if i die

Двадцать семь — это уже не возраст, в котором можно валять дурака. По крайней мере, так считает Чанёль — молодой бизнесмен. — Отчеты прошлых лет на вашем столе, господин Пак, — улыбнулась секретарша Чанёля, отрываясь от монитора и обращая внимание на заместителя начальника, только вернувшегося с обеда. — Ты уже всё сделала? Спасибо, Руна, — в ответ мужчина лишь кивнул, скрываясь за дверью своего кабинета. Завидев на столе высокую стопку из папок, Чанёль плюхнулся в своё кожаное кресло на колёсиках и устало прикрыл глаза. Сегодня он снова будет работать до самой отключки, все мысли будут заняты работой, а значит он хоть на это недолгое время почувствует себя живым. Более трёх лет прошло с момента ухода Бэкхёна из жизни. Всё это время ушло на реабилитацию старшего, которому стало заметно лучше. Заметно лучше снаружи. Никто не лез в его душу, он бы такого не допустил. Сейчас, для всего своего окружения, он будущий владелец небольшой торгово-промышленной компании, основанной его отцом тридцать четыре года назад. По правде говоря, Чанёль не особо хотел идти по пути своего отца и связываться с бизнесом, именно поэтому он поступил после школы на иностранные языки, желая доказать, что он может и сам добиться всего, но что-то не сложилось. Тогда, три года назад, он планировал вообще бросить учебу на последнем курсе, но снова же — его семья постаралась. Пак безмерно благодарен им, они единственное, что осталось ценного в его жизни. Около полутора лет назад отец попросил Чана помочь с работой, так как навалилось действительно много, да ещё и контракты с иностранцами. Пак младший, естественно, и не думал отказывать в помощи, поэтому согласился. Несколько недель Чанёль возился с документами, совсем забывая про собственные чувства и боль, никак не утихающую. Это и привлекло его — возможность потеряться в чужих проблемах, оставляя свои позади. Начать жить с чистого листа у него не получилось, но это и не удивительно. Такое возможно только если память отшибет, и то, картинки прошлого будут мучать во снах, точнее кошмарах. Родители и Хёрин, которая находилась рядом абсолютно всегда, пылинки с него сдували, ставили на ноги, заставляли двигаться. Родители то понятное дело, а вот девушка Чанёля крайне удивляла. Парень понятия не имел, что же ей нужно, зачем она всё это делает? Хотелось спросить в лицо, не гадая, словно на ромашке, но что-то тормозило его. У Рин был ответ на этот вопрос, хотя она вряд ли его бы и озвучила. Первое и, бывшее раньше основным, — стыд, но эту тайну она хранит глубоко в себе. А вторая основная причина — сам Чанёль. Если раньше её чувства к парню ограничивались слабой симпатией, то сейчас она с уверенностью могла сказать, что влюблена, правда вот Пак об этом ни сном, ни духом. Да, он питал к ней тёплые чувства (ну, как питал, в нем давно все вымерло), но это было не больше, чем по-дружески. После окончания школы Сон поступила на медицинский факультет, осуществляя свою детскую мечту по становлению врачом. Не сказать, что училась она отлично и часто посещала университет, но и дурой не была. Все экзамены были написаны на высокие баллы, поэтому придраться никто не мог. Сон никогда не ставила себе цель — стать врачом. Да, детская мечта, но она давно не ребёнок. Мечты уходят назад, уступая место разуму. Сейчас она хотела постоянно находиться рядом с Чаном. Её цель — заставить парня посмотреть на неё по-другому. Может быть это случится не сегодня и не завтра, но так будет. Рин не оставит это дело незавершённым, тем более сейчас, когда под ногами не мешается Бэкхён, а Чанёль наконец стал приходить в себя. — Господин Пак? — постучавшись и получив положительный ответ, секретарь Ан открыла дверь и заглянула в кабинет. — Директор пришёл, он просил вас заглянуть к нему. — Да, хорошо, сейчас буду, — отозвался Пак не отрывая взгляд от документа в руках. Секретарь вышла из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь. Чанёль был бесподобным начальником. Девушка и вправду получала удовольствие от своей работы, ведь её совсем не перегружали, без проблем давали отгулы и, самое главное, обращались по-человечески. Признаться честно, Чан ей нравится. Не может быть иначе, ведь он идеал во всем. Но Руна не думает ни о чем постыдном, её чувства останутся при ней и не станут помехой в работе. — Пап, ты меня звал? — без стука входя в кабинет отца, находящегося в противоположной части офиса, начал Чан. — И тебе привет, Чанёль, — усмехнулся мужчина, поднимаясь со своего кресла и обходя стол, дабы обнять сына. — Привет, — неловко проговорил парень, пожимая руку старшего. — Как твои дела? Присаживайся, — кивнул отец на кожаный диванчик в углу помещения, а сам сел на стул. — В порядке, — ответ юноши всегда был одинаков. Родители давно привыкли к безразличному «в порядке», но им до сих пор было больно. От их когда-то весёлого, шумного мальчика, бывшей души компании, не осталось ничего. — Ты разобрался с контрактом из Японии? Мне всё ещё не кажется хорошей идеей работать с ними, — постарался сменить тему отец, зная, что раскрутить сына на разговор возможно только говоря о работе. — Я много читал об этой компании и пришёл к выводу сотрудничества. Они достаточно успешны в Японии, это сыграет нам только на руку, — серьёзно проговорил Чан, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. — Но они в плохих отношениях с китайскими компаниями, что не есть хорошо. Разве контракт с ними не станет поводом не продлевать через год контракт с китайской «GGholding»? — задумался Хэджун, вникая в слова сына. — Нет, я не думаю, что их будет сильно волновать это. Много наших профессионалов по обмену работают именно у них, им будет не выгоден разрыв. Плюс каждый год к нам в офис прибывают по десять их стажёров. — Тут ты прав. Чанёль, я так рад, что ты присоединился ко мне. За год мы поднялись не на одну ступеньку, а на пять, если не больше! Спасибо, — добро улыбнулся Пак старший, смотря на сосредоточенного сына. — Пап, прекрати. Тут нет моей заслуги. Как мама? — в этот раз сменил тему Чан, не желая спорить. — Она скучает. Может заедешь на ужин? И Хёрин пригласим, — предложил Хэджун, уверенный в отказе сына, но… надежда умирает последней? — Я просто заеду к ней после работы, не нужно ужина и Хёрин, — завершил разговор парень, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу. На самом деле, немного раздражает то, что везде вмешивают эту Хёрин. Паку младшему иногда кажется, что она слишком прилипла к его семье. — Чан, — тихо бросил отец, смотря на сына, который замер у двери, — мы всё ещё надеемся, что однажды ты перестанешь бегать от нас, — тихо закончил директор, смотря на закрывающуюся дверь. Потонув в тонне бумаг, Чанёль не заметил, как мрак ночи окутал Сеул, а офис опустел. Он бы, возможно, тут и переночевал, не возвращаясь в холодную квартиру, но вовремя вспомнил, что должен заехать к маме. Схватив пиджак, лежащий на тумбе у дверей, Пак вышел из кабинета, а после и из самого здания. Усаживаясь в салон, взгляд Чанёля как обычно упал на кресло, в котором так давно не было Бэкхёна. Сердце закололо и Пак откинулся на спинку своего сиденья, зажмуривая глаза. — Я не могу уже, Бэк, — тихо прошептал парень, ударяя ладонью руль. Моментами Чан сдавался, как сейчас, полностью отдаваясь эмоциям и выпускал их наружу. Роль «здорового человека» была слишком тяжела, а он даже не актёр. Дрожащая от накатывающего приступа рука потянулась к бардачку, в котором лежали сигареты. Доставая из новой упаковки одну, Чан обхватил фильтр губами. Бэкхёну не нравилось, что он курил. А ещё он не любил запах табака. Пак бы никогда этого и не делал, если бы Бэкхён сидел на соседнем сидении. Если бы Бэкхён был жив. В память врезался момент с их путешествия в родительский загородный дом, когда Бэк впервые увидел старшего с сигаретой. Чанёль до сих пор помнит расстроенное, вмиг погрустневшее лицо мальчишки. Пак думал, что читал его как открытую книгу, совсем не замечая того, что поверх обычных чернил, есть и невидимые. На то, чтобы успокоиться, у Чанёля ушёл целый час, который он провёл в своей машине на парковке офиса. Такие приступы грусти были чём-то обыденным, поэтому Пак привык. Время заставляет привыкнуть, это просто безысходность. Родительский дом находился близко к работе, так что уже через двадцать минут юноша стучал в дверь. — Хэджун, ты уже вернулся, — отпирая дверь, проговорила мама. — Нет, это всего лишь я, — выдавил из себя улыбку Чан, когда женщина наконец увидела его. Улыбаться так противно, но это обязательно для роли «здорового человека». — Чанёль! Сынок! Какой сюрприз, — удивилась Янми, заключая сына в крепкие объятия. — Давай зайдём, — сказал Чан, стоило матери отстраниться. — Да, конечно, — неловко проговорила женщина, проходя внутрь. — Ты ждала отца? Он не дома? — разуваясь, спросил парень, смотря куда-то в пол. — У него встреча с партнёрами, он уехал примерно два часа назад, — ответила женщина, не веря своему счастью. Чан очень редко бывал у них дома, раз в полгода, а то и год. — Ты бы предупредил хоть, у меня ужин не готов. — Я на минут десять, ужинать не буду. — Минут десять? — Да, — отрезал парень, проходя в гостиную и усаживаясь на диван. — Как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, сынок, сейчас даже лучше, — улыбнулась женщина, смотря на сына. Только сейчас Чанёль заметил её опухшие глаза, в которых так и читалась грусть. — Ты плакала? — нахмурился Чан, внимательно следя за эмоциями на лице мамы. — Совсем немного, смотрела грустное шоу по телевидению, — солгала Янми, наигранно усмехаясь, но Пак не глупец. — Что случилось, мама? — с нотками злости проговорил Чанёль, о чем пожалел спустя секунду, ведь женщина расплакалась, прикрывая дрожащими руками лицо. Пак обнял мать, успокаивающе поглаживая её по спине. Он не хотел прерывать её слез, только так выйдет часть боли — он знает. — Отец болен, Чанёль, — как гром среди ясного неба упала новость. Пак задержал дыхание, ощущая как сердце начало быстро колотиться. — Уже почти год. Тогда его просто беспокоило сердце, он не говорил мне об этом, но в один день он просто упал на кухне, теряя сознание. Я так испугалась тогда, — всхлипнула мать. — Я думала, что потеряла его. Врачи быстро привели его в чувства, говоря обязательно пройти обследование, — тут женщина уже отстранилась, переводя заплаканные глаза на сына. — Нам сказали, что это не особо страшно и прописали много препаратов, которые он обязан принимать постоянно. Он принимал их и всё было хорошо, но в последние недели боли в сердце вернулись, поэтому я настояла на новом анализе, результаты которого пришли сегодня. В них мало хорошего, Чан, — вновь всхлип. — Ему нужна операция и лучшим вариантом была бы Германия. Если нет, то он не протянет долго, — тихо закончила тяжелый рассказ миссис Пак. Не в силах перестать плакать. Для неё в этом мире есть только муж и сын, если она потеряет одного, то умрёт сама. Хэджун будет ругаться, когда узнает, что она рассказала все Чану, ведь они договаривались. Но сын может заставить его лечиться, а это главное. Чанёль слушал все переставая дышать. За что ему всё это? Вопросов как и всегда — тысяча, но ответов либо нет, либо получать их до потери пульса страшно. — Почему вы не сказали мне раньше? — хриплым голосом спросил Чан, прикрывая глаза. — У тебя было достаточно своих проблем, а наши… — Своих?! Мама, он может умереть и эта единственная проблема. Она не ваша и не моя, она наша, слышишь?! — крикнул Пак, нервно прикусывая нижнюю губу. — Что за операция? Как скоро её можно провести? — Нужно собрать много документов, да и к лучшему врачу почти невозможно пробиться. Хэджун даже стараться не будет, я же знаю его. — Напиши мне адрес клиники и фамилию врача, с этим я разберусь сам. Документы начинай собирать завтра же, — поднимаясь с дивана, проговорил Чан, стирая с щёк слезы. — Ты куда? — вскочила женщина, догоняя сына в коридоре. — Я пойду, пока отец не пришёл, — ответил парень, обувая кожаные туфли. — Я поговорю с ним завтра, в офисе. Не смей плакать, с ним всё будет хорошо, ясно? — строго произнёс Чан, обнимая мать на прощание, — И не говори, что я заезжал. Каждый раз возвращаясь домой, на плечи Чана ложился тяжелый груз в виде болезненных воспоминаний, но он никак не мог заставить себя переехать. Возможно, он просто чёртов мазохист, но рука не поднимается продать квартиру. Правда вот в этот раз мысли были заняты совсем не Бэкхёном, а новой, страшной проблемой. Отец болен и это явно не шутки. Паку хочется выть от всего происходящего. — Почему я просто не могу умереть, чтобы не чувствовать боли? — прошептал парень, звёздочкой падая на кровать и прикрывая глаза. Завтра будет тяжёлый день и речь тут не только о работе. Честно признаться, Чанёль боится предстоящего разговора с отцом. Страшно не выдержать моральной нагрузки и просто разрыдаться перед отцом. — Ты забрал у меня Бэкхёна, не смей трогать отца, — шёпотом продолжил юноша, поджимая губы. — Пожалуйста, не забирай отца, — скрутившись в клубок, повторял Чан, пока не провалился в беспокойный сон до самого утра. День не задался ещё с утра, когда горячая чашка кофе пролилась на белоснежную рубашку и брюки. Потом часовая пробка и опоздание партнёров на встречу. Чанёль ненавидел этот (как и все остальные) день. Но всё казалось мелочью, когда он стоял перед дверью в отцовский кабинет, не решаясь пройти внутрь. Что он вообще должен говорить? — Привет, пап, — тихо войдя в кабинет без стука, произнёс Пак младший, наблюдая за тем, как отец отрывает взгляд от документов и переводит на него. — Чанёль, неожиданно, — улыбнулся мужчина, обходя стол и как обычно приобнимая сына. — Я собирался сам зайти к тебе, — похлопывая юношу по плечу проговорил Хэджун. — Но я тебя опередил, — слабо улыбнулся Чан, усаживаясь на одно из кожаных кресел. Отец поступил так же, садясь напротив. — Какими судьбами? — Хэджун снял с себя очки, устало протирая глаза. Только сейчас Чанёль заметил уставший, нездоровый вид отца, буквально кричащий о его состоянии. Похудевшее лицо и руки. Сердце внутри парня противно сжалось. — Мы так давно не ходили на рыбалку, — почему-то произнёс Чанёль совсем не то, что должен был. — Так в чём проблема?! Давай хоть завтра! — удивился директор, ощущая счастье, наполняющее его внутри. — Я согласен, — улыбнулся Чанёль в ответ на широкую отцовскую улыбку. — Чанёль, — ласково произнёс родитель, смотря на напряжённое лицо сына. — Это же не всё? — Вчера я заезжал к вам, мама не говорила? — Правда? Нет, ни слова не сказала. Я припозднился, должно быть поэтому не застал тебя. — Я быстро ушёл, — кивнул Чан, стараясь перейти ближе к делу. — Мама рассказала мне кое-что. — О чём ты? — - поинтересовался Хэджун, даже не догадываясь о чём дальше может пойти речь. — О тебе, отец, о тебе. — Что ты имеешь ввиду, Чанёль? — не мог понять сути мужчина. Они с женой договаривались не говорить ничего сыну о болезни. — А сам как думаешь, пап? — Она рассказала, да? — усмехнулся старший, опуская голову. — Я совсем не хотел, чтобы ты знал об этом. — Я промолчу тут, не буду говорить, что это несправедливо, об этом потом. Сегодня я звонил в клинику Германии, потом разговаривал с хирургом, — перешёл наконец к сути своего прихода Чан. — Они видели анализы, но хотели бы провести свои. Тебя ждут в Германии, пап. — Чанёль! Зачем ты сделал это все? Не стоило так переживать, все хорошо, мама преувеличила. Я здоров, так что отменяй всё это, — врал Хэджун, наигранно улыбаясь Чанёлю. — Я видел анализы и заключение врача, — грустно усмехнулся юноша. — Тебе осталось не больше года без операции. Ты серьёзно думаешь, что мы с мамой просто будем жить и радоваться всё это время? — Перестань, Чан, — шумно выдохнул старший. — Я в порядке. — Пап, если и ты уйдёшь, я просто сдохну, понимаешь? Я не смогу снова проходить через это и смотреть на слёзы матери. Ты не можешь так поступить с нами, — смахивая грубоватой ладонью слезы, повысил голос парень, смотря на отца. — Чанёль, это сложно. — Чего сложного? Все будет хорошо, тебе просто нужно в Германию! — А компания? Я не могу просто бросить всё в период такого прогресса, — устало произнес старший, поднимаясь с места и отходя к панорамному окну. — Об этом позабочусь я. — Я с удовольствием оставлю тебе компанию и отдам все свои полномочия, но только с одним условием, Чанёль. — Каким? — нахмурится Пак младший, вслед за отцом поднимаясь с кресла. — Я смогу это сделать только если с тобой рядом будет кто-то, на кого ты сможешь положиться. Кто-то, кто будет встречать дома после тяжелого рабочего дня, — начал Хэджун, а Чанёль почувствовал, как сердце внутри перестало биться, будто бы ожидая дальнейших слов мужчины. — Я знаю по себе какого это, поэтому не могу бросить всё на тебя одного и уехать с Янми в проклятую Германию. — И кого ты предлагаешь мне на эту роль? — Чанёль и сам прекрасно знал ответ. — Ты, конечно же, мог бы и сам выбрать, но я бы хотел видеть тебя с Хёрин, — ну вот и всё. Если сейчас он скажет «нет», то собственноручно подпишет бумаги о смерти отца. А если скажет «да», то проживет всю жизнь в браке с чужим человеком. Да, Чанёль понимал, что Бэка уже никто ему не вернёт, а значит и брака по любви у него не будет. Он вообще не собирался жениться и связываться с кем-то, но судьба опять решила всё без него. — Я согласен, — хрипло произнёс Чан, мысленно моля Бэкхёна о прощении.

***

— Прости, я задержался. Давно ждёшь? — обратился Чанёль к сидящей за центральным столиком девушке, увлечённо листающей новостную ленту в своём телефоне. — Совсем нет, всего минут пятнадцать. Рада тебя видеть, Чанёль, — улыбнулась Сон, поднимаясь со своего места, чтобы обнять подошедшего к ней парня. — Как твои дела? — быстро отстранившись, Пак задвинул девушке стул, как подобает джентльмену, и сам уселся напротив. — Всё отлично, на самом деле. Учёба — дом, времени больше ни на что не хватает, — соврала Рин, приторно улыбаясь. По правде говоря, времени ей хватало и на вечеринки и на сплетни со скандалами. — Сам то как? Давно не виделись. — В порядке, — заученная фраза Чанёля. — Думаю, мама тебе говорила о том, что я постоянно бываю на фирме, так что вот, ничего интересного. Ты уже сделала заказ? — поинтересовался юноша, переводя взгляд на лежащее перед ним меню. — Да, пока ждала тебя, я заказала несколько блюд на свой вкус, надеюсь ты не будешь против, — усмехнулась девушка, заправляя за ухо выбившуюся прядь крашенных волос. — Так даже лучше, мне было неохота выбирать, — хмыкнул Чан, устраиваясь поудобнее. — Вот и здорово, — снова улыбнулась девушка. — Как тебе работа в компании? — В целом, мне нравится. Это расслабляет меня, как бы странно не звучало. Достаточно интересно погружаться иногда в цифры и графики, — пожал плечами Пак, проходясь губами по подсохшим губам. Вся ситуация напрягала — ему не хотелось вести беседы, хотелось сразу перейти к сути. — Не могу этого понять. Явно работа не моего типа, — задумчиво проговорила девушка, обращая внимания на официанта, который поставил перед ней столовый прибор. Дождавшись его ухода, Сон решила перестать тянуть время, у Чанёля на лице написано, что он хочет скорее сбежать отсюда. — Мы ведь не просто так решили поужинать, да? — кивок. — Начинай, Чанёль. — Два дня назад я узнал, что мой отец серьёзно болен и ему требуется лечение в Германии. Он отказывается от него из-за компании, поэтому я предложил ему свою кандидатуру в директора. Но это же отец, у него как обычно было условие, — Пак поджал губы, замолкая на минуту, пока официант ставит перед ними тарелки с итальянским блюдом, которое парень ранее не пробовал, но придя в себя, продолжил: — Он хочет, чтобы рядом со мной был кто-то. Считает, что я не смогу справиться с моральной нагрузкой сам, — медленно произнёс Чан, позволяя девушке осмыслить его слова. — Рин, я пойму тебя, если ты откажешься. Я вряд ли смогу стать хорошим супругом, но я постараюсь сделать это, — закончил парень, напрягая скулы. Сердце билось как бешеное, оно было против, но в этот раз придётся слушать мозг. — Ты предлагаешь мне выйти за тебя? — глаза девушки распахнулись, а голос дрогнул. В данный момент она была и вправду шокирована. Идя на встречу, Сон ожидала всего, абсолютно всего, но точно не этого. — Да, я предлагаю пожениться. Прости, что это происходит не в романтической обстановке и всё такое, но ты же понимаешь, да? Сейчас это вынужденная мера с моей стороны, я понимаю — это безумие. Если хочешь, сделаем это больше деловым предложением. Я буду обеспечивать тебя всем, а ты взамен просто будь рядом хотя бы при родителях. — Чанёль, мне нужно не материальное обеспечение, а ты. Ты ведь знаешь о моих чувствах, — грустно усмехнулась Хёрин, комкая в руке салфетку от нервов. — Я не могу тебе обещать ответных чувств, — сказал правду Чан, устало прикрывая глаза. — Повторяю ещё раз, ты можешь отказаться, всё нормально. — Если я могу помочь таким образом дяде Хэджуну, я согласна. Но я так же не теряю надежду, что однажды ты тоже почувствуешь ко мне что-то. — Спасибо, Рин, — слабо улыбнулся Пак. — Приятного аппетита.

***

Порой решения принимаются невозможно сложно, причиняя боль. — Мам, вы дома? Я хотел бы заехать к вам сейчас, — проговорил Чанёль, как только мать подняла трубку. — Конечно! Мы ждём! — весело проговорила женщина, приятно удивленная уже вторым за эту неделю визитом сына. Пак сбросил вызов, тормозя на светофоре. Его ожидает ещё один сложный разговор с родителями. Нужно рассказать в первую очередь о том, что он уже полностью обсудил всё с немецким врачом, который ждёт его звонка для назначения даты приема. После нужно сказать о Хёрин и предстоящей свадьбе. Свадьба. От одного слова становится не по себе, чёрт возьми. Чанёлю больно, ведь он уверен, Бэкхён никогда не простит его. Но разве он может иначе? Это ведь его отец, который нуждается в его помощи. За потоком своих мыслей Чан и не заметил, как подъехал к дому родителей. Поставив машину на сигнализацию, парень направился к подъезду. Решив не пользоваться лифтом, Пак быстро поднялся на пятый этаж и уже стучал в дверь. — Сынок, — улыбнулась женщина, накидываясь на парня с объятиями. — Привет, ма, — произнёс юноша, освободившись от крепкого захвата матери. — Чанёль, — настала очередь отца обнимать только зашедшего в квартиру парня. — Вы уже обедали? — спросил Чан, проходя на кухню и усаживаясь за стол. — Полчаса назад примерно, — улыбнулась Янми, проходя к холодильнику и вынимая из него продукты. — Ты должно быть голоден, я приготовлю все быстро. — Я не голоден, не буду есть. Можно просто чай и, пожалуйста, мам, просто сядь после за стол, не надо суетиться. — Где ты обедал? Почему нет? Чанёль, я приготовлю всё быстро. — Мам, нет, только чай. Я приехал не обедать, а поговорить. — Что случилось, Чан? — усаживаясь на стул напротив, спросил Хэджун, складывая руки в замок на столе. — Всё та же тема, отец. Германия и больница. — Я говорил не возвращаться к этой теме, пока… — Я всё сделал, сейчас самое время этой теме, — перебил отца Чан, кивая маме в знак благодарности за чашку чая. — О чём я не знаю? — постарались вникнуть в разговор женщина, садясь на стул рядом с сыном. — Я начну с Германии, как и хотел. Анселл Нойманн — лучший немецкий хирург. На его счету очень много удачных операций и спасенных жизней. Я уже говорил с ним, он ждёт звонка и мы решаем дату, — Чанёль замолчал на пару секунд, облизывая пухлые губы. — А насчёт Хёрин… она согласна. — С чем согласна? — отложив все вопросы по первой части рассказа сына на второй план, Янми прищурилась, внимательно наблюдая за Чанёлем и своим супругом. — Чего я опять не знаю? — Скоро тебе нужно будет покупать платье на свадьбу, милая, — добро улыбнулся Хэджун, стараясь спасти сына от не самой приятной для него темы. — Янми, давай мы отложим вопросы на потом? — Какая ещё свадьба?.. — шокировано повторила женщина, переводя взгляд на Пака младшего. — Как давно вы в отношениях?! Рин ничего мне не говорила! — возбудилась мать, всё же нападая на парня вопросами. — Нет же, ма, — Хэджуна вновь перебил сын, решая не посвящать родительницу в их разговор позавчерашней давности. — Около трёх месяцев, но это только официально. А так всё началось гораздо раньше, — уверенно соврал Чан, фальшиво улыбаясь и пожимая плечами. — Поверить не могу, что вы скрывали такое! Поздравляю, — накинулась женщина с объятиями, на что юноша лишь тяжело выдохнул. — Ну всё, мам. Все поздравления принимает она, — отстранился Чан, встречаясь с серьёзным взглядом отца напротив. — Когда в Германию? — Только после свадьбы, разумеется! — всё не унималась мать. — Мы её и потом сможем провести, — устало произнёс Чанёль. — Поговорим об этом после свадьбы, — встал Хэджун на сторону супруги, давая понять, что тема закрыта. — Значит свадьба состоится на этой или следующей неделе. Мне нужно в офис, так что я ушёл. Хорошего дня, провожать не надо, — вставая из-за стола, сказал Чанёль и покинул кухню. За столом повисла тишина, но дождавшись хлопка захлопнувшейся двери, Янми заговорила: — Ты же не думаешь, что я поверила в это? — Зачем? — непонимающе произнёс мужчина, наблюдая за супругой. — Теперь передо мной они будут играть пару, а это поможет им сблизиться. Я так надеюсь, что наш мальчик станет счастливым, — подсаживаясь к мужу и укрываясь в крепких объятиях, закончила женщина.

***

В один из солнечных деньков, пока в Сеуле Хёрин с мамой Чанёля суетилась с подготовкой к свадьбе, он сам вместе с отцом уехал в загородный дом, в котором не был порядком трёх лет. Не было на всём свете места, в котором бы его не мучали воспоминания о Бэкхёне. Этот дом был особым местом для них в тот вечер. Сейчас было больно заходить внутрь, поэтому Чан стоял во дворе, дожидаясь отца, который искал в кладовой удочки. Прошло и в правду очень много времени с тех пор как Пак старший и младший проводили время вместе, да ещё и на природе. Вообще, они сто лет не ездили в этот дом с семьей. Последний раз был когда Чанёль учился в старшей школе, следовательно это было почти десять лет назад. — Чёрт бы подрал эту пыль, весь дом осадила, — возмущался мужчина, спускаясь по ступенькам с двумя удочками и ведром в руках. — Ну конечно, кто её протирать по-твоему будет? — улыбнулся Чан, смотря на недовольное лицо отца. После того, как юноша узнал о болезни, он стал относиться к нему иначе. Ценить каждую секунду и стараться не заставлять нервничать или расстраиваться. Ему просто повезло — он узнал, что отца может не стать вовремя, когда всё ещё можно изменить в лучшую сторону, но не всем везет точно также. Не ждите плохой новости для того, чтобы начинать ценить прошлое лучшее время. Не теряйте времени на прошлое, живите настоящим. Наслаждайтесь временем проведённым с родителями без причины, ведь то, что они рядом, уже огромное везение. Жаль, очень жаль, что Чан осознал это только сейчас, но он исправиться, ведь ему повезло — его отец будет жить. — Надо бы будет приехать сюда всей семьей на выходные, — задумчиво произнёс Хэджун, поправляя надетую на голову кепку. Чанёль не знал, что ответить на эту «гениальную» идею родителя, поэтому молча пожал плечами и, забрав с его рук удочки, направился в сторону реки. Тропинка к реке была ещё одним напоминанием о былом счастливом времени, когда они с Бэком спускались к реке. Порой такие флешбэки надоедают. Ну кому нравиться чувствовать постоянную боль? До берега реки они дошли в тишине, в которой и установили стулья, разбивая небольшой лагерь. Заговорил первым отец, когда удочки уже были заброшены в воду. — Вы были с ним здесь, верно? — тихо спросил мужчина, смотря на подавленное состояние своего сына. — Да, были, — удивлённый заданным вопросом Чан решил ответить честно. Нет смысла врать, да и держать всё в себе кошмарно надоело. — Я надеюсь ты не опозорил меня и приготовил вкусное мясо, — улыбнулся Хэджун, понимая насколько глупо это звучит. Парень тоже улыбнулся, слабо и очень грустно, прикрывая глаза, чтобы вновь вернуться к ужину того дня. — Ему очень понравилось, он был так доволен тогда. Я же был счастлив, что ты научил меня этому рецепту. Спасибо, пап, — повернув голову к мужчине ответил Чан, тяжело выдыхая. — Каким он был? Расскажи мне, Чанёль, — несмело проговорил старший, прекрасно понимая, что сейчас скорее всего ему откажут. — Он был крошечным и невинным, — после долгой паузы начал тяжелый рассказ парень. — Весёлым, задорным и постоянно улыбающимся, — с трудом сдерживая слёзы говорил полушепотом Пак. — Не было ни дня без приключений, которых он находил на мою голову. Он даже с дома сбегая через окно второго этажа, умудрился застрять и висеть на стене в полночь, дожидаясь пока я его спасу, видимо, — болезненно усмехнулся Чан, смотря вдаль реки и пуская первую слезу. — Он был мечтателем и сделал меня таким же. У нас было много планов и целей для совместного будущего, — маленькая пауза на передышку, ведь каждое собственное слово режет по сердцу. — А самое главное - он был смелым. В нём, таком маленьком, смелости было больше чем во взрослом мне, да и во многих людях вообще. Бэкхён — маленький комочек, с огромным сердцем и силой. Он лучший человек из всех, кого я встречал и встречу ещё, — закончил Чанёль, вытирая рукавом влагу с лица и поворачиваясь к отцу. На лице старшего были слёзы, которые он и не пытался скрыть. Да, он знал, что история его сына тяжела и печальна, но только сейчас он пропитался болью и горем сына. Отбрасывая удочку, мужчина встал и подойдя к сидящему сыну, обнял его по-отцовски крепко. Парень, старавшийся до этого держать себя в руках, дал волю эмоциям, впервые за долгое время ощущая тепло родного человека.

***

— Милый, ты пришёл, — ласково произнесла Сон, вскакивая со своего места и подбегая к только вошедшему в квартиру парню. — Мама у нас? — наклонившись к уху, прошептал Чан. Под словами «у нас» имелась ввиду квартира девушки, в которой якобы жила молодая пара. На самом же деле они не ночевали под одной крышей пока что ни раз, но это только сейчас. После свадьбы они переедут в дом, который подарили им родители Пак. — Да, мы обсуждаем свадьбу. Я знаю, тебе не интересно, но прошу, играй правдоподобно, — отстранилась девушка, возвращаясь в гостиную квартиры родителей Пак, в которой они уже неделю готовятся к предстоящему торжеству. — Чанёл-и, ты почему так долго? — оторвалась от планшета в руках женщина, поднимая взгляд на сына. — Весь в отца, ничего тебе не интересно! — Мам, я же сказал, полностью доверяю подготовку вам, — закатил глаза Чан, усаживаясь в кресло и облокачиваясь на спинку. — Тётя Янми, это бесполезно. Этот трудоголик и на свадьбу послезавтра может опоздать, — хихикнула Рин, садясь рядом с женщиной и забирая с ее колен гаджет. — Вы выбрали платье? — Нет, ну это уже будет слишком. Чан, ты не можешь опоздать! — возмутилась мать, хмуря брови, из-за чего на лице стали более заметными морщинки. — Так не хочется оставлять вас сразу после. Даже не верится, что уже через неделю я буду в тысячах километров от вас, — опечалено вздохнула женщина. — Это же не навсегда, всего месяца два, — закатил глаза Пак, смотря на мать, которая вот-вот заплачет. — Да и мы навестим вас, я думаю. — Давайте не будем портить настроение перед праздником, — влезла в разговор Хёрин, из-за чего ощутила на себе гневный взгляд Чанёля. — Не забудь завтра заехать за своим костюмом, он всё ещё в ателье, — резко сменила тему девушка, возвращая все своё внимание планшету.

***

Две недели ада и подготовка к сегодняшнему дню, наконец-то, подошли к концу. Сказать, что Чанёль ненавидит этот день, не сказать совершенно ничего. В голову не лезет то, что он собирается взять в «спутники своей жизни» Хёрин. Глупость какая-то, ну честное слово. Этот день настал слишком скоро, слишком больно. Через пятнадцать минут нужно стоять у алтаря, делать вид, что счастлив и широко улыбаться, дожидаясь невесты. Потом клясться в вечной любви и прочей мерзости, которую хотелось бы адресовать совершенно не Сон. Пора бы выйти из комнаты жениха, время поджимает, но что-то не позволяет Чану сделать этого, не даёт выйти за порог. Парень снова смотрит на своё отражение, начиная с самых туфель и поднимаясь выше. Костюм, выбранный «невестой», идеально подходил по размеру, точно так же, как и обувь с рубашкой противного белого цвета, режущего глаза. Признаться, Чанёль не носил светлых, и уж тем более белых вещей с тех самых пор, как стал одинок. Руки тянутся к непослушной бабочке, что неровно подкосилась, портя весь образ, но взгляд цепляется на кольце, надетое на палец три года назад. Сердце больно щемит, а руки начинают предательски трястись. Прикрывая глаза, всплывают воспоминания, когда Бэкхён сам, своей изящной ручонкой с длинными пальчиками надел на него это кольцо. Сейчас, Пак, вероятнее всего, принимает самое тяжёлое решение в своей жизни. Открыв дверцу шкафа, Чан берёт в руки мятый снимок Бёна. Тот самый, который он забрал у Суён во дворе той проклятой школы. Губы дёргаются в печальной улыбке, а с глаз уже стекает первая слеза, которая разбивается об фотографию. Дрожь по всему телу становиться сильнее, хочется бросить всё и убежать на могилу своего малыша, но уже слишком поздно. Открыв лежащую на полке тёмную деревянную шкатулочку, Чанёль устанавливает фотографию так, чтобы «смотреть ей в глаза». Дрожащей рукой Пак снимает кольцо, ставшее частью его, и подносит к губам, переставая дышать. Слёзы всё текут, оставляя за собой мокрые дорожки на щеках, и, в конце концов, разбиваясь о паркет. Открывая глаза, Чан вновь встречается с Бэкхёном на фотографии. — Ты не простишь меня никогда, да? — тихая, грустная усмешка, больше похожая на всхлип. — Бэкхён, прости, — поджимает пухлые губы юноша, стараясь прекратить поток слёз. — Прости и прощай. Последний раз посмотрев на серебряный обруч на своей ладони, Чанёль положил его в шкатулочку, вместе со снимком. Секунда на то, чтобы собраться с духом и закрыть эту самую шкатулку, которая захлопывается достаточно громко. Хлопок режет по сердцу, Пак даже прикладывает одну руку на сердце, морщась от боли, а второй опирается на зеркало, стараясь не потерять равновесие и не упасть. Сегодня мог бы быть их с Бэкхёном день. Их свадьба. Они были бы самыми счастливыми, и Чану не пришлось бы снимать с себя кольцо, но сегодня не их день.

Их день уже никогда не наступит.

***

— Привет, — слабо улыбнулась Хёрин, сухо чмокнув Чанёля в щеку и присаживаясь напротив. — Прости, я опоздала, просто были пробки. А ещё сегодня мне нужно было заехать по делам, — начала супруга, на что Пак только понимающе улыбнулся. Они в браке больше двух лет, но нельзя сказать, что эти годы были счастливыми. Хотя начиналось всё хорошо, серьёзно. Первые месяцы после свадьбы были сложными для всей семьи Пак, которая переживала за здоровье главы семейства. Операция была сложной, длинной и, к счастью, удачной. Реабилитация Хэджуна длилась долгих полгода, которые он, вместе со своей женой — Янми — провёл в Германии. У Чанёля не получилось навестить их, но он каждый день звонил родителям по несколько раз, а также связывался напрямую с врачом. Хёрин всё время была рядом, как настоящая жена. Если бы не она, парню было бы очень сложно переживать всё это, одиночество бы поглотило и задушило его. Сейчас Пак совершенно точно понял, почему отец поставил перед ним именно такое условие два года назад. По возвращению домой родители не могли не заметить отношений детей, которые стали намного лучше, нежели до их отъезда. Сон была хорошей женой, возможно даже идеальной, но Чанёль не смог полюбить её. Каждый вечер, по приходу домой, стол был накрыт, а в доме полнейший порядок. Рин правда пыталась заставить Чана посмотреть на неё по-другому, хоть и было сложно. Они появлялись вместе на ужинах по работе, корпоративах и семейных вечерах. Часто ходили в рестораны и кино, просто прогуливались по парку, но всё для Чана было не тем. Его безумно тянуло в свою маленькую квартирку, которая находится в другом конце города, где на его кровати всё также лежит футболка Бэкхёна и хранит его запах. Но вход в эту квартиру закрыт для него ещё со дня свадьбы, теперь у него новый дом. Большой, просторный, но холодный и неуютный, как бы Хёрин не старалась. Спустя год брака в их отношениях мало что изменилось, казалось, даже девушка начинает остывать. Она видела тоску мужа по мальчишке и злилась, проклиная из-за этого всё на свете. Как бы она из кожи вон не лезла, вся голова, сердце и душа Чана забиты Бэкхёном и только. Возможно, всё бы закончилось прям тогда, если бы однажды за ужином она не сказала, что хочет завести ребёнка, который сплотит их семью. Чанёль был удивлён, даже подавился куском мяса, однако не отказался, чем не удивил супругу. Она знала, что он не откажет, ведь ещё неделю назад сама лично подслушала разговор Пака с отцом. Сейчас он сделал это, естественно, не из любви к детям или к ней, а просто потому, что должен. Сердце его отца слабое, поэтому разводиться и заставлять его нервничать явно не лучшая идея. Ребёнок — их единственный шанс стать семьей, пусть Чан её и не хочет, но Сон не собирается сдаваться, тем более когда на её стороне родители супруга. Несколько месяцев в попытках зачать этого ребёнка были адом для обоих. Каждый раз Чанёль надеялся, что это последний, но тест постоянно был отрицательным. Время шло, пытаться надоело, поэтому Хёрин сама приняла решение и записала их обоих на приём к врачу. Чан сопротивлялся, отказывался, но в конце концов сдался. Должна же эта пытка закончиться, ещё одна ночь с Рин и он сойдёт с ума. Это раздражает — просыпаться и видеть перед собой не желанное тёплое тело миниатюрного мальчишки, сонно посапывающего на его плече, а супругу, к которой нет абсолютно никаких чувств, только пустота. Анализы сданы, результаты получены, правда вскрывать их обоим страшно. Врач приходит на помощь, вскрывая конверт вместо них и изучая всё, что написано на бумаге. — Господин Пак Чанёль, — откладывая листок в сторону, уж слишком серьезно начинает доктор, тоном голоса позволяя понять, что положительного в результатах маловато. — Могу ли я с вами поговорить? Госпожа Сон, вы подождите его в коридоре, это займёт не более десяти минут, — спокойно проговорил доктор, наблюдая за молча кивнувшей девушкой, которая бесшумно встала и вышла из кабинета. — Я могу обращаться просто по имени? — кивок. — Чанёль, думаю, вы знаете о такой болезни, как бесплодие, правильно? — робкий, очень неуверенный кивок от Чанёля, нервно сжимающего ткань брюк. — Мужское бесплодие разных степеней может возникнуть из-за влияния неблагоприятных сопутствующих факторов: снижение иммунитета, длительный приём антибиотиков, хронический стресс, системное действие высоких температур — сауна, к примеру, ношение тесного белья, большие физические нагрузки, психологическое перенапряжение, — хронический стресс, психологическое перенапряжение. Паку хочется просто засмеяться от этих слов. Неужели сейчас с ним не шутят? Это похоже на спектакль, с очень дешёвым сюжетом. — Эта болезнь практически неизлечима, хотя можно стараться. Только для этого нужен хороший стимул, поэт… — Его нет. Стимула нет, — нервно усмехается Чан, резко поднимаясь с кресла и направляясь к выходу, тормозя только у самой двери. — Всего доброго, — тихо произносит юноша и покидает сначала приёмный кабинет, а потом и здание больницы, не ответив ни на один вопрос жены, которую он оставил там. В моменты, когда становиться тяжело или плохо, мы начинаем задумываться — за что? Такой момент настал для Чана сейчас. — За что? — шёпотом спрашивает парень, прикрывая слезящиеся глаза и кладя голову на руль. Бэкхён, болезнь отца, теперь ещё и бесплодие. Зачем ему такие испытания? Ради какого финала? Он всё ещё не отошёл от смерти Бэка, что уж там говорить об остальном. В голову всё чаще и чаще приходят мысли пойти вслед за своим мальчиком, потому что это надоело. Надоело бороться за нормальную жизнь, это слишком сложно. В голову лезут самые плохие мысли, а Чанёль не пытается их оттолкнуть. Заведя машину, Пак выезжает на трассу, но сворачивает далеко не в сторону их с Хёрин дома, ровно точно наоборот, в противоположную сторону. Туда, куда ему дорога закрыта, хотя ключ от двери всегда с собой. Более года прошло с тех пор как он в последний раз был в своём доме. В их с Бэкхёном доме. Неуверенным движением рука крутит ключ, вставленный в дверной замок. Два щелчка поворота ключа и всё — дверь открыта. Но Чан не решается войти, прикрывая глаза на несколько секунд, дабы привести в порядок собственные мысли. Через мгновение, парень всё же распахивает дверь квартиры, делая шаг вперед и замирая. Глаза бегло осматривают помещение прихожей, а затем он как ненормальный срывается с места, оббегая всю квартиру и заглядывая в каждую комнату. — Глупый Чанёль, ты правда думал найти его? — нервно усмехается Пак, облокотившись о дверь спальни, скатываясь на пол и прикрывая лицо ладонями. Войдя в коридор он будто почувствовал запах Бэкхёна, которого так не хватает на протяжении стольких лет. Возможно, Чан просто сошёл с ума от этой мысли о запахе мальчонки, вот и причудилось. Устало вздохнув, парень поднялся с пола, заваливаясь на кровать, на которой всё так же лежала футболка Бёна. Чанёль безумец — он на самом деле думает, что Бэк живёт тут, в их общем доме. Одиноко бродит по комнатам и готовит еду на одного. Смотрит телевизор на повышенной громкости и не запирает дверь, когда принимает ванну. Наверно, он чувствует себя так же одиноко как и Чан сейчас, когда лежит на огромной кровати один. Интересно, он тоже видит повсюду воспоминания? Возвращается в них, наблюдая со стороны? Чанёль настолько увлекается собственными размышлениями, что не замечает того, как веки тяжелеют, а вскоре и вовсе склеиваются. Впервые за долгое время его сон был глубоким и крепким. Проснулся парень лишь поздней ночью — в третьем часу, но вставать с кровати совсем не хотелось, поэтому перевернувшись на другой бок и уткнувшись в подушку Бэка, Чан вновь уснул. Громкий хлопок двери заставил веки распахнуться, прислушиваясь к шагам в коридоре. Подскочив с кровати, Пак уставился на дверь спальни, желая увидеть человека, потревожившего его сон. Шаги слышались всё ближе и ближе, а сердце отбивало бешеный ритм, грозясь вырваться наружу. Когда дверь наконец распахнулась, взгляд Чанёля медленно поднялся с ног вошедшего до лица, переставая верить собственным глазам. На пороге стоял его малыш, такой же маленький, милый и немного растрёпанный как и в их последнюю встречу. Пак не мог шелохнуться, боясь того, что Бэкхён снова исчезнет. Бён и сам стоял молча, так же любопытно рассматривая каждую деталь в нём. Несколько бесконечных минут молчания и младший делает несколько шагов к кровати, в то время как Пак чувствует дрожь по всему телу. Бэкхён аккуратно садится на кровать, смотря парню прямо в глаза, в которых читается боль. Лёгкая улыбка касается губ мальчишки и он тянет руку вперёд, касаясь ледяной ладонью щеки Чана. От прикосновения вся кожа старшего покрывается мурашками, но он старается сохранять спокойствие, чтобы не спугнуть мальчика. Аккуратные губки Бёна распахиваются, намереваясь что-то сказать, что не ускальзывает от Чана, следящего за каждым движением Бэка. — — Уже пора просыпаться, Чанёль, — грустно проговаривает шепотом Бэкхён, не переставая улыбаться. — Нет, малыш, это не сон, — машет головой Чан, собираясь положить свою ладонь на Бэкхёновскую, но не успевает, потому что всё исчезает, остаётся лишь тёмная пустота. Резко распахивая глаза, Чанёль вскакивает с кровати, точно так же как и во сне, но в это раз не от чужих шагов, а от рингтона телефона. С окна противно светит солнце прям в лицо, заставляя парня сморщиться. Чанёль смотрит на свою ладонь, которой не успел коснуться мальчишку и поджимает губы. Вспоминая холодную руку Бэкхёна, и ту грустную улыбку, Чан жмурит глаза, позволяя слезам пойти, и прикладывает ладонь к щеке, до сих пор хранящей прикосновение Бэка. Покидать эту квартиру было невозможно тяжело, Пак делал это практически со слезами на глазах. Совсем не хотелось возвращаться в обычную жизнь, снова видеть Хёрин и всех остальных. Меньше всего Паку хочется этого, но делать нечего. Как бы сильно он не мечтал бросить всё — это невозможно. До дома он добрался быстро, даже слишком, к сожалению. Зайдя внутрь, воспользовавшись собственным ключом, Чану показалось, что никого нет, но зайдя в гостиную и увидев спящую на диване супругу, эти мысли улетучились. Та спала, видимо, довольно крепко, раз не услышала хлопнувшей двери. Парень будить её не стал, молча уходя в спальню. Тогда в доме Паков поселилось молчание и тишина, потому что оба просто перестали разговаривать друг с другом. Не было даже «привет» и «пока». Не было взглядов и любых взаимодействий. Длилось это долго, но оба привыкли, понимая, что эта тишина на пользу им обоим, говорить всё равно не о чем. Сон стала часто задерживаться где-то, иногда пропадать и ночью, но это не смущало Чана, напротив, он чувствовал умиротворение. По истечению нескольких месяцев парня не осталось никаких сомнений в том, что у Хёрин появился любовник. Пак не злился на неё, не имел права, ведь супружеский долг он и сам не выполняет. Любовницу он само собой не завёл, так, пару раз просто удовлетворял потребность. Брак стал разваливаться совсем — это видели и родители, но изменить ничего не смогли, ведь дети практически не разговаривали друг с другом. the end flashback — Как поездка? — бесстрастно спросил Чан, листая меню. Два месяца его жена была за границей у подруги, по крайней мере так она сказала тогда, а Пак не стал допрашивать, ему то какое дело. Они не созванивались ни разу, не считая того момента, когда мама Чана разговаривала с девушкой в тот момент, когда он приехал в гости к родителям. — Такая себе, на самом деле, — смотря на супруга в упор, ответила девушка, комкая в руке салфетку. — Ты похорошела, кажется, — с легкой улыбкой на губах проговорил Чан, рассматривая Сон. Он сказал чистую правду, потому что в девушке что-то изменилось, права вот он не мог понять что. — Ты прав, — немного грустно усмехнулась девушка, поднимая взгляд на законного супруга. Она выглядела растерянно, а пальцы нервно теребили подол непривычного для неё длинного платья свободного покроя. — Чанёль, я беременна. — Что? — удивился Чан, откладывая меню в сторону, на край стола. — Я беременна, — повторила Сон, но в этот раз немного потише. — Ты хочешь подать на развод? — не став ходить вокруг да около, спросил Чан. Он не будет препятствовать счастью девушки, как бы там ни было, она сделала для него очень многое. — От тебя, Чанёль. — перебила поток мыслей парня Рин, заставляя его посмотреть на себя, как на умалишенную. — Очень смешно, Хёрин, — усмехнулся Пак, напряжённо сжимая руку, лежащую на столе, в кулак. Даже если она ненавидит его и решила пошутить так, то это слишком. — Это правда, — проговорила девушка, смотря на Пака грустным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. — За месяц до моего отъезда, когда ты пришёл домой очень пьяным, — ответила Рин на немой вопрос мужчины напротив и отпустила глаза вниз. — Ты сама понимаешь, что говоришь? Рин, что тебе нужно? — устало прикрыл глаза Пак, зарываясь рукой в уложенные волосы. Он толком и ночи той не помнит, знатно набухался, ничего не скажешь. Единственное, что осталось в памяти — то, что он проснулся не в своей комнате, а в спальне Рин, которой рядом на кровати не было. Перейдя к себе, Чанёль благополучно забыл о том недоразумениям, точно также как и Сон, до определенного времени. — Я.я тоже думала, что это невозможно, пока меня не начало тошнить от еды и её запаха, но я была уверена, что это что-то другое. Потом задержка месячных, тогда стало ясно — тошнота взялась не просто так. Тест был положительным, — замолчала девушка, но облизнув губы, продолжила: — Стыдно признаться, но я была бы рада, если бы этот ребёнок оказался не твоим, а человека, которого я на самом деле люблю, — тяжело вздохнув, Сон достала из сумки какие-то бумаги и положила их на стол, перед Паком. — Неинвазивный пренатальный тест ДНК на отцовство, проводится во время беременности, также можно узнать пол, вероятность стопроцентная. Это результаты. Девяносто девять и девять, Чанёль, — тихо закончила девушка, давая возможность мужу обдумать все сказанное ей. Пак был в недоумении, как вообще такое может быть Дрожащими руками он взял лист, начиная его читать. «Неинвазивный пренатальный тест ДНК на отцовство» Мать — Сон Хёрин. Предполагаемый отец — Пак Чанёль. Вероятность отцовства — 99,9. Пол плода — мужской. — Мальчик. — дочитав документ, тихо прошептал Чан, не сдерживая мягкой улыбки и переводя взгляд на Рин. — Хёрин, мальчик. Внутри что-то щелкнуло, снова появился смысл существования. Тогда, после новости о том, что он бесплоден, Чан понял, что безумно хотел бы ребёнка. Забавного малыша, который будет маленьким и хрупким. Он окружит его заботой и любовью, будет оберегать так, как не смог сделать этого однажды. Не смог и потерял. Неужели ему дали второй шанс, чтобы исправиться? — Что? Т.ты рад? — непонимающе спросила девушка, ожидавшая явно не такой реакции. Это ведь не счастливая новость для их семьи, просто потому что они даже не семья, чёрт возьми. — У нас будет мальчик. — снова зачем-то произнёс Чанёль, счастливо улыбаясь и сжимая в руках лист бумаги, перечитывая написанное. — Будет?.. Чанель, я записалась на прерывание беременности, — произнесла девушка, резко замолкая, получив от супруга гневный взгляд. — У тебя есть неделя, чтобы расстаться с ним. А после, мы начинаем сначала, — не хотелось говорить слово «любовник», Сон и так поняла о ком речь. Сжимая в руке результат теста ДНК, Чан поднялся с места и собирался уйти, но остановился, смотря на Рин сверху вниз. — Не смей творить глупостей, Хёрин, иначе поплатитесь оба.

***

Первый совместный поход на узи Чанёля с Хёрин состоялся только на пятнадцатой неделе, то есть четвёртом месяце. Волновался больше мужчина, ощущая как потеют ладони и колотится сердце. Сегодняшний день будет считаться первым знакомством Чана с сыном, который за небольшой промежуток времени стал самым важным человечком в его жизни. Ожидая своей очереди в коридоре клиники, Сон с кислым выражением лица что-то печатала в телефоне, в то время как Пак считал минуты до их приёма. — Сон Хёрин? — медсестра, вышедшая из кабинета, прочитала нужное имя пациента, записанное в блокноте, а затем осматривала всех сидящих дамочек, пока Чанёль не вскочил с места. — Здесь! — слишком громко ответил Пак, чем насмешил всех находящихся в коридоре девушек. — Проходите, пожалуйста, — постаралась сдержать улыбку медсестра, заходя в кабинет. Парень протянул руку Рин, чтобы помочь ей встать с не особо удобного кресла, но та благополучно проигнорировала супруга, поднимаясь самостоятельно под презрительный и осуждающий взгляд девушек. Каждая из них могла только мечтать о заботливом муже, который бы ходил с ними на приемы к врачу, но всё как обычно было несправедливо, увы. Войдя в белоснежный кабинет, пара села на стульчики, перед этим конечно же поздоровавшись с женщиной-доктором. — Итак, Сон Хёрин, верно? — читая медицинскую карточку проговорила врач. — Можно просто по имени, — без особого энтузиазма ответила девушка, на что Чанёль поджал губы, уговаривая себя быть спокойным. — Отлично, — улыбаясь, кивнула врач. — Есть жалобы на что-либо? Боли или что-нибудь ещё? — Частая сонливость и усталость, да и общее состояние. Чувствую постоянную тяжесть. — Тяжесть в какой области? — заинтересованно спросила врач, читая результаты анализов в медицинской карточке. — В области живота, разве непонятно? Он же растёт, — сменив тон голоса на раздражительный, нагрубила девушка, заставляя женщину напротив растеряться. — Простите, я не могу понять, вам действительно нужна помощь специалиста или же вы просто недовольны тем, что живот увеличивается? — Я недовольна всем, — тихо прошептала Рин, прикрывая глаза в попытке успокоиться. — Ещё мучают головные боли, достаточно сильные, — более менее нормально ответила беременная, ощущая на себе злейший взгляд супруга. — Это нормально, я пропишу успокоительные на травах и чаи. Старайтесь как можно больше отдыхать, каждую свободную минутку лежите. Анализы всё в норме, так что ложиться на сохранение пока нет смысла, — медленно объясняла все доктор, чтобы будущие родители успели переварить полученную информацию. — Перейдём к самому узи? — после минуты полной тишины в кабинете, продолжила она. Хёрин молча кивнула, поднимаясь со стула и подходя к кушетке. Пак последовал за ней, помогая снять джинсовую куртку и сумочку. Девушка, опираясь о спинку кушетки, сначала села на неё, а после приняла лежачее положение. Наблюдая за парой, женщина поняла, что ребёнок не самый желанный, по крайней мере со стороны матери. Это не первый такой случай и, уж точно, не последний, к огромному сожалению. Она не была уверена в том, что этот ребёнок вообще нужен кому-то, пока не увидела слезы, появившиеся в уголках глаз мужчины, когда на экране появился размытый кадр плода. Он смотрел на маленького человечка, который стал для него смыслом жить. Слёзы стояли в глазах, но стоило женщине включить звук, как по всему кабинету раздался стук сердечка, отбивающий быстрый ритм. В этот момент и без того огромные глаза Чана распахнулись сильнее, а после зажмурились позволяя слезам рассекать щеки. Стук сердца малыша и его отца сейчас был совершенно одинаковым, так думал сам Чан, хотя и доктор был полностью с этим согласен. Реакция молодого мужчины растрогала врача до такой степени, что она сама сидела, стирая с щёк слезы, в то время как Хёрин просто лежала с закрытыми глазами. Ей было совсем всё равно и на стук, и на кадр узи, и на самого ребёнка. Каждый день, каждый час и каждую секунду, Чанёль будет делать всё, для того, чтобы его сын был самым счастливым. Он не потеряет его, он будет внимательным, таким, каким не был со своим малышом Бэкхёном.

***

Новости о том, что Чан станет отцом, было примерно полгода. Да, прошло почти шесть месяцев с тех пор, как в его жизни появился лучик света, заставляющий чувствовать себя живым. Их попытки (которых практически не было) стать нормальной семьей окончились полным провалом, а отношения стали ещё хуже. С каждым днём Хёрин, в котором совсем не собирался просыпаться материнский инстинкт, становилась всё невыносимее и невыносимее. Честно, иногда Чану хотелось придушить её собственными руками, но он воздерживался от этой идеи по двум причинам: она носит его ребёнка и она девушка, а на них он руку не поднимает. Сон была уже на девятом месяце, оставалось совсем немного до рождения их сына, однако саму девушку это не особо сильно радовало. Она не любила, даже почти ненавидела этот плод внутри себя, который разлучил её с любимым. Рин не успела насладиться той любовью, как чёртов ребёнок появился ниоткуда и испортил всё. Разве может она питать к этому созданию тёплые чувства? Вообще, вся беременность проходила сложно, под постоянным наблюдением врачей. Ребёнок мог родиться больным, так говорили доктора, но Чанёль не верил им. Он знал, что всё будет хорошо, его сын справится. Так как отец всё ещё не вышел на работу, ему приходилось разгребать всё одному. Он часто задерживался в офисе допоздна, изучая отчеты и графики, а придя домой начинались вечные капризы Хёрин, поэтому слово «отдых» совсем отсутствовало в его жизни. Сегодня вновь был тяжёлый день, Чан настолько устал от этих документов, что даже прихоти Сон ему казались нормой. Дочитывая последний лист с отчётом минувшего месяца, Пак прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, но стук в дверь заставил вновь сесть ровно. — Директор Пак, стажёры из Китая прибыли. Всех разделили по отделам, ваш стажёр также тут. Он может войти сейчас или вы заняты? — быстро протараторила секретарь Ан, заглядывая через немного приоткрытую дверь. — Пусть войдёт, — выдохнул Пак, поднимая взгляд сначала на девушку, а затем возвращая его к документу. Он совсем забыл о том, что сегодня прилетают стажёры. Плюс ещё одна возня и головная боль, как раз то, что Чанёль ненавидит. Через минуту никто не зашёл в кабинет, поэтому Пак вернулся к тексту, начиная его читать, как дверь распахнулась и в неё вошли. Мужчина не обращает на вошедшего никакого внимания, пока тот не начинает говорить. — Здравствуйте, директор Пак. Я стажёр Ли из Китая, — до боли знакомый голос заставляет тело покрыться мурашками и резко поднять голову, натыкаясь на худощавого парнишку, изогнутого в поклоне. Он медленно начинает выпрямляться, а затем Пак встречается с его глазами, ощущая дрожь по всему телу.