Три слова, которые изменили волшебный мир

За огромным столом из чёрного дерева в гостиной Малфой-мэнора собрались шестеро мужчин. Хмурые, надменные и способные вселить страх в кого угодно, представители и патриархи шести родов из «священных 28». Не друзья, но знающие друг друга уже очень много лет, в прошлом – все Пожиратели смерти, все помешанные на чистоте крови, все, у кого был только один сын. Предпоследние в роду и не имеющие возможности больше иметь детей. Люциус Малфой, заседающий во главе стола, обвёл хмурым взглядом остальных: Айвери, Нотт, Прюитт, Траверс, Бурк. Преданные соратники Волан-де-Морта, защитники чистоты крови, сегодня они были бледнее полотна. – Вы знаете, зачем я вас здесь собрал, - Люциус предпочёл сразу перейти к делу. – Да уж догадываемся, – иронии в голосе Нотта не услышал бы лишь глухой, да и то легко прочёл бы его истинные чувства по выражению лица. – Дожили... – Это однозначно проклятье какой-то грязнокровки... – Тебе видней, ты же их пачками вырезал, – вставил самый толерантный из них всех, Авери. – Достаточно, – голос хозяина имения прервал «обмен любезностями». – Мы все теперь в одной лодке, и надолго. И вы все прекрасно понимаете, что распределение грязнокровки на Слизерин это следствие, а не причина нашей проблемы. На сегодняшний день, нашей общей проблемы. - Малфой сделал ударение на предпоследнем слове. - Вы знаете, что мы должны делать. – Да уж не идиоты, Люциус, сами догадались, – теперь в голосе Нотта плескался сарказм. - Магия древних родов самым элегантным образом указала нам на ошибки наших путей, приказав засунуть предрассудки сам знаешь куда. Или исчезнуть, - снова подал голос Авери. – Ясен пень, но я не об этом, господа. Вы все понимаете, что теперь «философский камень» не должен попасть в руки тому, кому он изначально предназначался. Мы должны остановить эту операцию, прервав её на корню. – Род важнее, ты прав. Но что мы будем делать с профессором Квиреллом? – Тут чем-то помочь уже поздно, но всегда есть другие пути. Не только грязнокровка была распределена на Слизерин, но и Гарри Поттер. А это значит, что в этом году у него будет как минимум армия из шести помощников, не правда ли? – Люциус вопросительно приподнял бровь, хотя все прекрасно понимали: это не было вопросом. – Ясно, – вставая с места, Нотт вновь кивнул. – Нам всем сегодня же следует связаться со своими сыновьями. Тёмный Лорд не может вернуться. Один из самых фанатичных приверженцев чистоты крови, самый ярый из шестерых присутствующих здесь Пожирателей смерти, конечно, после знаменитой Беллатрикс Лестрейндж, решительным шагом направился к камину, но был остановлен холодным голосом хозяина особняка. – Нотт, и ты же помнишь, отныне она может быть только «магглорождённая», иначе нам всем потом будет хуже. – Ну, на самом деле, хуже будет только одному из нас шести, но ты прав, Люциус. Честь рода важнее, особенно, как тут уже элегантно выразились, когда нас ткнули носом в ошибки наших путей. Впрочем, это не проблема, ведь Салазар Слизерин тоже не был дураком. – И всё-таки, проклятие Ровены Рейвенкло настигло нас. – Не проклятие, Нотт, всего лишь предсказание. Которое сбылось, - поправил его Малфой. - Предсказание, предостережение, проклятие... В данном случае, одно и то же, - и бывший Пожиратель исчез в зеленом огне камина. *** Гермиона Грейнджер, как обычно, сидела в библиотеке. Как-то незаметно, это место стало её самым любимым, и девочка проводила здесь наибольшее количество времени. Идти в гостиную своего факультета очень не хотелось, а на улице было уже довольно прохладно. Гермиона не могла бы сказать, что сокурсники её каким-то образом обижали или травили, но все же не могла и избавиться от ощущения, что к ней относились, как к инопланетянке. Коей она, в каком-то смысле, для них и являлась, но видеть, как девчонки умолкают, едва она заходит в комнату, а парни бросают в её сторону непонятные взгляды, было не очень приятно. Особенно подозрительно вели себя с нею шесть наследников самых древних родов. Проводя очень много времени в библиотеке, Гермиона познакомилась с несколькими девочками с Рейвенкло и постепенно пришла к мысли, что наверное, именно на их факультете ей было бы комфортнее всего. Именно там ценились знания и стремление приобрести их, но шляпа распорядилась по-своему, и как ей уже не раз намекали, на то у неё должны были быть веские причины. Впрочем, её новые знакомые поделились предположением, что причина настороженного отношения парней из Священных двадцати восьми очень проста и не имеет ничего общего с Гермионой лично: просто, некоторые представители Древних родов недолюбливают магглорождённых, давно помешавшись на чистоте крови. Благоразумно рассудив, что с этим она ничего не может поделать, Гермиона в итоге махнула рукой. Впрочем, не оказывая знаков никакой симпатии, однокурсники относились к ней со светской учтивостью, вот только, все чаще, Гермиона ловила себя на мысли, что слизеринцы что-то про неё знают, а она сама не в курсе. В любом случае, она пыталась как можно больше читать, концентрируясь на истории Магического Мира и его аристократии, давно заметив, что знание генеалогических деревьев древних родов у всех слизеринцев безукоризненно: ночью разбуди, ответят на любой вопрос. Гораздо больше недоумения вызывало отрицательное отношение Гриффиндорцев. Казалось, что эти известные своей честностью и смелостью ребята просто избрали её «девочкой для битья», и теперь выливали весь свой негатив, обычно направленный на Слизеринцев, на неё лично. Гермиона просто не знала, что думать. Конечно, её новые знакомые с Рейвенкло предполагали, что подобное вызвано непониманием, почему её, явную кандидатку на их факультет, отправили в Слизерин, но Гермиона откровенно недоумевала, в чем здесь её вина?! Дафна и другие аристократки элементарно не обращали внимания на подобное «гавканье», но каждая из них считала себя выше любого Гриффиндорца. Гермиона же, лишь недавно вступив в этот мир, наоборот, испытывала по отношению к выросшим в мире Магии волшебникам чувство если и не неполноценности - мисс Грейнджер с детства знала, что очень умна, а её страсть к чтению и постоянно пополняемый колодезь знаний лишь добавляли уверенности в себе - то по меньшей мере, некоторой второсортности. И поэтому она упорно читала все, что могла найти, но пыталась не задавать много вопросов сокурсникам. Единственным человеком рядом с ней, кто должен был испытывать нечто подобное, был Гарри, но парень был наследником одного из чистокровных родов, хоть только и по линии отца, и легендой магического мира, в результате чего абсолютно все в Хогвартсе хотели с ним дружить. В результате Гермиона чувствовала себя одинокой и отрезанной от всех, всё больше уединяясь с книгами. Нарисса Вайт в каком-то смысле опекала её, но как и все Слизеринки, абсолютно не понимала переживаний девочки по поводу того, что о ней думают остальные. К огромнейшему удивлению Гермионы, поддержка пришла в лице профессора Снейпа.