Три слова, которые изменили волшебный мир

Наутро Драко Малфой обнаружил, что Поттер и Грейнджер уединились в самом дальнем углу гостиной Слизерина и что-то оживлённо обсуждают. Переглянувшись с Теодором Ноттом, Драко подкрался поближе, краем уха расслышав достаточно, чтобы тут же выйти из укрытия. Они обсуждали воскрешающий камень, тёмного лорда, сущность, убивающую единорогов, шрам Поттера и профессора Квиррелла в придачу. Всего этого юному Малфою хватило, чтобы сложить два и два вместе, и, выскочив из своего укрытия, чётко произнести: – Что бы Вы там оба не задумали, я пойду с вами. – Малфой, а ты тут причём? – настороженно прищурился Поттер. – Хочешь помочь или помешать? – Почему этот вопрос у тебя даже возник? – осторожно поинтересовался Драко, явно подозревая, что бдительность Поттера появилась не на пустом месте. – Просто, ходят слухи, что твой отец был тем самым «пожирателем смерти», о существовании которых Гермиона узнала прошлой ночью. – Гринграсс провела ликбез и поделилась знаниями истории волшебного мира? – Драко насмешливо приподнял бровь. – Многие из наших отцов относились к этой группе, достаточно взглянуть на левое предплечье. Там Метка. О ней ещё не знаете? Могу рассказать. Кстати, профессор Снейп тоже был в их рядах, но после исчезновения Тёмного Лорда переметнулся к Дамблдору. А если бы Гринграсс поделилась немножко большим, то вы узнали бы, что мой отец, например, от Тёмного Лорда тоже открестился. – Мы узнали это не от Гринграсс, – Гарри Поттер пристально смотрел в глаза юного Малфоя и посчитал нужным очень быстро уточнить этот факт. – Мне рассказал Рон Уизли. – На всякий случай отводишь подозрения от своих источников и избавляешься от возможных сплетен и проблем среди семей учеников нашего факультета, – констатировал Драко, одобрительно кивнув, и чётко проговорил. – Не волнуйся, я ничего никому не скажу про Гринграсс. Насколько я знаю, их семья в любом случае никогда непосредственно не примкнула к Тёмному Лорду. Они всегда старательно держали нейтралитет. Паркинсоны, с другой стороны, поддерживали Тёмного Лорда. Как и отцы Теодора Нотта, Эйвери, Гойла, мой собственный, а также большей части учеников нашего факультета. Смею тебя уверить, в этом году все изменилось, и возвращения «того, кого нельзя называть», уже никто не хочет. – Я должен просто поверить тебе на слово? – Поттер не сводил пристального взгляда с юного Малфоя, и тот усмехнулся. – Ты в курсе, что твой отец был аврором? Так вот, мне кажется, что бдительность и подозрительность тебе передавались по наследству. В принципе, хорошие качества. Особенно подозрительность и недоверчивость. Намного лучше, чем слепо верить всем вокруг. Но должен сказать, что мы, слизеринцы, хоть не доверяем до конца, всё проверяем, но всё-таки, помощь принимаем, если на этот момент все звучит логично. Так вот, повторюсь: в нашем случае никому не выгодно, чтобы Тёмный Лорд вернулся. Драко Малфой многозначительно кивнул в сторону Гермионы, и Поттер вновь чётко осознал одну вещь: с ней каким-то образом связаны очень серьезные изменения, или другими словами, «откуда ветер дует», в магическом мире. Как и с ним самим. Были ли они с Грейнджер каким-то образом связаны, или это просто совпадение, но распределения их обоих на Слизерин серьезно изменило политику очень многих волшебных семей. Конечно, он с этим когда-нибудь разберётся, и как говорят в мире не волшебном, «всё тайное когда-то станет явным», но на сегодняшний момент Поттеру просто казалось, что наследникам чистокровных можно доверять. В принципе, Малфой был прав: они все уже доказали, что готовы ему помочь, ровно как и профессор Снейп, который пытался шептать контр-заклинание и спасти его в случае с прОклятой метлой во время матча. А значит, как говорили в не волшебном мире: «Доверяй, но проверяй». И Гарри Поттер, хорошенько всё взвесив и обдумав, решил сделать оба. Первое, с оглядкой и не теряя бдительность, второе – тщательно. - Так что вы собираетесь делать? - решив, что они уже уладили все недомолвки, избавились от подозрений, и пора переходить к делу, Драко скрестил руки на груди и обернулся к неразлучной парочке. – Мы думали посетить Хагрида, – мягко проговорила Грейнджер. Похоже, девочка тоже пришла к выводу, что покамест может доверять Малфою. – Почему его? – насторожился юный лорд. – Почему вы считаете, что он что-то может знать? – Ну, во-первых, ты наверное не знаешь, но Хагрид был тот, кто привёз мне моё письмо, – начал свой рассказ Гарри Поттер. – Подожди, ты же жил с магглами? Обычно, письма им доставляет МакГонагалл, – Драко непонимающе мотнул головой и нахмурился. – Ты прав, и мне лично письмо принесла она, – кивнула Гермиона. – Но мне кажется, что в случае с Гарри, Дамблдор хотел припугнуть его родственников. Более того, МакГонагалл отправляется к магглорождённым, вероятнее всего, потому что они понятия не имеют о магическом мире. А если учесть, что мать и отец Гарри были волшебниками, а его тётушка – сестрой магглорождённой, то логично заключить, что Петунья уже знакома с МакГонагалл и о волшебном мире прекрасно осведомлена. Поэтому, Гарри его письмо отправили совой, а когда его родственники проявили упрямство, то к ним явился Хагрид. – Понятно, - Драко кивнул, как всегда принимая логичность доводов блистательной магглорождённой волшебницы, а Поттер продолжил. – В любом случае, когда мы заезжали в Гринготтс, Хагрид забрал что-то как раз из той ячейки, на которую потом было покушение ограбления. То есть, он должен знать о воскрешающем камне. – А ещё, он немного болтлив, и зачастую что-нибудь ляпнет, а потом хватается за голову: «ой, мне не следовало этого говорить», – усмехнувшись, добавила наблюдательная Гермиона. – И всё-таки, ты не зря на Слизерине. Хитрость есть, – с явным поощрением в голосе проговорил Малфой, обращаясь к девочке. – Это не хитрость, а ум, – поправил его Поттер. – Какая разница, называй, как хочешь, – отмахнулся от него Малфой, и трое новоиспечённых сообщников договорились навестить полу-великана вечером. *** Северус Снейп сидел за учительским столом и ковырял вилкой отменный стейк, уже привычно сверля взглядом дырку в спине Гарри Поттера. Похоже, молниеносно отыскать среди всех возможных вариантов самую блистательную магглорождённую ведьму было у Поттеров в крови, потому как несомненный эквивалент Лили Эванс поколения первоклассников, Гермиона Грейнджер, уже была приклеена к парню. В который раз Снейп поймал себя на мысли, что было бы, если бы Эванс когда-то распределили на Слизерин, и вновь сразу же остановил себя: Люциус Малфой её бы со света сжил. Его извечные напарники, Лестрейндж и Нотт, тоже бы не поскупились приложить руку. Теперь же столы явно перевернулись, ветер непонятно каким образом дул с другой стороны, и Гермиону практически опекали дети всех тех, кто бы загрыз Лили Эванс. Впрочем, Гарри Поттер вновь прервал мысленное сравнивание своей матери и лучшей подруги, которым в который раз занимался его декан. Постоянно внимательно наблюдавший за ним, Северус всё больше видел огромную разницу между самим Избранным и его несносным отцом. Быть может, это зелёный галстук, так чудесно гармонировавший с его доставшимися от матери глазами, разбивал иллюзию маленькой копии Джеймса? Северус подозревал, что здесь было намного больше. Впрочем, Поттера, несмотря на единогласное принятие на факультете змей, словно мёдом тянуло к Гриффиндору вообще, и Рону Уизли в частности. «Как муху, на ...мёд», – мысленно поправил свою первую ассоциацию декан, вновь напоминая себе, чтобы преподаватель должен хотя бы пытаться относиться к своим ученикам непредвзято. Заставив себя вновь заняться своим стейком, Северус попытался отвлечься. Однако, события следующих минут вновь приковали взгляд зельевара к младшему поколению. Под дружный хохот как минимум трёх факультетов и скрежетание зубов четвёртого, Гриффиндора, в обеденный зал запрыгал Невилл Лонгботтом. Снейп молча закатил глаза: похоже, здесь уже нашли себе Ваньку для битья, коим в свое время имел счастье оказаться сам Снейп. Впрочем, почему-то соболезнований и симпатий юный Гриффиндорец в лице преподавателя зельеварения не нашёл, несмотря на то, что в принципе, должен был. В мыслях поздравив себя, что он далеко не белый и пушистый, Северус вновь вернулся к своему ужину, однако, успев заметить самодовольное выражение лица Драко Малфоя, дружный хохот наследников верхушки аристократии, и раздраженно сведённые к переносице брови Гермионы Грейнджер. Точная копия Лили Эванс, однозначно. Снейп из всех сил пытался не смотреть на Гарри Поттера, всё ещё беседовавшего с Уизли, боясь обнаружить в его глазах то самое выражение превосходства и насмешку, которые не раз видел в обращенном на себя взгляде его отца. Забавно, но Драко Малфой, с которым Гарри последнее время однозначно сблизился на Слизерине, практически заменял когда-то присобаченного к его отцу Сириуса Блэка. Впрочем, младший Малфой ведь тоже частично Блэк? Интересно, он будет превращаться в белую шавку, если соизволит освоить анимагию, или как? Из невесёлых дум его вывел голос самого предмета размышлений. Гарри Поттер, решительным шагом подойдя к заходящейся истерическим смехом аристократии своего факультета и по дороге буквально разминувшись с направлявшейся сторону Гриффиндорцев Гермионой, довольно прохладным тоном, во всеуслышание, спросил: – Ну, и как? Чувствуешь себя сильным и могущественным? Ты же знаешь, что он не то, что ответить, защититься не может! – Да брось ты, Поттер, смешно же, – отмахнулся от него всегда серьезный Нотт. – Глянь, как он забавно прыгает, ну копия своего Тревора. – Это его жаба, что ли? - со смехом осведомилась явно всем довольная Паркинсон. – Она самая, – самодовольно проговорил Малфой. – Брось уже, – Гарри Поттер раздраженно пожал плечами. – Тебе это чести не прибавляет, а легенды о твоих способностях, как волшебника, за такие подвиги тоже слагать не станут. – Да и кажется, ему уже достаточно досталось от некоторых членов твоей семьи, – неожиданно вступила в разговор Дафна Гринграсс, при этом даже не глядя на Малфоя. Взгляд задумчивой Слизеринки был устремлён на хмурую Грейнджер, которая молча подошла к Невиллу и одним взмахом волшебной палочки сняла чары Малфоя. До этого игнорировавший все остальные доводы, Драко с окаменевшим лицом уставился на светловолосую девочку, а та даже не повела бровью под его ледяным взглядом, вместо этого кивнув в сторону Гермионы: – А Грейнджер быстро сняла твои чары. Интересно, она использовала специфическое контрзаклинание или общее? – Не такая это уже высокого уровня магия, «финита инкантатем» работает отлично, – Грейнджер явно расслышала вопрос подруги, потому что ответила ей, на ходу убирая волшебную палочку и поймав на своей персоне несколько восхищенных взглядов. Северус Снейп окончательно забыл о своем стейке. Поведение Грейнджер его не удивило, Лили Эванс сделала бы то же самое. Уровень её волшебства и сообразительность использовать самые элементарные заклинания, чтобы добиться своих целей, вновь восхитили. Девочка уже разбиралась в чарах, и колдуя, чувствовала себя, как рыба в воде. Поведение Малфоя тоже особенно не удивило: практически все его предки с обоих сторон благородных семей не гнушались поиздеваться над слабыми, но немного смутила реакция на слова Дафны. Неужели, пристыдился? Маловероятно. Надо бы проследить, чтобы он не вздумал мстить своенравной девчонке Гринграсс. А вот Поттер изумил в корне. Северус просто не ожидал, а что сын его школьного врага, всегда получавшего не меньше удовольствия, чем Люциус или Беллатрикс, от издевательств над слабыми, заступился за Невилла. «Да, он явно не Джеймс», – Северус тряхнул головой, вновь вспоминая слова Альбуса Дамблдора. Ненавидеть мальчишку с каждым днём становилось все сложнее. Душой, он был копией его возлюбленной Лили.