Удерживая небо

      Дин сидел, одетый в больничную рубаху, и дергался. Он неустанно терзал простыни, то стискивая их в кулаках, то отпуская. Под его глазами, глядящими куда-то вдаль, залегли темные круги.       Им пришлось встать в половине шестого утра, чтобы вовремя прибыть в больницу. Дин вел себя так, словно это был подвиг, хотя это было всего на пятнадцать минут раньше его обычной побудки и, в любом случае, никто из них не спал.       Еще Дин ворчал, что ему не разрешили позавтракать — при том, что он не поел прошлым вечером, а Сэм его предупреждал, что придется утром поголодать. Сэм не сомневался, что единственное, чего не хватало Дину, это утреннего кофе, и Сэм тоже не стал его пить, чтобы не искушать брата ароматом.       С Дина сталось бы запихнуть в себя завтрак, только чтобы избежать операции. Это раздражало, потому что самой операции он не боялся. Он даже не боялся умереть.       Единственная причина, по которой Дин развел все эту суету, заключалась в том, что он не хотел находиться в больнице. Сэм был убежден, что Дин и не подумал бы об операции, если бы они смогли найти парня, который бы сделал ее в своем грязном гараже с бутылкой виски и зубной нитью.       — А нам не стоит подождать и вернуться, когда врачи наконец проснутся? — спросил Дин.       Операция должна была начаться не раньше четверти девятого, и, к счастью, это время приближалось. Врачи хотели, чтобы они приехали пораньше, только из-за регистрации и предоперационной подготовки. Было бы здорово, если бы они вырубили Дина в ту же секунду, как он вошел, пока он еще был невыспавшимся и рассеянным, — но два часа дали Дину чересчур много времени, чтобы оценить прелести голода и усталости.       Сэму надоела эта возня, и он схватил Дина за руку; пальцы скользнули по медицинскому браслету на его запястье. Сердце Сэма пропустило удар.       Он продолжал напоминать себе, как замечательно, что они здесь, но снова видеть Дина, потерянно сидящим на больничной койке, было тяжелее, чем представлял себе Сэм. Последний раз, когда они тут были, к моменту возвращения Сэма Динова кровать была пуста.       — Мы уедем, когда они закончат, — сказал Сэм. — Уже днем ты снова окажешься в своем кресле, а еще через несколько дней будешь сводить меня с ума, носясь вокруг на костылях.       — Я не буду пользоваться чертовыми костылями.       — Конечно, Дин. Тебе не придется ими пользоваться, если ты не возражаешь постоянно возвращаться сюда на операцию.       Дин пробурчал что-то себе под нос.       Может, потому, что они не вернутся, этот раз казался непохожим на все остальные, когда Сэм сидел у больничной койки Дина. Раньше врачи собирали его брата лишь для того, чтобы очередная охота могла разорвать его на части. Теперь все было по-другому.       Они исправят это, и на этом все. Дин сможет вернуть свою жизнь. Сэм знал, что на самом деле все не так просто, не так безусловно — но это было куда проще, чем большинство вещей в их жизни.       — Что ты будешь делать, когда тебе станет лучше? — спросил Сэм.       — Надеру тебе зад костылями.       — Да, жду с нетерпением. — Сэм фыркнул. — Но, серьезно, ты ведь действительно можешь пойти в колледж, ты в курсе?       Несколько дней назад, в муниципальном колледже, Дин прошел последний тест для ССО. Благодаря справке от доктора Довер ему разрешили делать перерывы под наблюдением, в которых он нуждался, чтобы закончить тесты без мучений с ногой. Кроме того, это сосредоточило Дина на чем-то помимо предстоящей операции.       Сэм хотел, чтобы операцию сделали немедленно, чтобы Дину не пришлось о ней думать, но им пришлось ждать, пока не прошли Диновы синяки. Даже Сэм не мог притвориться, что не скрывает до сих пор подсознательный страх, что врачи найдут причины забрать Дина.       — Даже если я прошел, не думаю, что ССО — та аббревиатура, которую хочет твой понтовый университет. — Дин поднял взгляд от простыней и встретился глазами с Сэмом. — Это не то, чего я хочу.       Сэм улыбнулся.       — Хорошо.       — Хорошо? Чувак, ты годами пытался засунуть меня в школу. — Дин сощурился. — Отпад. Мне вот-вот раскромсает ногу сестра Рэтчед, а мой брат одержим.       — Ты никогда не говорил, чего хочешь. Это начало.       Дин снова расслабленно откинулся на подушку.       — Раз уж ты принимаешь заказы, еще я хочу пиво и один из этих огромных чизбургеров. И помнишь тот яблочный пирог в кафе в Кентукки? Мы должны поехать…       Сэму не было нужды оборачиваться, чтобы понять, что в палату вошла медсестра. Ему достаточно было видеть, как с лица Дина уходят все краски и как он вновь напряженно замирает на койке. Сэм положил руку Дину на бедро, затем оглянулся через плечо и улыбнулся медсестре.       — Извините, что прерываю, — сказала та. — Но они ждут Дина в операционной.       Дин вдохнул и снял с шеи амулет. Сэм наклонился вперед, чтобы Дин мог надеть амулет на него. Сэм всегда носил его, пока Дин был в больнице, и, по-видимому, Дин точно также считал это гарантией того, что они всегда найдут путь друг к другу.       — Все будет в порядке, Дин.       Для них это была затертая фраза, но впервые на памяти Сэма она не была ложью.

* * *

      Сэм готов был прибить своего брата.       В первый день после операции все было прекрасно. В организме Дина все еще курсировало столько лекарств, что ему даже было плевать, что Сэм вел Импалу. Они вернулись домой и рухнули на кровать, и Сэм лежал рядом с Дином, наблюдая за тем, как тот спит.       Сейчас Дин проснулся, выяснил, что Сэм выкинул всю его выпивку, и поклялся, что больше не ляжет. Однако вскоре он устал сидеть и вознамерился попробовать пройтись — хотя предполагалось, что он должен соблюдать постельный режим.       Сэм был абсолютно уверен, что Дин нарочно сунул пульт от телевизора под подушки, чтобы заиметь повод вставать и переключать канал. В итоге Сэму пришлось убрать костыли подальше от дивана, чтобы Дин не мог до них дотянуться.       — Я уже видел этот выпуск шоу Опры, — окликнул Дин из гостиной.       Закатив глаза, Сэм вернулся по коридору от ванной.       — Ты уже все их видел. Больше ничего нету. Завтра принесу какие-нибудь фильмы.       Дин что-то пробурчал в ответ со своего места на диване, где он лежал, пристроив ногу на гору подушек на подлокотнике. Ему было бы гораздо удобнее в кровати, и Сэм даже предложил перенести телевизор туда, но Дин по-прежнему настаивал на том, чтобы остаться в своем логове на продавленной софе.       Дина устраивало и его кресло, пока Сэм его оттуда не погнал. Он бы позволил Дину сидеть там хоть все утро, но там не было возможности поднимать его ногу так высоко, как хотели врачи, и, кроме того, Дину нельзя было находиться весь день в одной позе.       — Как поживает твоя нога?       Возможность задать этот вопрос более чем искупала необходимость мириться с Диновым нытьем. Учитывая, что теперь Дин винил в своем состоянии врачей, тема его ноги не то что была официально открыта для обсуждения — Дина было просто не заткнуть.       — Ну, хирурги славно потрудились. Она до сих пор болит, а теперь еще и подтекает.       Сэм очень постарался не засмеяться. Он помнил первый раз, когда Дина по-настоящему серьезно зацепило на охоте. Пока отец гнал по шоссе, Сэм сидел на заднем сидении, а Дин лежал у него на коленях. Дин прижимал руку к боку, пытаясь удержать сочившуюся меж пальцев кровь, и его это не напрягало. Зато послеоперационный дренаж через несколько крохотных дырочек в колене пугал его до усрачки.       — Им пришлось восстановить твое колено. Чтобы зажить, ему потребуется больше пары дней.       — Восстановить, ага, как же, — сказал Дин, глядя на свое колено. — Похоже, как будто они играли в дартс, пока я был в отрубе. Учитывая, сколько денег они с меня стрясли, вся эта чертова нога должна была быть разрезана вдоль и поперек.       — Вообще-то они стрясли с тебя деньги скорее, чтобы этого не делать.       Дин скрестил руки на груди:       — Говорил же тебе, надо было договариваться на дешевую операцию.       Когда Дин зажмурился, Сэм уселся в его кресло, наблюдая за его движениями. Дин скрестил руки на груди, вовсе не выражая свое отвращение. Он трясся и пытался это скрыть.       — Эй, Дин, ты в порядке?       Дин поерзал, медля с ответом.       — Думаю, это из-за того, чем они меня напичкали. — Дрожащей рукой он отер пот со лба. — Голова меня нахрен убивает. Чувак, мне нужно выпить.       Сэм нахмурился. С Дина сталось бы подсознательно навоображать мнимых симптомов, чтобы доказать, что врачи пытались что-то там намутить с таблетками, но он и впрямь выглядел больным, и, по правде сказать, Сэм не удивился.       — Дело не в таблетках, Дин. Они не давали тебе ничего такого, что ты не принимал прежде. У тебя синдром отмены.       Вид у Дина был скептический, но он откинул голову назад и уставился в потолок.       — Значит, все дело в этом чертовом окси.       — Сколько ты принял?       — Не знаю. — Дин посчитал на подрагивающих пальцах. — Десять? Может, двенадцать.       — За все время участия в боях ты принял десяток таблеток? Дин, да ладно, отец давал тебе и побольше, и ты знаешь, тебе никогда не составляло труда соскочить.       — Ну, на этот раз все по-другому.       Сэм покачал головой.       — Дин, врач прописал тебе «Перкоцет»(1). У тебя никак не может быть ломки от окси, потому что ты до сих пор его принимаешь.       — Значит, наверное, Лавочкин те таблетки с чем-нибудь смешал.       — Или дело в алкоголе. — Сэм перегнулся через подлокотник Динова кресла. — Ты не пил несколько дней.       — Из-за тебя. — Дин сердито поглядел на него. — Я пошел на чертову операцию. Выпивка — самое меньшее, чего я заслуживаю. А теперь почему бы тебе не перестать изображать пивного нациста и не притащить мне упаковку пива?       — Мне начнут продавать пиво только через несколько лет, вот тогда и поговорим об этом.       — Чувак, я бухал годами, и никогда еще так себя не чувствовал. Говорю тебе, что-то не так, и это не хренов алкоголь.       — Ты прав, Дин. Последние пять лет ты пил крепкий алкоголь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Твое тело считает, что он тебе необходим.       — Так принеси мне его, иначе я сам схожу.       — Прости, Дин. — Сэм пожал дрожащую руку брата. — Мы так далеко зашли не для того, чтобы ты спился. Ты мне тут нужен.       Дин стиснул зубы, сжал кулаки, медленно вдохнул, чтобы успокоиться, и попытался прогнать напряжение из тела.       — Ладно, но ты просто обязан найти мне что-нибудь еще на посмотреть.

* * *

      Сэм сидел на диване, наблюдая за отрубившимся в своем кресле Дином. Впервые за долгое время тот наконец-то лежал спокойно.       Последнюю пару дней Дин провел в холодном поту, дергаясь от каждого звука. Он совсем не спал, а тошнота стала такой сильной, что он и есть не хотел. Симптомы перестали быть тем, что отвлекало Дина от ноги и превратились в том, за чем Сэм хотел бы приглядывать. А Дин не хотел.       Сэм позволял ему самому с этим разбираться, пока однажды не обнаружил Дина, лежащим в кровати и прижимающим руку к груди. Его сердце билось так быстро, что Дин даже согласился вернуться в больницу.       Сэм знал, что Дин думал, будто у него был сердечный приступ, но, к великому разочарованию брата, врачи лишь подтвердили диагноз Сэма. Дин не перестал брюзжать насчет того, что виски заменили на кучу таблеток, но его ворчание потеряло искренность, когда лекарства начали снижать симптомы ломки и наконец позволили ему выспаться.       Облегчение было ошеломляющим. Не только от осознания, что сейчас Дин чувствует себя лучше, но и что ему действительно становится лучше. Все наконец-то становилось лучше.       Зазвонил телефон, и Сэм подорвался с дивана и помчался на кухню, боясь, как бы звонок не разбудил Дина. Сэм сдернул трубку с крючка. Не было нужды гадать, кто это. Этот номер знала всего пара человек, а если бы миз Бейкер хотела справиться, как они, она бы просто пришла.       — Эй, Бобби, ты сумел все выяснить?       — Кто это? — спросил хриплый голос на другом конце.       Голос был достаточно грубым, чтобы принадлежать Бобби, но это был не он. Хотя было в этом голосе что-то знакомое.       — Фил? — спросил Сэм. — Это Сэм, брат Дина. Ты с ним работал?       — Виновен по всем статьям, парень. Эй, Сэмми, а Дин случайно не болтается где-нибудь поблизости?       Сперва Фил напомнил Сэму Бобби, но теперь он начал думать, что тот куда больше похож на Дина. Несмотря на легкомысленные слова, Сэм слышал в голосе Фила напряженность. И хотя он не знал этого человека, он достаточно слышал о нем от Дина, чтобы знать, что тот Филу доверяет.       — Вообще-то Дин наконец-то уснул. Он поправляется после операции. Это ничего?       — Да, да, все нормально. Значит, операция? Черт побери. Только не говори мне, что он все-таки позволил кому-то взглянуть на его ногу.       Сэм улыбнулся заботе, которую слышал в голосе мужчины.       — Именно это он и сделал. Мне передать ему, чтобы он тебе перезвонил?       — Ну, учитывая, что я вряд ли получу от этого парня честный ответ, лучше я спрошу у тебя. Как у него дела?       — Хорошо… А что?       — Это не особо мое дело, но ты знаешь насчет него и Портера?       Сэм нахмурил брови. Об отношениях Дина и Портера он знал гораздо больше, чем хотелось бы, но когда его собственные отношения с Дином стали больше, чем братскими, он мало вспоминал бывшего начальника брата. Теперь же, услышав в голосе Фила волнение, Сэм резко встревожился.       — Да, я в курсе про Портера, — осторожно ответил он. Он не был уверен, о чем именно спрашивает Фил, и ему было бы неловко распространяться об этом больше необходимого.       — Ну, значит, ты меня опередил. Я только что узнал подноготную этого засранца. В магазин устроился на работу новый парень, и Портер, этот гребаный мудак, стал и к нему приставать. Вот я старый дурак… Я-то думал, что Портер отличный чувак, раз дает шанс отчаянным ребятам. Блядь, я и понятия не имел, что он с ними делает.       Шарики у Сэма в голове крутились слишком быстро, чтобы связно мыслить. Когда молчание на той стороне затянулось, он задал первый же хоть сколько-нибудь подходящий вопрос:       — Сколько еще было ребят?       — Не знаю. Тот парень был первым, кто ко мне пришел; думаю, ему не настолько были нужны деньги, как считал Портер.       — Деньги? — спросил Сэм. — Портер ему платил.       Это не был вопрос, потому что Сэму не требовалось подтверждение от Фила. Дин настаивал, что Портер не его парень, даже после всего, что видел Сэм. А Сэм решил, что это фигура речи. У Дина и девушки по-настоящему никогда не было — только девушки, с которыми он спал.       Но потом Лавочкин сказал ровно то же самое, что только что рассказал Фил. Сэм думал, что это были всего лишь бессмысленные оскорбления, чтобы подначить Дина на новый бой, а сам Дин был не в лучшей форме, потому ничего и не отрицал. Но Дин не отрицал их, потому что они были правдой.       Борясь с подкатывающей тошнотой, Сэм оперся свободной рукой на кухонный стол. Он едва расслышал следующие слова Фила:       — Я угрожал заявить на ублюдка, просто чтобы его напугать, но Дин и остальные парни… закон гласит, что они достаточно взрослые для сознательного согласия. Я не хотел рисковать отклонением иска. Чувствую себя самым большим лохом в мире… Мне просто нужно убедиться, что с Дином все в порядке и что кто-то, кому он небезразличен, в курсе. Я думал, мы его защищали. Не нужно звать психиатра, чтобы понять, что у этого парня хватает проблем и без того чтобы кто-то еще вот так с ним трахался.       — Вы не знали.       Зато Сэм должен был знать. Должен был видеть, с какой неохотой Дин трахался с Портером и с ним. Дин же сам сказал ему, что убившая отца тварь связала ему руки. Дину никак не могло по-настоящему нравиться, когда ему связывали запястья, и он всегда считал костюмы насмешкой.       — На всякий случай, — сказал Фил. — Эй, я знаю, он парень гордый, так что скажи ему то, что, по-твоему, ему нужно услышать, и если ему нужна работа, скажи ему, что я выгнал этого ублюдка. Только что купил магазин, где мы чиним реальные тачки. Было бы здорово, если бы он присоединился.       — Я ему скажу.       — Что ты мне скажешь?       Сэм шваркнул трубку на место и развернулся лицом к брату. Дин все еще был в коридоре, где ковер приглушал стук костылей. Как только Сэм его увидел, он вошел в кухню.       — Почему ты мне не сказал? — спросил Сэм.       — Ничего не хочешь добавить к этому вопросу, мистер Загадка? — Дин уставился на него. — Какой-то ты зеленоватый, Сэмми. Что происходит?       — Фил звонил.       — Фил?.. Из салона? — На лице Дина начала проявляться тревога. — Ладно. И что, я там часы забыл или что-то типа?       — Что с тобой делал Портер?       Дин побледнел, но быстро оправился.       — Почему ты меня спрашиваешь? На одном из шоу у тебя был билет в первом ряду. Теперь ты возжаждал подробностей?       — Я знаю, что он тебе за это платил.       Дин уронил голову на грудь и развернулся кругом. Это был не вполне быстрый побег — чтобы развернуть костыли в маленькой кухне, потребовалось несколько приемов, и Сэму пришлось замедлиться, чтобы последовать за братом по коридору.       — Ты не можешь сбежать, Дин. — Казалось, будто тот направляется к двери, но после слов Сэма Дин поник и повернулся к гостиной. — Я лишь хочу знать почему.       — Почему Портер нанял недоучку без опыта работы и понятия не имеющего, как подступиться к современной тачке?       — О чем ты говоришь? — спросил Сэм. — Ты постоянно возился с машинами.       — С устаревшими моделями.       Дин не употреблял в обычной речи подобные слова. В них чувствовался подспудный гнев и интонация, заставлявшая думать, что это цитата.       Когда Сэм представил, как Портер унижает Импалу, в нем тоже вновь забурлил гнев. Эта машина была единственным, помимо него, о чем заботился Дин. Она была всем, что осталось у Дина от отца, и единственным, что по-настоящему принадлежало ему.       — Я гожусь только для двух вещей. — Дин опустился на диван — резче, чем стоило бы, — и отшвырнул костыли. Те упали на пол. — Ебля и драки не подходят для большинства резюме.       — Это чушь, Дин. Ты все можешь. Зачем тебе заниматься этим?       — Думаешь, всякий раз, как я сосал член, я не размышлял, что бы сказал отец? — Дин резко вдохнул. — Что бы подумала мама?       Эта мысль Сэму в голову не приходила. Наверное, он должен был терзаться угрызениями совести, но он никогда не задумывался, что бы насчет чего бы то ни было подумали мама или папа. Их тут не было. А Дин был.       — Они бы поняли, что ты делал то, что, по-твоему, было необходимо, и что это не твоя вина. Портер не должен был использовать тебя таким образом.       — Использовать меня? Я не какая-то там чертова жертва. Чувак спросил, не нужны ли мне наличные. Нам оставалось два дня до того, как снова оказаться на улице. Я сказал: «Черт возьми, да, я подписываюсь». То есть этот перец, конечно, мудак, но он никогда меня не принуждал. И если бы пришлось, я бы дал отпор.       — Ты этого не хотел. Ты был в отчаянии, и он этим воспользовался.       — Это не один из твоих идиотских фильмов про изнасилование! Я похож на одуревшую от рогипнола(2) чирлидершу? — Под взглядом Сэма Дин снова осел на диванные подушки. — Старик, не отвечай. Мне просто повезло, что он не вышиб меня пинком под зад сразу, как только хорошенько разглядел. Полагаю, эти губы искупили то, что я выгляжу, как выживший в Техасской резне бензопилой.       — Не может быть, чтобы ты действительно так о себе думал.       Дин опустил глаза.       — Неважно, что я думаю, раз это достаточно хорошо для тебя.       Сэм пристроился на диване рядом с ним.       — Ты вообще меня хотел?       — Конечно, я тебя хочу, Сэмми.       — Тебе вообще нравятся парни? — Сэм перехватил руку, которой Дин растирал свое бедро. — Дин, не лги мне.       — Что ж, ладно, мне не нравятся члены, но я люблю тебя. — Дин пожал плечами. — И это всего лишь секс.       — С собственным братом.       — Мне на это насрать. Это то, что я могу для тебя сделать. Я не хочу, чтобы ты пошел искать кого-нибудь еще. Я обещал отцу заботиться о тебе.       — Дин, это не то, что он имел в виду, и я никогда не хотел, чтобы ты всем пожертвовал. Как ты вообще мог такое подумать?       — Я просто делал свою работу. Говорил же тебе, это то, чего я хочу. Чтобы у тебя все было.       Сэм сжал Динову руку.       — У меня уже все есть. Мне не нужно, чтобы ты изменял себе только потому, что я урод.       — Чувак, я — шлюха, и ты считаешь, меня колышет, что тебе нравятся парни?       — Мне не нравятся парни, Дин. Мне нравится мой брат.       — Видишь, в этом мы солидарны. Кроме того, думаешь, я не в курсе, как трудно устоять перед этим? — Дин указал на свое лицо. — В смысле, ну же, Сэмми, тут тебя трудно винить.       — Не то чтобы я этого не хотел, но мне достаточно того, что ты рядом.       — Ага, это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, как ты запоешь, когда твои яйца готовы будут взорваться. Я тебе говорил, что эта фигня с воздержанием, которой они тебя учат, полное говно.       — Возможно, но я не хочу, чтобы ты делал это лишь потому, что я этого хочу. Только если ты сам хочешь. Только если ты действительно хочешь этого для себя, Дин, а я знаю, что ты не хочешь.       — Я действительно очень хочу минетов.       — И почему я не удивлен? — Сэм тихо фыркнул и хлопнул Дина по плечу. — Ладно, но я правда хочу, чтобы ты подумал об этом, и мне не нужен ответ вот прям завтра. Или вообще. Я никуда не ухожу, Дин, и не хочу, чтобы ты был мамой, или папой, или моим парнем, или кем, по-твоему, я хочу тебя видеть. Я лишь хочу получить обратно своего брата.       Дин приобнял его одной рукой.       — Ты его никогда и не терял, Сэмми.