Удерживая небо

      Сэм завис на пороге прачечной. Дин шатался по комнате, то и дело прикладываясь к спиртному и отказываясь садиться, хотя ему явно было больно. Пока Дин перекладывал содержимое сушилки в корзину, Сэм подумал, что тот, вопреки обыкновению, намерен его игнорировать, но, повернувшись и едва не врезавшись в Сэма, Дин вздрогнул.       Когда Сэм попытался отобрать у него корзину, Дин потянул ее на себя.       — Иди и закончи свое чтение.       — Если я еще немного почитаю, у меня глаза выпадут.       — Тогда иди посмотри телевизор, — сказал Дин, проскользнув мимо Сэма по пути в спальню. — Вроде бы «Рыцарь дорог» уже начался.       — Дин, ты единственный, кому нравится «Рыцарь дорог», причем по причинам, которые мне совершенно непонятны. Почему ты сам его не смотришь?       — Потому что я складываю вещи.       — Свои вещи я могу сложить и сам.       Дин вывалил корзину на кровать и принялся сортировать содержимое груды. Сначала Сэм подумал, что тот делает это, основываясь на том, кому какая одежда принадлежит, но все вещи были Сэмовы, и Дин просто раскладывал их по типу.       Сэм отбросил несколько носков, чтобы глубже зарыться в груду.       — У тебя что, всего две футболки?       — Я могу носить лишь одну за раз. Что мне, черт побери, делать с остальными?       — Почему тогда у меня их десяток?       — Потому что ты жеманная одежная шлюха. А теперь верни мне мои чертовы носки.       Дин потянулся через кровать за отброшенными Сэмом носками, но на полдороге остановился, крякнул и снова выпрямился, потирая поясницу.       — Дин, тебе нужно присесть.       — Как раз от сидения у меня и болит спина. Мне просто надо еще выпить.       Дин утверждал, что алкоголь его лекарство и что он пьет, только чтобы уменьшить боль. Возможно, Дин даже убедил себя, что именно поэтому начал пить, как отец, раньше, чем получил право голосовать. Чего он не осознавал, так это того, что боль была не только физической.       Технически со спиной Дина все было в порядке, но она у него часто болела. Он не возражал против разговоров о ней, потому что больная спина явно совсем не то, что никчемная нога. Спины просто иногда болят, особенно на такой работе, как у Дина.       Сэм знал, что такова была теория Дина. А еще он знал, что это полная чушь. Динова спина болела сильнее в те дни, когда барахлила его нога, потому что перекашивалась из-за того, что он берег правую ногу. Сэм замечал это по тому, как Дин ходит, но тот либо не понимал этого, либо не желал признавать.       В любом случае, Сэм не указывал на это, потому что хотел, чтобы Дин сам говорил ему, когда больно, а еще потому что просто не мог поинтересоваться, как нога. Разговор о ней приравнивался к смертному греху, на одном уровне с отбиранием конфет у младенцев и взрыванием школьных автобусов. Только хуже. Если Сэм осмеливался прямо спросить о ней, Дин смотрел на него так, словно искренне не понимал, о чем Сэм толкует.       Дин ничего больше не сказал и продолжил складывать одежду. Сэм сделал то же самое, складывая толстовку и наблюдая за Дином. У того весь вечер было паршивое настроение, и Сэм опасался, что оно не имеет отношения ни к ноге, ни к спине.       — Ну и как успехи? — спросил Сэм.       — Как успехи в чем?       — Разве ты не проходил этим утром тесты по математике для экзамена на ССО? Как оно было?       Дин рывком открыл комод.       — Примерно как и ожидалось.       Сэм понурился. Дин помогал ему готовиться к каждой контрольной по математике, которую он выполнял в классе продвинутой алгебры, и реально разбирался в теме. Сэм надеялся, что как только Дин пройдет первый тест, то перестанет истерить по этому поводу.       — Вопросы были слишком сложными?       — Не знаю. — Дин протянул руку, чтобы принять у Сэма сложенные футболки. — Я бросил на половине.       — Почему?       — Потому что это было глупо. Я не буду впустую тратить заработанное на эти нелепые тесты.       — Ага, куда полезнее было бы на эти семьдесят долларов накупить мне новых футболок.       — Именно, — сказал Дин, захлопывая комод. — Это была бы куда более осмысленная трата денег.       Сэм сердито уставился на брата.       — Дин, в этом нет никакого смысла. Ты уже заплатил за тест. Даже если ты считаешь, что это глупо, почему бы хотя бы не попробовать?       — Я попробовал. И облажался — снова — и если я услышу об этом еще хоть слово, прольется чья-то кровь. — Дин снова принялся потирать спину и хрустеть шеей. — Старик, прямо сейчас убил бы за «Волшебные пальчики».       — Снимай шмотки и ложись.       Дин моргнул, тупо глядя на Сэма.       — А?       Когда до Сэма дошло, как это прозвучало, он покраснел.       — Рубашку, Дин. Снимай рубашку и забирайся на кровать.       Либо Дин разобрался, что к чему, либо ему было все равно. Он выскользнул из верхней рубашки и стянул футболку, уронив их грудой у кровати. Секундой позже к ним присоединились штаны.       Сэм чуть не подавился.       — Ты что делаешь?       — Готовлюсь к твоим волшебным пальчикам. Поясница болит, как сука.       Дин плюхнулся на кровать лицом вниз и приспустил по бедрам боксеры, пока те не остановились на выпуклости его зада, потом повернул голову набок и закрыл глаза, позволив рукам безвольно вытянуться вдоль тела. Он даже не приоткрыл глаз, когда Сэм залез на кровать и уселся на него верхом.       Сэм начал с одеревенелых плеч Дина, воспользовавшись редкой возможностью уделить им должное внимание. Это были те же самые плечи, которые он всегда помнил, но под яркой лампой, освещавшей обнаженную кожу Дина, он не мог игнорировать перекрещивавшие их шрамы.       — Почему бы нам не поговорить? — прошептал Сэм.       — О чем это?       — Э… я здорово развлекся с Ральфом.       Дин приподнял голову и, вздернув бровь, глянул на него через плечо.       — Сэмми, это была лишняя информация.       — С собакой миз Бейкер, — пояснил Сэм.       Дин уронил голову на подушку.       — Мы не станем заводить гребаную собаку.       — Почему тебе не нравятся собаки?       — Почему тебе не нравятся девушки?       Сэм стиснул зубы, его руки застыли на спине Дина.       С губ Дина сорвался раздраженный стон.       — О, ну вперед, будь мелкой плаксивой сучкой сколько тебе угодно. Только не останавливайся.       Дин и понятия не имел, насколько Сэм не хотел останавливаться, — но он все равно скрестил руки на груди и откинулся назад, опершись на Динову задницу, — что было далеко не лучшей идеей. Сэм тут же вновь встал на колени.       — Я продолжу, если ты прекратишь вести себя как придурок.       — Чувак, я продам душу, если ты просто заткнешься и начнешь работать пальцами. — Сэм по-прежнему не шевелился, и Дин сдался. — Как угодно. Я просто не догоняю, что, по-твоему, мы будем делать с собакой, когда ты закончишь школу. Тебе осталась всего пара месяцев.       Сэм снова взялся за массаж, но потом до него дошел смысл фразы, и он замер посреди движения.       — Что ты имеешь в виду? Мы будем делать то же самое, что делали бы сейчас. — Сэм говорил все более неуверенно. — В июне ничего не изменится… верно? — Дин не ответил, и его грудь болезненно сжалась. — Дин?       — Забудь. — Сэм попытался слезть, но Дин сцапал его за руку, останавливая. — Не волнуйся об этом, Сэмми. Мы будем делать все, что ты захочешь.       — То, что ты сказал там, в аквариуме, насчет рыб в ловушке…       — Было насчет гребаных рыб, чувак.       — Дин, я ведь не дурак. Единственное, что тебя когда-либо заботило в рыбе, это подают ли к ней тартар.       — Да ладно, это неправда, — сказал Дин, по-прежнему говоря в подушку. — Если бы не рыба, чем бы тогда питались акулы помимо красивых блондинистых серферш?       — А если серьезно? Что, по-твоему, мы будем делать, когда я закончу школу?       — Устроим вечеринку со стриптизершей и наконец-то организуем тебе перепих. Блядь, Сэмми, я не знаю. Я просто устал.       Сэм вздохнул и вернулся к Диновой спине, пытаясь размять вновь образовавшиеся в скрученных мышцах узелки. Мысль о том, чтобы оставить все, нажитое здесь, ужасала. Единственное, что пугало сильнее, это вероятность оттолкнуть Дина.       Вскоре Дин расслабился под ним. Сэм даже позволил себе дышать, сфокусировавшись на тихих стонах, которые издавал Дин, извиваясь у него между ног.       — Лучше бы у тебя в кармане оказаться пистолету, — пробормотал Дин между стонами.       Осознав, что вновь позволил себе опереться о Дина, Сэм покраснел.       — Это мой калькулятор.       — Гик. Неудивительно, что ты все еще девственник.       Дин крякнул, когда Сэм взялся разминать глубоко засевший узел у него в спине, что, к счастью, отвлекло его, и Сэм повыше привстал на колени, чтобы не чувствовать, как Дин под ним ерзает, — хотя его тело жаждало опуститься пониже и прижаться.

* * *

      Резкий удар в бок выбил весь воздух у Сэма из легких. Резко проснувшись, он сел и обнаружил, что пялится в мрачную темноту спальни. Быстрый осмотр комнаты убедил его, что у всех теней вокруг естественные источники. Никаких чудовищ. Хотел бы он, чтобы Дин тоже это увидел.       Скрипнули пружины — Дин рядом с ним забрыкался. Сэм прижал колени к груди, чтобы избежать ударов. И без того скверно, что Дин напуган, и Сэм не хотел, чтобы тот вдобавок еще сильнее повредил ногу.       Дина всегда мучили кошмары, и Сэм всегда знал, когда они одолевали брата, но тот был достаточно тихим, и поэтому отец с чистой совестью их игнорировал. После смерти отца все изменилось.       Дин не всегда мог понять, что реально, особенно когда спал. Врачи объясняли эту перемену сложными терминами, которые смущали Дина и пугали Сэма. Пытаясь помочь, они использовали транквилизаторы и фиксаторы, но сделали только хуже.       Когда Сэм навещал Дина в психбольнице, тот носил на колене шарнирный бандаж, и Сэм был более чем уверен, что Дину стоило бы и сейчас надевать его перед сном. Однако попытка убедить его была провальной с самого начала. Даже то, что в больнице помогало, было запрещено к обсуждению, не то что выполнению.       Сэм покосился на агрессивно-яркие зеленые цифры будильника. Было 4:40 ночи, слишком поздно, чтобы нормально выспаться, и слишком рано, чтобы подарить Дину относительное облегчение, позволив ему проснуться.       Все, чего хотел Сэм, это разбудить Дина, чтобы доказать ему, что тут нет никаких чудовищ, но он не был уверен, что те исчезнут, когда брат проснется. Проблема была еще и в том, что если будить Дина всякий раз, когда у него кошмар, тот вообще не сможет поспать. В любом случае, это никогда не помогало.       Когда Сэм будил Дина, тот всегда хватал выпивку и часами сидел, уставившись в темноту. Дин говорил, что не хочет тревожить Сэма, но не понимал, что Сэм по-настоящему тревожился, только когда Дина не было рядом.       Если же Сэм ничего не предпринимал, то в итоге Дин справлялся с кошмаром и засыпал глубоким сном. Поэтому Сэм откинулся спиной на изголовье и решил дождаться, пока Дин успокоится.       Чем дольше он наблюдал, как Дин мечется на кровати, тем туже скручивался узел у него в животе. Сэм потянул одеяло в сторону, пытаясь не дать Дину запеленаться в него. Когда же конечности Дина в конце концов безвольно упали на матрас, Сэм склонился, чтобы вновь укрыть брата.       Так и не успев натянуть одеяло, Сэм замер. Тело Дина вновь сковало напряжением, но на сей раз он не брыкался, а свернулся в клубок.       — Все в порядке, — прошептал Сэм.       Одно дело наблюдать, как Дин сражается, и совсем другое — слышать полный ужаса всхлип, что сорвался с его дрожащих губ. После этого ничто не смогло бы остановить Сэма от того, чтобы потянуться к Дину.       — Дин, это просто дурной сон.       Сэм отчаянно желал, чтобы это было правдой, чтобы сны Дина отравляли всего лишь абстрактные кошмары, а не предполагаемые воспоминания. Он понятия не имел, что видел Дин и как долго это продолжалось. Хотелось бы думать, что все произошло быстро и что Дину не пришлось смотреть, как страдает папа, но за прошедшие годы Дин кое-что рассказал — всего лишь обрывки. Этого было достаточно.       Сэм был уверен, что отца и Дина держали в плену добрую часть ночи, и это было не какое-то там звероподобное чудовище, но нечто достаточно разумное, чтобы жаждать чужих страданий. Единственное, что он знал точно, так это что повсюду были лишь кровь и ошметки, как будто все, что осталось от отца, дождем пролилось на Дина с багрового потолка.       — Нет, — пробормотал Дин и небрежно прикрыл руками голову, словно бы защищаясь. — Нет… прекрати. Пожалуйста, прекрати.       — Ладно, Дин, серьезно. Ну же, чувак, просыпайся.       Сэм знал, что не стоит этого делать, но инстинктивно потянулся, чтобы потрясти брата — кожа у того была потной, а бицепс болезненно напряженным. Сэм не увидел летящего навстречу кулака, но вполне ощутил пронзительную боль, когда тот врезался ему в челюсть.       Дин спихнул его с кровати, не дав даже поднять руку к лицу. Сэм стукнулся об пол, из легких вышибло воздух, удар парализовал его. Прежде чему он сумел оправиться, Дин уже был на нем.       Сэм не мог ясно разглядеть в темноте лица Дина, но почувствовал изменение в момент, когда тот проснулся. Руки, крепко прижимавшие Сэма к полу, обмякли. Выверенные движения Дина стали рваными и неуверенными, он огляделся, явно не вполне соображая, где находится.       Дин отполз назад с такой скоростью, что стукнулся о комод — достаточно сильно, чтобы опрокинуть стоявшую на том лампу. У Сэма перед глазами плыло, но он все же видел, как Дин обшаривает комнату взглядом в поисках невидимого врага.       Потом Дин забился в угол, скрючившись между кроватью и комодом, скользнул рукой под комод и вытащил нож, после чего защитным жестом выставил его перед собой — это был старый серебряный нож отца, — целясь прямиком в Сэма.       Сэм медленно сел, неуверенный, было ли мишенью Дина воображаемое чудовище позади него, или Дин смотрел именно на него, Сэма.       — Дин, это всего лишь я.       Сэм так же медленно встал, отходя назад и не рискуя двинуться к лампе. Свет мог вырвать Дина из наваждения, но прямо сейчас Сэм не доверял брату. Дин был опасен. Как раз поэтому они и забрали его.       Врачи сказали, что Дин напал на медсестру. Когда Сэм спорил с ними, то, честно говоря, никогда не отрицал их доводы. Дин был гораздо более опасен, чем они могли представить. Он умел убивать и уже множество раз это делал. Загнанный в угол, Дин нападал. Врачи должны были понять, что Дин был напуган.       Сэм не боялся брата, но боялся того, что тот может сделать, если его вынудить. Отступив, Сэм дал Дину столько же свободного пространства, сколько дал бы львам в зоопарке. Он провел рукой по стене и нащупал пальцами выключатель потолочного светильника.       Резкий свет ослепил их обоих. Сэм покосился на Дина, который пригнулся еще ниже и прикрыл рукой глаза. Он по-прежнему держал нож, словно отгоняя врага, но уронил руки, когда наткнулся смущенным взглядом на Сэма.       — С тобой все в порядке, Дин. У тебя просто был плохой сон.       — Это… я… Сэмми?       У Сэма сжалось сердце. Голос брата был таким потерянным и звучал куда более юным, чем Сэм в принципе помнил. Дин так и сидел, съежившись рядом с кроватью, обхватив рукой колено, и Сэм боялся, что он ждет — ждет, что войдет папа и обнимет его. Для Сэма отец никогда не выступал в роли утешителя, но он знал, что тот был таким для Дина, пускай лишь в воображении.       Прошло лишь несколько секунд, прежде чем страх вновь скрылся под маской. Дин уставился на нож, который до сих пор стискивал в руке, и сунул его обратно под комод, как будто там ему самое место. Сэм давно подозревал, что Дин всегда настаивал, что пылесосить будет он, не потому, что любил пылесосить, а потому, что не хотел, чтобы Сэм крутился возле мебели.       Дин с трудом поднялся на ноги, переводя взгляд с Сэма на собственную руку. И только сейчас Сэм заметил на костяшках Дина кровь и ощутил медный привкус во рту.       — Это я?.. — Дин осекся и отвернулся к комоду, привалившись к нему и повесив голову. — Твою мать!       Дин поднял колено и вмазал по ящику комода — и закричал, падая на пол. Сэм ринулся вперед, слишком поздно, чтобы поймать, но все равно притянув брата на руки. Дин лежал, крепко зажмурившись, и прерывисто дышал в Сэмову грудь.       Сэм медленно гладил Дина по спине, пытаясь прогнать боль. Он и хотел бы притвориться, что Дин не осознавал, что делает, что был слишком сонным, чтобы помнить, что это его больное колено. Он хотел бы иметь возможность отмотать время назад и исправить все, что привело их сюда.       Вместо того чтобы расслабиться в его объятиях, Дин его отпихнул.       — Чувак, отвали.       — Дин, ты не можешь творить подобное дерьмо. — Сэм проигнорировал реплику и попытался помочь Дину встать. — А то похеришь свое колено.       — Я уже его похерил. — Дин снова толкнул его, теперь уже сильнее. — Отвали нахрен от меня.       Проглотив обиду, Сэм отпустил Дина и сделал шаг назад, давая ему пространство, чтобы подняться самому. Однако стоял достаточно близко, чтобы поймать, если тот не сможет сам удержаться на ногах, пристально наблюдая за тем, как Дин использует кровать вместо опоры.       Дин стоял там, все еще пытаясь удержать равновесие. Из-за метаний его амулет оказался перекинут на спину, трусы сползли на бедра; волосы, зафиксированные высохшим потом, были взъерошены, отчего Дин выглядел куда мягче того свирепого хищника, каким он был всего несколько секунд назад.       Сэм давно уже не видел Динову кожу при свете. Шрамы побледнели. То, что он запомнил кровавыми ранами на плоти, превратилось в лабиринт линий — заживших, но по-прежнему изломанных.       Дин прохромал вперед и взял лицо Сэма в ладони, покрутил его голову туда-сюда, потом охлопал тело, словно искал сломанные кости.       — Может, ты просто сядешь? — спросил Сэм. — Со мной все в порядке.       — Чушь. — Дин вновь проверил его лицо. — Тебе нужно приложить лед.       Он схватил джинсы, влез в них и застегнул молнию, не заморачиваясь возней с пуговицей, потом натянул футболку и просочился мимо Сэма.       Сэм и штанами не озаботился, так и пошел за Дином в боксерах. Ощутив ночную прохладу, он снял свой худи с дверной ручки и резво надел через голову, торопясь за братом по коридору.       Дин был слишком возбужден, чтобы скрывать боль. По пути на кухню он тяжело опирался на здоровую ногу и подволакивал больную.       Они прошлепали босыми ногами по холодному линолеуму. Лампа над плитой была включена. Как всегда. Сэм не знал, оставляет ли ее Дин, потому что не хочет привлекать к себе внимание, когда прокрадывается на кухню, чтобы выпить, или же его тревожит темнота. На случай, если причина во втором, Сэм тоже никогда ее не выключал.       К тому времени, как Сэм прислонился к разделочному столу, Дин уже был по уши в морозильнике. Хруст выламываемых из контейнера кубиков льда прозвучал в ночной тишине просто оглушающе. Дин высыпал кучку льда на несвежее кухонное полотенце и прижал его к лицу Сэма.       Сэм держал там лед не потому, что считал, будто ему это нужно. Подбородок ломило, и он знал, что губа тоже опухла, но прежде они бессчетное число раз поколачивали друг друга безо всякой последующей суеты. Он держал лед, потому что Дин и так возненавидит себя утром — без необходимости смотреть на синяк на лице Сэма.       — Серьезно, Дин, все в порядке.       — Охуенно далеко от этого. — Дин запихнул контейнер для льда обратно в морозильник и захлопнул дверцу. — Если я снова вот так на тебя наброшусь, застрели меня. Слышишь, Сэмми?       Когда Сэм встретился с Дином взглядом, то чуть не выронил компресс. Ему не нравилось, даже когда Дин шутил на подобные темы. А от вида искренности и неприкрытого отчаяния в глазах брата, у Сэма внутри все перевернулось. Это были не просто слова — Дин всерьез думал, что Сэм может это сделать.       — Это нелепо, — сказал Сэм. — Ты нужен мне здесь.       — Это последнее, что тебе нужно. Пуля окажет услугу нам обоим.       Сэм сжал руку Дина, крепко держа ее, пока тот не посмотрел ему в глаза.       — Не говори так. Никогда не говори так, Дин.       — Неважно. — Дин стряхнул его руку. — Тебе надо вернуться в кровать.       Сэм бросил остатки льда в раковину.       — Да, нам обоим. Идем.       — Нет, ты первый.       — Я не оставлю тебя одного.       — Мне не нужна чертова нянька, Сэм. Иди спать.       — Я пойду спать, когда ты пойдешь.       Дин схватил бутылку виски, которую не допил вечером, и захромал в гостиную.       — Я собираюсь лечь спать. В одиночестве.       — Ты не будешь спать на этом диване, и тебе тоже нужно приложить к колену лед.       — Я не буду тратить на это лед, и я буду спать там, где мне, черт возьми, угодно.       Сэм ринулся вперед и плюхнулся на диван, вытянув ноги так, чтобы Дину некуда было приткнуться, и скрестил руки на груди.       — Какого черта ты творишь? — спросил Дин.       Сэм опустил голову на один подлокотник и свесил ступни со второго.       — Сплю.       — Чувак, слезай с моего дивана.       — Нет. — Сэм уперся, не поддавшись вялой попытке Дина стащить его. — Тебе придется найти себе другое место для сна.       Дин прошел к глубокому креслу и неловко в него опустился, откинулся на спинку и рычагом поднял подножку.       — Все равно этот проклятый диван весь в буграх.       Так оно и было. В бок Сэму упиралась сломанная пружина, а обшивка прогнулась так глубоко, что он подумал, что в итоге может оказаться на полу. Именно поэтому Сэм и не позволил Дину лечь здесь. Последний раз, когда Дин спал на диване, на следующее утро он едва сумел дойти до кухни. К сожалению, кресло было лишь немногим лучше.       Сэм вздохнул и сел.       — Если будешь спать тут, то утром вообще не сможешь ходить.       — По крайней мере, ты сможешь.       — Дин, ты можешь просто забыть об этом? Я в порядке.       — Я мог тебя убить.       Слова прозвучали так, словно царапали горло Дина; он смотрел куда-то в комнату, до сих пор темную, если не считать света с крыльца. Сэм проследил за его взглядом и увидел силуэт их отражений на экране телевизора. Дин по-прежнему нянчил бутылку виски, хотя Сэм был уверен, что она пуста.       — Ты бы никогда этого не сделал, — сказал Сэм.       — Ты этого не знаешь. Это внутри меня. Всегда там было.       Сэм вздохнул и улегся на диван. Адреналин схлынул, оставив после себя накатившее изневожение. Сэм слишком устал, чтобы снова это обсуждать.       — Дин, в тебе ничего нет.       Он точно это знал, потому что Дин уже проверял себя, используя все возможные способы — и не по разу.       В первый раз Сэм согласился на это, потому что Дин убедил его, что это важно. Во второй он позволил этому случиться, поскольку думал, что Дину нужно подтверждение. Когда у Дина возникла нужда проверить себя в третий раз, Сэм вмешался. Он не мог смотреть, как Дин снова режет себя, зная, что это не поможет.       Иногда он гадал, не стало бы Дину лучше, если бы он проводил время с кем-то, кто действительно мог ему помочь. В иных случаях Сэм был уверен: в том, что Дин не доверяет собственной версии событий и выстроил столько барьеров, что даже не в силах впустить Сэма, виноваты врачи.       Они пытались помочь — но врачи знали Дина не лучше, чем Сэма — его приемная семья. Те, кто приютил Сэма, были хорошими людьми — из тех семей, какую, казалось, он и хотел. Наверное, они не сумели бы понять, почему проведенное с ними время казалось ему одиночным заключением. Сэм знал, что в больнице, где физическая изоляция была реальной, Дину было еще хуже.       — Я не сумасшедший.       — Я знаю, Дин. Ты просто устал. Мы оба устали. — Сэм встал и опустил подножку кресла, вынудив Дина сесть прямо. — Ну же, давай вернемся в кровать. Утром станет лучше. Обещаю.       Это была ложь, которую они говорили друг другу так часто, что она сама по себе служила утешением. Неважно, что это не всегда было правдой, важно было, что она поможет им продержаться эту ночь.       Сэм вздохнул с облегчением, когда Дин принял его руку и позволил помочь встать. Он закинул Динову руку себе на плечо и дал тому на себя опереться, ведя его обратно в спальню, дожидаться рассвета.

* * *

      Сэм с трудом улизнул от отряда продавцов машин и по-прежнему не знал, туда ли он вообще пришел. Он был в курсе, что Дин работает с машинами, но этот многоэтажный автосалон «Мерседес» со стеклянным фасадом был последним местом, какое он при этом себе представлял.       Когда Сэм проскользнул внутрь, в нос ему ударила волна запаха новых автомобилей. Сияющие роскошные машины медленно вращались на стендах. Они были из того сорта однотипных тачек, на которые Дин беспрестанно жаловался, поэтому в то, что Дин действительно тут работает, верилось еще меньше.       Сэм не осознавал, что не знает, где работает Дин, пока уроки не закончились раньше обычного. Когда он позвонил по номеру, который Дин продиктовал ему на случай непредвиденных обстоятельств, то попал на какого-то сипатого парня в шумном гараже, сообщившего Сэму этот адрес.       Здесь же шума не было. Огромное здание практически пустовало, что объясняло стервятников снаружи. Сэм огляделся и направился к стойке ресепшена. Знак над полированным столом гласил, что он вошел в отдел продаж.       Согласно табличке на столе, леди, которая там сидела, звали Лесли. Она была достаточно старой, чтобы быть одной из учительниц Сэма, но не настолько старой, чтобы выбыть из Диновой лиги. У нее была милая улыбка, и Сэм был уверен, что если Дин когда-либо проходил этим путем, то, скорее всего, шастал туда-сюда мимо нее чаще, чем пару раз.       — Добрый день, — сказала Лесли. — Чем я могу вам помочь?       — Вообще-то, я ищу своего брата, Дина. Думаю, он тут работает.       Сэм не упомянул фамилию, поскольку не был до конца уверен, под какой из них Дин тут значится. Он был удивлен, когда Дин записал его в школу под полным настоящим именем, но слышал, как Дин отвечает по телефону под другими фамилиями.       — Может, это Дин из сервисного отдела?       По улыбке на лице Лесли Сэму стало очевидно, что она думает о правильном Дине.       — Да, это он. Он здесь, не знаете?       — По правде сказать, да, в данный момент он на встрече с главным менеджером. Вы можете подождать его в нашей зоне ожидания. Просто пройдите по коридору налево. Не стесняйтесь налить себе кофе и дайте мне знать, если вам понадобится что-то еще.       — Э… здорово, спасибо.       Сэм поправил рюкзак и направился по коридору. Казалось, будто он попал в параллельную вселенную. Это место было вылизанным и стерильным — и совсем не похожим на Дина.       Зона ожидания выглядела симпатичнее, чем любой игровой зал, где они с Дином когда-либо бывали, и была заставлена несколькими старинными игровыми автоматами. Наблюдая за бегающим по экрану ближайшего из них Пэкмэном, Сэм гадал, как часто Дин в них играет.       Здесь стоял забитый до отказа торговый автомат, где Дин, вероятно, покупал себе обед, и рядом с ним, на стойке, — кофемашина. Установленный в углу телевизор показывал гонки по каналу «СКОРОСТЬ», а кофейный столик перед кожаным диваном был завален автомобильными журналами. Может, все-таки нет ничего странного, что Дин тут работает.       Сэм сел на диван, утонув в мягких подушках и не ощущая ни единой впивающейся пружины. Слушая, как Лесли говорит по телефону, он смотрел гонку, пока в конце концов бульканье кулера не вызвало вполне определенный рефлекс.       Сэм схватил рюкзак и пошел по коридору в поисках туалета. Обнаружив его спрятанным в конце коридора, Сэм помедлил перед тем, как открыть дверь, — и услышал голоса.       Он оглянулся через плечо на кабинет с жалюзи, закрывавшими узкое окно в коридор. Табличка на двери гласила, что кабинет принадлежит главному менеджеру Стюарту Портеру.       Обычно Сэм не подслушивал, но иногда это было единственным способом узнать то, что Дин бы ему не сказал. Оглядев сперва коридор, Сэм приник глазами к щели между жалюзи и оконной рамой.       В кабинете сидел Дин, одетый в нестиранный рабочий комбинезон, который был ему великоват. Испачканными в масле руками он ковырял медные гвозди, украшавшие подлокотники красного кожаного офисного кресла с высокой спинкой, а здоровой ногой покручивал кресло из стороны в сторону, пока мужчина в черном костюме разговаривал по телефону.       Дин казался скорее нетерпеливым, чем скучающим, и когда мужчина, который, по мысли Сэма, и был Портером, повесил трубку и обратил все свое внимание на Дина, тот ухмыльнулся. Они оба наклонились вперед через стол — достаточно близко друг к другу, чтобы можно было шептать на ухо.       Сэм видел, как Дин пользовался этой уловкой раньше, чтобы соблазнить кого-то и заставить приблизиться — а потом нанести сокрушительный удар. Он мгновенно напрягся, готовый вмешаться и при необходимости прикрыть Дина.       Дин схватил Портера за галстук и притянул еще ближе. Сэму не пришлось разбивать окно — зато пришлось вцепиться в раму, чтобы не упасть, когда Дин ткнулся носом в руку Портера, а сразу после их губы встретились в жадном поцелуе.       Не успел Сэм и глазом моргнуть, как они оба уже стояли перед столом. Пиджак Портера валялся на кресле, комбинезон Дина был расстегнут.       Портер толкнул Дина спиной к столу, и тот быстро на него взгромоздился, покачав головой, когда рука Портера скользнула под выцветший голубой хлопок, чтобы расстегнуть его джинсы.       Их головы сблизились. Что-то прошептав, Дин расслабился и кивнул, затем выпрямился и завел руки за спину.       К тому моменту, когда Портер снял с шеи галстук и склонился сбоку от Дина, чтобы взять его за запястья, в голове Сэма не осталось ни единой мысли. Портер затянул галстук, связав руки Дина, после чего опустил его на стол поперек отрывного календаря.       Дин лежал с закрытыми глазами, раскинув свисавшие со стола ноги. Он ждал, настолько покорный и доверчивый, каким Сэм его никогда даже вообразить не мог. Динова грудь быстро поднималась и опускалась — в такт собственному частому дыханию Сэма.       Портер закончил возиться с ширинкой Дина и вытащил его наполовину вставший член, разок огладил его, отпустил и обошел вокруг стола, чтобы открыть ящик.       Дин лежал и ждал, пока Портер брызгал на руки лосьон и растирал его в ладонях, между делом нагнувшись, чтобы поцеловать Дина, голова которого чуть свешивалась с края стола.       Затем Портер медленно прошел обратно, не преминув полюбоваться Дином, прежде чем вновь схватить его. Сэм не мог толком уследить за движениями его рук — как из-за места, где тот стоял, так и из-за того, что его слишком отвлекала собственная эрекция.       Сэм видел покрасневшие щеки Дина, его зажмуренные глаза и сведенные брови. Движения ускорились, и спина Дина выгнулась над столом. Портер повернулся боком, по-прежнему сжимая в руках его яйца, и сперма Дина выплеснулась на футболку, которую тот носил под комбинезоном.       Когда Портер потянул Дина на себя, усаживая, глаза у того были затуманенными. Портер заправил Динов член в трусы, задержав там руку, прежде чем застегнуть комбинезон.       Дин дернул стянутыми галстуком запястьями, а затем, видимо, позабыл о них и соскользнул со стола. Едва успев коснуться ступнями пола, он тут же опустился на колени, устроившись прямо перед бугром в брюках Портера.       Этого едва не хватило, чтобы у Сэма у самого подогнулись колени — еще до того, как Портер расстегнул молнию и направил головку своего члена Дину в рот. Не колеблясь, тот сомкнул губы вокруг успевшего налиться кровью члена.       Сэм не был уверен, что когда-либо хотел чего-нибудь настолько же сильно, как очутиться на месте этого мужика, когда тот вцепился пальцами Дину в волосы, притянув его голову так близко, что Диновы губы коснулись его яиц. За миг до того, как кончить, Портер отстранился, спуская Дину в горло.       Он удерживал Дина, не вынимая члена у него изо рта, и поглаживал его спутанные волосы. Сэму Дин позволял коснуться своих волос, лишь когда был до того погружен в свои видения, что не осознавал, что Сэм вообще это делает.       Отпустив Дина, Портер застегнулся и помог тому встать. Дин попытался скрыть болезненную гримасу, а Портер либо не заметил этого, либо предпочел не замечать. Он схватил Дина за руку, развернул и нагнул над столом.       Портер навалился сверху и прижал Дина к столу, оставив Сэма в недоумении, почему этот мужчина еще жив. Портер поглаживал через комбинезон внутреннюю поверхность Динового бедра и что-то говорил тому на ухо.       Сэм почти слышал сорвавшееся с губ Дина «да, сэр», когда тот послушно кивнул, лежа под Портером. Такие вещи всегда злили Сэма, когда касались отца, а, учитывая, где Дин им выучился, сейчас должны были выглядеть и вовсе стремно, — но привели лишь к тому, что в джинсах Сэма стало до неприятного тесно.       Выпрямившись, Портер улыбнулся. Он так и продолжал водить рукой между бедер Дина, потом отвел руку назад и смачно шлепнул того по заднице. Дин слегка дернулся, но остался стоять, нагнувшись над столом, пока ему не развязали запястья.       Отчасти Сэм даже сейчас ждал, что Дин изобьет этого мужика до кровавых соплей, но вместо этого Дин отобрал у него галстук и накинул ему на шею. Они так и стояли, прижавшись друг к другу, пока Дин нетвердой рукой завязывал галстук — как делал это для Сэма, когда тот впервые его надел.       Дин затянул галстук и заправил его под воротник Портера, потом наклонился чтобы поцеловать того — именно так, как всегда мечталось Сэму, — и отстранился, когда зазвонил телефон. Дин обошел стол, снова упал в кресло и принял ровно ту же позу, в какой был, когда Сэм начал подглядывать.       Сэм был готов к тому, что вот-вот откроет глаза и обнаружит себя на уроке истории с компрометирующим стояком. Но прошла еще секунда, а он по-прежнему стоял в коридоре, и Дин по-прежнему казался взвинченным, крутясь в кресле руководителя.       Сэм прямой наводкой полетел в туалет, на остатках координации умудрившись запереть за собой дверь. Он поплескал на пылающие щеки холодной водой и попытался подумать о своем учителе биологии — или о чем угодно, что помогло бы крови отхлынуть от каменно-твердого члена.       Дверная ручка затряслась, но Сэм был не в силах выдавить ни слова, пока не услышал, как кто-то просит ключ. Запинаясь, он пробормотал, что выйдет через минутку, а потом до него дошло, что голос ему знаком. С той стороны двери стоял Дин.       Если бы в туалете было окно, Сэм бы через него вылез. Внутри у него все сжалось; он вытер лицо и схватил рюкзак, потом посмотрел на себя в зеркало. Вроде бы ни одна заметная деталь не выбивалась — в то же время выбивалось все. Он просто знал, что как только Дин взглянет на него, то сразу все поймет, но, поскольку ни один из возможных планов — просочиться в слив или дождаться, пока Дин и все в этом здании отправятся по домам, — скорее всего, не сработал бы, Сэм крепко вцепился в лямку рюкзака и приготовился держать удар.       Он открыл дверь, но за ней никого не было. Он посмотрел в коридор и увидел Дина возле кулера. Тот взглянул на свое отражение в одной из стеклянных витрин с аксессуарами, нахмурился и поправил волосы.       Дин прополоскал рот водой и выплюнул ее в бумажный стаканчик, а когда Сэм приблизился к нему, быстро выкинул стаканчик в мусорную корзину, чуть разбрызгав его содержимое.       Дин повернулся — его щеки по-прежнему заливал румянец — и поднял руку, словно собирался помахать, но затем по-настоящему разглядел Сэма и явно не поверил своим глазам.       — Чувак, какого черта ты тут делаешь? — едва ли не с паникой в голосе спросил Дин и мертвой хваткой вцепился Сэму в предплечье, но быстро взял себя в руки. — Как ты вообще нашел это место?       — У нас был сокращенный день, поэтому я позвонил, но тебя там не было.       — Блядь. Сэмми, извини насчет этого. Я должен был проверить график работы. — Дин отпустил его руку и похлопал по спине. — Я только скажу ребятам, что мне нужно уйти пораньше, и мы можем идти.       — Я захватил домашку на случай, если тебе надо задержаться.       — Не, все нормально. Я в любом случае собирался уже сваливать нахрен отсюда.       Дин проводил его обратно до этажа продаж и по пути к выходу послал Лесли свою фирменную улыбку.       — Увидимся завтра, дорогуша.       Та, покраснев, махнула рукой на прощанье:       — Ты же знаешь, я буду ждать тебя здесь.       Сэм задался вопросом, со сколькими людьми Дин тут трахается. Он не заметил, что Дин распахнул для него дверь, и споткнулся, когда тот выпихнул его на улицу. Дин поймал его и направил в сторону задней площадки.       — Как прошел разговор с менеджером? — спросил Сэм.       Дин напрягся, но не сбился с шага.       — Какой разговор?       — Лесли сказала, что у вас была встреча.       — А, да. Это. Прекрасно. Он просто спросил, могу ли я выйти на работу в следующую пару выходных.       — И что ты ему ответил? — поинтересовался Сэм.       — А ты как думаешь?       — Я надеюсь, что ты послал его куда подальше. Дин, ты и так слишком много работаешь.       — Чувак, Портер типа босс босса моего босса. В этом месте хреновых менеджеров больше, чем трупов на кладбище, и он управляет всей этой чертовой конторой. Думаю, его семейка владеет половиной дилерских центров округа Кинг.       Лишь когда Сэм вдохнул свежего воздуха, его мозг вновь начал функционировать, и он как следует посмотрел на Дина при свете солнца. У того под глазами были темные круги, и выглядел он бледнее обычного. На его комбинезоне, под логотипом в виде звезды, было вышито «Уолш». Либо они дали Дину чужую униформу, либо под этой фамилией он тут и работал.       Сервисный отдел, куда Дин его привел, был куда ближе к тому, где, по представлениям Сэма, Дин мог был работать. Это был большой темный гараж с оглушающими звуками инструментов, отражающимися от бетонных стен. В воздухе стояла тошнотворная смесь запахов выхлопных газов и краски.       Вокруг них перемещались автомобили, время от времени поднимаясь вверх, и Дин перешагивал через разбросанные по полу запчасти и провода, даже не глядя на них. Он направился к столу, заваленному бумагами, грязной ветошью и сломанными железяками.       К стене был пришпилен календарь с девушкой в купальнике, а на ржавом стуле сидел грузный мужчина с седой бородой. Он напомнил Сэму постаревшую версию Бобби, и тот гадал, заметил ли это Дин.       Ворча, мужчина стучал по грязной клавиатуре компьютера, который выглядел старше самого Сэма. Вскочив со стула, чтобы оторвать лист, вылезший из матричного принтера, мужчина развернулся и посмотрел на Дина.       — Уолш, ты у нас теперь привечаешь беспризорников?       — Что-то типа того. Школа вышвырнула моего младшего братца раньше времени. Ничего, если я уйду?       — О чем речь, парень. Увидимся завтра.       Дин помахал ему и скрылся в офисе — ровно настолько, чтобы снять комбинезон. Подсыхающее пятно на его футболке было единственным знаком, доказывающим, что Сэм не рехнулся.