Три слова, которые изменили волшебный мир

Весь день Драко Малфой, скрипя зубами, наблюдал, как Гермиона и Гарри о чем-то шушукаются. А эти двое, словно на них наложили склеивающее заклинания, были везде, куда только ни глянь. На уроках, конечно же, Грейнджер не смог бы отвлечь от преподаваемого предмета сам Тёмный Лорд, и она, словно зачарованная, смотрела в рот учителей. Но едва звон колокола оповещал перемену, её пушистая голова тут же приклеивалась к не менее лохматой тёмной шевелюре Гарри, и они вновь начинали шептаться друг с другом. Малфой испробовал всё. Незаметно подбираться к ним поближе, подсунуть украденное у отца подслушивающее устройство, даже пытался разобрать их разговор с помощью заклинания громкости палочкой. Ничего не работало. – Подслушивать нехорошо, – внезапно раздался у самого уха голос Теодора Нотта. – Зато полезно, – Малфой даже не удосужился взглянуть на друга. – Как и подглядывать, кстати. Узнаёшь много нового и полезного. – Тебя что, манерам не учили? – Тео явно насмехался. – Почему же, учили, – Драко Малфой хладнокровно приподнял бровь. – Как и тебя, к слову. Плюс, я тоже умею подкрадываться. – Что ж, мы установили, что «набор слизеринца» известен нам обоим. Вот лучше скажи мне, когда она умудрилась выучить заглушающее заклинание? – Теодор с нескрываемым восхищением кивнул в сторону Гермионы. – Ты думаешь, что Грейнджер наложила заглушающее? У нас тут некоторые ещё пёрышко над столом поднять не могут. – Ну, не Поттер же вдруг заставил тебя оглохнуть настолько, что ни одно из твоих приспособлений не работает, – хмыкнул Нотт. – Эта ведьма не просто изумляет, она вызывает благоговение, – восхищенно выдохнул Малфой. – Не у тебя одного, дружище, – покачал головой Теодор. – А ещё, немножко пугает. Драко согласно кивнул в ответ, прищурив глаза. Ну что ж, заклинание невидимости Гермиона ещё не выучила, а это значит, что в лучших традициях Слизерина, ему всего лишь нужно подкараулить эту парочку, явно куда-то собирающуюся улизнуть после отбоя, а потом незаметно прокрасться за ними. Мысленно приняв решение, Малфой вернулся к своему ужину, на всякий случай засунув в карман несколько яблок и пригоршню конфет на потом: кто его знает, сколько придётся караулить и куда за ними тащиться. Вечером Драко незаметно разместился в самом дальнем кресле в гостиной Слизерина. Отметив его менее, чем доброжелательное выражение лица, на милю предупреждавшее всех желающих пообщаться не только передумать, но и отойти куда-нибудь в другой конец замка, например, в гостиную Гриффиндора, мальчик принялся ожидать, пока комната опустеет. Гермиона и Гарри, явно нарочито громко сообщив всем присутствующим, что идут спать, покинули гостиную одними из первых. Драко сделал вид, что так увлечён чтением, что никто больше не осмелился привлекать к себе его внимание, и очень скоро в комнате он оказался один. Захлопнув книгу и переместившись за спинку кресла, Малфой принялся ждать. Истинный Слизеринец, Драко мог сидеть в засаде сколько угодно, изредка лакомясь конфетами, припасенными в кармане именно для такой оказии. Впрочем, мальчик рассудил, что в душе оба Гарри и Гермиона, несмотря на очевидное решение шляпы распределить их на зелёный факультет, были слишком по-Гриффиндорски нетерпеливыми, чтобы заставить его ждать всю ночь. Малфой оказался прав: едва остальные ученики разошлись по комнатам, на лестнице вновь послышались шаги, и высунув голову из-за спинки кресла, Драко удовлетворённо наблюдал за Гермионой, зашедшей в гостиную. Девочка, нетерпеливо осмотревшись, поглядывала на настенные часы, бормоча что-то о достоинствах пунктуальности, которой Гарри, по её мнению, явно не обладал. Впрочем, её неразлучный зеленоглазый близнец появился в гостиной уже через несколько минут. Быть может, Поттер и не отличался пунктуальностью, но вот зато нетерпения ему было не занимать. Драко замер в своем укрытии, боясь проронить и звук, а заговорщики, не подозревая о его присутствии и полностью уверенные, что в комнате одни, на этот раз не удосужились наложить заглушающее. – С чего начнём? – Гарри вытащил из кармана какую-то сверкающую накидку и вопросительно взглянул на подругу. – Давай просто отправимся в запрещенную секцию библиотеки, а там уже будем искать всё, что только можно, о Николасе Фламеле, дарах смерти и воскрешающем камне. Малфой слегка опешил от такого списка «лёгкого чтива на ночь», но материя плаща Поттера его смутила не меньше: когда рука парня оказалась под ней, она просто исчезла. Быть может, Гермиона заклинания невидимости и не знала, зато мантия-невидимка исполняла эту роль на отлично. Впрочем, Драко тоже был не лыком шит и в сейфе отца пошарил основательно: из кармана тут же появилась небольшая липучка, напоминавшая со стороны средних размеров пылинку, и буквально за секунду до того, как Гермиона исчезла под мантией вместе с Поттером, этот трекер оказался на её плече. Драко, конечно же, не был невидим, но навыкам передвигаться бесшумно и оставаться в тени обучен был. Таким образом, все трое – Гарри и Гермиона под мантией невидимкой, и Малфой, крадущийся по стене и передвигающийся мелкими перебежками, добрались до библиотеки без особых приключений. Маленький «жучок» на плече Грейнджер чётко оповещал истинного слизеринца о местонахождении преследуемых, и поэтому Драко спокойно дождался, пока парочка найдёт себе место, и незаметно устроился за стеллажами поблизости. Как он и предполагал, на охоту за книгами отправилась Грейнджер, оставив Поттера за столом. Потом, оба просматривали найденную там информацию, а Малфой внимательно слушал их дискуссию. Драко очень скоро понял, что знает обо всех обсуждаемых предметах намного больше, чем выросшие в мире магглов юные волшебники, и задумался. По логике нужно было бы как-то невзначай обронить что-нибудь в разговоре, чтобы ребята тоже это поняли и пригласили его в свою компанию, как полноправного соучастника. То, что наследник испокон веков увлекавшихся тёмной магией волшебников, Драко Малфой, знает об интересующем их предмете намного больше, чем тот же Рон, юный аристократ сообразит очень быстро. А ещё, ему подумалось, что никто даже не рассчитывал на более осведомлённого сообщника, чем Уизли или библиотеку. Странно, было бы намного логичнее, если бы тот же самый Дамблдор, который по мнению отца и был у руля всех происходящих в данный момент в Хогвартсе событий, взял бы в расчёт кого-нибудь из них, вполне хорошо осведомлённых слизеринцев. Вывод напрашивался один, и снова Драко имел возможность удостовериться, что отец был совершенно прав: и Гермиона, и Гарри не должны были распределяться на Слизерин. Люциус считал, что директору было бы намного удобнее управлять ими на Гриффиндоре, и многие планы сейчас на скорую руку перекраивались. Новоявленная слизеринка-Грейнджер буквально спутала все планы и изменила их мир. Меж тем, ребятам удалось узнать на удивление много интересной информации, когда внезапный шум привлёк всеобщее внимание. Вскоре, Драко с содроганием смотрел в ярко красные глаза миссис Норрис, а мерзкая котяра без сомнения намеревалась осведомить всех присутствующих о его особе. Впрочем, кошка Филча успела несколько раз подать голос, когда Малфой вспомнил о засунутом в карман бутерброде с ветчиной, и тут же швырнул лакомство в сторону противного зверя. Миссис Норрис отвлеклась на ветчину, и Драко успел улизнуть со своего места как раз вовремя, а Гарри и Гермиона исчезли под мантией-невидимкой, и вся компания уже у выхода из библиотеки услышала, как Филч сообщает кому-то, что в запретной секции явно были ученики. Ему ответили голоса, от которых у всей троицы похолодело внутри: уверенный и раздраженный баритон профессора Снейпа и заикания Квирелла. Впрочем, ребята не стали дожидаться, пока по их единогласному мнению вполне способный найти иголку в стоге сена, а не просто кучку первоклассников в библиотеке, декан Слизерина обратит свое внимание на нарушителей порядка, и бросились вон. Вот только если бы только в Хогвартсе было так легко найти нужный коридор! Мерлиновы лестницы вечно меняли направление, и поэтому все трое – Гарри и Гермиона на верхних ступеньках, Малфой - на нижней, внезапно оказались перед совсем другим коридором, чем намеревались. – Где это мы? – Гермиона уже оглядывалась по сторонам, пытаясь определить их местонахождение. – Не знаю, – в голосе Гарри было намного больше любопытства и полностью отсутствовало раздражение его подруги. – Осмотримся? – Можно подумать, у нас есть выбор, – Малфой словно воочию увидел, как девочка явно закатила глаза. – Нет, ну кому могло прийти в голову давать лестницам право вечно куда-то сворачивать. Драко про себя рассмеялся, настолько в этот момент тон голоса Грейнджер напомнил ему Нарциссу Малфой. Та также зачастую любила, всплеснув руками, задавать этот риторический вопрос, ответ на который, между прочим, существовал. Двигающиеся и меняющие направление лестницы были идеей Салазара Слизерина, и изначально должны были сбивать с толку любых чужаков, но по прошествии нескольких веков, наложенные первым деканом Слизерина чары повыветрились, а если учесть, что Салазар покинул Хогвартс, разругавшись с остальными основателями, то и поделиться секретом своих чар не удосужился. Говорят, Ровена Рейвенкло пыталась обратить его чары или разгадать заклятие, но потом сдалась. Как и большинство проклятий чистокровных, оно было замешано на крови, и ни один из потомков Слизерина – а при жизни Салазара и Ровены, их в Хогвартс не посылали - не мог быть использован для отмены заклинания движущихся лестниц. В результате, мудрая волшебница, как некоторые колдуньи из сказок, вместо того, чтобы отменить проклятие, просто сделала его не таким вредоносным. Лестницы продолжали двигаться, но хотя бы их целью не было запутать всех учащихся до одного. Дети все равно попадали в свои классы и к месту назначения, просто это стало немного сложнее. Меж тем Малфой внимательно следил за своими одноклассниками. Гермиона по-прежнему оглядывалась по сторонам, пытаясь удостовериться, что они в безопасности, а Гарри Поттер застыл перед каким-то старинным зеркалом, непонятно откуда появившимся в этом пыльном, грязном, и вообще заброшенном коридоре. – Гермиона, смотри! Нет, ты только посмотри, – Гарри сорвался с места и нетерпеливо схватив девочку за руку, потянул её к зеркалу. – Ты видишь? Это мои родители, мама и папа! А между ними я! Что они здесь делают? Это что, какое-то зеркало общения с потусторонним миром? Ведь они мертвы! – Гарри, я ничего не вижу, – голос Грейнджер звучал растеряно и даже виновато. – Там никого нет. – Подожди, ты неправильно стоишь, – схватив девочку за плечи, Поттер поставил её прямо перед зеркалом и отошел в сторону. – Вот, посмотри теперь. Что ты видишь? – Вау, это я, только намного старше. На мне мантия министра магии, – глаза Гермионы расширились от удивления, но её мозг уже начал лихорадочно работать. Малфой же закатил глаза: у Гермионы амбиций явно было, хоть отбавляй. Стало немного понятно, почему шляпа толкнула её на Слизерин. – Но если я вижу что-то, напоминающее будущее, а ты явно прошлое, то Зеркало не может показывать какую-то реальность. Теперь Малфой ещё более внимательно слушал, дивясь, как быстро девчонка преодолела шок и теперь размышляла хладнокровно. А меж тем Грейнджер огляделась по сторонам и принялась изучать старинную надпись, выбитую на раме зеркала. Гарри Поттер же практически не обращал на неё внимания, вновь встав перед самым зеркалом и с болью и тоской глядя на своих родителей. Пальцы Гермионы потёрли нахмуренную переносицу, её брови сошлись в тонкую линию, а глаза быстро бегали по непонятным буквам. Малфой тоже посмотрел на надпись, но слова просто были какой-то бессмыслицей. - Господи, как же все просто! – Драко слегка опешил и закатил глаза, во-первых, потому что он совсем не видел «просто», а во-вторых, Гермиона упомянула господа бога, а не Мерлина, чьё имя употреблялось в подобной ситуации в волшебном мире. - Гарри, это же зеркало желаний! «Еиналеж», то есть Желание наоборот. Просто прочти все надписи, словно в зеркальном отражении! «Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца», - четким голосом прочла девочка. - Зеркало показывает нам самые сокровенные желания сердца, а не будущее или прошлое. Забавно, я даже не подозревала, что хочу стать министром магии. А вот то, что ты, выросший без родительской любви и воспитанный твоей ужасной тёткой и её семьей, больше всего на свете хочешь родителей, очень логично. – Значит, это просто мираж, я не могу даже с ними пообщаться, – голос Гарри упал и он устало уселся перед зеркалом. – Твои родители мертвы, и к сожалению, ничто не может это изменить, – Гермиона опустилась на пол рядом с другом, положив ему голову на плечо. - Но мне кажется, что мы должны использовать все уроки, которые дарит нам жизнь. Например, ты можешь бесконечно оплакивать смерть родителей и потерю той любви, которой ты лишился, но в каком-то смысле, как говорят психологи, ты тем самым просто застрянешь в прошлом. Или, ты можешь строить новые отношения, найти любовь друзей, иметь другую семью. Ведь не всё решается кровным родством, у тебя есть я, твои друзья, и мы все тебя любим. Когда-нибудь у тебя появится жена и дети. Мне кажется, нужно сосредоточиться на будущем, а не сожалеть о том, чего нельзя изменить. – И когда ты успела стать такой мудрой? – Я рассказала на каникулах о тебе родителям, и мама познакомила меня с одной своей подругой. Она психолог, и мне удалось прочитать несколько книжек, которые я нашла на полках. Почему-то, мама считала, что среди волшебников тебе не окажут нужную помощь, и как видишь, оказалась права. Мы даже не подозревали, что у тебя в душе, и никто из старших волшебников тоже ничего не сделал. Знаешь, мои родители всегда говорили, что нельзя надеяться на чудо, надо всё делать своими руками. Почему-то, сейчас мне кажется, что они в чем-то правы, хотя в тот момент, когда мне преподносили эти уроки, никто ещё и предположить не мог, что я волшебница. – Знаешь, а ты права, – Гарри вздохнул и поднялся с пола, протянув руку подруге и помогая ей встать на ноги. – Пойдём отсюда, нам здесь явно делать нечего. Ребята скрылись за поворотом, а Драко подошел к зеркалу, с интересом заглядывая в сверкающие гладь. Картины, которые он увидел, поначалу его совсем не удивили: он сам, сильный и могущественный волшебник, отец, говоривший ему что гордиться таким сыном, но вдруг... Рядом с ним появилась, с любовью заглядывая в глаза и держа его руку, молодая женщина... Стиснув зубы, Малфой развернулся прочь от зеркала и поспешил обратно к подземельям Слизерина.