Три слова, которые изменили волшебный мир

- Нарисса, подожди, - Вайт замерла на месте, с достоинством королевы окинув пренебрежительным взглядом старосту Гриффиндора. - Чего тебе, Уизли? - Я хотел спросить, может, тебе нужна помощь? Я мог бы поговорить с Дамблдором... - С чего это вдруг? - Ну, просто... - Перси замялся, не зная, что сказать. - Волнуешься за гр... - Нарисса только на мгновение запнулась. - Грейнджер? Может, противоядие принёс? Мы же змеи... - Просто, на Вашем факультете магглорождённых с испокон веков не было... У Вас и полукровок то по пальцам пересчитать. - Наш декан, между прочим, полукровка, - насмешливо вставила Вайт. - Но да ладно, не съели мы её. Я поселила их с Дафной. - Гринграсс? Хороший выбор. Гринграссы всегда были толерантны... - Да, Перси, именно поэтому. И кстати, ты дипломатичен, как Хогвартс-Экспресс. - Почему это? - Потому что поезда не сворачивают. Но если ты так волнуешься, то не стоит. Я сама с ней нянчусь. - Просто, я до сих пор не понимаю... - А тебе и не надо, - устало перебила его Нарисса. - Но поверь, её никто не укусит. И травить не собирается. Расслабься. - Просто... - Да, девочка с характером явно вашим. Но Шляпа зазря бы к нам не послала, не думаешь? - Главное, Вы об этом не забывайте... - Поверь мне, даже если бы хотели, нам не дадут... - вздохнула Вайт. - Не парься, Уизли. Одну эту гр.. Грейнджер потеряли, все остальные ваши останутся. И с этими словами, староста Слизерина развернулась на своих модных каблуках и пошла прочь, оставив Перси задумчиво потирать лоб. Он был уверен, что слизеринцы прекрасно осведомлены, почему девочка, по уму больше подходящая для Рейвенкло, а по характеру - Гриффиндору, была распределена на Слизерин. Вот только, делиться этими знаниями они явно не намерены. Во всяком случае, не с ним. *** Следующие несколько дней прошли для Гермионы без особых приключений. Дафна Гринграсс относилась к ней вполне приветливо, и хотя между ними не было таких дружеских отношений, как между аристократкой и её подругами, девочки были с ней натянуто вежливы. Её никто не оскорблял, не поддевал и не пытался обидеть. Однокурсники тоже были предельно манерны, всегда придерживая дверь и пропуская вперёд, но никто не налаживал с ней контакт или пытался заговорить. Казалось, их холодная вежливость граничила с безразличием. Словно даже сказать ей несколько слов было для них оскорблением или невыносимым трудом. Один только Гарри относился к ней, как к сестре, и порой Гермиона подозревала, что он здесь ради неё. По характеру мальчик тоже особенно не вписывался на факультете змей, и они инстинктивно держались ближе друг к другу. Остальные парни хмурились, искоса поглядывая на Гарри, но молчали. Гермиона прилежно училась, отчётливо сознавая, что в этом привычном для других волшебников мире ей всё в новинку. Впрочем, это был всего лишь ещё один стимул наверстывать знания и проглатывать одну книгу за другой. На уроках она неизменно пыталась отвечать, словно каждый раз доказывая всем вокруг, что заслуживает место в этом мире, что очень старается. За правильные ответы магглорождённой волшебницы Слизерин постоянно получал очки в свою копилку, совершенно в такие минуты не беспокоясь о чистоте крови несомненно одной из самых умных девочек своего потока. А Гермиона поистине была умна. Её способности отмечал даже всегда придирчивый Снейп, с удовольствием отдавая баллы собственному факультету. Гермиона расцветала от каждой похвалы, даже сдержанного, прохладного одобрения своих сокурсников. Правда порой ей казалось, что на Слизерине к ней относятся, как к экзотическому домашнему питомцу: внимательно наблюдают и потешаются его поведением. Каждый день приходилось себя вести, как на самых чопорных вечеринках своих родителей. На тех самых, куда приглашали важных партнёров по бизнесу или прочих высокопоставленных лиц. На своем факультете девочка чувствовала, что всегда должна вести себя идеально, выглядеть безукоризненно, придерживаясь самых изысканных манер. Порой ей казалось, что даже на приеме у королевы Англии она бы уже не смогла быть более идеальной. А наблюдая, как веселятся и беззаботно резвятся Гриффиндорцы, девочка с некоторой тоской вздыхала, ни на миг не позволяя себе потерять светскую маску. Другие факультеты относились к ней настороженно и буквально сторонились. Рейвенкло явно присматривался к необычной слизеринке, теряясь в догадках, как она там оказалась. Трудолюбивые Хаффлпаффцы ценили это качество в ней, но в друзья не набивались, хотя, традиционно, имели неплохие отношения со слизеринцами. Но больше всего ей доставалось от Гриффиндорцев, а особенно, от Рона Уизли. Факультет львов просто не понимал, как девочка, в которой они сходу узнали храбрость, находчивость и гордость, попала на факультет змей, если хитростью и изворотливостью она не обладает. Вообще. Острый ум и находчивость, но не хитрость же! Гермиона могла быть львицей или орлицей, но никак не змеей. Тогда, почему не Гриффиндор или Рейвенкло?! И если рассудительные учащиеся последнего избрали подход: подождём и увидим, то прямолинейные избранники Годрика были готовы бросаться в бой и узнать, что же в Грейнджер было «не так». Первый открытый конфликт произошёл на уроке заклинаний профессора Флитвика. Учащиеся Гриффиндора и Слизерина по чьей-то неоспоримой мудрости зачастую имели спаренные друг с другом уроки и уже битых пятнадцать минут пытались заставить лёгкое пёрышко воспарить над партой. Пока не получалось ни у кого. Рон, храбро усевшийся рядом с Гермионой, отчаянно размахивал рукой, пытаясь произвести нужный эффект. - Вингардиум Левиоса, – словно попугай, повторял Рон, но у младшего сына Уизли явно ничего не получилось. – Остановись, остановись, не так, – устав пригибаться и уворачиваться от его локтя, Грейнджер положила ладонь на предплечье парня. – Ты так кому-нибудь глаз выбьешь своей палочкой, и ты говоришь неправильно: лавиОса, не лавиосА. – А ты откуда знаешь? Если такая умная, покажи! – запетушился Уизли. – Хорошо, – девочка вздохнула и под внимательным взглядом всех присутствующих, особенно слизеринцев, которые, затаив дыхание, следили за её попыткой, элегантно взмахнула палочкой. – Вингардиум Левиоса. Перо послушно дрогнуло и, повинуюсь воле юной волшебницы, воспарило под самые своды классной комнаты. – Отлично, мисс Грейнджер, – восторженно захлопал в ладоши профессор Флитвик и тут же обернулся к остальным ребятам. – Кто-нибудь ещё сможет повторить? Следующее перо, взлетевшее над поверхностью стола, принадлежало Гарри Поттеру. Про себя усмехнувшись, ведь он просто в точности скопировал интонацию новой подруги, мальчик с удовольствием принимал поздравления своих однокурсников. Следом за ним в исполнении поставленной задачи преуспел Малфой. И вот тут и возникла проблема: белобрысый наследник Люциуса, явно вспомнив об извечной вражде их факультетов и персональной нелюбви семей, насмешливо обернулся к Рону. – Что, Уизли, на тебя магии совсем не хватило? Говорят же, что число шесть – особенное. Смотри, даже наша магглорождённая лучше тебя. – Сам знаешь, что это значит? - насмешливо прищурился Рон. – Что? Что придурков берут только на Гриффиндор? – вмиг парировал Малфой, и только усилиями трёх учеников своего факультета Рон остался сидеть на месте. – Мы с тобой потом поговорим, пожирательское отродье, – прошипел крепко удерживаемый за плечи на своем месте Уизли и вновь принялся за работу. Абсолютно не понимающая, что только что произошло, Гермиона огляделась по сторонам, но все присутствующие избрали притвориться, что конфликт исчерпан. Лишь после урока, когда к ней подошла Дафна, девушка осмелилась задать ей вопрос: – Уизли, наверное, считает что я самая ужасная ведьма на свете. – Все мы здесь ведьмы, – равнодушно пожала плечами Гринграсс. – Не обращай внимания. Волшебницы, ведьмы, между этими словами очень мало различий в нашем мире. – И холодно улыбнувшись, девочка вышла из класса, оставив Гермиону с Гарри.