Удерживая небо

      Сэм выключил будильник, чтобы Дин не проснулся. Это не всегда удавалось, но сейчас Дин был достаточно измотан, чтобы проспать на пару часов дольше обычного.       Сэм не стал готовить кофе или что-то еще, что могло разбудить Дина. Он сел за свой стол, намереваясь почитать, но за последний час перевернул буквально несколько страниц. Забытая книга покоилась на его бедре, а сам он не сводил глаз с Дина.       Тот ворочался ночью, и постель сбилась в комок. В последние полчаса Дин принялся крутиться, пока не скинул с себя одеяло. Он лежал на животе, его голые ноги свешивались с кровати, а рубашка задралась. Прошлой ночью Дин снова разделся, оставив трусы на полу, так что слабый утренний свет не оставлял простора воображению.       Дин вновь перекатился на спину и закинул руку на голову. От этого движения рубашка задралась еще выше, обнажив его левый бок. Сэм нахмурился, разглядев открывшуюся кожу, отложил книгу и подошел к кровати. Сперва он подумал, что это лишь игра теней, но кожа на Диновых ребрах действительно пестрела желтым и лиловым.       Сэм потянулся, чтобы задрать Динову рубашку повыше — и едва не заработал еще один удар в лицо. Он попятился назад, подальше от кулака, и в этот момент Дин резко вскочил на корточки.       — Дин, это всего лишь я.       Взгляд Дина заметался по комнате, после чего тот обмяк, плюхнулся на постель и рывком потянул рубашку вниз.       — Сэмми, какого хрена?       — Сними рубашку.       Дин подозрительно глянул на Сэма.       — Нет.       — Тогда посмотри мне в глаза и поклянись, что не мухлюешь в бильярд.       По-прежнему сонные глаза Дина пугающе пристально уставились на него.       — Я не мухлюю в бильярд.       Сэм ухватил Дина за правую руку. Тот поморщился и отдернулся — но не раньше, чем Сэм заметил свежие синяки и подживающие ссадины на костяшках.       — Ты всерьез собираешься сказать мне, что не ходил в бар? — спросил Сэм.       — Чувак, я же тебе говорил, я поранился на работе.       — Хватит врать, Дин. Ты пьешь, как папа, и исчезаешь посреди ночи. Ты понаставил столько защитных чар, как будто ждешь в гости целую армию, и ты с кем-то подрался. — Сэм сделал паузу, ожидая, что Дин хоть что-то из этого станет отрицать. Дин не стал. — Ты меня пугаешь.       — Эй, тут совершенно не о чем волноваться, Сэмми.       — Тогда просто объясни мне, что происходит.       Дин соскользнул с кровати, схватил джинсы и натянул их, не утруждая себя бельем; рубашку он оставил. Он прошел мимо Сэма и направился на кухню.       Сэм не пытался его остановить. Тихо следуя за братом, он понимал, что тот придумывает, что сказать. Сэм был более чем готов ждать, когда Дин разговорится, но чем дольше тот молчал, тем сильнее Сэму становилось не по себе.       — Я не хотел ничего рассказывать. — Дин принялся готовить кофе, по-прежнему оставаясь спиной к Сэму. — Я знал, что ты не врубишься.       Сэм стоял возле кухонного стола, наблюдая, как Дин достает из шкафчика две кружки, и ждал продолжения. Если Сэм заговорит, он, скорее всего, скажет что-нибудь не то. Иногда лучше было позволить тишине самой подтолкнуть Дина к тому, чтобы ее заполнить.       — Я занимался спаррингом, — продолжил Дин. — Просто чтобы оставаться в форме.       Сэм успел навоображать уйму вещей, которые мог бы сказать Дин. То, что Дин в своем состоянии занимался спаррингом — когда он половину времени и ходить-то едва может, — даже близко не мелькало на Сэмовом радаре.       — Как ты мог?.. — Спрашивать «как» не имело смысла. Если Дин хотел что-либо сделать, он бы отыскал способ, и плевать на последствия. — Ты хоть соображаешь, как сильно мог себе навредить?       — И какая разница? Все и так уже похерено. Слушай, ты хотел знать. Я тебе сказал. Разговор окончен.       Когда Дин попытался просочиться мимо Сэма к тостеру, тот загородил дорогу. Дин сжал ободранные кулаки, но сдался, привалившись спиной к разделочному столу.       — Нет, не окончен. Даже если бы ты был здоров, это явно был не тренировочный бой. Ты по-настоящему бил тех парней. — Сэм опустил взгляд на живот Дина, теперь понимая, что брат не показывал свое тело вовсе не из-за него. — А они по-настоящему били тебя. Дин, мы с тобой годами спарринговали, это происходит совсем не так.       Дин сунул руки в карманы джинсов, ковыряя носком ботинка шов в линолиуме.       — Ты никогда не спарринговал с отцом.       Сэм стиснул зубы.       — Эти ребята охотники? Ты охотишься?       — Нет, они не охотники. Обычные парни. Бои без правил или еще какая фигня. Я не знаю. — Дин с трудом сглотнул и поднял глаза. — Я просто знаю, что мне это нужно.       — Тебе нужно, чтобы тебя кто-нибудь избил?       — Нет, Сэм, я просто… — Дин прерывисто вдохнул и зажмурился. — Я просто хочу быть хоть в чем-то полезным.       — В чем-то кроме заботы обо мне.       Дин как будто испугался.       — Шутишь, что ли? Сэмми, забота о тебе — это все, что у меня есть. То есть у тебя есть твои друзья и школа. У тебя есть жизнь и… чувак, ты чертов гений. Ты будешь заниматься потрясающими вещами. Но как только ты уйдешь, у меня ничего не останется. Только хромая нога и дерьмовая работенка — пахать на какого-нибудь мудака.       — О чем ты? Своя жизнь есть у нас обоих.       Дин подгреб к настенному стеллажу для дисков, и Сэм еще сильнее нахмурился. Стеллаж был заставлен альбомами «Green Day» и «REM», плюс стопка новых альтернативных рок-групп вперемешку с несколькими альбомами классической музыки для изучения.       Все эти диски купил для Сэма Дин. Стоило Сэму заикнуться, что ему нравится какая-то песня, как диск просто появлялся у него на столе. Но Дин любил музыку гораздо больше — и никогда ничего не покупал для себя. Все его любимые песни были на кассетах, засунутых под сидение Импалы.       Этот дом был полон книг, которые Дин ни разу не прочел. Все поверхности были уставлены и увешаны Сэмовыми футбольными наградами и групповыми фотографиями его и его друзей. В шкафу висели Сэмовы куртки, в ящиках лежали Сэмовы футболки и рубашки. Все вещи Дина хранились в гараже вместе с Импалой, запертые в его багажнике. То, что было в доме, Дин по-прежнему держал в сумке. Он так и не въехал в дом — а Сэм этого не заметил.       — Дин, прости меня.       — За что?       — За все. Я должен был заметить. Но, Дин, у тебя есть я, и я никуда не собираюсь уезжать.       Дин провел рукой по лицу и кивнул, потом отвернулся и направился в коридор. Сэм вздохнул и последовал за братом обратно в спальню.       Пока он шел, Дин успел открыть один из ящиков его стола, вытащил стопку конвертов и уронил их на бумаги. Письмо о зачислении в Стэнфорд очутилось на самом верху.       — Я не говорю, что ты не должен уехать, — сказал Дин. — Ты должен.       Сэм глянул на конверты и покачал головой.       — Дин, это те письма, которые я отклонил. Я зачислен в Вашингтонский университет.       — Ты должен ехать, куда захочешь. — Дин рухнул на стул возле стола и уперся взглядом в ковер. — Думаю, я просто хотел бы быть в курсе, понимаешь? Ты ничего не говорил про колледж.       — Дин… ты помогал мне готовиться к АОТ.       — Да, и что?       — Это вступительный экзамен для колледжа.       Дин обмяк на стуле.       — Я думал, это всего лишь какой-то дурацкий выпускной экзамен.       — Дин, я не пытался скрыть это. Я правда считал, что ты в курсе. Я просто не говорил об этом, потому что ты уже и так волновался из-за денег. — Сэм внимательно посмотрел на брата – прямо сквозь маску, на разлившееся под самой поверхностью бессилие. — Ты и впрямь думал, что мы отправимся в путь, как только отгремит выпускной?       — Я просто думал, что это хорошее место, чтобы ты закончил школу.       — Я не бросаю тебя, Дин, но я не намерен возвращаться к охоте и мошенничеству и жить в наводненных тараканами мотельных номерах. Ты должен забыть об этом. Об оружии, о чарах, о «спарринге». Ты вредишь себе и, если не будешь осторожен, навредишь кому-нибудь еще.       Дин подскочил со стула и подлетел к окну, провел пальцем по соляной линии.       — Может, я и безумнее Мартовского Зайца, но я знаю, что реально. Я не разыгрываю всякую белиберду, полную фрейдистского дерьма. Я пытаюсь уберечь тебя. Здесь мы легкая мишень, Сэмми. Рано или поздно оно найдет нас.       — Нет, Дин, это не из-за того, что сверхъестественного не существует! В любом случае, мы не особо-то можем вернуться на дорогу. Ты даже не способен вести эту чертову машину.       Дин вздрогнул. Сэм знал, что должен забрать свои слова назад, но не знал, как еще достучаться до брата.       — Этот дом, колледж — вот что реально, — сказал Сэм. — Я хочу, чтобы ты получил ССО, чтобы устроиться на работу, которая тебе нравится. Я хочу, чтобы ты был здесь счастлив.       — Я не сдам этот чертов тест. Я не могу.       — Я знаю, что первый тест был сложным, но если мы еще немного подучим…       — Я знал все ответы.       — Тогда почему ты ушел? — Похоже, Дин не намеревался отвечать, но его рука неосознанно выдала ответ, дернувшись потереть бедро. — Ты не смог высидеть полное время. Дин, почему ты не сказал об этом? Со справкой от врача ты мог получить разрешение на перерывы.       — Мне не нужно разрешение, — выплюнул Дин. — Я не хренов калека.       Сэму реально хотелось его придушить. Дин настоял на том, чтобы найти бой, ради которого притворился абсолютно здоровым, хотя это разрушило его колено, но при этом готов был позволить отрицанию не дать ему получить нечто, что на самом деле могло изменить его жизнь к лучшему.       — Дин, это не тест на выносливость к пыткам. Все равно нам надо, чтобы на твою ногу взглянул кто-нибудь еще.       — Проклятье, Сэм, нет! Просто прекрати нахрен поднимать эту тему. Я не собираюсь снова проходить через это. Я не собираюсь говорить об этом и чертовски уверен, что мне не нужно, чтобы очередной врач говорил мне то, что я и так знаю. В любом случае, это не имеет значения. Ничего не изменится.       — И что это должно означать?       — Понимай как знаешь. — Дин присел на кровать, чтобы стянуть грязные носки и сунуть ноги в ботинки. — Я опаздываю на работу.       Сэм последовал за ним в гараж.       — Дин, ты даже не оделся.       — Плевать. — Дин рывком распахнул дверцу, потом резко повернулся к Сэму. — Слушай, Сэм, я хочу, чтобы у тебя все было, правда хочу. Выбирай любую школу в стране или, черт, в мире, и я тебя поддержу, но дай мне делать то, что должно.       Прежде чем Сэм сумел переварить эти слова, не говоря уже о том, чтобы придумать встречный аргумент, дверца захлопнулась прямо у него перед носом. Под скрежет открывающейся двери гаража он понял, что продолжать бессмысленно. Сэм мог лишь стоять там, слушая, как визжат на дорожке покрышки Импалы.

* * *

      Прошло уже полчаса, как Импала въехала в гараж, а Дин все еще не вышел оттуда. Сэм сидел в Диновом кресле, где он обретался с самой полуночи, и слушал. Не было смысла притворяться, что он уснет. Он слишком жаждал увидеть брата в целости и сохранности.       Большую часть ночи Сэм провел за чтением — но лишь потому, что это касалось Дина. Глаза жгло от долгих часов поисков в интернете через удручающе медленный диалап, который Дин до сих пор считал самым продвинутым.       Сэм уже давненько не изучал монстров и ни в коей мере не скучал по этому занятию. Ему просто нужно было удостовериться.       Он всегда предполагал, что Дин убегал от чего-то давно умершего, но чем больше он это обдумывал, тем меньше уверенности у него оставалось. Тела не было, и когда он нашел брата, тот едва дышал. В том состоянии Дин никого не мог убить, и то, что нечто столь сильное оставило его в живых, не имело никакого смысла.       Сэм ждал сколько мог, прежде чем пинком опустить подставку для ног и пойти к гаражу. Он толкнул дверь — и его встретила лишь темнота и «Kashmir» «Led Zepplin».       Сэм нашарил выключатель, включил флуоресцентную лампу, затем шагнул внутрь. Переносной магнитофон, который они нашли на чердаке, безмолвно стоял на верстаке. Музыка доносилась из Импалы, в которой по-прежнему сидел на водительском кресле его брат.       Сэм вздохнул от облегчения, что двигатель автомобиля заглушен. Дин не двигался, и Сэм не был уверен, что тот вообще не спит, пока не глянул в боковое окно. Именно тогда он обнаружил, что Дин слепо уставился куда-то прямо перед собой.       Сэм открыл дверцу с пассажирской стороны и скользнул на сидение. При виде него Дин и глазом не моргнул — они вообще были полузакрыты. Единственное, что он сделал — это обхватил пальцами руль.       — Хочешь прокатиться? — спросил Сэм.       Дин крепко стиснул руль и покачал головой.       Последнее время самым пугающим в Дине было то, что Сэм не мог его прочитать. Он не знал, что Дин может сделать или чего он хочет, но помнил, каким Дин был, когда они скитались по дорогам.       Раньше кипучая энергия Дина действовала Сэму на нервы. Поводом для шутки становилось все, что угодно, и каждый новый город подразумевал остановку для дегустации пирогов и бургеров из местной закусочной. При переездах с места на место Дин по большей части вел себя непринужденно, летя по шоссе под рев музыки.       Сэм не задумывался об этом, давно уже не задумывался — потому что теперь это было попросту невозможно. И часть его этому радовалась. Все, что Дин делал, он считал безрассудным и опасным и творимым по привычке. Но он не думал о том, что это и был Дин.       — Чего ты хочешь? — спросил Сэм.       — Я хочу, чтобы ты был счастлив.       Этот ответ так въелся в Дина, что тот выпалил его без малейшей запинки, заставив Сэма почувствовать себя настолько же виноватым, насколько и безоглядно любимым. Он знал, что в конечном счете Дин пожертвует ради него всем, и совсем не хотел этого. Он лишь хотел убедиться, что брат в безопасности.       — И что, по-твоему, делает меня счастливым?       — Это, — сказал Дин, слабо обведя рукой дом вокруг них. — Дом, школа…       — Ты.       Дин перестал забавляться с рулем и наконец-то посмотрел на Сэма.       — Это ты, Дин. Я бы вмиг отказался от всего этого ради тебя. Ты ведь знаешь, что я хочу, чтобы ты был счастлив, верно?       — Я счастлив, когда счастлив ты, Сэмми.       Отчасти Сэм знал, что это правда, потому что чувствовал то же самое в отношении Дина. А еще он знал, что этого, вероятно, недостаточно. Дин годами жил опосредованно, через него, а сам чах.       — Дин, насчет того, что я сказал этим утром… прости.       — Нет, ты был прав. Я был идиотом. То есть ты только взгляни на меня. Я не могу вести машину. Не могу охотиться. Я абсолютно точно не могу оставить тебя. И если во всей этой замуте с врачом есть хоть один шанс… было бы глупо им не воспользоваться.       — Ты серьезно? — спросил Сэм. — Ты пойдешь к врачу?       — Да, если тебе от этого станет легче.       Невозмутимость в голосе Дина никак не вязалась с дрожью в руке, которой он вынул ключ из зажигания. Сэм знал, что Дин напуган, но даже если они не сумеют на самом деле вылечить его ногу, врачи точно должны сделать что-нибудь полезное. Теперь он просто обязан был доказать это Дину.

* * *

      Раньше, когда Дина спрашивали, что с ним произошло, он сочинял разные истории. Он был удалившейся на покой звездой родео. Он был покалечен большой белой акулой. Он был пожарным, который упал с дерева в сто футов(1) высотой, спасая выводок котят. Всякий раз это была новая история, еще невероятнее предыдущей.       Так продолжалось до тех пор, пока Дин не записал Сэма в среднюю школу. Тогда Дин сказал курирующему прием методисту, что это была автомобильная авария. Не какой-нибудь там взрыв на крупнейших гонках — просто обычная авария, та же, что унесла жизнь их отца.       Для Дина это было до странного близко к правде, и объяснение сделало их ситуацию реальнее, чем когда-либо прежде. Отец умер. Они действительно остались одни.       Вчера это ударило по Сэму еще сильнее — когда Дин сказал врачам, что это было нападение гризли. Несчастный случай на охоте. Дин заставил свой голос звучать хладнокровно и безучастно, но Сэм до сих пор не мог прогнать из памяти скрытую муку, которую видел в глазах брата.       После этого неделя покатилась под откос.       — Я должен был просто ее отрезать, — сказал Дин. — Деревянная нога смотрелась бы не хуже.       Сэм засмеялся бы, если бы голос брата не был столь серьезен.       — С ней все будет в порядке, Дин.       — Ага, с ней все было бы в порядке, если бы я отчикал ее, прежде чем они развели меня на две сотни баксов за ее гребаный снимок. Она сломана. Кому нахрен нужен дизайнерский портрет этой чертовой штуковины?       Сэм покачал головой. Дальше спорить не имело смысла. Он уже получил что хотел.       Дина послали к ортопеду едва ли не сразу, как они сели в смотровом кабинете терапевта. После нескольких физических тестов ортопед послала их в расположенный неподалеку больничный медцентр — с направлением на рентген и МРТ.       С того времени Дин был безутешен — не только из-за, собственно, пребывания в больнице, но и потому что больница не приняла его страховку. Дин хотел вернуться позже, и Сэму потребовалось больше часа, чтобы, сыграв на чувстве вины, вынудить его заплатить из своего кармана и продолжить с тестами в этот же день.       Сэм знал, что это его единственный шанс. Если они уйдут, он никогда больше не сможет затащить Дина обратно в эту больницу.       Сэм откинул челку назад и вновь посмотрел на один из плакатов со строением скелета, развешанных в приемной ортопеда. Он запомнил все названия костей ноги и перешел к руке.       Внешне Дин казался спокойнее, чем вчера, но это мало о чем говорило — прошлой ночью они оба не спали.       Они сидели, прислонившись друг к другу, на двуместном стуле, который слегка шатался от подергиваний Дина. Держа руку на бедре брата, Сэм ощущал, как тот едва не подпрыгивает всякий раз, как открывается дверь.       Кабинет был маленьким, и в приемной кроме них не было пациентов, но ортопед работала в одном комплексе с терапевтом и десятком других специалистов. Невидимые отсюда люди, ходящие туда-сюда по коридору, вбегающие и выбегающие под дождь, теркой скребли по нервам Дина.       Где-то в районе проксимальных фаланг Сэм отвлекся от плаката с рукой и вновь переключил внимание на дверь в смотровую, приказывая ей открыться. Он не мог молиться еще неистовее и не мог как следует вдохнуть — так туго скрутило ему внутренности.       Это был он. Шанс, на который никто из них не возлагал надежду, тот самый, который мог доказать Дину, что ничего еще не кончено.       Когда дверь наконец открылась и регистратор назвал имя Дина, Сэм вскочил на ноги. Дин медленно поднялся и выглядел в лучшем случае незаинтересованным. Сэм знал, что Дин ожидает услышать, и готов был в буквальном смысле продать душу, чтобы тот ошибся.       — Как замечательно снова видеть вас, мистер Винчестер, — с приветливой улыбкой сказала доктор Довер. — Присаживайтесь, где вам удобно.       Доктор Довер была высокой женщиной с волосами цвета воронова крыла, в которых едва начала проглядывать проседь. Она была достаточно молода, чтобы Дин, судя по всему, находил ее привлекательной, и достаточно стара, чтобы Сэм верил в ее компетентность.       Дин рухнул на ближайший стул, не утруждая себя комфортом. Казалось, будто он не собирается тут задерживаться.       Сэм занял второй пластиковый стул, вклинившись между братом и врачом, а доктор Довер расположилась на вращающемся табурете за столом. Она положила перед собой пару желтых папок из рентгеновского кабинета и снова проглядела медкарту Дина, прежде чем повернуться к ним.       — Итак, эти результаты действительно подтверждают то, что мы обсуждали касательно разрыва ПКС(2), когда вчера наблюдали нестабильность колена.       — Все эти тесты нихрена не показали сверх того, что мы уже знаем? — спросил Дин. — Какая неожиданность. Когда я получу свое возмещение?       Дин попытался встать, но Сэм сцапал его за руку и потянул обратно на стул, затем послал доктору Довер виноватый взгляд.       — Извините моего брата.       — Да, — сказал Дин. — Я бы хотел извиниться и свалить.       — Дин, сядь и заткнись.       — Сам заткнись.       По непостижимым для Сэма причинам, доктор Довер с тайной улыбкой преспокойно наблюдала, как Дин усаживается. Тот факт, что доктор выглядела довольной, дал Сэму робкую надежду, что их ждут хорошие новости.       — Хотя мы часто наблюдаем разрывы ПКС, но вот чего мы обычно не наблюдаем — так это кого-то, кто продолжает проявлять столь высокие уровни активности в отсутствие лечения. Боли и физических ограничений, как правило, достаточно, чтобы это предотвратить. — Приподняв бровь, Довер посмотрела на Дина. — Мистер Винчестер, я не уверена, дать ли вам золотую медаль или засомневаться в вашем психическом здоровье.       Дин вцепился в стул так, что костяшки побелели. Сэм положил руку на его кулак, слегка сжав, чтобы напомнить: это всего лишь слова. Дин кивнул и, наконец перестав сдерживать дыхание, выдохнул.       — Полагаю, я просто отпадный, — натянуто сказал он.       — Итак, у вашего бедра и подколенного сухожилия чрезвычайно сильная мышечная структура, и она, скорее всего, отчасти снимает нестабильность, которую мы часто видим в подобных случаях.       — Все не так плохо, как вы думали? — спросил Сэм.       Когда на лице доктора Довер отразилось колебание, его сердце упало. Он даже ощутил, как Дин рядом с ним поник плечами — что странным образом прибавило ему надежды. В каком-то смысле Дину было не все равно.       — Боюсь, что МРТ также подтвердило, что откладывание лечения вкупе с подобным уровнем активности привели к дополнительному повреждению окружающих тканей колена. Мы видим некоторое повреждение окружающих связок, и снимок показывает значительный износ хряща, так что часть скованности и отечности сустава, скорее всего, является следствием развивающегося остеоартрита.       — Ну-ка еще раз? — Дин наклонился вперед. — Дамочка, мне двадцать два, и ваш диагноз — артрит?       Сэм готов был расцеловать доктора Довер за спокойную улыбку, которой она одарила Дина. Он знал, что агрессивным брата делает страх. Если Дин не мог сбежать, он лез в драку. По-видимому, врач распознала в этом механизм психологической адаптации — коим оно и являлось. Сэм по-прежнему сжимал Динову руку, пытаясь утянуть его обратно.       — К сожалению, посттравматическому артриту неважно, сколько вам лет, — сказала доктор Довер. — В отсутствие стабильности ПКС наблюдается крайне ускоренное разрушение хряща.       Доктор Довер открыла одну из желтых папок и развернулась на табурете, чтобы включить висящий на стене негатоскоп(3). Она прикрепила к нему два снимка и отъехала в сторону, чтобы братья могли их видеть.       — Это ваше здоровое левое колено, — продолжила она, указывая на дальний снимок. — А эта красивая щель между костями — суставной хрящ, который, как можно видеть, истончен на участках правого колена вот тут.       Переводя взгляд со снимка на снимок, Сэм нахмурился еще сильнее. Он сам достаточно изучил вопрос, чтобы знать о возможности потери хрящевой ткани, но надеялся, что это будет не так заметно.       — Ему понадобится протезирование коленного сустава? — спросил Сэм.       — Нет, не на этой стадии. Учитывая явные признаки начинающегося остеоартрита в таком возрасте, в отдаленной перспективе это может стать необходимостью, но есть ряд мер, которые мы пока что можем принять, чтобы отсрочить этот вариант насколько возможно.       Доктор Довер выключила негатоскоп и снова подкатилась к столу.       — Прямо сейчас главная задача — это реконструкция ПКС и восстановление менискового хряща, и, учитывая место разрыва, думаю, на это все еще есть хорошие шансы. Помимо возвращения ноге ее функции, это замедлит разрушение защищающего кости суставного хряща.       Дин оторвался от разглядывания напольной плитки и поднял голову.       — Когда вы говорите «возвращение функции»?..       — Нам придется контролировать отдаленные симптомы, опираясь на успех восстановления мениска, но вы молоды и здоровы, и пока вы будете строго придерживаться программы реабилитации, вы будете бегать, прыгать и делать все, что заблагорассудится.       Лицо Дина превратилось в нечитаемую маску. На сей раз, когда Сэм сжал руку Дина, он сделал это, чтобы убедиться, что не спит и это все реально.       — Значит, после операции Дин перестанет испытывать боль и онемения, а нога больше не будет подгибаться? Это пройдет? — спросил Сэм, потому что знал, что Дину нужно это услышать, и потому что просто хотел это сказать.       — Некоторые симптомы могут сохраняться, особенно в первый год, но скорее в виде легкой боли и скованности, возможно, слабого пощелкивания. Коленный сустав будет стабилизирован, и я не вижу никаких признаков фактического повреждения нервов. Скорее всего, онемение вызывает давление со стороны отека, а он спадет.       Сэм знал, что улыбается как идиот, но ему было плевать.       — А мы можем заниматься реабилитацией самостоятельно?       — Большую часть вы будете выполнять дома, но на первых порах потребуется несколько раз в неделю заниматься с физиотерапевтом. В этом здании как раз есть весьма опытный специалист.       — Неделю? — спросил Дин. — В смысле хватит одной недели?       — Это займет чуть больше времени. Восстановление после этой операции — длительный процесс, и он действительно потребует, чтобы вы потратили на него свое время, но шести месяцев вам должно хватить, чтобы вернуть себе полную активность.       Дин поперхнулся.       — Шесть месяцев?       — Да — для неограниченной активности, потому что мы должны дать трансплантату прижиться. В первые несколько недель вам придется передвигаться на костылях, после чего вы сможете ходить без поддержки.       — Я не могу просто…       Сэм вскочил со стула и потянул брата за собой, одновременно благодаря доктора Довер за уделенное время. Он получил всю необходимую информацию, и доктору не было никакой нужды выслушивать какие бы то ни было Диновы отговорки.

* * *

      Дорога домой была наполнена лучшими хитами «AC/DC» и шорохом сражающихся с дождем «дворников». Дин молча пялился в лобовое стекло; он до того ушел в себя, что даже не качал головой в такт «Back in Black».       Сэм краем глаза наблюдал за ним и продолжал этим заниматься, пока они сидели в Импале на подъездной дорожке, где из-за темно-серого неба казалось, будто время куда более позднее, чем на самом деле. Дин не въехал в гараж и даже не дернулся, чтобы выйти из машины, и Сэм тоже молча сидел на своем месте.       Дин потер шею и повернулся, чтобы глянуть в боковое окно. Сэм так много хотел сказать, но был не в состоянии постичь, что творится в голове брата. Это было все, на что они могли надеяться, и даже больше. Они должны были праздновать, но Дин выглядел несчастным и достаточно отстраненным, чтобы это начало пугать Сэма.       — Что ж, я могу взять отгул на следующую неделю, — сказал Сэм. — Мы просто повторяем пройденное перед экзаменами, а я уже все повторил.       — Нет. Ты уже достаточно прогуливал школу.       — О чем ты? В этом году я пропустил только два дня. — Дин ничего не ответил, и Сэм продолжил: — По крайней мере, в первые несколько дней тебе понадобится помощь.       — Я не буду этого делать.       — Что не будешь делать?       — Операцию.       У Сэма отвисла челюсть.       — Ты не можешь ее не делать. Дин, ты слышал врача. Они могут тебя вылечить.       — Нет, не могут. Никто не может.       Последние слова Дин прошептал едва слышно. Сэм не был уверен, что тот хотел, чтобы он их слышал, но Сэм слышал — и поражение скрутилось в нем, пока в груди не стало так тесно, что он начал задыхаться.       — Они могут это вылечить, — сказал Сэм, предпочтя поединок войне. — Тебе все время больно.       — С этим я справлюсь.       — Но это необязательно.       Дин повернул голову к Сэму, так что тому стала видна напряженная линия его подбородка. Он взглянул на Сэма, и в него искренних глазах ясно читалась невысказанная правда.       — Ты хочешь. — Сэм едва не подавился словами — наполовину обвинением, наполовину констатацией факта. — Ты хочешь, чтобы она болела.       Дин обхватил собственное запястье, крепко сжав его, прежде чем помассировать предплечье. Волна эмоций, что пропитывала каждую черточку в лице Дина, давно схлынула, сменившись стеной, которую тот выстроил после смерти отца, — стеной, за которую он не пускал даже Сэма.       — Дин, это была не твоя вина.       — Тебя там не было.       Слова резали, словно проворачивающийся во внутренностях нож. Дин говорил слишком отстраненно, чтобы эти слова были обвинением, которое ощущал Сэм. Но от этого они не переставали быть правдой.       — Я знаю. Я должен был быть там. Я знаю, что я…       Когда Сэмов голос надломился, Дин сфокусировал взгляд, еще глубже нахмурился и вытащил из кармана фляжку. Он сделал глоток и поставил ее на сидение рядом с собой, накрыв рукой и покручивая пальцами крышку.       — Сэм, прости.       — Что бы это ни было, это не имеет значения. Я лишь хочу, чтобы тебе стало лучше.       — Я не могу рисковать.       — Они не собираются тебя забирать, Дин. Я им не позволю. Эти врачи просто помогут тебе.       Дин посмотрел на Сэма так, словно не мог взять в толк, о чем тот говорит.       — Мне насрать на чертовых врачей.       — Тогда что?       — Мне нельзя так долго быть без сознания.       Сэм крутанулся на сидении, чтобы полностью развернуться лицом к Дину. Тот съежился в комок, отстраненно рисуя на запотевшем стекле защитные символы. В кабинете врача Сэм был слишком рад, чтобы заметить это, но Дин не задал об операции ни единого вопроса, кроме того, как быстро он сможет полностью восстановиться.       — Ты все еще считаешь, что оно может вернуться.       Дин кивнул — едва заметно, и Сэм мог бы пропустить это движение, если бы не смотрел на Дина в упор.       — Оно здесь? — спросил Сэм.       — Я не уверен, что оно вообще уходило.       Сэм уперся локтями в колени и уронил голову на руки, потер глаза и попытался проглотить раздражение.       Дин был напуган. Сэм знал — он всего лишь заботился о нем. Именно Дин всегда говорил Сэму, все ли в порядке или нет, но с той поры, когда Сэм был способен доверять проницательности Дина, утекло слишком много воды. Все, чего он хотел, это получить обратно своего брата, и он не был уверен, что не ждет кого-то, кто никогда не вернется домой.       — Ты не можешь так жить, — сказал Сэм, подняв голову. — Я не могу жить с таким тобой.       У Дина перехватило дыхание. В его глазах мелькнула тревога, но он затолкал ее обратно с той же легкостью, с какой убрал фляжку в карман. Он выпрямился на сидении, крякнув, переставил ногу, затер повернул ключ в зажигании.       — Мне пора на работу.       Сэм скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.       — Нет, пока мы не закончим разговор.       — Сэм, выметайся из машины.       — Я знаю, что ты в это не веришь, но это может измениться к лучшему, Дин. Больно будет не навсегда.       — Да, я знаю, — сказал Дин. — Жизнь — та еще сука, а потом ты умираешь. Мы можем уже завязать с этим дерьмом из поздравительных открыток? Я опаздываю.       Сэм сомневался бы, стоит ли отпускать Дина, даже если бы верил, что тот собирается ехать на работу. Он не мог вычислить, в какие часы в действительности работает Дин, но был совершенно уверен, что работа — это последнее, что у того на уме.       — Я поеду с тобой. Если там что-то есть, мы сразимся с ним вместе.       — Это не твоя битва. — Дин провел рукой по лицу. — Я знаю, что ты волнуешься, Сэмми, и мне жаль. Я не забиваю на это. Я подумаю об этом, ладно? Просто сначала мне нужно навести порядок в голове.       — Куда ты едешь на самом деле?       — Собираюсь пробежать хренов марафон перед занятиями йогой. — Дин закатил глаза. — Чувак, я же тебе говорил, я еду на работу. Может, принесу немного пользы, пока думаю.       — Я просто не догоняю, о чем тут думать. — Сэм вздохнул — единственным ответом ему был стук капель по крыше. — Ладно, но, Дин, будь осторожен.       — Осторожность мое второе имя, — сказал Дин с притворной ухмылкой. — Вернусь поздно, так что не жди меня. Остатки ужина в холодильнике, соль в чулане. — Прежде чем продолжить, Дин прикусил губу. — Пистолет в моей сумке заряжен серебром, если ты помнишь, как стрелять в нечисть.       — Я все еще умею управляться с пистолетом, но буду чувствовать себя гораздо лучше, когда ты вернешься.       Сэм был совсем не против сыграть на Диновом чувстве вины, если это вернет его домой пораньше. Выйдя под дождь и наблюдая, как Импала исчезает в конце улицы, он знал, что когда бы Дин не вернулся, это будет недостаточно скоро.

* * *

      Сэм как раз поставил на стол чашку с кофе, когда грохот в гараже оторвал его от чтения. Он поднял глаза от примитивного изображения вендиго, напечатанного на пожелтевших страницах не выдававшейся на руки книги, которую он, возможно, спер из библиотеки.       Сэм прислушался к по-прежнему не утихающему звуку, после чего тихонько отодвинулся от стола, чтобы вытащить из Диновой сумки пистолет. Против вендиго это не поможет, но, хотя разум Сэма и вопил «опасность!», логически он понимал, что в гараже вовсе не чудовище.       Это был Дин или Ральф, проскользнувший под дверью — или всего лишь воображение Сэма. Невзирая на это знание, он все-таки захватил с собой пистолет — пускай и только для того, чтобы доказать Дину, что, явись к ним что-нибудь, он способен себя защитить. Хотя это было не оно.       Перед гаражной дверью Сэм помедлил, затем отпер ее и толкнул, открывая. Включил свет. Никого.       Гараж был вотчиной Дина. Иногда Сэм даже думал, что для Дина самым любимым аспектом жизни в частном доме было наличие гаража, куда он мог поставить Импалу. Сэм появлялся в гараже, только залезая или вылезая из машины, или когда искал Дина. Он никогда толком не разглядывал гараж и не замечал в нем ничего необычного.       Здесь стоял захламленный верстак, где Дин колдовал над деталями двигателя при помощи сверл и коронок, которые Сэм дарил ему на Рождество. Еще тут стоял большой ящик с профессиональным инструментом, который, вероятно, был одной из самых ценных вещей в доме. Он находился здесь лишь потому, что, как и газонокосилка, принадлежал бывшему мужу хозяйки дома, и она считала его слишком тяжелым, чтобы куда-то переносить.       Все эти вещи были на своих обычных местах, но, оглядевшись еще раз, Сэм заметил изменение.       Раньше над верстаком видела старая пробковая плита. Теперь стена была пуста, и на ней выделялся прямоугольник более яркой краски, которую плита годами защищала от солнца. Один из гвоздей, на котором висела плита, от старости чересчур согнулся вниз и не мог больше выдерживать ее вес.       Сэм никогда не задавался вопросом, почему плита висела на стене задом наперед. Теперь, стоя здесь и сжимая в руках пистолет брата, он знал почему.       Сейчас верхняя часть доски лежала вверх ногами на полу и открывала взгляду тщательно рассортированную коллекцию газетных вырезок и жутких фотографий. Это напоминало работу серийного убийцы, но в том, кто их рассортировал, не было никаких сомнений. Именно так когда-то отец составлял карту охот.       Сэм лишь мельком глянул на сделанные коронерами фото изуродованных тел, вместо этого сосредоточив внимание на выбранных Дином статьях. Практически все они были о нападениях животных, рассказывая о людях, убитых питбулями, медведями и пумами, с несколькими закравшимися среди них несчастными случаями на производстве.       Нападения диких животных были ненормальны для Керни в Нью-Джерси, где порвали отца и Дина, но теперь они жили у подножия Каскадных гор. Когда тут животные нападали на людей, это было знаком, что цивилизация слишком далеко вторглась в природный ареал хищников, а не сверхъестественным событием.       Сэм не знал, каким образом Дин откопал столько нападений, но его куда меньше беспокоили статьи, нежели то, что они означают. Они доказывали, что Дин ездил не только чинить автомобили.       Вскоре Сэм принялся рыскать по рабочему месту брата. В одном из лотков ящика с инструментами он нашел отцовский дневник. Верхнее отделение было набито серебряными пулями и монетами для расплавки. В нижнем отделении он обнаружил заливочные формы и старый настольный тигель отца.       Сэм взял отцовский дневник и направился обратно в дом, подспудно подозревая то, в чем надеялся ошибиться. Он вернулся в спальню и положил дневник на стол, затем рывком отодвинул дверцу-гармошку шкафа и раздвигал вешалки, пока не нашел спрятанный у стенки Динов костюм. Сэм залез в карман костюма, напрягшись, когда его пальцы коснулись кожи.       — Проклятье, Дин, — прошептал он, раскрывая удостоверение агента ФБР.       Неудивительно, что Дин выглядел таким виноватым, когда Сэм застукал его в этом костюме. Тогда Сэм не мог взять в толк, зачем он вообще понадобился Дину, но теперь это было ясно как день.       Сэм отбросил удостоверение на кровать и принялся листать дневник. Дин ничего не написал на чистых страницах. Сэм представил себе Дина, думающего, что ему слишком страшно писать, — но в дневник были вложены заметки, написанные на разрозненных бумажках, и почерк был Динов.       Некоторые из них перекликались со статьями, которые собирал Дин, на других были нацарапаны имена и телефоны. Последняя измятая записка была накарябана на маленьком клочке, вырванном из блокнота с эмблемой и контактной информацией «Ремонта отечественных и импортных автомобилей Эла» в Кенте.       Сэм начал было закрывать дневник, когда тот раскрылся на разделителе с папиным списком контактов. Дин отказывался звонить кому бы то ни было из них — ни Бобби, ни пастору Джиму, ни Калебу. Дин ни с кем не хотел об этом говорить, а Сэм хотел держать Дина подальше от охоты, поэтому не спорил, даже если поначалу им требовалась помощь.       Не то чтобы Сэм тоже особо жаждал их вовлекать, но он доверял Бобби и ради брата хотел оставить прошлое в прошлом. Если Дин не слушает его, может, он послушает кого-то, кому доверял отец.       Сэм решительно прошагал по коридору к телефону, но, прислонившись к кухонному столу, заколебался. Он не был уверен, что лучше Дина способен говорить о произошедшем, и проблема была не только в этом.       Бобби всегда нравился Сэму. Он был как семья, только лучше, потому что Бобби прилагал особые старания, чтобы развеселить Дина. В то время Сэм этого не понимал, но, оглядываясь назад, он осознал, насколько сильно брат в этом нуждался.       Но когда Сэм оглядел кухню и через окно посмотрел на забор, за которым стояли соседние дома, ему показалось, что Бобби подходит этому месту не больше, чем полицейские фото в их гараже или серебряный нож в ящике для белья. Все это принадлежало прошлой жизни, которая как будто нацелилась просочиться в то, что они здесь построили.       За — возможным — исключением Бобби Сэм не желал, чтобы эти вещи даже маячили на горизонте. Он просто не знал, как еще помочь Дину наконец отпустить их.       Слушая гудки, Сэм расправлял потрепанные страницы дневника. Он принялся гадать, не сменил ли Бобби номер, когда на том конце раздался грубый голос, в котором слышалось подозрение.       — Кто это?       — Ммм, это Сэм. — Ответом ему было одно лишь дыхание. — Бобби? Не знаю, помнишь ли ты нас. Мы с моим братом Дином раньше у тебя останавливались.       — Сэм? Сэм Винчестер? Парень, я почти готов дотянуться через этот телефон и придушить тебя. Я пять лет искал тебя и твоего брата. Где, черт возьми, вы были, что не могли набрать чертов номер?       Сэма до глубины души потрясла эта тирада — которая в точности напоминала того Бобби, которого он помнил, но при этом была полной противоположностью тишине, к которой он постепенно приучился с Дином.       — Ты нас искал?       — Конечно, я вас искал, балбес! Практически ничем, кроме этого, не занимался с тех пор, как услышал о твоем папе и брате. Искренне соболезную насчет них, Сэм.       После смерти отца Дин слишком углубился в себя, а Сэм — в Дина, чтобы подумать о ком-то еще. Сэм по-прежнему игнорировал вопрос, где они были, потому что Дин и без того будет рвать и метать, что он позвонил Бобби, не говоря уже о том, чтобы рассказать кому-нибудь, где они живут.       — Спасибо, Бобби. На самом деле, я звоню из-за Дина. Он на что-то охотится, и это прозвучит странно, но я не знаю, реально оно или нет. Я не думаю, что оно не реально, но не могу найти упоминаний о некоторых защитных чарах, которые использовал Дин.       — Повтори-ка еще раз? Ты сказал, что Дин охотится? То есть этот парень ходит и разговаривает?       Сэма передернуло. В действительности ни одно из этих действий не было сильной стороной Дина, но он понимал, что Бобби имеет в виду.       — Да, Дин жив.       — И дееспособен?       — Ммм, в основном да. А что?       — Ну, я просто полагал… Сэм, последнее, что я слышал, это что они заперли Дина под замок. Мы потеряли тебя в системе, а когда я в следующий раз проверял Дина, он тоже пропал. Я решил, что Дин умер, а ты остался не у дел.       — Мы и были не у дел. Эта охота — что-то новенькое, ну, по крайней мере, я так думаю. Иногда с Дином трудно сказать.       — И дай я угадаю — тварь, на которую охотится твой глупый брат, и есть та, что убила Джона.       — Да, что ты о ней знаешь?       Сэм никогда не думал, что ему хватит сил задать этот вопрос, не говоря уже о том, чтобы получить ответ. Когда он услышал, как Бобби на другом конце вздохнул и отставил стакан, то крепко стиснул трубку.       — Я знаю, что то, что твой брат до сих пор себя не убил, иначе как хреновым чудом не назовешь. Стоит только этим тварям кого-нибудь заполучить, они не склонны с легкостью отпускать своих жертв.