Удерживая небо

      Последний ночной автобус до Кента отстал от расписания, а парень, от которого несло текилой, большую часть поездки услаждал слух Сэма, подпевая хору из «Все ради любви». Сэм понятия не имел, на той ли остановке он вышел. Он просто рад был выйти из автобуса.       На главной дороге до сих пор было много машин, но по мокрой улице позади Сэма машины проезжали изредка. Света от стоящих неподалеку уличных фонарей хватало, чтобы освещать заполненные водой выбоины и создавать глубокие тени вокруг кладбища старых автомобилей разной степени ветхости.       Выцветшая вывеска над гаражом говорила, что Сэм нашел «Ремонт отечественных и импортных автомобилей Эла». Он прокрался за гараж, тесно прижимаясь к облупившимся стенам. В то время как спереди все выглядело заброшенным, стоянка сзади была битком набита машинами. Большинство из них были слишком шикарными, чтобы выглядеть уместно в обшарпанной промзоне.       Единственная машина, которая волновала Сэма, была припаркована прямо перед задней дверью здания. Импала была зажата между грозным люксовым внедорожником и тюнингованным родстером. По крайней мере, теперь Сэм знал, что Дин тут был, — но не знал, там ли он еще и в какие неприятности себя втравил.       Сэм на пробу подергал дверную ручку. Та не поддалась. Он снова оглядел парковку и принялся возиться с замком. Хоть Сэм и поклялся больше их не взламывать, в действительности он не забыл ничего из того, чему его учил отец.       Дверь открылась, являя уходящую во мрак лестницу. Сэм скользнул на лестничную площадку, закрыв за собой дверь, и прислушался, давая глазам привыкнуть к темноте. Снизу доносились пронзительные возбужденные крики, перекрывавшие тяжелый грохот музыки. Сэм решил бы что вот-вот ворвется на рейв-пати, если бы в принципе мог представить Дина на одной из них.       Дин до последней охоты мог бы пойти. Цеплять пьяных девушек никогда не было в его стиле, его и трезвые прекрасно закидывали номерами своих телефонов, но Дин не отказался бы от вечеринки, обещающей выпивку и полуодетых девиц в поисках приключения на одну ночь. Но таким Дин больше не был.       Вглядываясь вниз, Сэм по-прежнему ничего не видел. Единственная полоска света проникала из-под двери впереди, едва освещая нижние ступеньки. Сэм провел рукой по стене и наткнулся на перила.       Внизу лестницы он остановился перед дверью; здесь голоса лучше пробивались через музыку. Возгласы были одобрительными, но все же что-то было не так. Вопли и улюлюканье напоминали дикий смех окружающих добычу гиен.       Сэм сунул руку под куртку и сжал пистолет, которые нашел в Диновой сумке. Пальцы коснулись спускового крючка; другой рукой он проверил дверную ручку. Та с легкостью повернулась, и, приоткрыв дверь, Сэм смог разглядеть подвал. Первым, что его оглушило, был не вид, но запах.       В застоявшемся воздухе резко воняло кровью и потом. За оглушающей музыкой и криками отчетливо слышался звук ударов плоти о плоть.       По краям помещения царил полумрак, и Сэм легко скользнул в тени, закрыв за собой дверь. Он прищурился от яркого света ламп, сконцентрированного в одном из углов. Когда Сэм осознал, что они освещают жестокий бой, который он не видел из-за толпы, но слишком хорошо слышал, его внутренности скрутило.       Когда Сэм прислушался хорошенько, его накрыло шаткое облегчение. Эти болезненные охи принадлежали не его брату. Кому-то требовалась помощь, но сперва ему надо было найти Дина.       Кажется, никто не обращал внимания ни на что, кроме боя. Сэм смешался с толпой и пробрался достаточно близко, чтобы увидеть, как окровавленный мужчина со стуком рухнул на пол. Второй мужчина стоял над ним и зверски пинал его по ребрам. Когда победитель плюнул на упавшего и того утащили прочь, толпа радостно взревела.       Пол небрежно окатили водой из шланга. При виде окрашенной кровью воды, закручивающейся вокруг водостока, у Сэма свело желудок. Когда музыка и окружавшие его люди умолкли, он поднял взгляд.       Под лампы вышел невысокий хорошо одетый человек.       — А сейчас пришло время для последнего боя нашего чемпионата. Итак, наш действующий чемпион Лавочкин.       Мужчина, который только что побил другого, вновь ступил на импровизированный ринг, потрясая в воздухе окровавленным кулаком. Вопли толпы на пару секунд перекрыли голос ведущего.       — Против него выступает подающий надежды чемпион Большая Белая Акула.       Поиски Сэма закончились, когда из-за более крупного мужчины вышел Дин. Его не тащили, и он не был связан. Дин просто вышел с таким видом, словно ему принадлежит весь мир. Те, кто не знал его, могли бы купиться на это представление. Они бы видели задиристую самоуверенность и не замечали боль.       — Правила стандартные, — сказал ведущий. — Выше шеи не бить. За удары в лицо дисквалификация на месте. Все остальное разрешено. Побеждает тот, кто останется на ногах.       Старые синяки Дина уже скрылись под перемазанными кровью свежими. Она же запеклась на его кулаках. Это явно был не первый бой Дина за этот вечер, и все же, судя по тому, что видел Сэм, тот был относительно невредим.       Отец тренировал Дина убивать, и раньше ему приходилось сдерживаться, но это было в те времена, когда Дин мог взбежать по лестнице, не чувствуя боли. Учитывая, как сильно Дина перекосило, Сэм не знал, как долго тот еще сможет стоять без поддержки — не говоря уже о драке.       Сэм разрывался между желанием подбежать к брату и желанием уйти. Неважно, что Сэм пытался сделать, — Дин находил новый способ навредить себе, и Сэм больше не мог на это смотреть. Он не мог на это смотреть. Он ощущал дурноту, и хотел бы разозлиться настолько же сильно — и тут его поразило кое-что еще. Дин был без рубашки.       Дин пять лет прятался, стыдясь своего тела и всего, чем он был. А сейчас он стоял под ослепляющим светом прожекторов, неся свои шрамы словно почетные знаки.       Диново притворство даже выбило Сэма из колеи. Он знал, куда смотреть, но даже он не видел и тени беспокойной тревожности, в которой Дин тонул с тех пор, как они потеряли отца. Выпрямившись во весь рост перед беснующейся толпой, Дин выглядел уверенным и почти беззаботным.       Если и был дан официальный сигнал к началу боя, Сэм его не услышал — но в следующий миг Лавочкин накинулся на Дина. Тот уклонился от удара, каким-то образом едва не крутанувшись волчком, что годами был не в силах сделать, не вышибив колена.       Когда Лавочкин обрушил град ударов, Дину все же пришлось занять оборонительную позицию, в основном сосредоточив внимание на защите ноги. Дин позволил некоторым ударам попасть в цель, блокировав остальные. Он даже не пытался ответить.       Только когда они поменялись местами на ринге, Сэм сообразил, что Дин одурачил и его, и Лавочкина. Было трудно сказать, насколько его хромота была притворством, а насколько он просто не старался ее скрыть, но в любом случае это играло ему на руку.       Дин ринулся вперед, вложив в атаку всю мощь акул, название которых он выбрал прозвищем. Он бил быстро и сильно и туда, куда было разрешено. В отличие от Дина, никому из этих людей никогда не приходилось сражаться за свою жизнь.       Лавочкин был уже практически на полу, когда что-то заставило Дина остановиться. Он поднял голову и встретился глазами с Сэмом. В мгновение ока весь запал Дина испарился. На его лице вновь проступили вина и тревога. Дин слишком поздно попытался взять себя в руки — Лавочкин уже его раскусил.       — Дин!       Это было как наблюдать за автокатастрофой в замедленной съемке, зная, что произойдет, но будучи не в силах это остановить. Сэм пытался протолкаться мимо ревущих зрителей, но Лавочкин увидел брешь и воспользовался ей, чтобы впечатать свой тяжелый ботинок в Диново колено.       Из горла Дина вырвался хриплый крик, и он упал. Сэм наконец протиснулся через толпу зевак — лишь для того чтобы его схватили сзади, стоило ему только оказаться впереди. Он извивался в хватке двух здоровяков, оттаскивающих его обратно.       Сэм вновь позвал Дина; охи, которые он слышал в этот раз, принадлежали его брату. Когда Дин поднял голову, его взгляд был расфокусирован от боли, но стоило ему посмотреть на удерживающих Сэма мужчин, как он преисполнился решимости.       Дин перекатился и схватил Лавочкина за ногу, утянув того на пол, затем переполз и воспользовался одной из прожекторных стоек, чтобы подтянуться вверх. Он едва успел встать на ноги, когда Лавочкин заломил ему руки за спину и крепко прижал к своей груди.       Дин брыкался в хватке Лавочкина, а тот что-то шептал ему на ухо, потом замер и ответил так тихо, что за толпой было не разобрать. Лавочкин взревел и швырнул Дина на стойку, перехватил, не дав упасть, и впечатал кулак ему в лицо.       От жестокого удара голова Дина мотнулась вбок. Он рухнул на пол, приземлившись в позу лягушки, а здоровяки отпустили Сэма и кинулись оттаскивать Лавочкина.       Сэм краем уха слышал, как Лавочкина дисквалифицируют, объявляя Дина победителем. Он бросился вперед и упал на колени перед братом. Казалось, что тот не сумеет подняться, даже если придется.       Сэм робко провел руками по избитому телу Дина. Кожа у того была липкой от пота и крови. Дин приподнялся на руках, глядя на капающую с его лица кровь, образующую лужицу на бетонном полу. Это было зрелище, которое Сэм никогда больше не хотел видеть.       — Господи, Дин. Что ты наделал?       По-видимому, Дин его не слышал; он был слишком занят, показывая Лавочкину средний палец и пытаясь не упасть обратно. Дин кашлянул и сплюнул кровь. Левая сторона его лица уже распухла.       — Надо вытащить тебя отсюда, — сказал Дин.       Сэм закатил глаза и помог ему подняться. Дин оперся на здоровую ногу, прежде чем перенести больший вес, чем стоило бы, на другую. Секунду спустя Сэм осознал, что Дин все еще переругивается с другим бойцом.       — У меня хотя бы есть девушка, которая компенсирует проигрыш, мелкий хуесос! — выплюнул Лавочкин, силясь высвободиться из хватки двух здоровяков. — То, что ты обкромсал свои девчоночьи локоны, нихрена не меняет. Единственная причина, по которой тебя сюда пустили, это потому что ты дешевая шлюха.       Кровь ручьем текла у Дина из носа, окрашивая его зубы красным. Когда Дин ухмыльнулся уголком рта, у Сэма по хребту пробежал холодок.       — Эта дешевая шлюха все равно надрала твою жалкую задницу.       — Худосочный калека-обманщик. Вот кто ты такой. Возвращайся со своей подружкой, и я выебу тебя в жопу, прежде чем уложить. Слышишь, сучка?       — Отсоси.       Волоча Дина к двери, Сэм старался держаться между ним и Лавочкиным. Кровь из рассеченной брови заливалась Дину в глаз, и Сэм не был уверен, что тот вообще что-то видит. То, что Дин еще и плоховато соображает, стало ясно, когда он отвернулся от выхода.       — Дин, нет, мы уходим.       — Нет, пока я не получу свое бабло.       Сэм не думал, что можно чувствовать себя еще более не в своей тарелке, чем он уже чувствовал, но эти слова тотчас же его остановили. Это было всем, чего он никогда не хотел для Дина, и все же сейчас, впервые после больницы, он видел того брата, которого когда-то потерял.

* * *

      Они летели по шоссе 167, и мимо проносились уличные фонари. Вспышки света озаряли кровь, текущую по опухшему лицу Дина и капающую с подбородка на покрытую синяками грудь. Сэм крепко зажмурил глаза, изгоняя всплывающие образы из прошлого. От этого они стали только хуже.       Перед его мысленным взором Дин лежал на измазанной кровью плитке, в луже запекшейся крови, и не шевелился. Его изрезанные запястья тоже обнимали алые лужицы. Сэм слышал бульканье Дина, давившегося собственной кровью, и влажный хрип, когда тот пытался дышать разбитым носом. Он до сих пор помнил эту тяжесть, когда он тащил сломанное тело Дина к машине, не зная, преследуют их или нет.       Сэм открыл глаза, сфокусировавшись на своем лежащем поверх темноты отражении. Сегодня ночь была беззвездной, лишь сияли фонари расположившихся неподалеку складов-распределителей. Было достаточно поздно, чтобы на дорогах почти не осталось автомобилей, а те, что остались, гнали на большой скорости — скорее всего, подростки валяли дурака, как им и положено. Дин обошел их всех.       Дин вел так, словно их преследуют, но даже ни разу не глянул в зеркало заднего вида. Если бы он это сделал, то увидел бы, что за ними никого нет. И никогда не было.       Сэм вцепился в сидение. Он ни о ком не беспокоился, разве что опасался, что их заловит полиция, и гораздо сильнее боялся, что прежде Дин врежется в дерево. Он не был уверен, это Дин видит дорогу, или другие водители достаточно разумны, чтобы убраться с его пути.       Это был не худший образчик Динова вождения, какой видел Сэм, — пока Дин не убрал руку с руля, а глаза — с дороги, оставив при этом ногу топить педаль газа в пол. Пока Дин тянулся под сидение, Импала приближалась к разделительной полосе, и Сэм приготовился схватить руль. Сейчас вокруг не было автомобилей, но какой-нибудь из них вполне мог в любую секунду показаться на вершине следующего холма.       — Проклятье, Дин. Что ты творишь?       Дин шлепком откинул руку Сэма прочь и выпрямился в кресле, держа в руке фляжку. Он вернул Импалу на свою полосу, одновременно неуклюже пытаясь отвернуть крышку трясущимися руками.       — Эй! — прошипел Дин, когда Сэм отобрал фляжку. — Верни ее.       — Нет.       Сэм не глядя кинул фляжку на заднее сидение. Та стукнулась об пол, и Импала вильнула — Дин повернулся, чтобы дотянуться до фляжки. Секунду спустя Дин вновь сел прямо и стукнул кулаком по рулю.       — Какого черта, Сэм?       — Я пропущу выпускной, потому что, если нам повезет, в это время я буду в больнице, отдавая тебе свою печень. — Сэм потянулся назад, чтобы взять бутылку «Гейторада»(1). — Вероятно, у тебя уже обезвоживание.       — Вот поэтому мне и нужно выпить.       Сэм впихнул Дину в руку «Гейторад».       — Тебе нужен врач.       Дин ухмыльнулся.       — Нет, мне нужен напиток, не напоминающий цветом слизь из «Черепашек-нинзя».       — Просто заткнись и выпей это. Сейчас все равно слишком темно, чтобы разглядеть цвет.       — Сам заткнись и выпей это, — пробормотал Дин. Он с космической скоростью выхлебал полбутылки, затем скривился и передал ее обратно. — Как ты пьешь эту гадость?       — Ой, да ладно, Дин. Может, у тебя и вкусовых сосочков-то не осталось.       Дин не ответил. Мелькающие огни отражались от пота, покрывавшего его лоб, несмотря на то, что он дрожал. Он слишком часто дышал, и лицо у него кривилось от боли. Он пошевелил ногой, и по полу что-то загремело. Как будто пузырек с таблетками. Сэм надеялся, что это что-нибудь болеутоляющее, и неважно, насколько это маловероятно.       Годами Дина терзала практически постоянная боль. Единственное, что было почти столь же постоянным, это его отказ прикасаться к таблеткам из оранжевых пузырьков, и плевать, насколько плохо ему было. Прямо сейчас Сэма удовлетворило бы и что-нибудь, отпускаемое без рецепта, если бы оно хотя бы смягчило боль.       Сэм улегся головой на дрожащее бедро Дина и потянулся под водительское кресло. Джинсовая ткань была все еще влажной от пота. Роясь в мусоре на полу, Сэм вдохнул мускусный запах.       Запах пота и крови, виски и кожи — это был Дин. Тот Дин, который был скрыт под томящимися на огне соусами для спагетти и стиральным порошком. Это был Дин, уставший после жесткой тренировки или ковыляющий после ночной охоты, с залитыми кровью глазами и по-прежнему улыбающийся как дурак.       Дин поерзал и, наморщив лоб, опустил на него взгляд.       — Не можешь потерпеть до дому, чтобы мне отсосать?       Пальцы Сэма сомкнулись вокруг пузырька. Он заколебался, осознав, что это было лекарство по рецепту. Врач предложила выписать Дину предоперационный рецепт на обезболивающие, но тот отказался.       — Серьезно, что ты там делаешь? — спросил Дин. Сэм почувствовал щекой, как напряглось его бедро. — Чувак, убери лапы от моих вещей.       Как только Сэм выпрямился, Дин тут же попытался отобрать у него пузырек. Сэм вздрогнул и инстинктивно отпихнул брата. И едва заметил, как тот скривился, поскольку был слишком занят, хватаясь за руль.       — Боже, Дин, съезжай на обочину, если не намерен вести машину.       — Я буду вести, если ты прекратишь дрючиться с моим барахлом.       Дин положил руку на руль, одновременно вновь попытавшись другой рукой добраться до таблеток. Сэм держал их подальше от брата, там, где он мог поймать свет проносящихся мимо фонарей и прочитать, что же это такое, что Дин так не хочет ему показывать.       За пару попыток он сумел разобрать, что это был полупустой рецепт на оксиконтин, выписанный для Федора Бойко. Сэм стиснул пузырек в руке, пытаясь думать вопреки бешено стучащему сердцу.       — Где ты это взял?       Впервые с того момента, как они покинули гараж, Дин сосредоточился на дороге, упрямо избегая взгляда Сэма.       — Дин? У нас нет украинских псевдонимов. Ты их украл?       — Что? Нет. Я же говорил тебе, что не ворую, и я не ворую. Я честно купил их у одного парня в гараже.       Дин сказал это так, словно это имело смысл, и Сэм даже не знал, что ответить. Именно он считал, что Дин должен принимать болеутоляющие. Это Дин всю дорогу отказывался.       — Ты не взял рецепт у доктора Довер, но взял таблетки у какого-то левого нелегального уличного бойца? Ты хоть понимаешь, какая это несусветная глупость?       — История моей жизни. Что тут скажешь? Он не был похож на насилующего на свиданиях. Мне просто нужно было что-то, чтобы продержаться в боях.       — Ты не можешь этого делать. Глушение боли ничего не меняет. Повреждение по-прежнему там, ты просто его не ощущаешь.       — Да, и это основная идея.       Сэм снова потряс пузырек.       — Дин, это плюс алкоголь — то, что убьет тебя. Это тоже входит в идею? Ты так сильно жаждешь от меня свалить?       — Нет! Сэмми, нет. Я просто… — Дин скривился и дернулся в кресле, как будто его ударило током. — Блядь! — Он перенес вес на левое бедро и ссутулился, почти свернувшись клубком.       — Съезжай на обочину. — Дин не отозвался, и Сэм легонько пихнул его локтем. — Дин, сворачивай на обочину, или это сделаю я.       — Да, я понял. — Дин говорил сквозь зубы, стараясь выровнять дыхание. — Я бесполезный калека, а не глухой.       Дин не съехал на обочину, но свернул на первом же повороте. Он направился по узкой боковой дороге и ехал несколько минут, прежде чем затормозить на грязном подъеме возле реки. Хотя Сэм никогда раньше не видел этого места, Дин явно был тут не впервые.       Двигатель умолк, оставив лишь плеск воды и неровное дыхание Дина. Тот сидел лишь мгновение, после чего распахнул дверцу и выбрался наружу. Он даже не успел полностью выпрямиться, прежде чем рухнуть на землю.       — Дин!       Сэм переполз через сидение и вылез со стороны водителя. Проскользив по грязи, он перескочил туда, где лежал на боку, сжимая колено, Дин.       Сэм подтянул брата, чтобы тот уселся, и, вздрагивая от его болезненных охов, прислонил его к машине. Голова Дина перекатилась набок, глаза были зажмурены. Лишь выгравированное на его лбу напряжение говорило Сэму, что он еще в сознании.       По телу Дина прокатилась дрожь. Его кожа под рукой Сэма была холодной и липкой. К боку пристала грязь, а их джинсы пропитала жижа.       Сэм рукавом вытер грязь с окровавленного лица брата, стянул куртку подтянул его вперед, чтобы голова Дина оказалась на его плече, одновременно просовывая куртку между его обнаженной кожей и холодным металлом Импалы.       После того как Сэм прислонил его спиной к машине, Дин поднял голову.       — Что ты делаешь?       — Пытаюсь не дать тебе впасть в шок.       — Королева драмы, — пробормотал Дин. — Это всего лишь ноющая нога. Просто дай мне секунду.       Дину было совсем худо, но это они уже проходили. Сейчас было бесполезно пытаться взывать к его здравому смыслу. Сэм мог лишь помочь ему это перетерпеть. Он опустился на землю и сел, обхватив брата рукой, стараясь оградить его от холодного ветра. Дин привалился к нему, опустив голову ему на плечо.       Сэм обнял брата крепче, наблюдая, как тот закрывает глаза, затем прерывисто вздохнул и уставился на бурлящую стремнину.       Он не знал, что такого в этой реке, что так привлекает Дина. Возможно, его успокаивал звук, а может, все дело было в свободе воды. Свободе, которую Сэм у него отобрал.       Дин был слишком сильным и красивым, чтобы быть тенью, в которую обратился. Он считал, будто все, чем он был, следует предать тьме, и Сэм знал, что в этом виноват он. Он снова и снова повторял Дине, что он не может быть тем, что он есть, что он должен вписаться в шаблон. Именно из-за этого Сэм спорил с отцом — а теперь делал то же самое с братом.       — Прости, Сэмми. Я знаю, что облажался.       — Нет, Дин, я понимаю. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, а это не тот способ.       Дин выпрямился, качая головой.       — Старик, я больше нихрена не могу это делать. Я не подхожу всякой там воображаемой нормальной жизни. Я ее не заслуживаю.       Сэм сжал Диново плечо.       — Никто из нас не заслужил то, что случилось.       — Нет, я имею в виду эту жизнь. Здесь у меня нет никакого дела. — У Дина надломился голос. — Я должен был суметь остановить ту тварь. Должен был спасти его.       — Дин, ты в этом не виноват. Если бы я появился раньше…       — Ты был бы мертв. Если бы это был ты… Я и так ненавижу, что остался тут, хотя отец мог бы действительно позаботиться о тебе.       — Ты серьезно? — спросил Сэм. — Отец едва пережил смерть мамы. Как думаешь, во что бы он превратился, потеряв тебя?       — Он бы справился.       — Нет, не справился. Дин, это ты всегда держал нас вместе. Мне жаль, что папы больше нет, но если бы выжил он, никто из нас с этим бы не справился. Я лишь хочу, чтобы он был здесь ради тебя.       Сэм считал, что дела обстоят скверно, еще до гибели отца. Он не мог даже притвориться, что никогда не думал, что дела пошли бы лучше, если бы отца не было. Он был слишком маленьким, чтобы понять. Он видел, что Дин все делает, и не видел нужды в отце. Чего он не осознавал, так это насколько в отце нуждался сам Дин.       — Он был бы, если бы не я, — сказал Дин. — Как он мог думать, что я в состоянии тебя защитить?       — Ты должен перестать винить себя. Я знаю, это больно, Дин. Я знаю, почему ты считаешь, что тварь внутри тебя. Бобби все мне рассказал.       — Ты говорил с Бобби?       — Я должен был знать, и, Дин, это не то, что ты думаешь.       — Я знаю, что это был не перевертыш, как мы предполагали. Мы пошли на него с серебряным ножом и полными карманами пуль. Я думал, мы загнали его в угол. Мы правда собирались по-быстрому управиться и по дороге домой захватить тебе пиццы. Но мы сами угодили в ловушку.       Сэм покачал головой. Даже те куски истории, о которых он знал, Дин помнил неверно. Дин говорил так, словно это он был ответственен за технические ошибки, хотя даже ничего не знал о предстоящей охоте.       Однажды отец просто захватил с собой Дина, когда они вернулись домой из школы. Он сказал Дину шевелить задницей, потому что ему требовался напарник для поддержки, а Калеб был недоступен. Дин взял сумку с оружием и сел в машину, прежде чем Сэм начал протестовать.       — Оно заблокировало дверь. — Дин прислонился затылком к Импале и уставился на камни. — Я даже не смог разбить блядское окно, а папа… Оно пришпилило его к потолку и вселилось в меня. Вытащило наружу всякое и извратило.       — Всякое в твоей голове? — спросил Сэм.       — Думаю, да. Кошмары. Того пса, что прыгнул на меня, когда мне было около пяти. Все мерзкое дерьмо, какое я когда-либо видел. Оно появилось в том туалете, разрывая отца на части. Я до сих пор ощущаю огонь и запах серы. Я до сих пор слышу крики отца.       — Господи, Дин.       Сэм пытался вдохнуть, когда услышал сдавленный всхлип Дина. Тот поднял глаза в черное небо. Фонарь на мосту высветил дорожку слез, прорезавшую засохшую кровь на трясущемся подбородке Дина.       — Я убил его, Сэмми. — Дин опустил взгляд на свою руку, пытаясь отскрести кровь, которую стирал из-под носа. — И тварь все еще во мне или преследует нас. Я не знаю.       — Здесь ничего нет, Дин.       — Ты не можешь этого знать.       — Это была тульпа.       Дин сощурил влажные глаза.       — Это была не чертова рыба.       — Не тиляпия — тульпа. Это была ожившая злобная мыслеформа. Кто-нибудь думает о ней, и она становится полностью самостоятельной, а потом чем больше людей ее подпитывает, тем она сильнее. Бобби сказал, что, по-видимому, она является к родителям с детьми и убивает одних на глазах у других. — Сэм провел пальцем по шрамам на Диновом предплечье. — Я лишь не знаю, почему она пыталась убить тебя. Бобби сказал, обычно тульпа оставляет одного в живых, чтобы кормиться.       — Это был я.       Пальцы Сэма замерли, он вслед за Дином опустил взгляд на шрамы. В больнице сказали, что им придется задержать Дина, отчасти потому, что Дин пытался убить себя. Они сказали, что Дин сам сообщил им, что вскрыл себе запястья. Сэм всегда думал, что это нелепо с их стороны — утверждать, будто две раны были нанесены самостоятельно, при том что все прочие Дин никак не мог себе нанести.       Дин отпихнул Сэмовы пальцы и потер рукой предплечье.       — Я пытался остановить тварь.       — Ты пытался себя убить?       — Я пытался убить ее. Я слышал ее у себя в голове, она говорила, что мы одно и то же — а папа так громко кричал. В смысле, его горло раскидало по всему чертову туалету, но я по-прежнему его слышал. — Голос Дина прервался. — Сэмми он умолял меня это остановить, и я пытался, правда пытался, но тварь уже забрала мой пистолет. У меня остался только нож, и я не мог пошевелить руками. Я мог дотянуться только до запястий, и угол был неудобным, чтобы закончить дело.       Сэм так крепко прижал Дина к груди, что они не могли дышать. Он был больше не в силах слышать. Он был не в силах слушать, как Дин извиняется за то, что жив.       Дин не пытался отодвинуться. Он лишь обхватил себя руками, дрожа в объятиях Сэма и уткнувшись мокрыми щеками ему в грудь. Его тело сотрясали беззвучные рыдания.       — Твари больше нет, Дин. — Сэм провел ладонью по Диновым волосам. — Несколько лет назад, возле Грейслейка, какие-то охотники выяснили, как уничтожить ее. Судя по тому, что сообщил Бобби, похоже, будто это случилось в то же время, когда тебе начало становиться лучше.       — Я все еще вижу ее, — прошептал Дин.       — Я знаю. Бобби сказал, что она меняет что-то в людях, которых касается, но, Дин, все остальные, кого коснулась эта тварь, либо умерли, либо превратились в «овощи» в течение года. Ты единственный оказался достаточно сильным, чтобы пережить это. И ты переживешь.       — Это должен был быть я.       Сэм не был уверен, говорит ли Дин об отце, или о нежелании находиться здесь, или просто о том, что он сам хотел бы быть тем, кто убил тварь. Дин явно не рассчитывал на такой конец охоты, но Сэм знал: это единственный конец, в котором его брат мог выжить.

* * *

      Дин сидел на крышке унитаза, расставив ноги. Его перепачканные штаны кучей валялись на полу, вместе с Сэмовыми. Он тяжело навалился на мойку, и одеяло, в которое Сэм его завернул, начало сползать с его голых плеч.       Сэм поправил одеяло и вернулся к раковине. Он выжимал под краном окровавленную тряпицу. Алые капли Диновой крови разлетались по фаянсу, затем выцветали в розовые и смывались. Сэм держал руки под горячей водой, пока их не начало обжигать, вытащив их из-под крана только когда исчезли все следы крови.       Он вновь присел на корточки перед Дином, чтобы смыть остатки крови и грязи с его подбородка, обнажая синяки. Только рассеченной брови требовалась пара швов, и они поспорили насчет этого, но Дин слишком устал, чтобы продолжать протестовать, и позволил Сэму сделать по-своему.       Сэм закрыл дверь, чтобы сохранить тепло от наполнявшейся ванны. Плеск воды заполнял неподвижный воздух, погрузив комнату в тишину, когда Сэм ее выключил.       Он встал и обхватил Дина рукой.       — Ну же, давай посадим тебя в ванну.       Дин отпихнул его руки.       — Я не чертов инвалид.       — Нет, — согласился Сэм, вновь обнимая его. — Но ты повел себя как идиот и опять разбередил ногу.       Дин так и сидел на унитазе, уставившись на ванну.       — Я не хочу быть тем, кому нужно, чтобы младший брат подтирал ему зад всякий раз, как он упадет. Я не хочу быть обузой.       — Дин, ты не обуза. После всего, что ты для меня сделал, я хочу помогать тебе.       — Я не это имел в виду.       Дин оттолкнулся от мойки и позволил Сэму поддерживать его, пока он хромал к ванне. Когда Дин занес больную ногу над краем, Сэм обнял его крепче. На опухшей коже до сих пор остались выемки от полос фиксатора ноги, который Дин надел перед боем.       Сэм никогда прежде не видел Дина с фиксатором и понятия не имел, где тот его взял. Врач не упоминала фиксатор, а тот, что лежал на полу возле мойки, не выглядел как бесплатная дешевка из клиники. Он выглядел как настоящий спортивный фиксатор, который Сэм искал для Дина раньше, и который, как он знал, стоил куда дороже, чем все, что Дин мог бы себе купить.       Когда Дин улегся в воду, Сэм присел на край ванны.       — Тогда что ты имел в виду?       Дин откинул голову на грязную голубую плитку. Он посмотрел на светильник над ванной и позволил своей маске упасть. Все — от того, как он погрузился в воду, до неприкрытой боли в глазах — придавало ему вид юный и уязвимый — и в тоже время по-стариковски усталый.       — Ты правда думаешь, что эта операция может помочь? — спросил Дин. — В смысле, если врачи ничего не видели раньше…       — Ты был прав, Дин. Я не помню маму, но и ты многого не помнишь. Пока ты был на аппаратах, они хотели, чтобы я начал договариваться с кем-нибудь о принятии мер, потому что не могли понять, почему ты все еще жив. Они сказали, что ты никогда не очнешься. Они многое насчет тебя упустили.       Дин вцепился рукой в край ванны.       — Я не знаю, что ты от меня хочешь.       — Я хочу, чтобы ты позволил себе выздороветь.       — Я знаю. Просто… Сэм, я ведь говорил с больницей про операцию. За то, чтобы подлатать эту чертову ногу, они хотят больше двадцати тысяч долларов.       Дин сильно сжал свое опухшее колено и скривился. Сэм сунулся под воду, отнял от ноги руку Дина, да так и оставил в своей.       — Мне плевать, во сколько это обойдется, Дин. Это убивает тебя. В любом случае, страховка покроет большую часть.       — У нас нет страховки.       — Но я думал…       — Я снова облажался, Сэмми. Автосалон аннулировал страховку. Я думал, она будет действовать до конца месяца, но, видимо, Портер отменил ее раньше. На одни только чертовы тесты ушли все наши сбережения на черный день.       — Ты приступил к тестам. Наверняка ты считал, что мы с этим справимся.       — Я просто знал, что для тебя это важно. Я думал, что врачи только глянут на это чертово колено и скажут «ага, оно никуда не годится». Тогда ты бы перестал просить, и я знал, что впереди очередной бой, чтобы поднять деньжат, но потом они сказали, что могут его вылечить…       Динова рука вновь соскользнула под воду, он повернул голову и уставился на плитку.       — Я знаю, ты хотел, чтобы все было по правилам, Сэмми, но я не в состоянии заработать столько денег. Не так, как ты хочешь. Это бы обошлось нам всего в несколько кусков, если бы мы поехали в Сиэтл и воспользовались чужой страховкой. Решать тебе.       — Будем мы тебя лечить или нет?       У Сэма в голове не укладывалось, что Дин может думать, будто он скорее предпочтет наблюдать, как брат всю оставшуюся жизнь страдает от боли, чем сделать то, что им придется сделать. Он надеялся, что Дин всего лишь пытается найти способ избежать возвращения в больницу, а не взаправду в это верит.       — Дин, я бы согласился на кровавое жертвоприношение, если бы счел это необходимым, но нам не нужна страховка. Я могу устроиться на работу, и мы составим с больницей план выплат.       — Нет, — сказал Дин с куда большей силой, чем с виду был способен. — Я хочу, чтобы ты был в колледже со своими друзьями и делал то, что делают нормальные парни.       — Нормальные парни работают, когда их семье нужны деньги.       — Тогда, думаю, тебе придется отказаться от этой части нормальности. Даже если бы мы могли поднять такую сумму, это были бы твои деньги на учебу.       — Дин, мне не нужны деньги на учебу.       — Ты блядь идешь в колледж, и точка.       — Да, иду. Я получил полную стипендию в Вашингтонском университете.       Дин вскинул голову:       — Серьезно?       — Узнал сегодня днем. Насчет этого можешь не волноваться.       — Ты отлично справился, Сэмми. — Уголок разбитой Диновой губы пополз вверх. — Правда отлично.       — Без тебя я бы не справился. — Сэм уселся на пол, чтобы не смотреть на Дина сверху вниз, но оставаться рядом. — Я не хочу справляться с этим без тебя.       — Я стараюсь.       — Я знаю, что ты стараешься, и мы все наладим, Дин, но это не то же самое, что подлататься после охоты. Мы не можем вот так запросто завалиться в первую попавшуюся больницу без твоей медкарты. В Центральной больнице Оберна хороший хирургический центр, у них уже есть твоя карта, и они близко. Ты ведь понимаешь, что тебе придется дать мне вести машину, когда мы будем возвращаться домой после операции?       Дин иронически усмехнулся.       — Я калека, а не самоубийца.       — Ты не калека, Дин. И никогда не был.       — Думаю, ты прав. Чтобы вести машину, мне достаточно одной ноги.       Сэм пихнул брата локтем в плечо и оперся о ванну.       — Все получится.       — Конечно. — Дин на мгновение умолк, потом кивнул. — Я могу попросить их сделать одну только ПКС и удаление вместо восстановления хряща.       — Это тебе не тачками торговать. Если они могут восстановить хрящ, именно это мы и сделаем. Мы не станем торговаться о сделке подешевле для твоей операции, только чтобы сэкономить несколько баксов.       — Для гика со стипендией у тебя реально фигово с математикой.       — Что ж, думаю, тебе придется быть рядом, чтобы продолжать помогать мне с учебой.       Дин не выглядел особо убежденным, что что-нибудь изменится, но из его плеч ушло напряжение — и это намного превосходило все сегодняшние надежды Сэма.