Удерживая небо

      Сэму необязательно было открывать глаза, чтобы понять, что Дин уже проснулся. Даже сквозь шелест воды по водосточной трубе его уши инстинктивно настроились на ритм Динова дыхания. Собственное дыхание Сэма совпадало по ритму с беспокойными вдохами и выдохами Дина.       Под Сэмом зашелестела простыня — Дин пытался незаметно сменить позу. Сэм всегда замечал: иногда он просто позволял Дину притвориться, что это не так.       Сэм перевел взгляд на стекающие по оконному стеклу капли дождя. Он не мог рискнуть и посмотреть на Дина — не зная, а вдруг тот собирается обратить все в грандиозную шутку. Возможно, так оно и было.       — Ты сказал, что мы поговорим об этом.       Дин перестал двигаться; он остался лежать лицом к двери и спиной к Сэму. Последовавшую тишину заполнил неистовый стук тяжелых капель по крыше, но чем дольше тянулось молчание, тем сильнее закручивался узел в горле Сэма.       — Ладно, — сказал Дин. — Хочешь поговорить, давай поговорим.       Снаружи несколько машин с плеском преодолели колдобины, а Сэм по-прежнему не мог отыскать слов. У Дина был слишком ровный голос, чтобы его можно было прочитать, и Сэм не знал, совсем ли полным идиотом себя выставляет. Даже без этой неуверенности он был не в состоянии объяснить нечто, чего не понимал.       — Я не знаю, что сказать.       — Тогда ничего не говори.       Сэм быстро, резко уселся в кровати. Его тело все еще гудело от избытка нервной энергии, чтобы продолжать оставаться неподвижным. Он так и завис где-то посередине между желанием придушить Дина и умолять его о прощении.       — Дин, посмотри на меня.       Сэм опустил глаза на брата, изо всех сил пытаясь игнорировать покалывание в каждом нерве, когда тот сделал, как было сказано. Дин приподнялся и оперся спиной об изголовье. Не поднимая головы, он взглянул на Сэма сквозь растрепанные пряди волос.       — Я чокнутый? — спросил Сэм.       Подбородок Дина затвердел; он с преувеличенным вниманием уставился на тени в коридоре. Когда он вновь перевел глаза на Сэма, выражение его лица было нечитаемым, а взгляд снова уплыл куда-то в сторону.       — Дин?..       — Что? — Дин вскинул глаза, словно позабыв, что Сэм сидит прямо тут. — Нет, Сэмми. Это ведь у меня шарики заехали за ролики, помнишь? Ты всего лишь подросток со сверхчувствительным членом. Это не твоя вина.       — Значит, ты считаешь, это просто такой период? Это чушь, Дин, и ты сам это знаешь.       Дин вздрогнул и скрестил руки на груди. Он по-прежнему был одет в грязные шмотки, которые были на нем прошлой ночью. Только сейчас, когда Дин утопал в холодном сером свете раннего утра, Сэм заметил, что его поношенные джинсы испачканы в высохшей грязи. Он боялся спрашивать, что Дин сделал прошлой ночью.       — Значит, то, что ты меня поцеловал?.. Блядь, Сэмми. — Дин уронил голову обратно с достаточной силой, чтобы та стукнулась об изголовье. Он едва дрогнул, лишь перевел взгляд на стену, где плясали тени от дождя. — Это был хреновый способ открыться. Никогда не думал, что скажу это, но что случилось с тем, чтоб просто обсудить тему?       У Сэма кровь прилила к щекам — и в то же самое время начало накатывать робкое облегчение. У Дина был напряженный голос, но он не казался злым или гадливым. И говорил Дин с большим спокойствием, нежели когда они обсуждали идею завести собаку.       — Я не знал, что ты можешь подумать, — сказал Сэм.       — Старик, мне плевать, с кем ты трахаешься, если ты пользуешься чертовыми гондонами. Я просто рад слышать, что у тебя и впрямь есть либидо.       — Кончай, Дин. Я серьезно.       — Как и я.       Сэм пихнул брата локтем — сильнее, чем, наверное, стоило бы. Дин крякнул и пихнул его в ответ — и едва коснулся его, прежде чем скривиться, слишком сильно опершись на ногу, — заставив Сэма почувствовать себя еще большим придурком, чем раньше.       Сэм попытался проглотить снова нараставшее в груди напряжение. Дин не вымелся вон и не сказал ничего из той сотни вещей, которых Сэм опасался, — но он по-прежнему не принимал Сэма всерьез, и тот боялся, что как только они покинут эту комнату, он никогда сумеет вновь поднять тему.       — Когда я выяснил, что тебе тоже нравятся парни, я подумал…       Дин резко вскинул голову:       — Чувак, ты же видел мое порно. Черт, да ты и меня видел. С чего ты взял, что мне нравятся парни, не говоря уже…       — Ты прав, Дин. Я правда тебя видел.       Под ними шевельнулись пружины — Дин выпрямился.       — Когда ты меня видел?       — Я видел тебя с твоим парнем.       — С моим кем?       Сэм закатил глаза в ответ на этот скептический тон.       — Я видел тебя с тем парнем на работе, так что я в курсе, ладно? Можешь перестать притворяться.       — Ты видел?.. Блядь. — Выражение лица Дина сменилось с недоуменного на едва ли не больное. — Сэм, мы с Портером не…       — Просто перестань, Дин. Если ты этого не хочешь, все нормально, я все понимаю. — Сэм свесил ноги с края кровати. Пальцы зарылись в ворс ковра, и он уставился на них, смаргивая резь в глазах. — Я знаю, что я урод, и неважно, как сильно я стараюсь быть нормальным. Я всегда буду чертовым уродом, но просто скажи мне правду. Просто скажи, что не хочешь меня, а не то, что со мной что-то не так. Это я и без того знаю.       — Эй, ты же знаешь, что я хочу, чтобы ты был тут, — ответил Дин. — Если бы не ты, меня бы тут не было. Ничего страшного, что ты играешь за другую команду. Я всего лишь… Я не хотел, чтобы ты знал про меня и Портера.       — Почему? В этом нет ничего плохого.       Смешок Дина был сухим, словно наждачка.       — Всякий раз, когда я с ним, я думаю, что бы сказал папа, и это просто пиздец.       Сэм стиснул пальцами край кровати. Отец был мертв вот уже пять лет — а Дин до сих пор считает, будто ему следует скрывать, кто он есть, чтобы оставаться идеальным образом того, что хочет отец. Дин был прав в одном — это действительно пиздец. Для них обоих.       — Слушай, Дин, прости. Просто забудь об этом. Это было глупо.       Дин соскользнул с кровати и неуверенным шагом подошел к окну. Он стоял там, вырисовываясь силуэтом на фоне окна, и смотрел на дождь.       — Что ты видишь, когда смотришь на меня? — спросил Дин.       Тихо заданный вопрос испугал Сэма. Он оглядел Дина, отмечая, как тот тяжело навалился на подоконник, утомленность в его усталых глазах и силу его широких плеч. Он почти отвернулся, но Сэм все еще видел, как он прикусил пухлую губу. Сэм мечтал о том, что могут делать эти губы, и по-прежнему ничего так не хотел, чем чтобы они сказали ему, что все в порядке. Что с ним все в порядке.       — Своего старшего брата, — сказал Сэм.       — Но ты хочешь, чтобы я тебе отсосал.       Это был не вопрос. В словах не было ни сарказма, ни осуждения, ни чего-либо еще помимо откровенно высказанного факта. Дин повернулся к нему, но Сэм все еще не мог разобрать, что он видит в лице брата.       — Этого я не говорил.       Выражение Диновых глаз сказало ему, что это и необязательно. Сэм проклял собственное тело, поскольку одно предположение заставило всю кровь отхлынуть от головы.       С того самого момента, как он увидел, как Дин упал на колени, он был в состоянии кончить, лишь когда воображал на своем члене Динов рот. Сэму было не впервой дрочить на образ брата, но впервые ему не было нужды представлять себя на месте девушки.       Он уже как-то подсматривал за Дином из коридора. Отца не было в городе, и Сэм пришел домой пораньше — и застал Дина, укладывающего в койку какую-то девушку, которую он никогда прежде не видел. Он должен был уйти или открыть дверь, но не в силах был отвести глаз. Сначала он сказал себе, что наблюдает за девушкой, но не то чтобы до этого он никогда не смотрел порнушку. Все-таки он рос с Дином.       Сэма подкупило то, насколько нежен с ней был Дин. Он смотрел на эту девушку, которую, вероятно, никогда раньше не встречал и никогда больше не увидит, как будто она была единственной в мире. Как будто Дин действительно видел ее такой, какая есть. Сэм хотел, чтобы Дин так смотрел на него.       Он слишком поздно отринул эту мысль, и ему пришлось передвинуться, чтобы скрыть эрекцию, натянувшую тонкую ткань трусов. Возможно, это и не просто такой период, но Дин был прав насчет того, что сейчас Сэмов член обрел собственное мнение.       — Но ты хочешь именно этого? — спросил Дин.       Сэм не был уверен, что ему хватит куража сказать «да», но знал, что никогда себе не простит, если соврет и упустит момент. Он хотел этого гораздо дольше, чем был способен озвучить. Теперь он знал, что хочет этого, но по-прежнему не мог найти слов.       Он уже практически слышал речь Дина насчет множества других рыб в море. Теперь, когда Дин знал, что ему нравятся парни, он вполне мог поставить крест на девушках и начать цеплять для Сэма каждого симпатичного парня, какого только увидит. Но ни один из них не будет Дином.       — Я не хочу искать кого-то другого. Я хочу, чтобы это был ты.       Не могло быть никого другого. И никогда не было. Дин всегда был здесь. С самого первого воспоминания Сэма именно Дин носил его на руках, купал и подтыкал одеяло. Именно Дин защищал его, и клал еду на стол, и прогонял чудовищ. Никто другой не понимал его — и не мог понять.       Дин выглядел таким же открытым, каким Сэм себя чувствовал. Он стоял там, потирая шею, и его темно-зеленые глаза были преисполнены неуверенности. Когда Дин опустил руку и шагнул к Сэму, тот был не в состоянии ни встать, ни шелохнуться, ни вдохнуть.       Когда Дин опустился перед Сэмом на колени, казалось, будто из комнаты выкачали весь воздух. Фантазия, которая продолжала проигрываться в голове Сэма, сейчас разворачивалась прямо перед ним, и ему понадобилась вся сила воли, чтобы остановить брата.       Он положил руку Дину на плечо:       — Твоя нога…       — Все в порядке. — На Диновых губах возник намек на усмешку. — Это займет всего лишь секунду.       — Заткнись, Дин.       — Заставь меня.       Дин придвинулся так близко, что Сэм ощущал на своем колене его горячее дыхание. Сэм по-прежнему держал руки на коленях, но когда Дин коснулся пальцами обнаженной кожи его бедра, эти самые бедра самопроизвольно попытались вскинуться. Дин чуть приподнял голову, и Сэм мог видеть, как тот облизывает губы.       — Ты действительно этого хочешь? — спросил Дин.       У Сэма не осталось слов — сердце уже бешено колотилось в груди. Он позволил телу говорить за себя, раздвинув ноги и убрав руки, чтобы показать натянувшиеся трусы.       Застывший воздух пронзил резкий вдох. Сэм не знал, кто издал этот звук — он или брат, — но, не успев толком сообразить, что происходит, он приподнял бедра, чтобы помочь Дину спустить его трусы. Те едва успели упасть к лодыжкам, а Дин уже обвел языком кончик его члена, начисто слизав смазку и воспламенив в теле Сэма каждый нерв.       Когда влажный жар Динова рта сжался вокруг члена, втягивая его в себя, Сэм выгнул спину и скомкал в кулаках простыню. Он боролся с желанием закрыть глаза и погрузиться в восхитительные ощущения. Ему больше не было нужды закрывать глаза. Не было нужды притворяться. Его держали, притискивая ближе, руки Дина.       Сэм разжал кулаки и запустил пальцы в Диновы волосы. Глаза у того были закрыты, лицо сосредоточенно застыло, словно, двигаясь вверх-вниз по Сэмову члену, он составлял карту его контуров. Дин увеличил темп; в паху Сэма нарастало напряжение, пока все тело не скрутило спазмом и — слишком, слишком скоро — не прокатилась приливная волна оргазма.       Сэм навалился на брата — член продолжал пульсировать у того во рту, — и его руки соскользнули с Диновых волос, чтобы опуститься на напряженные плечи.       Сэм не был уверен, как долго находился в таком состоянии, пока не вспомнил, что кое о чем забыл. Он наклонился пониже, чтобы дотянуться до ширинки Дина, и протестующе застонал, когда тот схватил его за запястье и отвел руку в сторону.       — У меня кончились презервативы, — сказал Дин.       — Нам они не нужны. Я не…       — Я знаю. — Дин по-прежнему крепко держал его запястье. — Зато я да.       Сэм практически взвился над кроватью от раздражающего писка будильника. Он едва помнил этот звук: по утрам Дин по большей части отключал тот раньше, чем тот начинал толком звенеть. Сэма всегда будил голос брата — а сейчас тот сидел у него между коленей.       Он хотел взмолиться, чтобы они так и остались ровно в этом же положении, но Дин уже воспользовался Сэмовой ногой вместо опоры, чтобы подняться. Приглаживая пальцами спутанные волосы, он проковылял к будильнику и вырубил его.       Сэм ожидал, что теперь все будет по-другому. У него кружилась голова, а сердце стучало громче дождя, но даже несмотря на то, что у Сэма трусы все еще болтались на лодыжках, Дин, как обычно, просто хлопнул его по плечу.       — Завтрак через пятнадцать минут, Сэмми.       — Школа? Дин, я не могу…       — Думаешь, можешь прогуливать только потому, что кончил? — фыркнул Дин. — Если бы это было так, ты бы остался единственным старшеклассником в школе. Ну же, шевели задницей.       Сэм хотел было протестовать дальше, но до сих пор не мог набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы заставить мысли замедлиться и поймать их. К тому времени, как он поднял взгляд, Дин уже направлялся в душ. В кои-то веки Сэм не собирался сражаться с ним за горячую воду.

* * *

      Все еще пытаясь отдышаться, Сэм протрусил за сетчатое ограждение к скамейке команды. По пути сокомандники хлопали его по плечам. Тяжело дыша, он улыбнулся, пожал руку Джеффу и плюхнулся рядом с ним на скамейку.       Джефф рассмеялся.       — Если продолжишь так играть, тренер отправит всех нас по домам.       — То, что я сделал, не имело бы смысла, если бы у нас не было лучшего в мире вратаря, — ответил Сэм, слегка подтолкнув его локтем.       — Верно подмечено. А теперь скажи мне, что сегодня тот самый вечер, когда твой брат решил передумать.       Сэм застыл, не донеся до губ бутылку с водой. Секунда ушла на то, чтобы осознать, что Джефф ни в коем случае не имел в виду то, о чем подумал Сэм. Он отмер и сделал большой глоток, чтобы дать себе минутку подумать над ответом.       Помимо Дина, Джефф ближе всех к тому, чтобы называться другом Сэма. Это не означало, что он не встречал в школе уйму других старшеклассников — лишь то, что ему не был нужен никто, кроме Дина, и что если выдавалось свободное время, он предпочитал проводить его с братом.       Хотя, если Сэм и зависал бы с кем-нибудь еще, это был бы Джефф. Во многом им нравилось одно и то же, обычно они обедали вместе с другими друзьями Джеффа и иногда встречались в библиотеке, чтобы подучить что-то перед уроками. Песочная шевелюра Джеффа напоминала Сэму о том, как раньше выглядел Дин, а его телосложение немногим отличалось о того, какое было у Дина в старших классах.       — Передумать насчет чего? — спросил Сэм.       — До выпускного осталось всего несколько игр. В смысле, ну же, мы играем вместе уже три года, и ты ни разу не приходил на вечеринку после матча. Никогда. Пицца, Сэм. Пицца, мороженое и мини-гольф. Ребята, вы просто обязаны пойти.       Дин любил пиццу и мороженое, и, если бы он мог нормально ходить, наверное, ему бы понравился и мини-гольф. Дин никогда напрямую не говорил, что не пойдет. Если бы Сэм как следует надавил, Дин пошел бы куда угодно, но когда Сэм поднимал эту тему в последний раз, тому явно было не по себе, и, по правде сказать, если Дин не считал это развлечением, то и Сэму не особо жаждалось пойти.       Было время, когда Дин не мог выйти из дома, а потом он выходил, только когда на улице никого не было. Сейчас он вроде бы чувствовал себя среди людей нормально — если эти люди были незнакомцами.       Сэм оглядел зрителей на трибунах. Даже те, кто пришел один, разговаривали с друзьями, которых завели, приводя детей на игры. Большинство из них улыбалось и одобрительно восклицало — но только не Дин.       Обычно Дин болтался на трибунах, точно привидение. Он был скорее молчаливым наблюдателем, чем активным болельщиком: никогда не привлекал к себе внимание возгласами и не стоял на одном месте достаточно долго, чтобы кто-нибудь затеял с ним разговор.       Дин по-прежнему боялся быть замеченным.       Иногда Сэм задавался вопросом, не стала ли публичность самым тяжким испытанием для Дина после смерти отца. Дин всегда предпочитал держать все в себе, и когда репортеры уцепились за то, что посчитали их историей, он еще больше погрузился в молчание.       К тому времени, как Дин выписался из больницы, новости давным-давно перекинулись на другие сенсации. И все же его паранойя насчет заметности не прекратилась даже после того, как они создали новую ложь, чтобы обернуть в нее свою новую жизнь.       Сейчас же Сэм поискал Дина и не нашел. Он выпрямился на скамейке и снова проверил толпу.       Брат никогда не пропускал игру, и эту тоже не пропустил. Перед последним голом Дин сидел на передней трибуне. Теперь это место пустовало.       — Извини, Джефф, но не сегодня. Дин подхватил какое-то расстройство желудка. Сегодня утром ему было реально плохо.       — Ох, мужик, это полный отстой.       На сей раз Сэм даже не соврал. После того, как этим утром он наконец-то сумел взять себя в руки, он отправился в ванную и обнаружил там Дина, всухую выблевывающего остатки вчерашнего виски.       Сэм опять оглядел толпу и, не найдя Дина, встал.       — Вообще-то, мне, наверное, стоит отвезти его домой. Как думаешь, вы справитесь без меня?       — Да, сэр, Винчестер, сэр, — салютуя, отрапортовал Джефф. — Я сообщу тренеру. Позаботься об этом парне, но лучше бы мне увидеть его на следующей вечеринке. Используй волшебные слова: можно обожраться пиццей… только дождись, пока он закончить выблевывать внутренности, или мы никогда его не увидим.       — Я в деле, — пообещал Сэм, хотя эта часть была ложью.       Прежде чем кто-либо успел возразить, он улизнул через задние ворота. Обычно он уходил пораньше, чтобы Дина не пытались затащить на пост-матчевые вечеринки.       Все время, пока он был в команде, многие ребята и даже кое-кто из родителей постоянно упоминали, что хотели бы, чтобы Дин к ним присоединился. Сэм не знал, как объяснить, что первое, что ассоциируется у его брата с мамашами школьников, это порнофильм, и что Дину просто не нравятся люди.       С этим было хуже, поскольку Сэм знал, что Дин был диковинкой. Он был красивым и печальным таинственным незнакомцем, который молча держался у края толпы. Никто не знал, что перенес Дин или каким героем он был. Для всех он был всего лишь старшим братом Сэма, и, по-видимому, Дину это было по душе.       Они были достаточно вежливы, чтобы не спрашивать об этом, но ни для кого не было особым секретом, что Дин также был его официальным опекуном. Несмотря на то, как сильно Дин ненавидел людей, он приходил на ярмарки знаний, церемонии награждения и родительские собрания. Все видели Дина, но он был лишь тенью в комнате, которую никто не мог поймать.       Когда Сэм догнал Дина, он не был уверен, хочет ли поцеловать его или стукнуть. Он весь день был не в силах перестать думать о брате, даже чаще, чем обычно. На уроках Сэм колебался между чистым блаженством и парализующим сомнением и сожалел, что пришлось оставить Дина одного.       Во время урока по охране здоровья он утратил нить коротких презентаций и совершил ошибку, слишком отчетливо вспомнив детали того, что с ним вытворял Динов рот. Пришлось просить разрешения выйти и быстро слинять в туалет.       В середине химии Сэм был не в состоянии избавиться от образа Дина, стискивающего унитаз и выкашливающего слизь, прежде чем пойти на кухню и приготовить завтрак. Сэм сидел там, поглаживая плечи Дина и чувствуя, как тот дрожит под рукой.       Сэм извинился перед своей группой и отправился в кабинет, чтобы позвонить и проверить, как там Дин. Он согласился пойти в школу, несмотря на плохое самочувствие брата, только потому, что тот пообещал остаться дома, но когда Сэм туда позвонил, то наткнулся на автоответчик.       Возможно, Дин заснул в своем кресле и не услышал звонок в первый раз, но Сэм с трудом верил, что Дин не слышал и остальные два звонка. Сэму было плевать, во сколько это обойдется — они обязательно купят мобильники.       Сэм обнаружил Дина прислонившимся к опорному столбу в тени позади трибун. К середине дня облака разошлись, и на утренний дождь намекали лишь оставшиеся в сырой траве грязные лужи.       — Где ты был? — спросил Сэм.       Дин поднял взгляд, позволив Сэму увидеть темные круги у него под глазами.       — Прямо на передней трибуне.       — Нет, до этого. Я звонил домой.       — О.       — О? Дин, ты обещал, что останешься в постели.       — Мне надо было пойти. Фил приболел.       — Ты сам болеешь.       Дин пожал плечами:       — Сейчас я чувствую себя хорошо. Говорил я тебе, что сэндвичи с тунцом из автомата — дерьмовая идея.       — Ты все еще хреново выглядишь, Дин.       — Да, что ж, долг зовет. Завтра мне надо будет уехать из города.       У Сэма упало сердце.       — Дин, если все дело в сегодняшнем утре… Мне не нужно было…       — Чувак, расслабься. Дело не в… этом. У нас все зашибись. Просто на следующей неделе на севере пройдет деловая конференция. Портер заплатит втрое, если я поеду. Этого хватит, чтобы заплатить за твой выпускной альбом, выпускную мантию и всю эту фигню.       Должно быть, Дин получил что-то, касающееся выпускного, по почте, потому что Сэм ничего из этого не упоминал. Он даже не планировал туда идти. Не то чтобы он не хотел — просто там было бы почти невозможно оградить Дина от толп народа.       — Мне необязательно идти на церемонию выпуска.       — Ты пойдешь. Я постоянно сидел с тобой, когда ты занимался, чтобы иметь возможность увидеть своего младшего брата-ботаника в одной из этих дебильных мантий, так что ты без вопросов ее наденешь.       Сэм улыбнулся и покачал головой. Он во многих отношениях ненавидел идею о том, что Дин собирается в деловую поездку с Портером, но ему не было нужды ревновать, потому что на самом деле Дин был его.

* * *

      Сэм успел сунуть ключ в скважину засова, прежде чем опустил взгляд на треснувший глиняный горшок на ступеньках. Этот горшок, наполненный старой, слежавшейся землей, стоял там с тех пор, как они въехали. Обычно Дин использовал его вместо подставки для пива, но сейчас в него было воткнуто растение.       На самом деле оно даже не было посажено — растение по-прежнему было в контейнере для рассады, с обернутой вокруг основания лиловой фольгой, — но его вкрутили в землю, словно кто-то решил, что оно должно остаться здесь. Сэм не сомневался, что этим кем-то был его брат. Только Дин мог оставить тропическое растение на улице, гнить в обертке, и думать, что так и надо.       Хотя бросить растение на произвол судьбы было вполне в духе Дина, странно было то, что тот уже вернулся. Последнюю пару дней он отзванивался из Альдербрукского курортного отеля в самые неподходящие ночные часы, а вчера не звонил вовсе. Сэм отчаянно надеялся поговорить с Дином сегодня вечером, но не ожидал его возвращения раньше, чем через несколько дней.       Сэм вытянул контейнер, отряхнув землю с фольги и начисто вытерев ее о джинсы. Когда он вошел, то сбил ногой солевую линию. Дин по-прежнему каждую ночь рассыпал соль — но никогда посреди бела дня. По крайней мере, он давно этого не делал.       — Дин?       Сэм услышал грохот из кухни. Звук расшвыриваемых предметов запустил вбитые давними тренировками навыки на всю катушку. Сэм скорчился за диваном, уронил саженец и оглядел комнату на предмет оружия. Он был на полпути к кочерге, когда Дин ответил:       — Да?       Сэм вздохнул и выпрямился в полный рост. Голос у Дина был громкий, но в нем было больше вины и усталости, нежели принуждения. Сэм вернулся, чтобы закрыть дверь и по привычке восстановить солевую линию. Когда он подхватил растение и направился на кухню, его сердце по-прежнему бухало, словно молот.       Он остановился в дверном проеме и уставился на брата. Дин сидел за столом, как будто и вовсе ничего не делал. Лежащие у его ног сумки с оружием и витавший в воздухе знакомый запах оружейного масла говорили об обратном.       — Ты вырвал мое растение, — сказал Дин.       Голос у него был возмущенный, но руки, вертящие фляжку с виски, выдавали нервозность. Сэм осмотрел Дина, переведя взгляд с измученных глаз на волосы. Те были обрезаны. Кое-где торчали пучки прядей, но остальное было коротко подстрижено и выглядело так, будто над ним потрудились ржавым тесаком.       — Что ты натворил?       — Ничего.       Сэм сделал размеренный вдох и попробовал снова:       — Что случилось с твоими волосами?       — Я их обрезал.       — Да, Дин, это я вижу.       — Тогда зачем задаешь идиотские вопросы? — Дин оттолкнул свой стул, деревянной походкой обошел стол и отобрал саженец. — Серьезно, что ты делаешь с этим?       — Это африканская фиалка.       — Спасибо за информацию, доктор Ливингстон, но почему она тут?       — Это домашний цветок, — сказал Сэм, вновь забирая фиалку у Дина. — Ты бы знал это, если бы купил ее.       — Ну прости, что у меня нет хренова ботанического образования.       Сэм предпочел не заметить защищающийся тон Дина и поставил растение на кухонный подоконник.       — Тебе его Портер дал?       — А? — Скривившись, Дин перевел взгляд с растения на Сэма. — Чувак, ты не можешь быть еще большим геем? В смысле… — осекшись, Дин ругнулся себе под нос. — Извини, Сэмми. Я просто имел в виду, что можно трахаться с парнями и не быть девчонкой.       — Никто не говорил, что ты девчонка, Дин.       Дин прикусил губу и повернулся лицом к окну. Он поднял руку, чтобы провести по волосам, но остановился посреди движения и вновь уронил руку, затем посмотрел на нее и сунул в карман.       — Ее принесла миз Бейкер, — сказал Дин, кивнув на фиалку. — Сказала, что это подарок с пожеланием выздоровления для ее любимого брата Винчестера. Думаю, она могла бы выдумать повод получше, чтобы увидеть меня. То есть кто, черт возьми, дарит «выздоровленческий» подарок тому, кто не болен?       — Дин, просто скажи мне, что происходит.       Хотя Сэм и продолжал настаивать, что хочет знать, он был более чем уверен, что не хочет. Затаив дыхание, он с тревогой смотрел Дину в спину, ожидая, когда наконец увидит осуждение и отвращение.       — Я уволился.       Слова прозвучали после долгого молчания и были произнесены голосом столь нейтральным, что Сэм был не в силах даже начать их интерпретировать. Все с тем же туго скрученным в груди напряжением он смотрел на застывшую спину Дина.       — Что?       Дин глотнул из фляжки и вновь повернулся к Сэму.       — Я уволился с работы.       — Почему?       Дин пожал плечами, потирая большим пальцем крышку фляжки, металл которой поймал теплые лучи закатного солнца. На свету Сэм заметил на коже Дина пятна, нахмурился и схватил того за руку.       Дин отдернулся, сжав кулак. Сэм мгновенно отпустил его и сделал шаг назад, держа руки на виду и дожидаясь, пока Дин успокоится. Тот еле слышно пробурчал извинения и понурился.       — У тебя синяки на костяшках, — сказал Сэм.       Дин опустил взгляд и разжал кулак.       — Да, полагаю, что так. Разбил их в магазине.       — Я думал, ты был в спа-отеле.       — Точно. Я бездельничал, получая тайский массаж от цыпочек в бикини. Это было отпадно.       — Если это было так отпадно, почему ты вернулся на три дня раньше? — спросил Сэм.       — Этого хватило. Все равно это больше не моя тема.       — Курорт с бесплатной едой и выпивкой и девушками в бикини — не твоя тема?       Дин сунул фляжку в свою сумку и обогнул стол с другой стороны. Казалось, будто он жаждет сбежать, но бежать было некуда.       — Я могу поискать другой мотель, если тебе этого хочется.       — Конечно, нет. — Сэм вздохнул. — Я рад, что ты вернулся, Дин. Я всего лишь хочу знать почему.       — Схрена ли это имеет значение? У меня уже есть кое-что на примете. Начал сегодня. Я вернулся раньше. Конец истории.       — И что именно у тебя «на примете»? — спросил Сэм, глядя на сумку с оружием. — Ты обещал, больше никакой охоты.       — Не волнуйся. Тебе больше никогда не придется охотиться.       — А ты не будешь охотиться без меня.       — Просто расслабься, ладно? Это всего лишь другой гараж, — сказал Дин. — Меня наняли вовсе не хреновы охотники за привидениями.       — Тогда почему ты чистишь оружие?       — На случай если ты прицепишься ко мне с дурацкой игрой «двадцать вопросов».       — Я лишь беспокоюсь за тебя, Дин.       — Я знаю, Сэмми, но тебе не о чем беспокоиться. — Дин вновь перевел глаза на сумку. — Это глупо.       — Что именно?       — Мне просто нужно было что-то привычное.       — Прости.       Сэм не знал, почему сказал это. Не то чтобы ему было не за что извиняться — скорее, он не был уверен, за какой из множества проступков извиняется.       — Ты не виноват.       Но он был виноват. Все это было его виной. Сэм и представить не мог, что эта жизнь по-прежнему кажется Дину настолько чужой, что ему пришлось успокаивать себя, начищая старые пистолеты отца — и, что хуже, чувствовать необходимость солгать об этом.       — Ладно. — Сэм убедился, что Дин видит его руку, прежде чем положить ее тому на плечо и потянуть его в сторону ближайшего стула. Дин последовал за ним и сел, не задавая вопросов. — Давай приведем в порядок твои волосы.       — Чувак, что не так с моими волосами?       Сэму пришлось остановить себя, чтобы не высказать, что он думает на самом деле. Столь многие его фантазии включали в себя его руки, зарывшиеся в мягкие, поцелованные солнцем пряди Дина.       — Такое ощущение, что ты срезал их газонокосилкой, — сказал Сэм. — Где ты оставил ножницы?       — У нас есть ножницы?       Сэм предпочел не спрашивать, чем воспользовался Дин и почему. Он не хотел рисковать и отталкивать Дина еще больше, когда ответ в любом случае не имел особого значения.       Он оставил Дина, чтобы взять ножницы из шкафчика. Когда он вернулся на кухню, Дин сидел неподвижно, как статуя, смотря в окно. Пугающе знакомое зрелище послало дрожь вдоль Сэмова хребта. Дин неделями пребывал в таком состоянии: день за днем, похожий на тень, он часами сидел так и молчал. Тишина до сих пор пугала Сэма.       Сэм провел рукой по голове Дина, чтобы вернуть его в реальность, прежде чем кончики ножниц окажутся поблизости от его скальпа. Дин вздрогнул, но затем покрутил головой и снова расслабился на стуле.       — Где этот новый гараж? — спросил Сэм.       — В Кенте.       — А поближе ничего не нашлось?       — Он в тридцати минутах езды. Куда еще ближе тебе надо?       — В какой части Кента? — спросил Сэм, для удобства наклонив Динову голову набок. Он пытался не стричь волосы еще короче, лишь подравнивал торчащие клочки.       — Какая разница?       — В этом городе есть нехорошие районы. Там стреляют в людей.       — Ага, типа раз в десять лет. Для чертова умника ты реально не сечешь в статистике. Кроме того, я сам стрелял в людей.       — Нет, не стрелял. Ты стрелял в… Раньше ты стрелял в монстров. — Сэм поймал голову Дина, когда тот попытался ее повернуть, и заставил его упереться подбородком в грудь. — Почему ты до сих пор носишь пистолет?       — И они еще говорят, что я шизофреник. Чувак, серьезно? Либо место опасно, и мне необходима защита, либо оно совершенно безопасно, и тебе нет нужды за меня волноваться.       — Я всегда за тебя волнуюсь.       Дин потянулся вверх и схватил Сэма за руку.       — Эй, Сэмми, не тревожься. Я обо всем позабочусь.       Сэм замер, охваченный теплом — не только из-за прикосновения мозолистой руки Дина, но и из-за взгляда его глаз, когда Дин откинул голову назад. Дин давно не смотрел на него так открыто, находясь в полном сознании. Этого почти хватило, чтобы Сэм ему поверил.

* * *

      Сэм стоял в дверях спальни, пытаясь сообразить, что именно делает его брат. Это не заботило его в той мере, в какой должно было, поскольку зрелище было более чем обезоруживающим. Именно об этом зачастую мечталось Сэму на уроках.       Дин стоял перед зеркалом шкафа и рассматривал себя. На нем был костюм — и не какое-нибудь дешевое дерьмо, которое ради дела взял бы напрокат отец. Он выглядел таким же престижным, как тот, который носил Портер, хотя, судя по тому, как Дин повел плечами и стряхнул пиджак на пол, Сэм сомневался, что тому есть до этого какое-то дело.       Сэм шагнул ближе.       — Где ты его взял?       Дин развернулся так быстро, что у него подломились колени. Сэм ринулся вперед, чтобы поймать его, и помог ему усесться на кровать, дольше, чем следовало, задержав руки на ткани Диновой рубашки.       — Какого черта ты тут делаешь? — спросил Дин. — я думал, вы с Джеффом разыгрываете из себе друзей по учебе.       — Мы уже все выучили.       — Чувак, ты же в курсе, что большинство людей на групповых занятиях занимаются вовсе не учебой, да?       Сэм сел на кровать рядом с братом.       — Ненавижу развеивать твои иллюзии Дин, но тот порно-сериал «Домашняя подготовка» совсем не документальный.       — Ну что сказать, дерьмово, Сэмми. Пока ты здесь, есть у тебя на примете еще какие-нибудь мои фантазии, которые ты хотел бы порушить? — Не переставая возиться с галстуком, пропуская красный шелк между пальцами, Дин взглянул на Сэма. — Я настолько нелепо выгляжу?       Осознав, что пялится, Сэм опустил глаза.       — Это не совсем то слово, которое пришло мне на ум.       — О нет, и ты туда же. Почему все думают, что костюмы такие сексуальные?       Сэм фыркнул.       — Так это у тебя заскок на костюмах, Дин.       — Точно. — Дин потер шею. — Итак… ты собираешься что-нибудь предпринять по этому поводу?       — Например?       — Не знаю. — Дин пожал плечами. — Хочешь меня трахнуть?       Сэм подавился. Это было настолько в стиле брата — промахнуть мимо здравого смысла и социальных норм прямиком к цели. Неважно, насколько это было неловко, похоже, Сэм даже не мог сказать «нет». Конечно же, он хотел трахнуть Дина. Насколько он мог судить, все этого хотели.       Скорее уж этот вопрос снял с плеч Сэма тяжкий груз. Дин в такой спешке покинул город и не говорил о них с самого возвращения. Сэм предполагал, что Дин хотел упрятать то, что между ними произошло, как можно дальше.       — А ты хочешь этого? — спросил Сэм.       — Если хочешь ты.       — Дин, когда ты уехал из города, я подумал, что ты… я решил, что это из-за того, что произошло.       Дин посмотрел на него так, словно он заговорил на греческом.       — Мне тут не нужны намеки, Сэмми. Что произошло?       — Ты и я…       — Ты подумал, что я уехал из-за того, что ты хотел, чтобы я тебе отсосал? Чувак, ты чересчур параноишь. Ты кое-чего хотел. Я об этом позаботился. Для этого и нужны старшие братья. Или… ну, ты понял.       Сэм полностью развернулся к Дину. Тот выглядел именно настолько открытым, как начал жаждать Сэм — и Сэм скользнул рукой на его затылок. Он скучал по мягкости длинных Диновых волос, но вскоре забыл об этом, когда Дин наклонился ближе, чтобы встретить его поцелуй.       Это полностью отличалось от первого раза, поскольку теперь губы Дина по-настоящему обхватили его губы. Сэм позволил Дину вести, а сам свободной рукой принялся расстегивать пуговицы на его рубашке.       Дин отдернулся, стянул края рубашки и снова ее застегнул.       — Рубашка остается.       — Хм… Дин, я более чем уверен, что для этого придется снять часть одежды.       — Я знаю, Сэмми, что ты в этом новичок и все такое, но под мою рубашку член не засунешь — некуда.       Сэм закатил глаза. Он прекрасно понимал, что Дин пытается скрыть свои шрамы. Что бы там Дин ни думал, Сэм против них не возражал. Они напоминали об ужасном событии — но еще и о том, что Дин по-прежнему тут.       — Чего я там не видел. Ты все равно красивый.       Дин уронил голову на грудь и покраснел.       — Можешь сколько угодно отвешивать мне комплименты, но если хочешь, чтобы тебе повезло, оставь чертову рубашку на мне.       — Дин, если ты этого не хочешь…       Дин нагнулся и закопался в свою сумку, потом снова сел прямо и протянул вскрытый конверт. Сэм приподнял бровь, но взял его и развернул находившийся внутри отпечатанный листок.       — Тут говорится, что у тебя ВИЧ… не обнаружен, — сказал Сэм.       — И не обнаружена еще куча прочего дерьма, которое могло бы быть.       Сэм вздохнул и отложил листок.       — То, что у тебя нет ЗППП, не означает, что ты хочешь, чтобы тебя трахнул собственный брат.       — Я ездил в клинику. — Дин сглотнул и бросил взгляд на Сэма. — Я поехал в клинику и позволил врачу тыкать и колоть меня, чтобы убедиться, что я для тебя неопасен. Ты правда считаешь, что я бы сделал подобное из спортивного интереса?       Сэм смягчился, часть напряжения покинула его тело.       — Тогда почему ты прячешься?       — Ты просто чертов кайфоломщик. Меньше слов, больше траха.       Глаза Сэма сосредоточились на галстуке, небрежно повязанном вокруг Диновой шеи.       — Дин, можно?..       Тот проследил за взглядом Сэма и медленно кивнул.       — Ты и впрямь видел меня с Портером. Что, стоял там и наблюдал все от и до?       Сэм опустил голову и спрятался за прядями волос.       — Сэмми, ты извращенный сукин сын. Кто бы мог подумать? — Дин снял с шеи галстук и вложил его Сэму в руку. — Ну что ж, ладно.       Дин скинул начищенные туфли, которые Сэм никогда на нем прежде не видел, и расстегнул брюки, спустил их на пол и остался в одних узких трусах, после чего повернулся к Сэму спиной и скрестил запястья.       Сэм едва заставил свои руки двигаться — до того его захватило зрелище спокойно стоящего Дина, ждущего, когда он его свяжет. Его глаза сами собой уперлись в белые плавки, подчеркивающие изгиб Диновой задницы. Если так будет продолжаться и дальше, до настоящего траха дело и вовсе не дойдет.       Сэм обернул шелковую полосу вокруг запястий Дина, но не решался завязать узел — и тогда Дин пошевелил пальцами. Пускай последнее время Сэм был практически не в состоянии понимать брата, тот, по-видимому, освоил телепатию.       — Можешь завязать туже, — сказал Дин.       Сэм так и сделал, дождавшись кивка Дина, перед тем как завязать узел. Он встал и обошел Дина, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Все было так, как он себе и представлял, только лучше. Сэм снял с Дина трусы и опустил его на кровать.       Дин принялся отползать, чтобы дать Сэму место, но тот его остановил и опустился на колени на пол между свисающих с кровати ног брата. Дин поднял голову, чтобы посмотреть на него.       — Сэмми, тебе необязательно это делать.       — Я хочу.       Казалось, что Дин хотел возразить, но не стал. Вместо этого он вновь опустился на кровать и раздвинул ноги, полностью открыв свой мягкий член, лежащий на испещренном шрамами бедре. Только тогда Сэм осознал, что не имеет ни малейшего понятия, что делать. Технически он знал, как делается минет, но как это происходит вживую видел только в исполнении Дина.       Сэм действовал в точности как Дин, намереваясь вернуть удовольствие, которое тот ему доставил. Он облизал губы и неуверенно обхватил ими кончик Динова члена. Вкус был странный — соленый и горький, — но абсолютно Динов.       Когда Сэм провел по члену языком, тот дернулся, и всего лишь после нескольких движений начал твердеть. Когда Дин делал минет Сэму и Портеру, это выглядело очень легким делом. Сэм так и думал, пока Динов член не увеличился в длину, и он дважды едва не подавился, пытаясь заглотить член как можно глубже.       — Ты отлично справляешься, Сэмми, — задыхаясь, уверил его Дин.       Сэм не был в этом так уж уверен, пока не поднял взгляд на лицо брата. Глаза у того были закрыты, а губы приоткрыты; дыхание вырывалось тихими резкими выдохами. Тело Дина напряглось, потянув путы, и он кончил Сэму в рот — а потом вновь обмяк на постели.       Сэму было трудно сглотнуть, не выпуская Динов член изо рта, но он не хотел терять эту связь. Это сделал Дин, отодвинувшись и перекатившись так, чтобы оказаться на боку в середине кровати.       Дин посмотрел на Сэма малость расфокусированным взглядом.       — У меня в сумке есть немного лубриканта.       Сэм понятия не имел, что это значит, и в настоящий момент его соображалка чересчур буксовала, чтобы перевести слова. Он тупо смотрел на брата, пока тот не кивнул в сторону сумки:       — В кармане, чувак, — сказал Дин. — Дай мне тюбик, а то я тут немного связан.       Эти инструкции были достаточно простыми, чтобы Сэм справился, хотя передвигаться, когда возбужденный член трется о джинсу, было тем еще развлечением. Смысл он догнал только тогда, когда на самом деле увидел тюбик с лубрикантом, а не с моторным маслом, с которым обычно имел дело Дин. Сэм наклонился, чтобы вложить тюбик в руки Дину.       Он застыл в ошеломлении, пока Дин за спиной отвернул крышку и выдавил на пальцы горошину лубриканта, а затем швырнул тюбик в сторону Сэма так далеко, насколько позволяли связанные запястья. Дин оперся на здоровое колено, чтобы растянуть себя и размазать внутри лубрикант, прежде чем снова плюхнуться на спину и поднять и развести ноги.       Дин поиграл бровью:       — Хочешь, чтобы я тут весь день дожидался?       — Я не знаю, как это делается.       — Ничего сложного, Сэмми. Просто выдави немного этой дряни себе на член, а в остальном он сам разберется.       Если бы захотел, Сэм не сумел бы скинуть джинсы еще быстрее — глядя на лежащего и ждущего на кровати Дина. Ждущего его. Сэм заколебался, лишь когда забрался на кровать и по-настоящему задумался о том, что собирается сделать и насколько анатомически невозможным это выглядит.       — Я не причиню тебе боли?       Сэм ожидал услышать в ответ шутку, но ответ Дина был тихим и искренним:       — Нет, я к этому привык.       Сэм осторожно скользнул внутрь, и вокруг него сжался жар Динова тела. Он склонился над Дином; пряди его волос свесились по бокам от лица брата.       Дин вскидывал бедра навстречу его толчкам, пока их тела не задвигались в унисон. Сэм получил очередную вещь, которую всегда хотел, но которую не надеялся обрести: Дин действительно посмотрел на него, прежде чем приподнять голову и завладеть его губами.

* * *

      Дин стоял у окна спальни, вырисовываясь на его фоне черным силуэтом. Была середина ночи, и он вот уже час как напивался. В том, что Дин не спал или пил, не было ничего необычного — странно было то, что он делал это в одной с Сэмом комнате.       Обычно Дин исчезал в другой части дома, но сегодня он кружил по их спальне, баюкая бутылку виски. Он присел на несколько минут за Сэмов стол, затем встал и ушел по коридору. Вернувшись, Дин снова проверил солевую границу на подоконнике.       Дин сторожил.       Сэм знал, что это всего лишь паранойя брата — но все равно у него волосы на затылке дыбом вставали. Он помнил ночи вроде этой, с тех пор как они были детьми. Случаи, когда Дин был в тихом ужасе, а Сэм был слишком мал, чтобы понять почему. Да и сейчас понимал ненамного лучше.       Сэм оставался в постели. Притворяться спящим он учился у лучшего в этом деле, плюс когда Дин так себя вел, разговаривать с ним было незачем. То, что Дин говорил в таком состоянии, редко было осмысленным, а перепалка обычно приводила к тому, что утром как минимум одному из них приходилось извиняться.       Но Сэма все равно убивала необходимость просто лежать и наблюдать, как Дин в одиночку сражается с чудовищами. Он не знал, что именно снова вызвало у Дина такую реакцию. Сэм думал, что с этим они уже справились.       Когда Дин обошел кровать вокруг, Сэм его не видел, но слышал, как тот копается в своей сумке. Казалось, будто Дин присел на корточки, перед тем как встать. Когда его джинсы упали на ковер, в кармане звякнули ключи.       Перед этим Дин так и уснул одетым в одну лишь рубашку от костюма. Сэм до сих пор не мог поверить, что все это хотя бы отчасти не было сном. Опять же, несложно было подумать, что это была не более чем фантазия, учитывая, что к тому времени, как Дин принялся бродить по дому, он был полностью одет в свою обычную одежду. Сэм глянул на стул возле стола, чтобы убедиться, что на нем по-прежнему висит пиджак, и, увидев его, расслабленно растекся по матрасу.       После того как Дин снова улегся рядом, Сэм подождал, сколько смог, а потом медленно перекатился набок, чтобы посмотреть на брата. Дыхание Дина было ровным. Он лежал на боку, лицом к двери, засунув руку под подушку, снова в той же помятой рубашке.       Что бы там Дин ни задумал, он чувствовал необходимость это скрыть — и для Сэма это было достаточной причиной, чтобы все выяснить. Сэм пялился в потолок, пока не убедился, что Дин уснул, после чего соскользнул с кровати и присел рядом с ней. Он шарил под кроватью, пока пальцами не нащупал на полу холодную железяку, и вытащил ее, чтобы рассмотреть при свете из окна.       Серебро было согнуто в незнакомый Сэму символ, но это наверняка был оберег. Перед тем как сунуть его обратно под кровать, Сэм сжал оберег в руке.       Забравшись под бок к брату, Сэм перекатился так, чтобы можно было его обнять.       — Все в порядке, Дин.       — Хмм? — сонно спросил тот.       — Мы в безопасности.       — Я буду по тебе скучать, Сэмми.       Эти невнятно произнесенные слова заставили Сэма притиснуть брата крепче. Дин застонал, как будто ему стало больно, и расслабился, когда Сэм чуть разжал объятия. Сэм намеревался было отстраниться, но Дин придвинулся ближе, чтобы вновь устроиться у его груди. Сэм уткнулся подбородком Дину в плечо, мысленно пообещав, что никогда не отпустит.