if i die

Вчера, вернувшись домой, они не встали с кровати ни на секунду, откладывая перекусы и принятие душа на потом. Оба наслаждались моментами и жадно касались друг друга губами, руками, ногами, да и всем, чем только возможно. В квартире Пака время сна наступило поздно, а точнее, рано утром. Только к пяти утра два запыхавшихся потных тела провалились в сладкий и глубокий сон. Первым проснулся Бэкхён, очень голодный Бэкхён. Засуетившись в руках старшего, что окольцевали его талию, он всё же дотянулся до телефона, лежавшего на прикроватной тумбе и глянул на время, которое показывало уже второй час дня. Да уж, не рано. Откинув телефон с сотней пропущенных звонков и сообщений от родителей и Суён, Бэк повернулся к Паку, чьё лицо было сейчас умиротворенным и по-детски наивным. Не сумев сдержаться, Бён чмокнул приоткрытые пухлые чанёлевские губы и довольно улыбнулся. Почувствовав прикосновение на своих устах Чанёль проснулся, хотя категорически не хотел этого делать. С трудом приоткрывая один глаз он наткнулся на довольную мордашку младшего и сонно улыбнулся. — Давай поспим ещё, — низко прохрипел он, притягивая мальчишку к себе ещё ближе и утыкаясь подбородком в его макушку. — Уже много времени, — с улыбкой на губах пропел Бён, оставляя легкий поцелуй на упругой груди Чана. — Ну Бэкхён, — жалобно проскулил Пак, не желая пробуждаться. — Хочу есть, — также жалобно проныл школьник, недовольно морща носик от противной боли в пустом желудке. — Иди без меня, — прошептал зачем-то Чан, хотя совершенно не собирался выпускать из объятий маленького засранца. Спустя минут пять бэкхеновских шевелений под боком, Чанёль полностью проснулся и уже покрывал поцелуями пухлые щеки мальчика. Тот хохотал и старался отстраниться, но у него это не выходило, однозначно. Только через ещё пару минут он вырвался из крепкой хватки старшего, вскакивая с кровати и, мгновенно теряя равновесие, валясь на кровать. Низ живота немного потягивал и доставлял небольшой дискомфорт, также как и задний проход. Минувшая ночь не могла пройти просто и бесследно, поэтому Бэк считал это нормой и нисколько не переживал. Все так, как должно быть. Вновь предприняв попытку встать, он наконец справился с этой задачей. — Может для начала оденешься? А то наша жаркая ночка перейдёт в жаркий день и я никак не смогу отпустить тебя домой, — наблюдая за аппетитной попкой и бёдрами, хрипло проговорил Чанёль, проходясь языком по сухим губам. — Извращенец! — наигранно завопил Бэкхен, надевая на себя хипсы, которые одиноко валялись на паркете у кровати. — Кто бы говорил, малыш. Ты ночью был куда извращеннее, — подмигнул покрасневшему от услышанного Бёну старший, а после получил по лицу запущенной в него подушкой. Это и называется добрым утром.

***

— Чанёль, я не хочу домой, — уже по классике жанра скулил Бэкхён, удобно устроившись на коленях Пака. Вообще, парковка соседнего дома семьи Бён будто стала законным местом для автомобиля старшего. Это стало местом их встреч и прощаний, место длительных поцелуев в салоне. Бекхён с улыбкой на лице вспоминает, как несколько месяцев назад первый раз писал сообщение Чану с просьбой припарковаться подальше от его дома, тогда он думал лишь о страхе быть замеченным родителями. Как бы он объяснил маме то, что за ним приехал его учитель по английскому, который собирался его изнасиловать и насильно целовал? Вряд ли такое вообще возможно объяснить… Время просто удивительно — это неоспоримый факт. Сейчас, спустя не такое уж и длительное количество времени, они сидят вместе в этой самой машине и обнимаются, шепча друг другу ласковые слова. — Бэкхён, мы тысячу раз обсудили это по дороге, ты должен сегодня появиться дома, — лаская ладонями бёновскую талию, говорил Пак. — Но мне так не хочется просыпаться завтра утром в одиночестве! — Малыш, я тоже совсем не хочу, честно. Давай в конце этого года ты переедешь ко мне? — припадая губами к сладкой коже шеи, прошептал Чан. — Правда?! — младший сразу же оживился, отстраняясь от мускулистого тела и смотря в глаза, дабы убедиться в серьёзности того. — Да, абсолютная. Но до этого мне нужно будет познакомиться с твоими родителями и убедить их в том, что я не с педофилическими отклонениями, — нервно усмехнулся Чанёль. — Ты прав… Хотя я более чем уверен, что ты понравишься моей маме! Она всегда поддерживает меня во всем, — ласково улыбнулся Бэкхён, вспоминая объятия мамы. — Она знает о твоём секрете? — О чём ты? — хмуря бровки на подростковом лице, спросил Бён. — О том, что ты предпочитаешь не девушек, — не найдя в себе слов выразиться иначе, объяснил Чанёль. — Ах, ты об этом, — усмехнулся Бэкхён, обнимая одной рукой шею Чана. — Да, они знают. Они узнали больше двух лет назад, когда я влюбился впервые. Мин был волшебным, — уста Бёна были растянуты в легкой улыбке, отчего сердце Чанёля получило укол ревности, но перебивать он не стал. — Но всё осталось в прошлом, Чанёль. Я люблю тебя, — укладывая ладонь на гладкую щеку старшего, Бэкхён потянулся к пухлым губам за поцелуем, который, конечно же, получил. Никому не известно сколько они просидели в авто, непрерывно целуясь и прижимаясь друг к другу. Это правда их начало, новое начало. — До завтра? — уже выйдя из машины, грустно спросил Бэк. — До завтра, — улыбнулся Чанёль, смотря вслед младшему, который уже шёл в сторону своего дома. Бён решил воспользоваться своим ключом, чтобы остаться незамеченным и тихо пробраться в свою комнату и ванну. Нужно принять душ, смыть все запахи и прочее. А ещё нужно переодеться в более закрытую одежду, вряд ли мама будет в восторге от синяков и засосов на теле шестнадцатилетнего сына. Кстати, о возрасте мальчишки. Через три дня ему наконец-то исполнится семнадцать. Чанёлю он об этом не говорил, ему не хотелось делать из этого дня что-то особенное и, уж тем более, вечеринку или праздник. Он желал просто прожить день счастливо вместе с Паком, в тишине и покое, вдвоём. Впопыхах приняв душ, Бэкхён завис у зеркала, разглядывая свою молочно-бледную кожу, покрытую багровыми отметинами. Он с восторгом рассматривал каждый, аккуратно обводя пальцем. Прикосновения обжигали и перед глазами всплывали картины прошедшей ночи, из-за чего Бён поджал губы, сдерживая болезненно-жалостный стон. С грустным вздохом от зеркала пришлось оторваться и начать одеваться. Домашние майки и шорты сразу отпали, сейчас его телу нужна полная изоляция от глаз мамы, поэтому кстати стал кигуруми костюм дракончика, подаренный мамой на новый год. Щёлкнув своё селфи с губами-уточками и жестом сердечка из пальцев, он скинул фото парню, подписав: «Дракончик хочет к тебе» и вышел из комнаты, направляясь на кухню к маме. Телефон, завибрировавший от пришедшего сообщения, напугал Чанёля, ушедшего далеко в свои мысли. Отъехав от дома Бёна, старшему не захотелось ехать в пустую квартиру, поэтому его путь был построен в сторону побережья реки Хан. В голове было столько мыслей, что казалось, она вот-вот взорвется. Парень вроде как думал обо всем, а вроде — ни о чем. Тревога в его груди разрасталась в геометрической прогрессии и поделать с этим было нечего. Неясность, терзавшая душу, начинала попросту раздражать. Что могло случиться с его Бэкхёном? Он под контролем старшего двадцать четыре часа в сутки и большую часть времени он находится рядом физически, но, черт возьми! Его предложение съехаться не было спонтанным, он хотел этого давно. Каждый день отпускать Бёна из своей квартиры становилось всё сложнее и Чанёль боялся в один раз просто запереть входную дверь, не выпуская младшего никуда. « — Маниакальные наклонности уже, Пак», — твердил внутренний голос, к которому он старался не прислушиваться. Нужно скорее познакомиться с родителями своего парня, для того чтобы втереться в их доверие и наконец забрать мальчишку к себе. Если бы не смс, сбившее весь поток дум с толку, Чан, скорее всего, мысленно бы уже и женился на Бэкхёне. Сообщение было как раз от него, а иначе и быть не могло — в последнее время звонки и письма бывают только от него. Фотография мальчонки в забавном костюме, да ещё и с глупой надписью, заставили Пака звонко рассмеяться и явно подняла настроение. Ответив краткое «люблю», Чанёль продолжил наблюдать за течением реки, признавая её могущество и красоту. Бэкхён бы точно заценил этот вид. Как можно тише спустившись по лестнице на первый этаж небольшого домика, Бэк зашёл на кухню, где мама сидела за столом и пила чай. Увидев пропажу, женщина вскочила из-за стола и накинулась на сына с объятиями. Вся ночь для неё прошла сидя на диване гостиной и ожидая прихода Бэкхёна. Она сходила с ума от переживаний и много плакала, что сказалось на её самочувствие и внешнем виде. — Щеночек мой, я так переживала, — вновь заплакала женщина, рассматривая лицо мальчонки на наличие каких-либо наличий синяков. — Мам, прости, — виновато вздохнул он, беря изящные ладони матери в свои. — Прости, что заставил нервничать. Мне стыдно за это, я не должен был заставлять тебя переживать в твоём положении, — тихо закончил Бён, опускаясь глазами на выпирающий живот родительницы. — Я так боялась, что с тобой что-то случилось, — не успокаивалась та, сжимая ладони сына в своих. — Ма, со мной всё хорошо, перестань плакать! — усаживая мать на стул у стены проговорил Бэк и, налив из графина, стоявшего на столе, воды, протянул ей стакан. Женщина не выпила и половины, но плакать перестала. Прикрыв глаза, в попытке успокоиться, она начала глубоко дышать, шумно выдыхая. Смотря сейчас на мать, Бекхён чувствовал себя самым настоящим дерьмом, недостойным своих родителей. Нервно прикусив треснувшую губу, он приземлился на стул рядом и сам допил воду из стакана, протянутого им маме. Как только та успокоилась, она подняла на мальчишку взгляд с вопросом, который не нужно было озвучивать. Пришло время правды. — Несколько месяцев назад я познакомился с одним человеком. Это были странные и не самые лучшие обстоятельства, но всё так закрутилось, завертелось, что я и сам не понял, в какой момент влюбился, — усмехнулся Бэк, смотря куда-то в пол. — Не знаю как, честно. Когда Мина не стало, я хотел верить в то, что никогда больше никого не полюблю, потому что не хочу снова потерять. Но он всё изменил! Всю мою жизнь перевернул, мам! Он совсем другой, не похож ни на одного из когда-либо знакомых мне людей. Он очень хороший и любит меня, — короткая пауза, чтобы перевести дыхание. — И я люблю его. Уже слишком сильно люблю. — Мой малыш, — вновь заплакала женщина, но в этот раз уже от счастья. Ох уж эти гормоны. Весь рассказ сына она слушала с остановкой сердца, боясь услышать что-то плохое. Её мальчик наконец нашёл счастье, а для любой мамы — это самое главное. — Почему же ты не рассказал мне этого раньше? — Я не считал время подходящим, хотел удостовериться во всём. — Удостоверился? — на это мальчишка кивнул и широко улыбнулся. — Он хочет познакомиться с вами. — Даже так? Это отлично! Как насчёт ужина завтра? Нет! Или ужин в честь дня твоего рождения! — завелась как обычно мама, мысленно прикидывая какие бы блюда ей приготовить. — Нет и нет! Не так сразу, а насчёт дня рождения… Я хотел бы провести этот день просто с ним, — смущенно проговорил Бэк, поджимая губки в тоненькую линию. — Эх, молодёжь, — потрепала женщина ещё не подсохшие волосы мальчика, ласково улыбаясь. — Бэкхён, папа очень зол. — Я знаю, он совершенно прав. Я ведь заставил тебя столько нервничать! — по-детски виновато опустил голову Бён младший, снова понимая свою ничтожность. Родительница заварила зелёный чай для них обоих, так как нервы сейчас были не в самом лучшем состоянии. До прихода главы семьи оставалось совсем немного и Бэкхён становился заметно бледнее, представляя отца. Тот никогда раньше его не ругал, но раньше он никогда и не пропадал на сутки. Когда входная дверь захлопнулась, а в коридоре послышались шаги, Бэк соскочил со стула, пялясь в дверной проем. Отец, появившийся на кухне, в мгновение нахмурился, оглядывая наследника с головы до ног и строго бросив: — Бён Бэкхён, в мой кабинет, сейчас же, — удалился из кухни. — Бэк, оставайся здесь, я сама с ним поговорю, — улыбнулась мама, собираясь встать из-за стола, но рука Бёна младшего на плече не позволила ей этого сделать. — Я сам, всё в порядке, — улыбнулся Бэкхён в ответ и скрылся за дверью отцовского кабинета. Комната была небольшой, по размерам самая маленькая в их доме. Встроенный в стену книжный шкаф, рабочий стол и два стула — всё, что было в этом кабинете. Отец стоял у стола, облокотившись на него и смотря на сына. Весь его вид в данный момент кричал о злости и мальчонка понимал, одно глупое слово и всё — атомная бомба взорвётся. — Потрудишься объяснить вчерашнее отсутствие? — начал первым старший, чётко выговаривая каждое слово. Врать Бэкхен не хотел, но и рассказывать всю правду, как делал это несколько ранее с мамой, было не вариант. Не сейчас, как-нибудь позже — да, но не сегодня. — Я остался у друга, — всё же соврал мальчишка, смотря на мужчину перед собой, повернувшегося к нему спиной и смотрящего в окно. — Дальше. — Мой телефон остался в машине этого друга, поэтому я не смог позвонить и предупредить. — А телефон друга был где? — Я не подумал об этом… — Да ладно? А о чём ты думал, Бэкхён? О чём или ком, кроме себя? — начинал закипать родитель, поворачиваясь вновь лицом. — Плевать на меня, Бэк, но мама? Ты хоть представляешь её состояние? Чёрт возьми, она не прилегла ни на секунду, что очень вредно для неё сейчас. Тебе вообще есть до этого дело? Я не узнаю тебя, — уже спокойным голосом договорил мужчина, зарываясь рукой в свои волосы. Слова папы задели Бёна младшего, хоть он и понимал, что они правдивы. Он согласен со всем сказанным, но ни в какую не хочет признавать эту правоту. Он и вправду изменился. — Мне стыдно, я прошу прощения, пап. Я вырос, уже не стоит переживать обо мне так сильно. — Вырос? Не стоит переживать? Бэкхён, ты поймёшь меня только когда станешь родителем, — а станет ли? — Ты можешь оставаться у друзей, я не имею ничего против, но ты обязан предупреждать. Я знаю, что ты лжёшь по поводу забытого в машине телефона, я же хорошо знаю тебя, — устало улыбнулся мужчина, подходя к сыну ближе. — Домашний арест две недели, я надеюсь, ты поймёшь свою ошибку. — Чего?! Домашний арест? Ты, должно быть шутишь, пап… — Школа — дом, дом — школа. Не вздумай меня злить, Бэк, — не давая мальчику и возможности возразить, поставил жирную точку в разговоре отец, проходя мимо него покидая кабинет. Не то, чтобы Бэкхён был не согласен с решением отца, но да, так и было. Ему совсем не нравилась идея домашнего ареста, да и как она вообще может нравиться? Время, которое он мог бы проводить с Чаном, он должен просто просиживать дома? Да конечно, сейчас. Недовольство взяло верх и мальчишка решился на побег, что явно не было лучшим решением в его жизни, однако оно имело право быть. Отужинав вместе с родителями в достаточно спокойной обстановке, он соврал, что хочет спать и отправился в комнату. Нужно было немного подождать, дабы не попасться как малому ребёнку. Во время вечерней трапезы он узнал о скором приеме матери у врача. Отец в это время будет в однодневной командировке в соседнем городе, поэтому Бён младший вызвался пойти вместе с мамой. Тему с отсутствием мальчишки они решили не затрагивать, чтобы не портить всем настроение и аппетит лишний раз. Из-за усталости матери, родители отправились спать рано — в девять часов. Как только Бён услышал долгожданный щелчок закрывающейся двери, набрал заученный наизусть номер, вслушиваясь в гудки и нетерпеливо прикусывая нижнюю губу. Чанёль всё также сидел в своей машине на побережье, размышляя о ближайшем будущем и предстоящем разговоре с Хёрин. Тянуть было некуда, да и ещё раз ссориться по этому поводу с Бэком не хотелось, поэтому он принял решение разорвать с девушкой все связи послезавтра. В реальный мир его вновь вернул телефон, завибрировавший в кармане джинс. Завидев имя Бэкхёна, Чан нахмурился. С чего бы мальчишке звонить ему в это время? Он предупреждал, что сегодня не наберёт, так как хочет провести время с семьей. — Бэкхён? — приняв вызов и приложив трубку к уху, начал старший. — Чанёлли, забери меня, — жалобно проскулил мальчишка, зная, что Пак просто не сможет ему сопротивляться. — Что-то случилось? Почему ты не с родителями? — встревоженно проговорил Чанёль, уже заводя машину и выезжая на трассу. — Я тебя жду, — протараторил мальчонка в трубку и сбросил вызов, заставляя парня за рулем практически завыть от всего этого. Вот же маленький манипулятор. Он будто чувствовал, что не стоит возвращаться домой. Пак превышал норму скорости, мчась к своему мальчику, в то время как тот аккуратно вылез из окна, придерживаясь за выступающие кирпичики. По правде говоря, у Бэкхёна не было опыта в побеге из дома — раз, спуске из окна второго этажа — два. Высота нехило пугала, потому попытки Бёна слезть длились минут так пятнадцать. Когда в поле зрения Чана появилось висящее на кирпичной стене недоразумение в костюмчике дракона, он просто потерял свой загорелый цвет кожи, становясь похожим на бледного мертвеца. Что уж там говорить о сердце, вовсе ушедшего в пятки. — Бэкхён, мать твою! — крикнул парень, резко тормозя в середине дороге и бегом направляясь к мальчишке. Завидев старшего, настроение Бёна значительно улучшилось, он даже умудрился улыбнуться и задорно помахать ручкой, чуть ли не падая и не разбиваясь. Чан на эту глупость решил закрыть глаза, потому что ещё секунда и он сам столкнёт глупого Бэка с этой грёбаной стены. Кое-как, общими усилиями, они всё же справились с нелёгкой задачей, поставленной Бэкхёном. Грубо схватив тоненькое запястье, Пак поволок причину гибели большей части его нервных клеток к машине, небрежно запихивая его на заднее сиденье. Обойдя машину и усаживаясь за водительское кресло, Чанёль надавил на газ и отъехал на пару метров от дома Бёнов, а затем свернул на обочину и резко притормозил. — Какого хуя, Бэкхён? Какого, мать твою, ты звонишь мне в десятом часу, срочно вызываешь к себе, ничего не объясняя?! Я мчусь по первому зову, а подъезжая, замечаю тебя, блять, висящим на стене у окна в костюме дракона?! — полностью разворачиваясь к Бэку, орал Чанёль. Его глаза были настолько злы в данный момент, что подросток даже немного испугался. Однако вдумываясь в слова старшего и понимая весь абсурд ситуации, Бён просто захохотал, позволяя страху сойти на нет. Смеющийся просто истерически Бэкхён ввёл Чана в ступор. Сказать, что он шокирован сейчас, не сказать ничего абсолютно. Сердце до сих пор билось с такой силой, что грозилось к чёрту разорвать грудную клетку, а ноги до сих пор покалывали, будто от судорог. Честно, хотелось плакать. Нет, сначала убить Бекхёна, а потом плакать. — Малыш, скажи правду, ты ненормальный, да? Я никому не скажу, обещаю… — Да, это из-за тебя! Ты свёл меня с ума! — хихикнул мальчишка, перелезая на колени старшего и утягивая его в длительный поцелуй. Губы каждого были постоянно распухшими и красными, ведь удержаться от сладких поцелуев так сложно, когда они находятся рядом. Неважно каким был поцелуй — страстным или робким, напористым или тягуче-медленным, он всегда бывал сладким, лишающим рассудка. Долго стоять на обочине было невозможно, поэтому в этот раз им пришлось прерваться быстро, но ненадолго. Машина Пака вновь была припаркована на том же месте, что и час назад. Потрясающий вид на реку, потрясающий Бекхён и потрясающий поцелуй. В такие моменты приходит осознание самого важного на свете — любовь. Она то, что делает счастливым, заставляя улыбаться даже в самые плохие дни. Робкий поцелуй переходит в жадный и страстный, а прикосновения к подростковому телу всё развратнее. Кигуруми стянут, точно так же как и паковская футболка. Пухлые губы старшего вновь находят шею и снова оставляют там багровые отметины. Этот мальчик — его. Целиком и полностью, только его. За окном уже расцветало, но Чану совсем не хотелось будить мальчишку и возвращать домой. С тех самых пор, как Бэкхён уснул, старший просто любовался им. Его красивыми чертами лица, изящной шеей и острыми ключицами. Всем, буквально. Все, что есть в Бёне — прекрасно. Мальчишка тихо посапывал на откинутом переднем сидении, совершенно обнаженный, но укрытый небольшим пледом, который постоянно лежит в машине. Чанёль улыбается, глядя на умиротворённое и невинное личико младшего, вспоминая как ещё час назад тот извивался на нём, пошло постанывая и вскрикивая при каждом глубоком толчке. Пак понимает, что время отвозить пропажу домой и, оставляя невесомый поцелуй на пухлой щёчке, с трудом надевает помятую майку и джинсы. Дорога предстоит не длинная, от силы минут двадцать, и то — меньше. Он решает разбудить Бэка только спустя пару минут после прибытия на место, покрывая лицо поцелуями. Мальчонка недовольно хмурится и поворачивается спиной, желая поспать ещё. — Котёнок, мы приехали, — шепчет на ушко Чанёль, не сильно прикусывая мочку. Школьник словами ничего не отвечает, однако мычит что-то нечленораздельное. — Бэкхён, скоро твои родители обнаружат твоё отсутствие. Если этого ещё, конечно, не произошло. — Я не хочу сидеть под домашним арестом! — сонно бормочет Бэк, с головой укрываясь пледом. — Какой ещё домашний арест? — Домашний, — повторяет Бён, подглядывая за старшим одним глазом. — О чем ты говоришь? — искренне удивился Пак, стаскивая с мальчишки плед и оставляя того совсем раздетым. — Папа решил, что это отличная идея наказать меня, — поморщив от холода носик, начал Бекхён, смотря на старшего полуоткрытыми глазами. — И поэтому две недели школа и дом, дом и школа — мое все! — Ты поэтому сбежал? — улыбнулся Чан, укрывая своё чудо и даря ему поцелуй в лоб. — Ага. — Бунтарь, — усмехнулся Чанёль, начиная одевать не до конца проснувшееся тело мальчика. Тот напрочь отказался просыпаться, но время на самом деле поджимало, поэтому проснуться все же пришлось. Попасть в комнату Бэк, по приказу Чанёля, собирался через входную дверь. Главное сделать все очень тихо, иначе и Бэку и его «дружку» конец от его отца. Прощаться пришлось второпях, однако это не помешало Чану сказать тысячу раз Бёну, чтобы тот больше не совался в окно. Бэкхён кивал, соглашаясь со всем, что ему говорили, но Пак то знает, что его ослушаются и не раз, просто сейчас ходячее недоразумение хочет спать. Последний поцелуй был легким прикосновением губ, но всё равно заставил сердце обоих трепетать от счастья. Когда Бён наконец проник в свою комнату, отправил сообщение Чану о своём успешном прибытии в кровать и отправился спать. За час мальчишка безусловно не смог выспаться и поднялся с кровати с огромным трудом, проклиная всё на свете. Две бессонные ночи дали о себе знать. Боль во всем теле и головокружение, слабость и отсутствие настроения — это всё, явно не признак доброго утра. Возможно, настрой мальчишки продолжал бы быть негативным, если бы не пришедшие на ум картинки прошлой ночи. Встречать рассвет в машине, на берегу реки Хан, удобно устраивая голову на обнаженной жилистой груди старшего — волшебно. Этот момент совершенно точно станет особенным воспоминанием и через года они будут вспоминать былые дни и скучать. Когда-нибудь в старости, они приедут на это самое место, выйдут из машины, держась за руки, и просто будут счастливы. Вспомнят начало, робкие поцелуи и объятия, и осознают, насколько много времени уже прошло. Губы Бёна дрогнули в слабой улыбке, а настроение заметно улучшилось. Школьная форма, как и обычно, была идеально выглажена и висела в шкафу. Нехотя переодевшись, Бэк спустился на первый этаж, собираясь зайти на кухню, но замер перед самым дверным проёмом. За столом уже сидели родители, но они были совершенно в другом мире и не заметили застывшего сына. Отцовская рука была на округлом животике мамы, ласково его поглаживая, в то время как сам мужчина шептал супруге что-то на ушко, а та тихо хихикала и счастливо улыбалась. Бэкхён не хотел прерывать этой идиллии, тихо наблюдая за ней со стороны, но это не продлилось долго. Родитель увидел его и, добро улыбнувшись, подозвал рукой к ним. Подросток так и поступил, присаживаясь за стол и улыбаясь в ответ. — Доброе утро, — начал первым он, вскрывая упаковку клубничного йогурта, лежавшего перед ним. — Как спалось? — нежным голосом проговорила мать, накрывая бёновскую ладонь своей. — Ни разу в жизни не спал лучше, — сказал Бекхён чистую правду, чувствуя зарождающуюся тоску в сердце. Чанёль уже проник во все органы мальчонки, становясь его кислородом. Расставания с каждым разом давались сложнее, ведь без кислорода, как правило, жить невозможно. До школы он добрался на автобусе, в котором вырубался всю дорогу. Спать хотелось до жути сильно, но впереди был сложный день и любопытная Суён, с которой в последнее время он проводил совсем мало времени. Девушка по традиции ждала его у входа в здание, сидя на ступеньках и уткнувшись в экран телефона. — С любимым переписываешься? — укладывая подбородок на плечо Ин, проговорил Бэкхён. Подруга испугалась, резко дёрнув головой и стукаясь лбами с Бёном. — Бэк, — простонала она, потирая место удара. Тоже самое делал и сам мальчишка. — Идиотка! — возмутился Бэк, топая ножкой. — У меня синяк останется! — Да ладно! Интересно, только у тебя?! — таким же тоном голоса проговорила она, заправляя непослушную прядь коротких волос за ушко. — У меня кожа нежнее! — показав язык, Бён забежал внутрь школы, быстро пробегая коридоры и влетая в кабинет физики. Ин бежала почти наступая на пятки и вбежала в класс следом, тормозя в дверном проёме и хмуро смотря на друга. — Сейчас я тебе такой синяк оставлю! — девушка уже собиралась подойти и разорвать на кусочки мальчонку, но в кабинет зашёл учитель со звонком. — Видно не судьба, — пропел Бэк, присаживаясь на своё место, с левой стороны парты. — Впереди ещё шесть уроков, Бён, — хмыкнула Ён, садясь слева и доставая учебники. Эти двое постоянно ругались и спорили на уроках, переменах, перерывах, да и вообще везде и всегда. Они сначала шумно спорили, а потом также шумно хохотали. Класс уже привык, да и учителя тоже. Их дружба была искренней, они говорили друг другу обо всём. Ну, или почти обо всём… Суён до сих пор не знала о любовных похождениях своего друга. Он постоянно хотел рассказать ей об этом, но никак не выпадал нужный момент. — Бэкхён? — от вкусной булочки с шоколадом Бёна оторвал одноклассник, подсевший за его стол. — Привет, приятного аппетита, — улыбнулся тот, пока мальчишка потупив взгляд смотрел на него. С чего бы вдруг это могло произойти? Нет, все одноклассники давно забыли про то происшествие, но всё равно держали с ним дистанцию. — Спасибо, — робко проговорил Бэк, крепче сжимая в руке телефон, на который только что пришло сообщение от Чана. — Мне как-то неловко, мы прежде никогда не разговаривали, да? — усмехнулся парень, приходясь языком по довольно пухлым губкам. — Я, собственно, зачем подсел. У меня в пятницу собираются тусить, поэтому ты тоже мог бы прийти. — неуверенно закончил он, смотря на Бекхёна и ожидая его ответа. — Я даже не знаю, — честно признался Бён. Он все ещё не особо доверял всем окружающим, хоть его давно и не презирали, осадок, естественно, остался. — Ёнджун, я буду себя некомфортно чувствовать, да и вы тоже, мне кажется. Спасибо за приглашение. — Да брось, Бэк. Всё будет круто, я обещаю! Да и мы с парнями хотели бы извиниться перед тобой, — Чон говорил чистую правду, как бы трудно не было в это поверить. Весь класс давно принял Бёна таким, какой он есть и всем было безумно стыдно за прошедшие времена. — Я подумаю, ладно? Ничего не обещаю, — улыбнулся в ответ Бекхён, наблюдая за вставшим из-за стола парнем. — Буду ждать, — отсалютовал Ёнджун, отходя от бёновского стола как раз в тот момент, когда подошла Ин. — Чего хотел этот придурок? — нахмурившись смотря в сторону компашки парней-одноклассников, проговорила она и села на своё место. — Он позвал меня на вечеринку. — Что?! — громко воскликнула девушка, явно не ожидающая такого развития событий. — Ага, — пожал плечами Бён, начиная уплетать свой обед. — Думаешь, он говорил всерьёз? — задумчиво проговорила Ин, ковыряя вилочкой свой малиновый чизкейк. — Да, думаю да. Суён продолжила диалог уже на другую тему, так как получила чёткий ответ на заданный вопрос. Покинув столовую со звонком на урок, школьники поплелись на корейский язык. Бэкхёну постоянно приходили сообщения от Чана и это заметила Ин, но решила не допрашивать прям на уроке. Дождавшись конца учебного дня, девчонка не смогла побороть своё любопытство: — Бэк, ты ничего не хочешь мне рассказать? — О чём, например? — удивлённо приподнимая брови, спросил Бён. — Ну, например, о сообщениях, что приходят тебе слишком часто! Или о том, почему улыбаешься как дурак, глядя на экран телефона. Мне продолжать? — Бэк отрицательно помотал головой. Продолжать ей не обязательно, он уже попался и, наконец-то, расскажет правду. Слишком много правды за последние два дня. Сначала мама, теперь Суён. Бэк начал свой рассказ с самого начала, точнее, с момента, когда они сходили на ярмарку. Подробности первого знакомства и то, что это их бывший «учитель», он решил опустить. Также, как и имя любимого. Ин слушала молча, не перебивая и оставляя все вопросы на потом. Бэкхён не забыл рассказать ей о поездке за клубникой и загородный дом семьи Пак, хвастаясь тем, что его парень самый настоящий романтик. О разнице в их возрасте мальчонка тоже решил не говорить, мало ли — не так поймёт. — Так, подожди, и как давно вы знакомы вообще? — вопрос первый, но явно не последний. — Четыре месяца, — не задумываясь, ответил Бён, понимая что не стоило говорить прямо. — Стоп, Бён, четыре месяца назад ты только перевёлся в нашу школу. И я точно знаю, что ты ни с кем больше не общался. Он из нашей школы? — задумалась Ён, проходя в автобус и садясь на место возле окна, ожидая пока парнишка сядет рядом. — Ну, не совсем, — пройдясь по высушенным губкам юрким язычком, проговорил Бэк, поглядывая на подругу. — Я с ним могу быть знакома? — Скорее да, чем нет. — То есть? — То есть не сейчас, Су. Серьёзно, я не хочу пока говорить кто он. Дай мне время, ладно? Я обязательно познакомлю вас, — улыбнулся мальчик и, завидев свою остановку через минуту, поднялся с места. — Будь осторожен, ладно? Я не хочу, чтобы ты ещё раз страдал, — тихим голосом произнесла подруга, переводя взгляд в окно. — Всё будет хорошо, Ён. Он не обидит меня. Правда ведь? Чанёль не сможет обидеть его. Он ни за что не причинит ему боль, ведь тогда будет страдать сам в миллионы раз сильнее. Вообще, вся жизнь Бэкхёна сейчас шла на поправку, если можно так сказать. У него есть Чан, есть лучшая подруга, семья, которая вот-вот станет больше, в школе больше нет оскорблений и прикованных взглядов, полных презрения. А уже, кажется, и с одноклассниками он совсем скоро начнёт дружить. Эта жизнь его мечты — лучшее время жить. Получив смс от Бэка, в котором он повествовал о том, что рассказал об их отношениях своей подруге, заставило Чанёля задуматься. Как Бэкхён может так легко рассказывать об этом всем своим близким? Тем же родителям. Разве ему не страшно быть осуждённым? Если быть честным, Чан не может так. Он не рассказал об этом родителям, чего уж говорить о друзьях, которых, по сути, нет. Его родители бы не приняли такой дефект сына. А как это признание может повлиять на его статус в обществе? Он добивался его не один год, и сейчас, когда он один из самых популярных среди местной молодёжи парень, он явно не хочет возвращаться к низам. Он, безусловно, любит Бэкхёна и, кажется, готов пожертвовать всем ради этой самой любви, но что-то не даёт этого сделать. Что-то, что именуется страхом. Пак никогда не считал себя трусом, но это было до встречи с Бекхёном. Сейчас он понимает — по сравнению со смелостью этого мальчишки, его собственная просто ничтожна. Бён, не обращая внимания ни на что, борется за своё счастье, в то время как сам Чан плывёт по течению, иногда делая остановки. Чанёль — человек, зависящий от чужого мнения, место в социуме для него важно и он даже подумать не решается, что же важнее. Общество или собственные чувства? Выбирая между этими двумя совершенно разными вещами главное не совершить ошибку. Это будет равносильно ошибке сапёра на минном поле — не то слово и вся жизнь перевернётся к чертям с ног на голову.

Сделай же правильный выбор, Чанёль.

Однажды, совсем невзначай, Чанёль изучал профиль подростка в социальной сети. Рассматривая его сохранённые фотографии, музыку и видео, глупые, смешные, как и сам Бэкхён. В его папке с забавным названием «крутьжуть» Чанёль нашёл множество разных фотографий разных городов мира, запечатлённых тёмной ночью. Бён не раз говорил о том, что любит ночь и темноту, но сам Пак относился к этому совершенно равнодушно. Это не трогало его душу, не заставляло восхищаться и не притягивало взгляд. Просто красиво, не больше. Однако сейчас, рассматривая каждую фотографию и каждую маленькую деталь, он начинал понимать, как был неправ. Ночь — лучшее время в сутках. Ночью маски с лиц снимаются и показываются истинные лица людей. Ночью люди любят друг друга — страстно и нежно, горячо и осторожно. Ночью небо горит миллиардами звёзд и можно загадать желание, которое обязательно однажды исполнится. Рано или поздно, но оно точно исполнится — так ему сказал Бэк. Ненароком наткнувшись на информацию о данном пользователе, глаза Чанёля зацепились за дату рождения — одиннадцатое октября. Странно, но мальчонка никогда не говорил ему об этом, даже не намекал и, видимо, не собирался. Это будет первый день рождения, который они отпразднуют вместе, поэтому он должен быть самым особенным для них. Старший узнал об этом за неделю до самого праздника, так что времени было катастрофически мало и его ни в коем случае нельзя терять. Итак, первым пунктом в списке о дне рождения шел, само собой, подарок. Как бы Пак не пытался, у него не выходило придумать что-то необычное, запоминающееся, символизирующее их чувства. Он ломал голову два дня, но его спас сам мальчишка, подарив своё кольцо. Если этот талисман, которой теперь у старшего, всегда оберегал Бэка, значит ему нужен новый. Найдя обычное серебряное кольцо, Чанёль также нашёл хорошего мастера, кто мог бы выгравировать нужные ему слова. Пак долго думал над смыслом, но решил не перегружать его, выбрав простое, но важное.

«once forever — chanbaek»

Пунктом два был торт, но с ним Чанёль разобрался за час, не больше. Накануне одиннадцатого октября ему нужно будет забрать маленький клубнично-шоколадный торт в форме сердца. Пак специально заказал такой торт: сердце маленького размера. Эта форма олицетворяет их двоих. Они оба — единое целое. Их сердца, давно бьющиеся в унисон — одно. Десерт разрежется лишь на две части — только для них двоих. Пункт три был таким же сложным, как и первый. Чем заняться в этот день? Совсем не хотелось запираться в кафе или ресторане, парки развлечений и кино тоже отпадало из-за своей примитивности. Квартира Пака была обыденной и сделать в ней необычную запоминающуюся обстановку было крайне сложно, поэтому этот вариант был запасным, но никак не первым. В голову врезались воспоминания сохранённых картинок Бекхёна, а точнее — ночного города. Ночной пикник на крыше одного из небоскрёбов Сеула. Там, где не будет никого, кроме них двоих. К этому вопросу нужно было отнестись серьёзно, поэтому все время, которое Чан был один, он посвящал подготовке. С этим ему помог отец, согласившийся договориться с охранником здания, в котором находится его компания. Десятого числа, утром, Пак позвонил Бэку и предупредил о предстоящей поездке. Он сказал быть готовым к одиннадцати вечера и не забыть захватить с собой тёплую одежду. Бэкхён, даже не подозревавший о планах старшего, задумался о возможных проблемах после. Второй побег за три дня может оказаться провальным. Вдруг родители решат зайти к нему в полночь, чтобы поздравить. Вряд ли жизнь подростка и дальше будет такой спокойной, а отношения родителей к нему таким же доверительным. Однако отказать своему парню он не мог, поэтому, не задумываясь о последствиях, уже к половине одиннадцатого ночи он был полностью готов. Оделся Бэк по велению Чанёля в спортивный костюм, а точнее спортивные штаны и толстовку, так же захватил легкую курточку, уместившуюся в рюкзак. Выйти из дома нужно было через входную дверь, не как в прошлый раз — через окно — это было основным приказом Чана. Шум от этой самой двери был бы слишком громким и его обязательно бы услышали только ушедшие в свою спальню старшие, так что данный вариант стопроцентно отпадал. Чанёль сказал не выбираться из дома с помощью окна его комнаты на втором этаже, но он совершенно ничего не говорил об остальных окнах. Например, о том, которое находится на кухне первого этажа. Так что, по сути, он даже не ослушается. На цыпочках спустившись на кухню, по дороге подбирая с пола прихожей потёртые вансы, Бэкхён открыл окно и выбросил сначала рюкзак, а затем и обувь. Прикусив губу, мальчонка забрался на подоконник и аккуратно, стараясь не создать лишнего шума, перебросил одну ногу на улицу. Нащупав носочком асфальт, Бён постарался опереться на него и вылезть полностью. Неудачно зацепив рамку с фотографией, стоящей на подоконнике, Бэк зажмурил глаза, матеря весь мир и тех, кто вообще придумал эти рамки. Переждав пару секунд, парнишка всё же оказался на улице, прикрывая за собой окно. Оглянувшись, он заметил знакомый автомобиль и прикрыл глаза, понимая что его застукали прямо с поличным. Чанёль, что наблюдал за всем со стороны, лишь прикрыл глаза ладонями, отрицательно махнув головой. Сконфуженный Бекхён босиком поплёлся к машине, не забывая поднять с земли рюкзак и обувь. Открывая дверь на переднее пассажирское сиденье, Бэк, как обычно, залез на сиденье с ногами, довольно улыбаясь и смотря на старшего. — Бэкхён… — Ну… — Я даже не буду ничего спрашивать, — сдерживая нервный смех проговорил Чан, рассматривая мальчонку с ног до головы. — Хотя нет, хоть скажи, почему босиком? — Чтобы быть бесшумнее! — задорно ответил младший, всё ещё забавно улыбаясь. — А, вот оно как. Прости, не додумался. Где мне такие мозги, — саркастично произнёс Пак, наконец трогаясь с места парковки и выезжая на шоссе. — Вот видишь, как тебе со мной повезло! — Я явно самый везучий человек в мире, — засмеялся парень и, не сводя глаз с дороги, растрепал тёмные волосы Бэка. — Радуйся, правильно, — подхватил смех Бён, перехватывая чанёлевскую руку и поднося её к губам, оставляя легкий поцелуй. — Я тоже радуюсь, потому что мне с тобой повезло ещё больше, — ласково улыбаясь, Бэкхён посмотрел на сосредоточенного Чана. — Малыш, — серьёзно проговорил Пак, смотря на своё маленькое сокровище, в котором для него был сосредоточен весь мир. — Нам далеко ехать? И куда мы вообще? Почему в такое время? — сменяя тему, Бэк включил своё бесконечное любопытство. — Только не начинай, я тебя прошу, — умоляюще простонал старший, возвращая внимание на дорогу. — Нам ехать совсем немного. — А почему так поздно то? — не унимался младший всю дорогу, хотя прекрасно знал, что Чанёля невозможно заставить проговориться. Если он задумал что-то, то обязательно доведёт дело до конца. Дорога и вправду была короткой, всего сорок пять минут. Учитывая то, что обычно все их поездки бывают длиною в несколько часов, эта была короткой. Когда машина Пака остановилась у небоскрёба, Бэкхён немного опешил, но не спешил в этот раз засыпать вопросами инициатора поездки. Парочка вместе покинула авто, ставя его на сигнализацию и держась за руки направилась ко входу внутрь. Бён любопытно рассматривал все вокруг, пытаясь понять, что же происходит. Людей совсем не было видно, но не мудрено, полночь на улице. Единственным, кто попался на глаза, оказался пожилой мужчина в форме охраны. Он, завидев пару, как-то подозрительно кивнул Чанёлю. — Чанёль? — не удержавшись, всё же решился начать Бэк, но был прерван шипением старшего, намекая на то, что нужно молчать. Обычно подростку нужно повторять несколько раз, но только не сейчас. Он совсем не понимал происходящего и был растерян. Даже слегка нервничал, сжимая ладонь Чана в своей. По слабо освещенному помещению они шли пару минут, сворачивая в какую-то подсобку, где располагался служебный лифт. После вызова лифта, створки раскрылись почти сразу. Парни прошли внутрь зеркального помещения и Пак, нажав нужный им этаж, прижал Бекхёна к стене, наклоняясь к его лицу и касаясь губ своими. Бён, не ожидавший таких действий от парня, ахнул, послушно приоткрывая губы и позволяя ему, Чану, углубить поцелуй. Руки старшего по-хозяйски начали оглаживать сочное тело мальчонки, сжимая то талию, то ягодицы. Бэк же сжал в кулачок руку на груди старшего, послушно отвечая на поцелуй. Если бы не створки раскрывшегося лифта и не время, Пак бы ни за что не отстранился от столь желанных губ. — Закрой глаза и не подглядывай, ладно? — оставляя легкий поцелуй на любимой родинке на бекхёновской губе, проговорил Чан, беря изящную ладошку в свою. Бэкхён молча кивнул, прикрывая глаза и вновь сжимая ладонь старшего. Чанёль начал идти вперёд, а Бён ступал следом. Волнение окутывало всё тело и он чувствовал, как подрагивали его коленки. Чанёль посмотрел на время, показывающее одиннадцать пятьдесят восемь и улыбнулся, отпуская руку подростка и подталкивая вперёд, к краю крыши. — Открывай, — устроившись позади мальчишки и обнимая его со спины, тихо шепнул на ухо Пак. Бэкхён послушно открыл глаза, тут же удивленно открывая рот, не веря своим глазам. Перед ним был самый красивый вид из всех, что он когда-либо видел. Ночной Сеул, искрящийся всеми существующими цветами с огромной высоты — то, что точно не ожидал увидеть мальчик. Глаза восторженно осматривались, забывая совершенно обо всём ровно до тех пор, пока от тела не отстранилось паковское. Ощутив резкую прохладу, Бён обернулся к Чанёлю, задавая немой вопрос. — С днём твоего рождения, малыш, — улыбнулся Пак настолько ярко, что казалось, темное ночное небо засияло солнцем. Бэкхён шокировано замотал головой, прикрывая ладонью рот. Пак залез рукой в карман, доставая оттуда что-то маленькое, уместившееся в кулак. — Я люблю тебя, Бён. Люблю и хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной. Однажды ты подарил мне свой талисман, оберегавший тебя, поэтому я просто не могу оставить своего мальчика без защиты. Я, конечно, сам всегда буду рядом, но на всякий случай, — старший разжал кулак и Бэк заметил аккуратное, маленькое колечко серебряного цвета. Рука автоматически потянулась за ним, прикасаясь к паковской и получая легкий удар тока от прикосновения. На украшении была гравировка и Бён присмотрелся, дабы прочесть надпись. — Однажды навсегда ЧанБэк? — шёпотом произнёс мальчонка, переводя взгляд на пристально смотрящий на него. — Да, ЧанБэк. Чанёль и Бэкхён. Я и ты — однажды мы, навсегда мы, — четко выговорил каждое слово Пак, всматриваясь в любимые черты лица. — Поможешь? — улыбнулся Бэк, протягивая кольцо обратно. Молча взяв в руки подарок, Чанёль подхватил мальчишечью ладонь и одел серебряный обруч на длинный указательный палец, а затем поднёс к губам и мягко поцеловал, прикрывая глаза и словно запоминая вкус. В уголках темных глаз младшего скопилась влага и он бросился в крепкие объятия, давно ставшие родными. Пак прижимал к себе дрожащее тело и улыбался, смотря на вид огромного города. Уже второй раз попав домой после рассвета, Бэкхён ощущал себя самым счастливым человеком. Его губы болели от длительных поцелуев и это, черт возьми, самое лучшее, что может вообще произойти. Кое-как, более менее тихо, добравшись до комнаты, он даже не стал снимать с себя одежду, завалился на кровать, довольно прикрывая глаза и растягивая губы в приторной улыбке. Чанёль подготовил для него самый лучший подарок. Разве он когда-нибудь смел мечтать о ночном пикнике под звездным небом, на небоскрёбе в центре столицы Кореи, с красивой музыкой и самым прекрасным парнем на земле? Разумеется, нет. Бэкхён вновь глупо улыбнулся, вытягивая руку с подаренным кольцом перед собой, к потолку. Он, наверное, никогда не перестанет любоваться им. Теперь Чанёль рядом абсолютно всегда. Теперь Бэкхён под защитой.

***

— Бэкхён, ты поступил как самый ужасный человек на планете! Как ты мог не предупредить меня о своём дне рождении?! — уже третий урок возмущалась Суён, не давая Бэку и минуты расслабиться и насладиться тишиной. — Ён, я просто не хотел праздновать его, — повторял школьник примерно в тысячный раз, однако это было бесполезно. Точно такого же результата он мог бы добиться просто беседуя со стеной. Хотя… Скорее всего даже бетонная стена бы уже все поняла, но только не упрямая подруга. — И что?! Я всё равно должна была знать! И поздравить тоже! — Су-я, прекрати! У меня сейчас правда уши завянут, — жалобно простонал Бэк, театрально закрывая уши ладонями и замечая, что взгляд девушки устремлён на его правую руку, точно туда, где был подарок Чанёля. — У тебя новое кольцо? — любопытно проговорила Ин, замечая изменения друга в лице. — Это от твоего дружка, да? — Парня! Су, перестань, он правда хороший. — Не поверю, пока не познакомлюсь с ним лично. Ну, или хотя бы не узнаю, кем же является твой тайный ухажёр. — Я же говорил тебе, познакомлю обязательно, просто дай мне немного времени. — Дай глянуть кольцо, — беря в руку ладонь Бёна, девчонка собиралась снять обруч, дабы рассмотреть его, но мальчонка вырвал руку из слабой хватки и спрятал за спину. — Оно слишком личное, — тихо проговорил Бэк, прикусив нижнюю губу. — Ой, да больно надо! — обиженно ответила Су, закатывая глаза и уходя в сторону кабинета информатики, где у них должен был быть урок. Ин полностью погрузилась в свой телефон и проходящую в данный момент переписку. Вообще, Бёну не особо нравилось, что предмет (человек) её воздыхания находится так далеко. Что он может сделать, если с ней что-то случится? Чем может помочь и как поддержать? Не считая «глубоких и трогательных смс». Ей бы больше подошёл кто-то, кто был бы рядом все двадцать четыре часа и окружал заботой. Однако Бён молчал, держа своё мнение при себе. Суён отлучилась в туалет, поэтому мальчишка одиноко стоял в коридоре второго этажа школы, уходя глубоко в свои мысли. Из раздумий его вырвало прикосновение к плечу сзади. Он, решив, что это Ён, повернулся с возмущённым лицом, собираясь спросить девушку о том, где же она пропала на двадцать минут, но замер, замечая того, кому в самом деле принадлежала рука, коснувшаяся его плеча. — Бэкхён? — низкий голос, заставляющий тело покрыться мурашками и перенестись в школьный туалет во время вечеринки. Вновь видя перед собой высокого брюнета с грубоватыми чертами лица школьника начало потряхивать и он неосознанно начал пятиться назад, но Ву подхватил тоненькое запястье мальчишки, приостанавливая и пугая тем самым ещё сильнее. Губы Бёна предательски задрожали, а в глазах начали мелькать картинки воспоминаний. — Бэкхён, пожалуйста, подожди! Я отпущу твою руку, только не убегай, — проговорил Крис и, дождавшись кивка мальчишки, отпустил руку ступив на один шаг назад. — Мы можем поговорить? — Нам не о чем разговаривать, — отрезал Бэк, смотря по сторонам в поисках хоть одного человека, однако как назло весь коридор был пуст. — Хорошо, тогда я просто извинюсь прям тут, — выдохнул старшеклассник, проходясь языком по высохшим губам. — Бэкхён, мне очень стыдно за тот поступок. Я не знаю чем и о чем я думал, серьёзно. Надеюсь ты сможешь однажды простить меня, — неловко улыбнулся Крис, смотря Бёну прямо в глаза. — Я не знаю твоего имени и фамилии, поэтому хотел бы, чтобы ты тоже не знал меня. То, что происходило тогда, навсегда останется в прошлом и я не хочу никогда возвращаться в то прошлое. Поэтому будь добр, никогда больше не подходи ко мне, — закончил диалог Бекхён, отворачиваясь и уходя подальше от странного парня, слыша вслед негромкое: — Ву Ифань. Сказать, что подросток был обескуражен, не сказать ровным счётом ничего. Он мог ожидать чего угодно, но не этого. По правде говоря, Бекхён вспоминал пару раз этого самого Криса Ву, но никогда после той «встречи» его не встречал. Возможно потому, что тот редко появляется в школе, а может он просто избегает Бёна. В любом случае, младший надеется, что так будет и дальше и ему не придётся сталкиваться с Ву нигде. Найдя подругу в столовой, Бэк решил улыбаться и вести себя так, будто ничего не произошло. Суён точно не стоило знать о том происшествии, иначе она просто убьёт сначала Ифаня, потом и самого мальчонку, который так долго молчал. Что касается Ву, то он и вправду сожалел. Через несколько дней после его проступка, Пак сдержал своё слово и выбил из старшеклассника всю дурь во дворе его же дома поздним вечером. Чанёль был щедр и бил не жалея сил, поэтому на лице Ву не осталось живого места, также как и на теле. Рассматривая одним вечером своё отражение в зеркале, Крис понимал, что каждый синяк — совершенно заслуженный. Он поступил как самый конченый мудак, прикасаясь к маленькому невинному мальчику. С каждым днём затягивалось все больше ран, проходили синяки, но боль внутри не оставляла ни на минуту. Ненависть к себе росла снежным комом, но набраться смелости и попросить у Бёна прощения он просто не мог. Он собирался, не один раз, даже не два, но каждый раз останавливался, наблюдая за мальчонкой со стороны. Он часто наблюдал за Бэком и его подругой в школе, но никогда не осмеливался приблизиться. Китаец считал Бэкхёна невероятным. Его смех и улыбка завораживали, не давая возможности отвести взгляда. Ву долго не мог, но всё же собрал всю храбрость в кулак и собрался подойти к Бёну, сидящему на лавочке в парке, но он не успел. К подростку подошёл Пак, обнимая его со спины и припадая губами к его шее. В тот момент Ифань почувствовал себя в самом деле несчастным, ведь Бэкхён нравился ему по-настоящему. Потребовалось почти четыре месяца, чтобы наконец подойти и извиниться и поговорить с Бэком, признаться в своей глупой влюбленности, но его не стали и слушать. Ву был расстроен, но в то же самое время и рад. Он не заслуживает быть рядом с Бёном, таким чистым и невинным. Сегодня Бэкхёна со школы обещал забрать Чан и именно по этой причине он с нетерпением ожидал окончания школьного дня. Отправив Су на автобусную остановку одну, обманув, что его заберёт отец, Бэк достал из кармана телефон, дабы набрать старшему и сказать, что он уже на улице, но набирая номер, мальчонка заметил знакомый автомобиль и довольно улыбнулся, подходя ближе. Салон оказался пустым, а машина была закрыта. Осмотревшись вокруг, Бён нигде не заметил Чанёля и, решив, что он зашёл к своему другу — учителю английского, школьник побрел обратно в здание. Радость встречи всегда была слишком велика, особенно для Бэкхёна. Он нёсся по ступенькам со скоростью света, и, поднявшись на нужный этаж, он шёл в сторону нужного ему кабинета, но остановился на знакомый, ставший таким родным, голос, доносившийся из кладовой. — Я тебе ещё раз повторяю, прекрати совать мне в лицо это фото, надоело, — голос принадлежал Чанёлю, но только с кем он может беседовать в школьной кладовой? Подойдя ближе, Бэк прислушался, не решаясь заглянуть. Нахмурив брови, подросток стал вслушиваться в каждый вздох и выдох. — Просто признайся, Чанёль. Признай это, — этот голос тоже знаком Бёну и, если он не ошибается, то это официальная девушка Чана — Хёрин. А сейчас он не ошибается, уж точно. — Хёрин, хватит, я серьёзно! — ну вот, не ошибся. Слышится глухой удар кулака о стену, нанесённый явно Паком. « — Что происходит?», — спрашивает Бён сам у себя, подходя ближе к двери и слабо задевая её. Голоса стихают на секунду, а сердце колотится невозможно быстро, собираясь разорвать грудную клетку к чертям. Придумывать план побега было слишком поздно, да и оказалось ненужным, ведь те двое продолжили разговор. — Пак, ты влюбился. Ты влюбился в этого мальчишку, — теперь, кажется, сердце пропускает удар. — Как его там? Ах, Бён Бэкхён, точно, — что-то явно не так. Колени Бекхёна начинает трясти — это плохой знак. Мальчонка уже в открытую заглядывает в кладовую, натыкаясь на взгляд Сон, смотрящей на него с усмешкой, и на Чанёля, стоящему к нему спиной. « — Надо уходить», — проносится в голове и Бэк собирается сделать шаг назад, уйти скорее, чтобы не слышать ответа, но уже поздно. Пак решает ответить. — Что? — смех. Его любимый смех, но сейчас он почему-то причиняет боль. Почему он смеётся? Разве есть что-то смешное в её словах? — Я влюбился? Я, Пак Чанёль, обожатель девушек и их тел, стал педиком и влюбился в какого-то мальчишку? Хёрин, ты шутишь? — смех. Смех, режущий по сердцу ржавым, тупым ножом. Дальше Бэкхён не слышит, отступая назад и, не веря во все услышанное, отрицательно машет головой. Перед глазами все расплывается из-за скопившихся в глазах слез, начавших течь по щекам. Хотелось закричать громко, сорвать голос. Хотелось умереть и перестать страдать. Оперевшись рукой о стену Бён шёл к выходу из этого кошмарного здания. Тело было будто немым. Было страшно упасть и разбиться фарфоровой куклой. Голос пропал, но он был и не нужен, уже всё сказано Чанёлем, а ему добавить нечего. Точка невозврата. В жизни каждого человека бывают переломные моменты, когда уже нет обратной дороги. В современном мире точка невозврата — это общественный термин. Когда его используют в выступлении или докладе, то хотят подчеркнуть остроту момента и то, что за ним могут быть самые разные последствия — от положительных до необратимых и даже катастрофических. Все в жизни может иметь свое начало и конец. Данный процесс является естественным и закономерным. Точка невозврата в психологии говорит про то, что человек иногда доводит собственную положительную энергию до момента, в котором больше нет обратного пути. Это может привести систему к критической черте — распаду семьи, разрушению бизнеса, смерти. Точка невозврата для Бекхёна  — это конец. Конец, ещё даже не начавшейся жизни.