Три слова, которые изменили волшебный мир

По дороге обратно в подземелье Слизерина юные нарушители порядка Хогвартса весело смеялись и шутили. В какой-то момент, они совсем позабыли, что на самом деле путешествовали по запретным в ночное время коридорам и в любой момент могли быть пойманными кем угодно. Лишь когда где-то совсем рядом раздалось предостерегающее мяуканье, ребята застыли на месте, испуганно оглядываясь по сторонам. Больше всего опасаясь, что сейчас столкнутся лицом к лицу с деканом Гриффиндора, профессором МакГонагалл, слизеринцы прижались к стенке, но к счастью или несчастью, через мгновение имели возможность лицезреть перед собой совсем другую кошку. Миссис Норрис, таинственная любимица Филча, полосатое создание с ярко красными глазами, оскалившись, громко мяукала. Сама по себе, миссис Норрис ничем не угрожала, но ребята прекрасно знали: совсем недалеко должен был быть её вездесущий и вредный хозяин. Переглянувшись между собой и не дожидаясь ненавистного голоса Филча, все четверо дружно бросились бежать к ближайшей лестнице. Первыми, цели достигли Гринграсс и Паркинсон, вслед за которыми, в последнюю минуту практически таща на себе споткнувшуюся и едва не упавшую Гермиону, на лестницу запрыгнул Малфой. Едва отдышавшись, дети уже хотели броситься вверх по ступенькам к спасительному выходу, когда испуганно вскрикнули: едва пальцы Грейнджер коснулись перил, лестница принялась двигаться. – Не бойтесь, это всего лишь зачарованные проходы Хогвартса, - попытался успокоить своих спутниц Драко, хотя прекрасно осознавал, что внутри у него самого всё сжимается от страха. Девочки кивнули, а когда лестница остановилась, Дафна и Панси первыми заскочили в коридор. Гермиона и Малфой последовали за ними, но уже через мгновение совсем рядом раздался противный голос Филча и ненавистное мяуканье его кошки. Заметив прямо перед собой дверь, дети бросились к ней, и первой дотянувшаяся до ручки, Дафна застыла на месте: – Она заперта! – Отойди! – как всегда, моментально находя решение, Гермиона выхватила волшебную палочку, направив её на замок. – Алохомора! Дверь послушно открылась, и четверо юных волшебников, трое из которых были знакомы с магией буквально с пелёнок, ворвались в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. – Алохомора, – качнув головой, повторил за Грейнджер Драко. – Глава седьмая, «Учебник Заклинаний», заклинание отпирания дверей, – машинально проговорила Гермиона, пряча волшебную палочку в карман. – Да знаю я, – не скрывая восторга в голосе, проговорил Малфой. – Может, не главу в книжке, но само заклинание. Восхищен твоей реакцией, однако. – Я просто очень испугалась и действовала на автомате, – смущенно пробормотала магглорождённая волшебница. – Вот этот твой «автомат» и восхищает, – вставила уже Паркинсон, но заслуженные восторги чистокровных аристократов были прерваны подозрительным и очень громким рычанием. В следующую секунду, раздался полный омерзения возглас Дафны, на плечо которой скользнуло что-то мокрое и склизкое: – Як, что это? Первым голову поднял Малфой и тут же застыл на месте от омерзения и страха: прямо над ними возвышались три огромные собачьи головы, к всеобщему ужасу детей, присоединенные к одному, не менее гигантскому, туловищу. – Бежим! – Малфой пришел в себя первым и тут же распахнул дверь, выталкивая девочек в коридор. Впрочем, юные волшебницы тоже уже пришли в себя, мгновенно выскакивая из комнаты, а потом, объединив усилия, вновь захлопывая дверь. Уже не оглядываясь, они все дружно бросились бежать в сторону подземелья Слизерина, одновременно сообразив, что они, преследуемые Филчем и его предательской кошкой, оказались в запретной зоне замка, на том самом третьем этаже, посещение которого было строго-настрого запрещено всем ученикам Хогвартса. В гостиную Слизерина все четверо влетели запыхавшиеся и растрёпанные. Едва переведя дыхание, Малфой, Паркинсон и Гринграсс плюхнулись на диван, а Гермиона устало облокотилась о стенку, прикрыв глаза. – Ну, и почему вы все выглядите, словно за вами гналось стадо гиппопотамов? – раздался с дивана насмешливый голос Гарри Поттера. Только сейчас Гермиона заметила, что её друг сидел на диване с раскрытой на коленях книгой, явно пытаясь запомнить рецепты по зельеварению. В принципе, это было не удивительно: Гарри Поттер проводил наибольшее количество времени именно над этим предметом, поскольку слегка предвзятое отношение профессора Снейпа к новому ученику своего факультета было очень сложно не заметить. Хуже декан Слизерина относился только Гриффиндорцам. – Кто такие гиппопотамы? – тут же поинтересовалась любопытная Паркинсон. – А ты что здесь делаешь? Разве уже не поздно? – подключился к разговору Малфой. С недавних пор, Поттер его слегка раздражал. – Серьезно, Малфой? Этот вопрос сейчас задаешь мне ты, вбежавший сюда, как курица с ошпаренным задом? – бровь Гарри, та, над которой не было шрама, удивлённо поползла вверх, впрочем он всё-таки обернулся к Панси. – Гиппопотамы, это животные такие. Потом картинку покажу. – Мы ходили на кухню, я решила угостить всех шоколадным печеньем, – Гермиона вызвалась прервать ненужные пререкания. – Вот, тебе тоже принесли, угощайся. Девочка протянула Гарри пакет, из которого тот тут же достал одну печенюшку и засунул её за щеку почти целиком. – Только не все, мы с Дафной хотим оставить немножко на потом, – моментально напомнила Паркинсон, и под удивлённым взглядом мальчишек, пожала плечами. – А что? В кои-то веки мы можем есть печенье безнаказанно. А вы себе можете и сделанное эльфами позволить. – Сладости эльфов заколдованные, девочки не могут их есть, – тут же пояснила другу Гермиона. - А отвечая на твой первый вопрос, за нами гнался Филч. Мы случайно наткнулись на него, когда возвращались из кухни. А потом мы оказались на запретном третьем этаже, и должна тебе сказать, там такое, что гиппопотамам и не снилось. Гарри моментально отложил в сторону книгу, его глаза загорелись поистине Гриффиндорским огнём, что не преминул заметить Малфой, а голос тут же стал заинтересованным. – А что было на третьем этаже? – Ты себе не представляешь, там огромная чёрная собака с тремя головами! – забыв про свое печенье, принялась рассказывать Паркинсон. – Мы едва ноги унесли, страх-то какой. – Собака с тремя головами? Серьезно? А я могу посмотреть? – вопросы Гарри сыпались, словно из рога изобилия. – Нет, Поттер, и каким всё-таки боком ты оказался на Слизерине? По тебе же Гриффиндор горькими слезами рыдает, – пробормотал Малфой, искоса и с явным недовольством поглядывая, как Гермиона, присев возле Гарри, предлагала ему уже третье печенье. Впрочем, Паркинсон поспешно отобрала у неё пакет и поставила подальше на полку. – Шляпа распределила, – огрызнулся Поттер, уже давно не смущавшийся перед аристократами. – Вы мне лучше скажите, вы заметили, на чем стояла собака? – снова вмешалась в назревающий конфликт Гермиона. – О чем ты? – три пары глаз бывших сообщников удивлённо устремились на девочку. Было слишком очевидно, что они ничего не заметили. – Под ней был люк, – задумчиво объяснила магглорождённая волшебница. – Из чего следует, что эта собака явно что-то охраняла. – Наверное, то, что нам не положено видеть, – насмешливо пояснила благоразумная Дафна Гринграсс, но Гермиона проигнорировала её замечание, продолжив. – Был ещё один любопытный момент, на который я только что обратила внимание, – Грейнджер отбросила с лица пышные волосы. – Лестница начала двигаться только после того, как перил коснулась моя рука. Словно, она ждала именно меня. - Или, была заколдована ждать, – на грани слуха пробормотал Малфой, но Гермиона его услышала, подняв на парня удивленный взгляд. – Ну, это же просто очевидно, - пожал плечами тот. – Ладно, уже поздно, пора идти спать. Пока мы опять не вляпались в какую-нибудь историю, которая нас убьет, или, ещё хуже, из-за которой нас выкинут из школы, - вставая с места, твёрдо произнесла Грейнджер. – Или, пока вы не съели всё наше печенье, – вставила Паркинсон, тоже направляясь к двери. – Да, приоритеты у вас, девочки... - Гарри усмехнулся, пожав плечами, и бросил быстрый взгляд на Малфоя, ожидая поддержки, но тот хмурился. Через мгновение, пожелав друг другу спокойной ночи, юные слизеринцы разошлись по комнатам, однако Гарри Поттер долго не мог заснуть. Мысли о приключениях друзей, почему-то вперемешку с образом Хагрида в банке Гринготтс, долго будоражили сознание, и сон сморил парня лишь под утро.