if i die

Закончив глупый разговор с Хёрин, которая не унималась долгие полчаса, Чан вышел со школы. Пак был зол на девушку, хотя каждое её слово было правдой. Правдой, которую парень не хотел признавать. По дороге к машине осматривая площадку школы, он нигде не заметил нужного личика Бэкхёна, уроки которого давно должны были закончиться. Достав телефон, Пак был уверен, что забыл включить его звук. Наверняка мальчонка пытался дозвониться и настрочил кучу сообщений. Брови Чанёля удивлённо поползли вверх, увидев пустой дисплей телефона, да и звук был включён. Бён не звонил ему ни разу, даже смс не написал. Неужели задержался в школе? Пак залез в машину, откидывая голову на сиденье и прикрывая глаза. Должно быть Бэк задерживается, поэтому ещё не звонил. Минуты шли слишком медленно и мучительно. Чанёль на самом деле отвык сидеть вот так просто в салоне автомобиля один, без младшего. Тишина казалась убийственной и Чан начинал сходить с ума, хотя прошло всего двадцать минут. Дабы немного разбавить одиночество, он решил включить музыку из плейлиста, составленного мальчишкой, для их длительных поездок. Чанёль просидел в машине час, но звонка так и не поступило. Решив не ждать чуда, парень набрал номер Бэкхёна, прикладывая смартфон к уху и ожидая ответа. Через пару секунд последовал лишь один короткий гудок, а после женский голос сказал, что аппарат абонента выключен и находится вне зоны действия сети. Закатив глаза, Чанёль откинул трубку на соседнее сиденье и вышел из машины, возвращаясь обратно в школу. Внутри никого не было, Чан обошёл все четыре этажа, включая двор и площадку, но Бэкхёна нигде не было, да и одноклассников его тоже. Злость на мальчишку почему-то окутала все тело парня и он, сев в машину, уехал домой. Собственная квартира давила стенами, а в ушах звенела тишина. Он дома уже второй час, но никаких новостей от Бёна просто не было. Где-то в глубине души зародилось волнение, а вдруг что случилось? Но вторая часть Чана кричала, что все хорошо, просто это Бэкхён. Маленький, глупый Бэкхён, который снова увлёкся рисованием, сериалом, да чем угодно. Чём-то таким же глупым, как и он сам. Ушёл в свой мир с головой, забывая про парня совершенно. Не предупреждая ни о чем, даже без каких-либо намеков. Это заставляло старшего выть от злости. Хотелось найти Бэка и накричать, поругать очень сильно, чтобы он понимал, так делать нельзя. А после прижать к себе и крепко обнимать, вдыхая его сладкий аромат и шепча на ушко о том, как сильно он перепугался. Задолбавшись от ожидания, Чанёль схватился за телефон, набирая номер ещё раз. Затем ещё и ещё, без остановки, пытаясь наконец достучаться до этого недоступного абонента. Спустя полчаса беспрерывных звонков, оказавшихся безуспешными, Пак отбросил телефон, тупо уставляясь в потолок. «— Что-то не так», — говорит внутренний голос Чанёля, заставляя окутать всё тело волнением. Волнение — штука совсем неприятная, возникающая внезапно. Это может быть сильной тревогой или душевным беспокойством, но и то, и другое, доставляют огромный дискомфорт. Парню совсем не хотелось вставать с кровати и чём-то заниматься, да и планов на день у него толком не было. Обычно они с Бэком придумывают все на ходу, спонтанно уезжая в поездки на пару часов. Кстати о Бёне, он так и не появился. Спустя в общей сумме почти семь часов непрерывных звонков, Чанёль пришёл в ярость. Мерзкий женский голос, говоривший до этого, что аппарат абонента выключен, уже твердил о том, что его вовсе не существует. Разве может человек быть настолько безответственным? Чанёль безумно переживал, но успокаивал себя тем, что это Бэк, он может просто спать. Или быть со своей подружкой. Да заниматься чем угодно, кладя на него большой и толстый. Валяясь в темной комнате с телефоном в руках, на необычно холодной кровати, одна эмоция сменяла другую. Злость сменилась волнением, а волнение в свою очередь уступило место страху, сжирающему морально. Ночь также была сменена пасмурным серым утром, нагонявшим ещё большую тоску. Прошло уже порядком двадцати часов, самых ужасных в его жизни, без Бэкхёна. Пак буквально не знал куда себя деть, призраком ходя по собственной квартире. Решив, что так больше нельзя, Чанёль натянул кроссовки и вышел из дома прям в том, в чем был ещё вчера. Весь помятый и растрёпанный, но сейчас это не так важно. Главное скорее увидеть его мальчика. Увидеть и обнять, а потом навсегда забрать к себе, он даже ругать Бэка не будет. Дорога в школу была будто резиновой и тянулась бесконечно. Каждая минута, нет, секунда, убивала тысячу нервных клеток старшего. Его грудь распирало от тревожных ударов сердца, в то время как мозг добивал самыми ужасными мыслями. Вчерашнее парковочное место сегодня казалось другим. Вообще все вокруг казалось другим — холодным и чужим. Захлопнув дверь авто, Чан посмотрел в сторону входа в школу, где столпились, наверное, все ученики. Сердце вновь кольнуло, заставляя Чана нервно сглотнуть ком в горле и на ватных ногах пойти к толпе. Атмосфера была до жути тяжелой. Почему лица всех подростков такие? У кого-то были слезы, кто-то был в ужасе, а некоторые смотрели в пол пустым взглядом. Чанёля начало трусить, но он держался, расталкивая толпу пробираясь вперёд, к самим ступенькам. В ушах эхом отдавался девичий плач, на который и шёл Пак. Да что, черт возьми, происходит? На лестницах сидела девчонка, надрывно рыдая и сжимая в руках непонятную бумажку. Черты лица плачущей были знакомы — в них он узнал Суён, лучшую подругу Бэкхёна. Правда вот легче от этого нихуя не стало. Какого она так рыдает? Подойдя к ней слишком близко, Пак вырвал из дрожащих рук бумажку, оказавшуюся фотографией. Фотографией Бэкхёна, мать вашу. Воздуха стало мало, в легких его вовсе не осталось. Почему на этом гребенном снимке его малыш? Это фото было точно случайным. Губы мальчонки растянуты в широкой улыбке, а глаза прикрыты, образуя форму полумесяца. Он смеётся, точно хохочет, Чанёль слышит. Пак хмурится и, нехотя отрываясь от кадра, смотрит на Ин, которая всё так же рыдает. Понимая, что толку от неё в данный момент мало, Чан оглядывает толпу, чувствуя как трясутся его ноги, и задаёт немой вопрос. — Наш новенький, — раздаётся голос мальчишки, стоявшего в первом ряду толпы. — Бён Бэкхён, — нет, зачем он называет это имя? Чанёль смотрит на этого школьника с некой мольбой, будто прося не называть это имя, ведь с его мальчиком все хорошо, зачем плакать? — Вчера он совершил самоубийство, — пауза, в которую Пак просто перестаёт жить. — Его тело нашли… неживым. Боль. Когда уколешься — легкое покалывание, немного неприятно. Но кому-то нравится. Или когда порежешься нечаянно — острое ощущение ненадолго, и, в принципе, все. Ударились, сильно — не сильно, тоже больно, появился синяк, но, возможно, обошлось и без видимых последствий. Если набрать в поисковике «боль», получаешь 10 300 000 результатов, но есть один особый вид. Душевная боль — это такая боль, которую очень сложно описать словами. Как и любая другая боль, душевная доставляет нам немалый дискомфорт. Ведь когда такая боль тебя одолевает, то ты просто перестаешь воспринимать мир таким, какой он есть, он для тебя становится мрачным и безжизненным, вся твоя прежняя жизнь рушится, все вокруг теряет всякий смысл, у тебя нет сил ни на что, и ты просто не знаешь куда тебе от этой боли деться. Что за глупости несёт этот школьник? Как такое вообще может быть? Чанёль не верит, нет. Он смотрит на фото в своих руках и улыбается сумасшедшей улыбкой, слыша звонкий смех Бэка. Разве Бэк может умереть? Чан слышит его, видит эту улыбку и улыбается в ответ, пока в голове не происходит замыкание. Сил совсем нет — Пак падает на колени, глядя на снимок в своих руках. Резкий свет в небе заставляет его оторваться и посмотреть вверх, на секундную молнию, разделившую серое пространство на две части. Удар молнии словно попадает по сердцу Чана, такая сильная боль появляется под рёбрами парня. Он переводит взгляд на фотокарточку и на неё падает первая хрустальная капля — слеза, разбивающаяся об жесткий картон. Затем вторая и третья, а после и вовсе начинает лить дождь. Толпа разбегается, все исчезают за бетонными стенами школы, но только не Чанёль. Не в силах сдерживаться, он падает на спину и надрывно кричит, срывая голос. Слезы Чана смешиваются с небесными, плачущими вместе с ним. Они плачут по улыбке, которая больше не согреет. По глазам, что больше не будут светиться. По смеху, который больше не заставит сердце трепетать. Снимая с пальца кольцо, которое совсем недавно надел на него Бэкхён, Чан целует его и прижимает у груди, пялясь в дождливое, сверкающее молниями, небо, которое навсегда отняло у него Бэкхёна.

читать под pray — klang!

Всем нам однажды придётся расстаться, хотим мы этого или нет. Возможно, это произойдёт через год, а может через пару десятков, может быть через месяц, а может и сегодня. Нужно проживать каждый день своей жизни так, чтобы не было обидно после. Расставание — это боль. Каждый раз, расставаясь, щеки неприятно обжигают солёные слёзы, а сердце разрывает на множество клочков от боли. Расставаться с любимым невыносимо, порой равносильно смерти. Думал ли Пак, что им придётся расстаться так скоро? Определённо — нет. Каждое воспоминание, каждая улыбка и каждый поцелуй — всё это сейчас перед глазами. Хочется стереть память, забыть, но не терпеть эту боль. Бэкхён, сидя на коленях старшего, прикрыл ему глаза своими маленькими ладошками и тянется за поцелуем к манящим пухлым губам. Бэкхён получает поцелуй, потому что Пак не в состоянии отказать своему мальчику. Удар. Бэкхён бессовестно уселся на кухонном столе в квартире Чанёля, наблюдая за тем, как его «папочка» варит для него какао. Мальчишка как всегда шутит на глупые темы, говорит непонятно о чем и звонко смеётся. Чанёль смеётся вместе с ним, помешивая жидкость в миске на огне и любуется своим мальчиком. Бэкхён захотел какао и Пак не в состоянии ему отказать. Удар. — Я люблю тебя, Чанёль, — улыбается мальчишка, поглаживая старшего, который так удобно уложил голову на его бёдрах. Удар. — Мы купим квартиру на самом высоком этаже и будем счастливы, Чанёль! Удар. — Ты ведь не уйдёшь, Чанёль? Удар. Каждый удар приходился больнее предыдущего. Выпуская наружу все слёзы, Пак упал на пол, крича во весь голос имя своего мальчика. Чанёль поклялся тогда не уходить, беря взамен обещание с Бэкхёна тоже быть всегда рядом. — Какого хуя, Бэкхён?! — орал, срывая голос Чан, лёжа на спине и ударяя руками пол с такой силой, что вены на ладонях лопались и алая жидкость пачкала поверхность. — Какого хуя, малыш? Ты же обещал быть рядом, — уже шепотом говорил парень, надрывно рыдая и собираясь в клубок. Когда слезы заканчиваются, остаётся только душевная опустошённость. Пустота повсюду, мелькают только живые воспоминания, на которые уже физически не осталось никаких сил. Бэкхён слишком прочно въелся в его жизнь, в его квартиру и машину. Чанёль никогда не думал, что стены родной квартиры так предательски будут давить на него, но это произошло. Каждая картинка с Бэком, мелькающая перед глазами, вновь заставляет слезы течь, несмотря на то, что они давно должны были закончиться. Сегодня похороны мальчишки, на которые Пак не пойдёт. Он не сможет, слишком страшно. Да, он трус, он не сможет это выдержать и не пойдёт. Он трус и он не смог защитить того, кто был дороже всего на свете. Дороже собственной трусливой шкуры.

***

День был пасмурным и холодным, как и последние два дня в Сеуле. Дождь шёл почти не переставая, будто оплакивая ещё совсем ребёнка. На небольшом кладбище, находившемся в районе дома семейства Бён, невозможно было сделать шаг, настолько многолюдно тут было. Вся школа пришлась проститься со своим «новеньким». Надо же, ещё пару месяцев назад его презирали, ненавидели и насмехались, а сейчас кто-то надрывно рыдает, кто-то втихую стирает слезы, но больно абсолютно всем. Мама Бён чувствовала себя нехорошо, поэтому родители Бэкхёна быстро покинули кладбище, не дождавшись соболезнований каждого. Суён же сидела у самой могилки на коленях и не могла перестать плакать, задыхаясь от недостатка воздуха в легких. — Чёртов Бэкхён, как ты мог так поступить?! — кричала на камень девочка, зарываясь руками в мокрые от дождя волосы. — Я хочу сама убить тебя сейчас! Ты же говорил мне, что всё хорошо, — заикаясь, срывалась на крик Ин, заставляя прослезиться и всех остальных. Вся школа знала о веселой дружбе этих двоих, поэтому никто и представить не мог насколько больно девушке. — Су, вставай, — к Ён подошёл одноклассник, накидывая на неё свой пиджак и пытаясь поднять её с колен. Девушка старалась сопротивляться, но силы были на исходе и она проиграла. Ёнджун, одноклассник, помог встать и отвёл к скамейке. Он не был близок с Бёном, но очень хотел познакомиться и узнать его лучше. Крепко прижимая Ин к себе, он успокаивающе поглаживал дрожащее от рыданий тело и, сам зажмуривая глаза, давал слезам волю. Много слез проливал тут и Ву, безответно влюблённый в яркого мальчонку. Слез было много, но разве есть в этом толк? После обеда могила мальчонки почти опустела, все расходились по домам, к семьям. Сейчас время для каждого становилось ценнее, они понимали, что в любую минуту могут остаться одни, так же, как и родители Бэкхёна сейчас. На город опустились сумерки, окутывая мраком кладбище. Только поздним вечером Чанёль решился придти к Бёну, удостоверяясь, что там больше никого нет. Ему нужно было побыть наедине со своим мальчиком. Помятый, бледный и опухший Пак, медленно шёл к новой мраморной могиле, держа в руках скромный букет незабудок* небесного цвета. Ноги начали заметно подкашиваться, когда глаза нашли знакомое, такое любимое имя. Парень, не веря своим глазам, опускается на колени и несколько раз перечитывает имя, выведенное каллиграфическими буквами золотого цвета на белом мраморе. Букет ложится к куче остальных, но значит он совсем другое.

«Бён Бэкхён»

Заледеневшими не от холода, дрожащими пальцами, которыми он ещё недавно касался нежной кожи Бэка, Чанёль очерчивает имя и фамилию на табличке. В голову снова вбивается осознание всего происходящего и слезы вновь рассекают чанёлевские щеки. Он на могиле Бэкхёна. Он больше не увидит Бэкхёна. Он больше не обнимет Бэкхёна. Пак, не сдерживая эмоций, начинает откровенно рыдать, прижимаясь к холодному камню, пытаясь представить Бэкхёна, но это совсем другое. Бэк был тёплым, горячим, совсем не таким холодным. — Почему, малыш? — прикусывает и без того потрескавшуюся нижнюю губу Чанёль, чувствуя металлический привкус крови. — Разве мы не обещали быть вместе всегда? — всхлипывая, прошептал парень, склоняя голову перед памятником и полностью отдаваясь накатившей истерике. Только сейчас — сидя у холодной могилы — он понял, что это конец. Больше Чанёль не разговаривал, лишь сверлил взглядом мрамор, иногда плача и всхлипывая, но успокаиваясь и продолжая перечитывать имя и фамилию мальчонки. Пак не заметил, как ночь закончилась, являя глазам красный рассвет, который так любил встречать Бэкхён. Они могли бы сейчас наслаждаться этим зрелищем вместе, целуясь и обнимаясь, шутя и смеясь, но судьба была совсем иного мнения. Последняя, одинокая слеза скатывается по лицу Чана, разбиваясь о холодный камень, перед тем как он покидает кладбище.

***

Числа и месяца продолжают меняться, так же как и сезоны. Однако что-то не меняется, остаётся неизменным. Чанёль смотрит в окно, наблюдая за падающими снежинками — это успокаивает. Пусть на мгновенье, но всё же. Прошло три бесконечных месяца с того самого дня, когда Пак остался навсегда одинок. Кто-то сказал, что жизнь продолжается в любом случае. Всегда можно отпустить прошлое и начать с чистого листа. Так вот, этот кто-то конкретно всех наебал. Это ложь. Месяца без Бэкхёна были прожиты не Чаном, он уже не жил, это не жизнь, а так, бессмысленное существование. Бэкхён не мерещился больше везде, как первые три дня. Наоборот, его не было нигде, даже во снах Чанёля. Теперь парень чувствовал себя совсем одиноко, хотя физически это было совсем не так. В его квартире постоянно бывали родители и Хёрин, с которыми он не разговаривал. Лишь единожды, он прошептал тихое «нет», когда девушка хотела забрать с кровати Чанёля футболку, для того, чтобы постирать. Рин тогда молча отошла от кровати, и так всё понимая. Футболка принадлежала Бёну. На самом деле, Пак не понимал, почему эта девушка практически поселилась в его квартире. Она убиралась тут, готовила для Чанёля, стирала и гладила его вещи. Делала всё, но Чан не понимал, — для чего? Хотя, особо над этим он и не задумывался. Сон очень полюбили родители Пак, постоянно благодаря за всё. Кстати о родителях, они просто сходили с ума. Узнать сына было просто невозможно. Тот больше походил на живого мертвеца, — по мнению его самого так оно и было — он потерял здоровый цвет кожи и вес, а в глазах была постоянная пустота. Родители слышали по ночам, как он плакал. Слышали его всхлипы и сами умирали от боли и бессилия. Их сын потухал — не выходя из дома уже длительное время, лёжа в кровати с футболкой своего мальчика. С этим надо было что-то делать, но у них не выходило. Каждая попытка завести хоть какой-нибудь диалог оканчивалась полным провалом, ведь он даже не слушал. Им ничего не оставалось, кроме как ждать. Говорят, время лечит. Но мы то знаем, что это настоящая ложь.

***

Чанёль очень плохо спал уже почти полгода, страдая от бессонницы и постоянно прося Бэкхёна придти. Пак ненавидел спать точно так же, как и жить. Всё раздражало, давило и угнетало. Однажды просыпаясь утром, он понял, что в его квартире нет никого — ни родителей, ни Хёрин. Это дало ему возможность просто вздохнуть спокойно. Нет, они не особо мешали ему, просто напрягало общество, пусть и совсем тихое. Раскрыв окно в комнате впервые за все время, Чанёль понял, что пришла весна. Весна, которую так ждал Бэкхён из-за цветения вишни. flashback Бён как обычно валялся на кровати Чана, мечтая о скором будущем. Дне рождения Чанёля, который Бэк организует для него. Новом годе, который они проведут вместе и задарят друг друга подарками. Приход весны, в который они обязательно сделают романтическое фото. — Чан, я так жду весну! Ты представляешь какие красивые фото мы сделаем? — восторженно произнёс Бён, прикрывая глаза и окунаясь в мир мечтаний. — Мы можем сделать их и сейчас, — улыбнулся старший, укладываясь на кровать рядом и забрасывая руку на тонкую талию. — Да, но я говорю о цветении вишни. Это будет так прекрасно, Чанёль, — улыбнулся мальчишка, поворачивая голову к Паку, который не смог сдержаться и чмокнул его в сладкие губы. — Ты будешь на этих фото прекраснее всего, малыш, — прошептал парень куда-то в шею Бэка, покрывая её поцелуями. end flashback Глаза вновь застелила пелена слез, а Пак не смог противиться. Он хотел постараться вдохнуть полной грудью, но вместо этого чуть не задохнулся. Как же он мог забыть — он же не может дышать без кислорода. К вечеру он все ещё был один дома, бродил по нему привидением, будто бы пытаясь найти Бэка, который очень хорошо спрятался. В один момент Чанёль поймал себя на мысли, что ему нужно выйти на улицу — в парк, в котором он с Бэкхёном часто гуляли и устраивали пикники. Собираться долго не пришлось: кепка, чёрная толстовка с капюшоном и массивные кроссы. Надев на лицо ещё и чёрную маску, Пак вышел из квартиры, запирая на ключ. Секунды, пока парень ждал лифт, он буквально молился небесам, чтобы в нем не было никого — общество пугало его. Однако молитвы остались не услышанными и у самой стенки стояла соседка, жившая этажом ниже. Чанёль застыл, смотря на неё и раздумывая, стоит ли заходить. Девушка же смутилась под столь пристальным взглядом и поджала губы в тоненькую полосу. Всё же пройдя в лифт, Чан молча забился в самый угол, смотря себе под ноги. Парк встретил парня прохладным ветром, приятно щекочущим лицо. Пак прошёлся совсем немного, присаживаясь на скамейку и прикрывая глаза. Холодок ветра проходился по всему телу — это заставляло чувствовать себя живым. Чанёль давно уже забыл об этом: о всех ощущениях, эмоциях и чувствах. Забыл о свежем воздухе и уличном шуме. А сейчас, когда он вновь прочувствовал это, стало лишь больней сердцу. Он чувствует это, да, но Бэкхён не сможет сделать этого больше никогда. Глаза уже не в первый раз за сегодня наполнились слезами, которые Пак поспешил стереть рукавом толстовки, но этот жест не укрылся от одной пары глаз, что любопытно наблюдала за парнем с его самого прихода. Решив, что достаточно простого изучения, девушка-наблюдатель подошла ближе, а после и вовсе подсела на скамью к Чану. Решаясь даже не смотреть на подсевшего, Чанёль встал и собирался уйти, как вдруг его остановили: — Учитель Пак? — тихий женский голос был явно знакомым, но кому он принадлежал, Чанёль и вправду не имеет понятия. Парень нервно сглотнул, неуверенно поворачивая голову к девушке, смотрящей на него во все глаза. Ин Суён — лучшая подруга его Бэкхёна. Знает ли она что-либо? Бэк говорил тогда, что рассказал ей об отношениях, но раскрыл ли он его личность? В любом случае, зачем эта Ин вообще подошла и заговорила с ним? — Это же вы, учитель Пак? — звучит достаточно двусмысленно, хотя в любом случае ответ «да» будет верным. — Чего ты хочешь? — прочистив горло, сипло проговорил брюнет, все так же стоя спиной к бывшей ученице. — Мы можем поговорить? Я прошу Вас, — вскочив с места, Суён обошла Чанёля и встала перед ним, встречаясь с пустым взглядом напротив. — О чём нам с тобой говорить? — О Бэкхёне. Разве может быть иная тема? — Прости, мне надо идти, — быстро проговорил Чан, проходя мимо девушки. Дурацкая была идея выходить из дома, знал же, кого-нибудь точно встретит. — Бэк не успел сказать мне, что это Вы тот человек, который делал его счастливым, — начало Су, заставляя Чана остановиться и застыть. — Он очень любил Вас, думаю это не новость и я вообще не должна говорить об этом, наверное, — всхлипнула девушка, опускаясь обратно на скамейку и пряча лицо за ладонями. — Я не верю в это до сих пор. Не могу поверить в то, что его нет, — заикаясь шептала Ён, зажмуривая глаза. — Я тоже не могу, — на грани слышимости ответил Чан, присаживаясь рядом. — Почему он так поступил? — спросила Ин, выжидающе смотря на Пака, чей взгляд сейчас был отстранён от реальности. — Я не знаю. Оба замолчали, будто давая друг другу осмыслить все. Они столкнулись в этом парке не случайно — Ён уверена. Тишину разбавлял лишь шум ветра и редкое цоканье каблуков, пока её не нарушил сам парень: — Я не знаю почему, даже не предполагаю. Больше всего меня терзает это — я не знал, что творится на его душе. Это моя вина, ведь я должен был его защищать, я обещал ему и себе. Клялся, что буду рядом всегда и уберегу от всего, — Чанёль остановился, облизывая губы и морщась от привкуса слез на них. — Всё это из-за меня, понимаешь? — Я тоже могла бы узнать что с ним, если бы не была так слепа. Я так часто зависала в телефоне при нем, он, должно быть, подумал, что мне не интересны его проблемы, — невнятно шептала девушка, сжимая тоненькую ручку в кулак. — Вы не один виноват, ясно? — Возможно, не один. Но только я виноват так сильно. — Нет! Он бы не хотел, чтобы вы страдали из-за этого, я уверена, — проговорила Ин, кладя руку на чанёлевское плечо. Щеки вновь щиплет от солёной влаги. Чанёль выговорился, наконец-то. Ему давно хотелось признаться в том, что это он виноват, но никто бы не понял. Нужен был человек, знающий Бёна на как свои пять пальцев. Только он, точнее она, поняла все правильно. — Он бы не хотел, чтобы мы так горевали по нему, но я не могу. Каждый день я звоню на его номер по миллиону раз, глупо надеясь на то, что он поднимет. Каждый раз, каждое проклятое утро, я просыпаюсь в надежде увидеть его на второй половине своей кровати. Хочу чтобы он прижался ко мне и сказал: «не переживай, это был всего лишь кошмар». Каждый раз… Но всегда, просыпаясь, я вижу пустоту и вновь набираю заученный номер, — судорожно вздохнул Пак, чувствуя дрожь по всему телу. — Учитель Пак… — разрыдалась Ин, громко всхлипывая и прикусывая губу. Она всегда думала, что встретит Чанёля и наговорит ему всего хорошего, возможно, даже обвинит в случившемся, но сейчас… Сейчас, видя состояние парня, Ин понимает, что тому ещё больнее, как бы сильно она не любила Бэка. — Вы не виноваты, перестаньте казнить себя. — Виновен, Суён, так, как никто другой виновен. — закончил Чан, поднимаясь со скамьи. — Иди домой, уже слишком поздно. Будь счастлива и оставь страдания по Бёну на меня, ладно? Ты ещё слишком молода. Спасибо за разговор, Суён, — Чанёль благодарно поклонился девушке и ушёл домой, так и не давая возможности Ин ответить.

***

Когда нам хочется остановить время — оно, как на зло, летит беспощадно быстро, не давая возможности насладиться моментом на полную. Остаётся лишь память о былом прекрасном моменте, тоска по нему. Конечно, бывает не так больно, если есть человек, с которым ты можешь эти моменты разделить, но… бывают и другие случаи. Как у Чанёля. Каждый день тянулся вечность, словно бесконечная пытка. Так прошёл год. Целый год. Триста шестьдесят пять дней. Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов. Пятьсот двадцать пять тысяч шестьсот минут. Тридцать один миллион пятьсот тридцать шесть тысяч секунд. Теперь Чанёль может с уверенностью сказать — время не лечит. Наоборот, со временем ты начинаешь понимать, что произошло. Начинаешь рассуждать и гадать, где же ты так оступился, что итог именно такой. С каждой неделей становилось сложнее, потому что Чан скучал. Всё это время он не мог поверить в то, что это конец, ведь так нечестно. Жизнь продолжалась, казалось бы. Пак закончил университет, ну, как закончил. Ректор университета лучший друг отца, поэтому он просто сделал всё по блату. Чанёль был благодарен, наверное. Родители, вместе с Хёрин, всё так же постоянно находились рядом и поддерживали его каждую секунду. Если бы не они, Чан, скорее всего, давно бы сошёл с ума или умер, хотя оба варианта его устраивали. Он всё также не выходил из дома, можно на пальцах сосчитать его прогулки, и то все они были лишь на кладбище. Это вовсе не жизнь. Бессмысленное существование. Одиннадцатое октября — день рождения его малыша. Чанёль сломя голову нёсся на кладбище вместе с шоколадным кексиком, со вставленной свечкой и, ставшим за этот год традиционным, букетом незабудок. Время было поздним, практически полночь. Пак не решился прийти сюда днём, дабы ненароком не столкнуться тут с кем-нибудь. Подходя к уже родному мраморному камню, Чан вновь рухнул на колени, давая волю слезам на несколько секунд. Пухлые губы тронула грустная улыбка и он поднял голову, про себя читая табличку с именем. — С днём рождения, котёнок, — совсем тихо прошептал юноша, поджимая губы. — Я принёс тебе тортик, — улыбнулся он, показывая памятнику сладость со свечкой. — Задуем вместе? — по щекам неприятно текли слезы, а губы всё так же были изогнуты в печальной улыбке. Чанёль было подготовился задувать свечу, как подул холодный осенний ветер, туша огонёк и заставляя парня нервно усмехнуться. — Ты такой же упрямый, Бэк. Я не успел загадать желание, а ты уже задул! Чанёль понимал, насколько абсурдно сейчас звучат его слова, но ничего не мог поделать с собой. Поставив кекс на землю, рядом с букетиками цветов, Пак вновь заговорил. — По времени уже двенадцатое октября, малыш. Год, Бэк, прошёл год. Знаешь, в моей квартире без тебя так пусто, холодно и тихо. Я не считаю это место своим домом, Бэкхён. Мой дом там, где ты. Признаюсь, я хочу умереть, малыш. Хочу к тебе, прийти к тебе, крепко обнять и сказать, что люблю, котёнок. Забери меня, прошу, — шептал Чанёль облокотившись лбом на мраморную поверхность, тихо всхлипывая и кусая губы. ———————————————— * Название цветка говорит само за себя: не забывай, будь верен, помни. Известно, что незабудка — это символ постоянства и верности. В народе слагалось множество легенд об этом цветке, его воспевали в песнях и стихах, а художники изображали на полотнах. Цветок этот достаточно скромный, небольшой, не выделяется каким-то особенным ароматом, но в то же время почему-то вызывает трепетные чувства у того, кто его созерцает. Одно немецкое предание рассказывает о том, что незабудка возникла из слез девушки, опечаленной расставанием с любимым. Если паре приходится разлучиться, они дарят друг другу незабудки: нежные и скромные цветы означают обещание верности и нежной любви.