Три слова, которые изменили волшебный мир

– Снейп меня ненавидит! – Гарри Поттер устало уронил голову на руки, несколько раз ударившись лбом о поверхность стола. – Нет, он просто меня ненавидит! – Снейп тебя не ненавидит, – спокойно проговорила Гермиона Грейнджер, переворачивая страницу учебника. Они сидели за Слизеринским столом в Трапезном Зале, заканчивая завтрак. – А я тебе говорю, ненавидит! И хочет моей смерти! – Ну, да, и именно поэтому, вместо того, чтобы наказать вас с Малфоем обоих, он назначил тебя ловцом команды, – отметив что-то на странице, Гермиона вновь перевернула её и принялась читать следующую главу. – Квиддич, это совершенно другое, – пробормотал Гарри, поднимая голову и оглядываясь по сторонам. – Команде нужен ловец, а я показал отличные умения и способности. Но это не отменяет факт, что на уроках он ко мне придирается и задаёт самые сложные вопросы. – Ответы на которые легко найти в учебнике, – Гермиона по-прежнему отказывалась поднимать голову и говорила вполне спокойно. – А ещё, пора бы уже запомнить, ответ на большинство из них: лилия. – Вот, ты тоже обратила внимание? Он что, чокнулся на этом цветке? Каждый раз какая-то его инкарнация, то свежий, то высушенный, то эссенция, то запах. Плюс, ещё какая-то ерунда. – Не ерунда, а другие очень важные компоненты зелий. – И все равно Снейп меня ненавидит. – Гарри, прекрати, – Гермиона отложила в сторону перо и взглянула прямо в расстроенные глаза друга. – Мне кажется, что большинство его строгости и злости, это показное и игра на публику. На самом деле, он совсем другой. – А ты откуда знаешь? – Просто знаю, – девочка пожала плечами. – Вообще-то, он очень добр ко мне, часто помогает и дает советы. А ещё, мне кажется, что это он поручил Нариссе Вайт присматривать за мной. – Ну, значит, тебя он не ненавидит, или ты у него даже в любимицах, – Гарри упрямо поджал губы. – Но это не изменяет факта, что меня он терпеть не может. – Что, Поттер, всё ещё страдаешь по поводу неразделенной любви нашего декана? Да брось уже, лучше учебник зельеварения открой для разнообразия, – Гермиона даже не заметила, как Драко Малфой, как всегда, в сопровождении остальной «элиты» их факультета, материализовался за спиной. – Тебе какое дело, Малфой? Иди куда шёл, – раздраженно огрызнулся Гарри. – Я как раз шёл сюда, – ухмыльнулся Малфой, усаживаясь с другой стороны от Гермионы. Остальные ребята, переглянувшись и закатив глаза, тоже опустились на лавки. – Ну, раз ты шёл сюда, чем мы можем тебе помочь? – Гарри даже не собирался звучать дружелюбно. Если его самого Снейп слишком очевидно недолюбливал, то к Малфою декан Слизерина просто благоволил. – Не будь ребёнком, Снейп никогда не станет придираться к одному из своих же понапрасну, – пожал плечами Малфой. – Ага, очень объективное замечание от одного из его самых явных любимчиков. – Снейп мой крёстный, – объяснил Малфой, равнодушно пожав плечами.– Я его с детства знаю. Мой отец когда-то ему помог, он ему очень благодарен. – Снейп благодарен твоему отцу? – вмиг заинтригованная, Гермиона подняла на Малфоя любопытный взгляд. – Грейнджер, ну в конце концов, включи мозги, - немного грубовато пробормотал Теодор Нотт. - Это твои родители не знакомы ни с кем из наших, а отцы Малфоя, Поттера и Снейп приблизительно одного возраста, то есть, они все учились в Хогвартсе одновременно. – Ну, да, на Слизерине и Гриффиндоре, – девочка пожала плечами. – Что с того? Наши факультеты особенно не общаются. – Наши факультеты особенно не дружат, – подчёркнуто исправил её Малфой. – Плюс, родители Гарри Поттера были на Гриффиндоре. Ну и, быть может, мы ещё кое-что знаем. – И что ты думаешь, что ты знаешь? – Гарри, конечно, прекрасно понимал, что сам он ничего не знает о своих родителях, но почему-то сейчас его очень раздражало, что Малфой осведомлён намного лучше. – Гарри, не кипятись, я не хотел тебя обидеть, – Малфой примирительно развёл руками. – Но я действительно в детстве слышал обрывки разговоров, быть может, которые не предназначались для моих ушей. В любом случае, я знаю, что твой отец не был идеальным и очень даже любил придираться к тем, кто не мог ему ответить. А ещё я знаю, что моя мать была очень удивлена, что небезызвестная магглорождённая волшебница по имени Лили Эванс вышла замуж не за Снейпа, а за Поттера. Больше я ничего не знаю, кроме очевидного: ты похож на своего отца, только глаза у тебя от матери. А это уже не секрет, об этом говорят все. – То есть, ты хочешь сказать, что профессор Снейп был влюблён в маму Гарри? – Я ничего не хочу сказать, Грейнджер, потому что не хочу сплетничать. Но мне кажется, что ты достаточно умна, чтобы сделать выводы, и если нужно, разжевать для Поттера. Всё-таки, была причина, по которой Снейп попал на Слизерин. И я думаю, перенося на себя, что если бы подобное случилось со мной, я тоже был бы не особенно счастлив на его месте. – Малфой, я тоже на Слизерине, – мягко проговорила юная волшебница. – Но не думаю, что лично я отреагировала бы таким образом. – Вот именно, и поэтому я тебе и объясняю, Гермиона, – Малфой многозначительно приподнял брови. – Потому что именно ты и Поттер бы так не поступили, а большинство из нас даже не задают вопросы. – И что ты этим хочешь сказать, – вмиг почувствовав, что Малфой явно не договаривает, нахмурилась Гермиона. – Я и так слишком много сказал. В любом случае, мои поздравления тебе, Поттер, ты станешь замечательным дополнением для нашей команды. И с этими словами, Малфой развернулся и ушел из зала в сопровождении остальных мальчиков из священных 28. *** Скрестив на груди руки, профессор Снейп задумчиво следил за практикой игроков в квиддич своего факультета. Сегодня ребята тренировались для предстоящей в пятницу игры с Гриффиндором, и страсти на поле кипели. Северус никогда не отличался талантами для этой игры, его интерес к матчам тоже был абсолютно поверхностным, но он прекрасно знал, насколько фанатично относится к квиддичу большинство учеников, да и чего греха таить, профессоров Хогвартса. Например, Минерва МакГонагалл, обнаружив таланты Поттера, даже не пыталась скрыть разочарование и раздражение, плескавшееся в её глазах. Поттер снова был копией своего отца, а Северуса Снейпа всегда раздражали эти качества Джеймса, которые теперь он был вынужден наблюдать в одном из учеников своего собственного факультета. Бесшабашная смелость и отвага, желание рисковать, полное отсутствие тяги к академическим успехам, но при этом природная быстрота ума и сообразительность; отточенные, словно кинжал, рефлексы, и в конце концов, необыкновенные атлетические способности. У Гарри Поттера были все задатки стать незаурядным игроком в квиддич, а это в Хогвартсе моментально приравнивалось к популярности. Даже Лили, которая сама в квиддич не играла да и особой любовью к этому виду спорта не отличалась, не смогла избежать чар одного из популярнейших учеников их потока. Куда уж было тягаться с Джеймсом всегда тихому и немного мрачному юному Северусу, наименее популярному даже на своем собственном факультете. Что он мог ей предложить? Снейп злился на самого себя, а оскорбил тогда девочку, которую любил. И она не простила. Впрочем, он её понимал. Такие ошибки не прощают, особенно полукровкам, коим он сам являлся. А вот драклов чистокровный Джеймс Поттер держал язык за зубами. Впрочем, со временем Снейп вообще перестал винить в происшедшем не только Лили, но и даже Джеймса. Он винил лишь себя. В итоге он избрал путь тьмы, первоначально поддавшись соблазну быть под защитой Люциуса и других будущих Пожирателей, а потом убедив себя, что это его путь. Лили просто не могла идти с ним рука об руку по избранной Северусом дороге. Понимал ли он это тогда? Наверное, нет, купаясь в собственной боли и разочаровании, зато прекрасно осознавал это сейчас по прошествии многих лет. – Он не высокомерный задира и забияка, – раздался за спиной Снейпа мягкий голос. – Что? - Северус встряхнул головой, заставляя себя сконцентрироваться на словах Альбуса Дамблдора. – Гарри отличается от своего отца тем, что никогда не задирает слабых, ему совершенно не свойственно высокомерие и безжалостность. Он унаследовал от матери не только глаза, но и душу. – Я не знаю, о чем вы, – профессор зельеварения поджал губы, заставив свое лицо принять бесстрастное выражение. – Не надо, Северус, – голос Дамблдора был по-прежнему мягким. – Ты пытался найти для себя отличия Гарри и Джеймса. Ты не найдёшь их во время практики в квиддич, придётся смотреть немножко глубже. Но ведь мальчик на твоем факультете, и я уверен, что если ты закроешь глаза, ты увидишь разницу мгновенно. – Если бы только он не был так чертовски похож на него. – Ты всегда умел видеть глубже поверхности, – Альбус положил руку ему на плечо, вставая со своего места. – Не думаю, что для тебя это невозможно. Просто помни, суть не в взъерошенных тёмных волосах или очках. Впрочем, ты сам всё знаешь. Ещё раз на прощание сжав плечо одного из своих самых талантливых студентов, Альбус Дамблдор развернулся и пошёл прочь, а профессор Снейп остался молча наблюдать за практикой игроков в квиддич факультета Слизерина, не в силах отвести взгляд от ловкой и быстрой фигурки темноволосого мальчишки, вытворявшего невероятные трюки на своей метле.