Три слова, которые изменили волшебный мир

На следующее утро Малфой проснулся в отвратительном расположении духа. Причины своего плохого настроения он до конца не понимал, но одно знал абсолютно чётко: то, как Гермиона сходу предложила Гарри испечённое ими печенье, его раздражало, а когда так непринуждённо уселась рядом с ним, Малфой понял, что его это просто бесит. И тем не менее, они все должны её не то, что избегать, но относиться к ней ровно. Ведь это их «грязнокровка», которая попала на Слизерин по велению магии для одной лишь цели. Но, черт подери, причём здесь вообще Поттер? Какого беса этот спаситель волшебного мира вечно крутится вокруг Грейнджер? Он ей кто, брат, жених? Так, Малфой, успокойся. Нотт правильно недавно сказал: они ведут себя, как брат и сестра. Просто дружба и ничего больше, а они все – другие, и отношение у них совершенно противоположное. Ведь она их чертова грязнокровка! Точнее, магглорождённая, которую, напоминаем опять, распределили на Слизерин для одной лишь цели. Заставляя себя успокоиться, Драко принялся собираться на занятия, ведь первым уроком должны были быть полёты на метле, а это всегда одно удовольствие. За завтраком он упорно пытался игнорировать, что Грейнджер, как всегда, сидит рядом с Поттером, правда, не мог не отметить: девочка начинала выглядеть совершенно по-другому. Уложенные в аккуратную причёску волосы, более изысканная одежда, даже её робы были поменяны на сделанные из более дорогой материи. Впрочем, как и робы самого Гарри Поттера, намного более соответствующие негласной планке факультета Слизерин. Интересно, кто отвёл их на шоппинг? Неужели, Снейп подсуетился? Ответ пришел незамедлительно: рядом с ним Паркинсон и Гринграсс довольно шушукались, гордясь результатами своих трудов. Значит, изменение гардероба обоих выращенных магглами волшебников, в принципе, не к большому удивлению Драко, являлось делом рук двух самых известных модниц факультета. И всё-таки, на уроке полётов Драко всё ещё был раздражен. Не прибавило ему хорошего настроения и то, что Поттер и Грейнджер, как всегда, шушукались вместе, почему-то улыбаясь и посмеиваясь. – Остынь, – раздался рядом предупреждающий голос Теодора Нотта. – Я холоден, как лёд, – прошипел парень, отводя взгляд и заставляя себя наблюдать за горсткой Гриффиндорцев, собравшихся возле Невилла Лонгботтома. Известный растяпа с факультета Львов сейчас крутил в руке волшебный шарик для напоминания о забытом и растерянно пожимал плечами. Обычно, Невилл совсем не раздражал юного Малфоя, который в глубине души чувствовал некоторую не то, что ответственность, но легкие угрызения совести каждый раз, когда он смотрел на парня. Почему-то любой взгляд на недотёпу с Гриффиндора напоминал ему, что в его собственных жилах тоже течёт кровь Блэков, и что именно представительница этого рода является ответственной за многие несчастья, постигнувшие Лонгботтомов. Но сегодня все раздражало в десятки раз больше, и когда мальчик подкинул свой шарик напоминаний вверх, полностью намереваясь вновь словить его в руку, но промахнулся, поймав лишь воздух, Драко сделал несколько шагов в сторону парня и легко перехватил его шар в свою ладонь. – Ну что, Лонгботтом, полетаем? – Драко несколько раз подбросил шарик, каждый раз легко ловя его на лету, и обернулся к растерянному Невиллу. – Малфой, отдай ему его игрушку, – тут же вступился за неудачника Гарри Поттер, вновь напоминая всем, что в душе он явно Гриффиндорец. – А тебе-то что? Решил сменить цвета факультетов? – Малфой уже начинал закипать внутри, при этом совершенно не понимая, что именно его так выводит. – Просто отдай ему шарик, тебе он зачем? – пожал плечами Гарри, а рядом с ним Гермиона Грейнджер устало закатила глаза. – Так хочешь вернуть ему шарик? Тогда сделай это сам! – светлые глаза Малфоя сузились, и прежде, чем кто либо мог что-то сказать, Драко со всей силы швырнул шарик вверх. Волшебная игрушка взметнулась к облакам, тут же полетев в направлении учительской башни. – Гарри, не надо! – Гермиона попыталась остановить друга, но Поттер, спокойно пожав плечами и вздохнув, уже вскочил на свою метлу, стремительно взвившись под облака вслед за шариком. – Какой идиот! – Вновь закатила глаза Грейнджер, моментально обернувшись к Малфою. – А тебе больше делать нечего? Драко в ответ пожал плечами, до конца не понимая, чего он так взвился. Теодор Нотт качнул головой и переглянулся с четырьмя наследниками священных 28, вместе с которыми наблюдал за этой сценой, но избрал промолчать. - Малфой, ты совсем спятил? – Авери младший с разъярённым видом подлетел к Драко. – Ты что, его убить собрался? – Авери, - лицо Малфоя являло собой бесчувственную маску. – Если его Авада Тёмного Лорда не взяла, то моя маленькая шутка с «мячиком напоминания» уж точно не убьет. Поттер у нас живучий. - И полностью игнорируя товарищей, с ухмылкой на губах принялся наблюдать за стремительно летящим на метле Поттером. Драко не раз слышал от отца, что Авери были самыми либерально настроенными среди пожирателей к грязнокровкам, а к идеям Тёмного Лорда относились более, чем прохладно. А тем временем, Поттер, словно он был рождён на метле, уверенно летел вслед за шариком, стремительно сокращая расстояние между ними. Вот только, к несчастью, брошенная со всей дури игрушка, которую Малфой ещё и неосознанно заколдовал всплеском магии, не случавшихся у него уже лет с пяти, стремительно неслась прямо в окно профессора Минервы МакГонагалл. Гриффиндорцы затаили дыхание, с волнением наблюдая за движениями парня, которого в душе считали своим, а Слизеринцы – с любопытством. Первокурсники факультета львов уже предвкушали, как шарик сейчас со звоном вдребезги разобьет стекло прямо перед носом декана их факультета, мысленно подсчитывая очки, которые потеряет Слизерин, а также в воображении рисуя наказание обоим Малфою и Поттеру. Слизеринцам же было просто интересно, что будет дальше, и мысленно они уже наплевали и на потерянные очки, и на грядущие наказания. Впрочем, на глазах у изумлённых сокурсников, буквально в дюймах от оконного стекла, Гарри Поттер протянул руку и, на полной скорости перехватив шарик, перекувырнулся на своей метле. Тем самым поменяв направление полёта, парень победоносно поднял свой трофей в воздух и торжественно полетел в сторону своих однокурсников. Хлопающие в ладоши, Гриффиндорцы и Слизеринцы совершенно не заметили, как рядом с хрупким профессором трансфигурации в окне появилась долговязая фигура профессора Снейпа. И уж тем более они не могли знать, как в этот момент, поджав губы и вздохнув, профессор МакГонагалл обернулась к декану Слизерина и сухо произнесла: – Ну что ж, Северус, похоже, ты только что нашёл себе нового ловца для команды в квиддич. – Кто бы сомневался? Мистер Поттер даже в этом пошёл в своего папеньку, будь он неладен. Минерва усмехнулась, про себя отмечая, что яблоко раздора между Джеймсом Поттером и Северусом Снейпом никуда не делось, а топор войны никто и не собирался захоронить. Впрочем, декан Слизерина уже не обращал внимание на свою коллегу: мысленно, зельевар в который раз задавался вопросом, унаследовал ли несносный мальчишка хоть что-то от своей матери, кроме зелёных глаз. В том, что её острого академического ума и любви к зельеварению у парня не наблюдалось, профессор удостоверился ещё на первом занятии. А быть может, такие способности были свойственны лишь магглорождённым волшебницам, ведь больше всего незабвенную Лили Эванс ему напоминала Гермиона Грейнджер.