Три слова, которые изменили волшебный мир

Каким образом на Слизерине моментально узнавали все новости школы, для Гермионы оставалось тайной за семью печатями. Порой девочке казалось, что для змеенышей шпионила добрая половина школы, а вторая половина – обсуждала всё, что только можно, едва заметив приближение учеников зелёного факультета. Таким образом, о появившемся в Запретном лесу существе, пьющем кровь единорогов, слизеринцы узнали чуть не первыми. Во всяком случае, сразу же после того, как свидетелем событий стал неугомонный младший Уизли. Как оказалось, в ночь, когда Гермиона и Гарри разгуливали по замку в поисках «лёгкого чтива» в библиотеке, не один только Малфой следовал за ними по пятам. Впрочем, в отличие от белокурого шпиона, рыжий попался с поличными. Выловленный где-то в районе башни Гриффиндора, Рон был отправлен отбывать наказание, помогая Хагриду, и гениальный лесничий не придумал ничего лучше, чем отправиться с ним ночью в Запретный лес. Именно там, как рассказывал бледный, как полотно, Рон Уизли, он и стал свидетелем страшной чёрной тени с змееподобным лицом, летающей по воздуху и, очевидно, убивающей единорогов и пьющей их кровь. Ученики факультета Львов ахали и охали, прижимали ладони к губам, но кроме соболезнований ничего предложить не могли. Гермиона и Гарри, которые стали свидетелями обсуждения ночного происшествия из первых уст, то есть, услышали всё это от самого Уизли, внимали рассказу с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Впрочем, объяснения происшествию от Гриффиндорцев они не услышали, и все ещё пытаясь осмыслить новости, вернулись в гостиную своего факультета. В комнате Слизеринцы тоже обсуждали события дня, правда, совершенно в другом ключе. Наследники старинных родов, большая часть из которых увлекалась тёмной магией, не охали и не ахали. Наоборот, выражения лиц было хоть и тоже напуганным, как у Гриффиндорцев, но вполне серьезным. Вообще, наследники священных 28 казались осведомлены намного больше всех своих однокурсников, и Грейнджер, давно уже выучившая свой урок: прежде, чем делать выводы, следуя логике не магического мира, нужно заткнуться и выслушать волшебников, тут же завела разговор об инциденте. Как Гермиона и ожидала, объяснения и предположения не заставили себя долго ждать. Малфой, Нотт, Эйвери – парни спокойно, не перебивая друг друга, чётко рассказывали известные им факты. «Пьют кровь единорога только те существа, которые по сути уже мертвы, но пытаются сохранить себе жизнь. Кровь самого светлого и магического из обитателей фауны волшебного мира поддержит угасающую жизнь, но ужасной ценой. В принципе, это даже не жизнь, это увядание и медленное гниение от одной порции бесценного, но непростительного в употреблении эликсира, до другой...» – Похоже, кто-то очень тёмный и опасный пытается вернуться в наш мир такой ценой, – подытожил общий рассказ Теодор Нотт, после чего он переглянулся с Малфоем, и Драко продолжил. – Да, есть ещё один момент, который, хоть и непонятно к чему, практически приказал передать тебе, Поттер, мой отец. Он сказал нам, что некоторым тёмным сущностям твое прикосновение может быть не только неприятным, но и смертельным, подобно яду. Не знаю, к чему это было, разговор в то утро шел о профессоре Квирелле. – Действительно, странно, – Гарри машинально потёр лоб в том самом месте, где красовался его шрам. – Вообще, каждый раз, когда я с ним встречаюсь, мой шрам начинает гореть. Поначалу я думал, что это реакция на Снейпа, но теперь понимаю, что это не так. – Да, поначалу они часто держались вместе, – тут же отметила Гермиона. – Наверное, именно поэтому ты перепутал. Но всё-таки, опасность исходит не от нашего декана. Гарри лишь кивнул в ответ. Было слишком очевидно, что эта дискуссия у них уже имела место быть, и притом не раз. А дело было в том, что когда Минерва МакГонагалл заметила, что Гермиона сторонится ее, словно стесняясь своего распределение на Слизерин, и избегает, декан Гриффиндора сама вызвала её на разговор, попросив остаться после уроков так обожаемой девочкой трансфигурации. В процессе беседы Минерва успокоила свою протеже, которой по-прежнему симпатизировала, так же намекнув, что её распределение на факультет змей, очень редко принимающий не чистокровных волшебников, на самом деле не случайно. Похоже, расстроенный декан Гриффиндора после распределения имела беседу с Альбусом Дамблдором, и всезнающий старший маг, сам происходивший из древнейшего рода, если и намекнул, что не может рассказать о причинах подобной «ошибки» – ведь соответствие мисс Грейнджер с факультетами Рейвенкло и Гриффиндора было слишком очевидно, то одно может заявить точно: Шляпа не сошла с ума и её не нужно заменять. Просто, мир магии – это общество, в конечном итоге, невзирая на интриги и амбиции отдельных волшебников, имеющее свои первоначальные законы, и порой магия сама берёт узды правления в свои руки. – Пути Магии неисповедимы, Минерва, но во всём есть глубокий, древний смысл. Одно могу сказать тебе точно: эта девочка – потенциально очень сильная и блистательная волшебница. Ты была права, намереваясь взять её под свое крыло. Впрочем, теперь это крыло должен будет предоставить Северус. – А он об этом знает? – Сарказм в голосе декана Гриффиндора полностью отражался в выражении её лица. – Не волнуйся, Северус прекрасно осведомлён. Быть может, не о деталях, но ведь самая главная цель – не потерять лес за деревьями. Общая картина ему известна. Конечно, мудрая МакГонагалл Гермионе детали разговора не поведала, но одно она попыталась вбить в голову девочки точно: декану Слизерина можно было доверять абсолютно и полностью, несмотря на его холодность, отчужденность, колкости, и все остальные чудесные черты характера мрачного зельевара. Гермиона не преминула поделиться этими открытиями с Гарри Поттером и приняла слова Минервы очень близко к сердцу. Впрочем, к тому моменту и после разговоров с профессором Снейпом, она и сама склонялась к подобным выводам. Убеждать Гарри слишком долго не пришлось. И хотя к Снейпу он по-прежнему относился почему-то настороженно, из числа своих врагов он декана вычеркнул. *** - Гермиона, Гермиона, ты спишь? – Дафна Гринграсс мягко, но настойчиво трясла соседку по комнате за плечо. – Сплю, – сонно пробормотала Грейнджер, с трудом разлепив глаза. – Нам надо поговорить, и я не хочу, чтобы кто-то услышал, - Гринграсс с опаской оглядывалась по сторонам, словно боялась, что у стен вдруг внезапно вырастут уши. Меж тем, в комнате они были лишь втроем, и Паркинсон мирно спала на своей постели. Нахмурившись, Грейнджер поднялась на подушках и кивнула: – Я слушаю, Дафна. Гринграсс забралась на постель подруги и, поджав под себя ноги, устроилась прямо напротив неё, собираясь с мыслями и сосредоточено хмурясь. Гермиона терпеливо ждала, прекрасно видя, что её всегда собранная и серьезная соседка пытается решить, с чего начинать свой рассказ: – Прежде всего, Грейнджер, я хочу, чтобы ты знала: далеко не все чистокровные семьи поддерживают Тёмного Лорда. – Ты имеешь в виду, Волан-де-Морта? – Тише ты, никогда не произноси его имя! - Дафна испуганно оглянулась по сторонам, словно ожидала, что злой волшебник выпрыгнет на них из стены. - И ты, и Поттер слишком часто называйте его по имени. Этого нельзя делать! Поверь мне, это не глупости и не предрассудки: на имя наложено заклинание, и когда его произносят, ОН может легко найти человека, с чьих уст оно сорвалось. Конечно, Тёмный Лорд пропал, его никто не видел уже очень много лет, но большинство приспешников не верит, что он мёртв. А это значит, он может вернуться, и вам обоим лучше не играть с огнём! Думаю, ты уже достаточно знаешь о нашем мире, чтобы понять: всё, что тебе нужно для подобной магии, это правильное заклинание. Кстати, очень тёмное. Так что, избавьтесь уже от этой вредной привычки, уверена, в будущем нам всем это пригодится. Это первое, чему нас учат родители! - Гермиона кивнула в знак согласия, немного удивленно наблюдая за вспышкой всегда сдержанной соседки по комнате и делая соответствующие выводы, а девушка продолжила. – Этим летом в будуарах бывших Пожирателей Смерти, а так называли последователей Тёмного Лорда, поговаривали, что он должен вернуться в этом году. Даже шептались о каком-то заговоре и серьезных планах его возрождения. Я не знаю, как, но это может быть связано с Поттером и пророчеством. Я не могу конечно же утверждать наверняка, но вполне возможно, что это существо, о котором говорил Уизли, и есть какая-то реинкарнация Того, кого нельзя называть. Больше я ничего не знаю, мои родители никогда не были Его приспешниками или Пожирателями Смерти, в подобные планы нашу семью бы не вовлекали. - Спасибо, Дафна, – Гермиона улыбнулась, порывисто прикрыв ладонь девочки своей. Мысли роем суетливых пчел кружились в голове, и девочка решила обязательно рассказать обо всём наутро Гарри. А заодно предупредить его никогда не говорить имя «того, кого не принято называть». Ведь Дафна была совершенно права: Гермиона уже научилась слЫшать, что ей пытались сказать, и слУшать выросших в Волшебном мире волшебников. Чистокровные могли многому её научить и очень часто это делали, что Гермиона давно уже прекрасно поняла, а девочка с детства стремилась впитывать новую информацию, как губка. Более того, многого, о чём рассказывали ей Слизеринцы, в книгах было не найти... Во всяком случае, в тех, которые Грейнджер читала до сих пор.