Три слова, которые изменили волшебный мир

Гермиона Грейнджер всегда недолюбливала волшебные шахматы, искренне удивляясь, зачем развивать в игроках такую толерантность к жестокости. Фигуры, вдребезги уничтожающие друг друга, зверское выражение на их лицах - каждая игра сопровождалась грохотом и взрывами. И неважно, что в конце партии все фигуры волшебным образом восстанавливались и вновь занимали свои исходные позиции. Вот и теперь, занимая место чёрной ладьи со стороны королевы, девочка крепко сжимала зубы, пытаясь не показывать свой страх. В глубине души Гермиона очень сильно сомневалась, что если её, как ладью, сейчас уничтожат волшебными саблями, она так же спокойно сможет восстановиться. Впрочем, нужно отдать должное Рону Уизли: парень изо всех сил старался не подставлять никого из них, жертвуя другими фигурами, и явно пытаясь выиграть с наименьшими потерями. Конечно, была ещё одна цель. Любой ценой они должны были сохранить Гарри, поскольку именно он, а в этом никто из ребят не сомневался, был способен что-то изменить. И хотя такое слишком активное участие в нелюбимой игре страсти к ней Гермионе не прибавило, зато она обнаружила, что Рона Уизли зауважала намного больше за его очевидные умения. До какого-то момента всё шло гладко, хотя фигуры, пожертвованные обеими сторонами, взрывались и рассыпались в прах вокруг бледных первокурсников. Но юный Уизли, крепко сжав губы, уверенно командовал партией со своего коня, на котором восседал, и никто, даже внимательно наблюдавший за каждым его движением Малфой, не встревал в стратегию рыжего Гриффиндорца. Внезапно, губы Уизли сжались в ещё более тонкую линию, мальчик нахмурил брови, прищурился и заметно побледнел. Гермиона не так много знала об игре в шахматы волшебников, чтобы предсказать, что именно обдумывал их лидер, когда сбоку раздался холодный голос Малфоя: – Уизли, ты же помнишь, Гарри должен преодолеть шахматную доску любым способом. Это наша цель. Всё остальное не так важно. Голос Драко, даже вопреки ему самому, немного дрожал, и наблюдательная Гермиона принялась лихорадочно оглядывать шахматную доску, тут же заподозрив неладное, и пытаясь определить, что именно заметил более опытный однокурсник-Слизеринец. – Что ты имеешь ввиду, Малфой? Что вы задумали? - не сумев разобраться самостоятельно, озвучила Грейнджер свой вопрос. – Гермиона, Гарри, слушайте меня внимательно, - Рон тяжело сглотнул и решительно встретил их взгляды. - Малфой прав. Главное не только выиграть партию, но и провести через шахматную доску тебя, Поттер. Всё остальное неважно. – После чего Уизли принялся объяснять им с Гарри, что они должны делать следующие несколько ходов, но Грейнджер уже почти не слушала, внезапно всё поняв: – Рон, нет! Ты не можешь жертвовать собой, мы все должны выйти отсюда! – Что ты имеешь в виду? Жертвовать собой? – моментально нахмурился Гарри. – Мне кажется, нет, я уверена, что Рон собирается пожертвовать конем, поэтому рассказывает нам дальнейшие несколько ходов до мата, – чуть ли не со слезами на глазах, воскликнула Гермиона. – Рон, нет, ты не можешь! Должен быть другой выход! – моментально присоединился к доводам подруги Гарри Поттер. – Другого выхода нет, – спокойно процедил Уизли. - В сложившейся ситуации, есть только два пути: пожертвовать конем или слоном. И мы все знаем, что Того-кого-нельзя-называть может победить только Гарри Поттер. Не я, не Грейнджер, и уж явно не Малфой. Поэтому, очень важно, чтобы вы чётко запомнили, что я вам сказал делать. Рон вновь принялся объяснять им следующие несколько ходов партии, которые ребятам предстоит проделать без него, Малфой стоял, сжав зубы и не переставая хмуриться, но явно не видел другого выхода, и выслушав рыжего Гриффиндорца до конца, Гарри и Гермиона кивнули в знак того, что поняли свои роли. В следующее мгновение, ненадолго зажмурившись, Рон Уизли чётко произнёс название следующей клеточки, на которую тут же переместился его конь. Гермионе показалось, что само время приостановило свой ход: как в замедленных съемках, девочка наблюдала за белой королевой, медленно и со скрежетом сейчас обернувшейся к объявившему шах её королю Рону-чёрному коню, и решительно подняла меч, незамедлительно вонзившийся в тело шахматной фигуры. От внушительного удара, Рон слетел на пол, грузно приземлившись через две клеточки от бледной Гермионы, и остался лежать совершенно неподвижно. – Рон! Забыв обо всём, обеспокоенная девочка чуть не сорвалась с места, чтобы удостовериться, что с рыжим всё нормально, когда её остановил, как вкопанную, чёткий голос Малфоя. – Гермиона, стой! Каждый твой шаг будет расцениваться, как движение фигуры! Ты хочешь, чтобы он пожертвовал собой напрасно? Мы должны довести игру до конца, ради Уизли! Гермиона бросила быстрый взгляд на Гарри, но мальчик лишь кивнул. Проглотив накатывающиеся на глаза слёзы, Гермиона вновь решительно стала в свою позицию и молча наблюдала, как Малфой чётко произнёс название следующий клеточки, на которую и переместился Гарри Поттер, а дождавшись ответного хода, приказал следующее движение её ладье. – Шах и мат, – чётко сказал Драко, и в следующее мгновение, Белый Король уронил перед ними меч и игра, наконец, закончилась. Теперь, все трое могли беспрепятственно переместиться в противоположный конец комнаты, где находилась нужная им и уже распахнувшаяся настежь дверь. Но прежде, чем броситься к желанному выходу, Гарри и Гермиона остановились, чтобы проверить состояние неподвижно застывшего на холодном полу-шахматной доски Рона Уизли. – Он в порядке, - быстро нащупав пульс, констатировала Грейнджер. – Просто, потерял сознание от удара во время падения. – Мы заберём его по дороге обратно, – Драко заторопил застывших над бесчувственной формой Гриффиндорца ребят. - Сейчас нам нужно торопиться! Ну же, пошли! Переглянувшись, друзья кивнули и бросились вон из комнаты, следуя за нетерпеливо дожидавшимся их у дверей Малфоем, но остановились, как вкопанные. Перед ними открылась огромная комната, в который раз заставив магглорождённую Гермиону Грейнджер подивиться, каким образом Хогвартс скрывает подобные помещения. Впрочем, о проблемах неожиданного расширения пространства девочка задумывалась недолго: прямо по центру комнаты она заметила то самое «зеркало желаний», с которым они все были уже слишком хорошо знакомы. Перед зеркалом, хмурясь и напряжённо высматривая что-то в его прозрачной глади, спиной к ребятам застыл профессор Квиррелл. Глаза Гарри тут же устремились к мужчине в тюрбане, а вот все ещё оглядывающаяся по сторонам и впитывающая в себя детали интерьера комнаты, Гермиона обратила внимание на лежавшего без сознания у подножия лестнице профессора Снейпа. Палочка, выкатившаяся из рук хмурого зельевара, сейчас бесполезной деревяшкой покоилось на полу, и ничто не выдало бы её обычную эффективность и смертоносность в руках опытного волшебника. Вскрикнув, девочка тут же бросилась к неподвижному преподавателю, и затаив дыхание, проверила пульс, облегчённо вздохнув: – Он жив, только без сознания. Малфой, тенью последовавшей к безжизненному телу зельевара за Грейнджер, только кивнул, вновь обращая свое внимание на основную угрозу: фигуру профессора Квиррелла, сейчас очень медленно оборачивавшегося к ним. – Конечно, он жив, глупая девчонка, – мужчина бросил на Гермиону уничтожающий взгляд и пренебрежительно скривил губы. – Зачем мне разбрасываться полезными людьми раньше срока? А вот про вас троих уже через несколько минут я не смогу подобного с уверенностью утверждать. – Что вам нужно? – доставая волшебную палочку, Гарри отважно сделал шаг вперёд к изменившемуся до неузнаваемости профессору защиты от тёмных искусств. Куда только делись его заикания и неуверенность в себе? Перед ними сейчас стоял собранный, походивший на готового к прыжку хищника, боевой маг, чьи холодные глаза сверкали яростью. – Что мне нужно? Не так уж много, – Квиррелл усмехнулся и кивнул в сторону зеркала желаний. – Мне нужно, чтобы ты добыл для меня философский камень. Ведь похоже, только ты можешь выполнить эту по всей видимости сложную задачу. Если сделаешь это без выкрутасов, то твои друзья могут спокойно идти восвояси, мне от них толку нет, а сыночек Люциуса здесь вообще лишний. Поэтому, малыш-Драко, шёл бы ты отсюда сам, чтоб ненароком под горячую руку не попасть. Разборки с твоим отцом мне ни к чему, чего я не могу сказать про маленькую грязнокровку. Думаю, она у нас станет первой разменной монеткой, как думаешь, Гарри Поттер? Мне нужно убить грязнокровку, или ты будешь кооперировать с моими требованиями? – Гарри, не слушай его! – Гермиона бросилась к товарищу, но её тут же отшвырнуло в сторону красным лучом, вырвавшимся из палочки Квиррелла. Профессор закатил глаза и ленивым жестом опустил свою волшебную палочку. – Гермиона! – в один голос вскрикнули Гарри и Малфой, и стоявший намного ближе к Грейнджер, Драко бросился к ней. – Она жива, только потеряла сознание, – констатировал мальчик, поднимая взгляд на Поттера. – Конечно, она жива, глупый белобрысый щенок, – Квиррелл вновь закатил глаза. – Во-первых, Авада Кедавра выпускает зелёный луч, а во-вторых, это было ваше первое и единственное предупреждение. Следующий раз в девчонку полетит убивающее. – Не смейте! – сверкнув глазами, Драко вскочил на ноги и заслонил собой тело лежавшей без сознания девочки. – Иначе мой отец... Договорить Малфой не успел. Точно такой же красный луч, вырвавшись из палочки бывшего преподавателя, ударил его в грудь, и мальчик свалился к ногам волшебника подле Грейнджер. – А этот молокосос начинает меня раздражать, – сквозь зубы процедил Квиррелл и вновь обернулся к Гарри Поттеру. – Впрочем, убивать его никак нельзя, папаша всё ещё может оказаться полезен, так что не волнуйся, парень, он всего лишь без сознания. А теперь, побеседуем серьезно? – Нам не о чем с вами разговаривать, профессор, – голос Гарри был мягок и спокоен, впрочем, годы жизни у Дурсли приучили смотреть в глаза опасности и даже неминуемой расправе, не мигая. – Я не знаю, о каком камне вы говорите, и тем более не представляю, как могу вам его отдать. Разъярённый лже-профессор сделал несколько шагов вперёд, явно намереваясь учинить расправу над своенравным парнем, когда комнату оглушило разъярённое шипение: – Подведи мальчишку к зеркалу! Гарри растерянно оглянулся по сторонам, пытаясь определить, откуда доносится странный голос, больше всего напоминающий змею. Но в комнате кроме него самого и профессора никого больше не было, и тем не менее, мужчина послушно замер на месте с подобострастной улыбочкой на лице и, поклонившись, пропел: – Конечно, мой господин! В следующее мгновение он грубо схватил Поттера за шкирку свитера и потащил к зеркалу желаний. Более из чистого любопытства, чем желания подчиниться, Гарри взглянул в таинственную гладь, тут же увидев волшебное, алое сияние, теперь исходившее из его собственного кармана брюк. – Ну, что ты там видишь, мальчик? – вновь раздался змееподобный шепот, и поспешно сморгнув, Гарри принялся откровенно лгать: – Я вижу себя, я стою на квиддичном поле, у меня в руках метла, замечательная такая метла, и мы только что выиграли кубок школы! - Гарри выдавил из себя улыбку. - Рядом со мной мои мама и папа, они счастливо улыбаются, они живы и здоровы. - Поспешно добавил мальчик, сообразив, что увидеть в зеркале желаний своих живых и невредимых родителей было бы не только логично, но и ожидаемо. – Он врёт, – вновь зашипел голос. – Ну ка дай мне разобраться с ним самому! – Но, господин, вы ещё слишком слабы, – с тем же самым подобострастием, несмело возразил лже-профессор и Гарри вновь оглянулся по сторонам. С кем этот Квиррелл, Мордред его побери и пикси разорви на части, всё-таки разговаривает?! Меж тем, шипение стало более раздражённым: – Ты что, смеешь мне возражать? Подчиняйся незамедлительно! Больше и не думая возражать, профессор Квиррелл принялся поспешно разматывать свой нелепый тюрбан, хищно ухмыляясь: – Что, мистер Поттер, не ожидали, что это я? Конечно, кто бы мог подозревать бедного заику профессора? Только Снейп заподозрил что-то неладное, но мы с ним разберёмся попозже. А как забавно он пытался остановить мои проклятия своими смехотворными попытками контрзаклинаний во время вашего дурацкого матча? Эх, жаль всё-таки, что ты не свалился со своей дракловой метлы головой вниз! Скольких проблем можно было бы легко избежать, но ты просто упорно не хочешь помирать, щенок! – Довольно! - перебил излияния Квиррелла всё тот же змееподобный голос. Меж тем, тюрбан на голове лже-профессора раскрутился, и Гарри с ужасом осознал, что голос все это время раздавался из под замотанных тряпок. Глаза Квиррелла остекленели, и он теперь напоминая марионетку, повернулся к мальчику затылком, предоставляя ему возможность, наконец, все увидеть воочию. Там, с обратной стороны его головы, надёжно спрятанное от чужих глаз под нелепый тюрбан, было лицо, лишь отдалённо напоминавшее человеческое. – Кто вы? – Гарри во все глаза наблюдал за происходившим перед ним преображением того, кого доселе знал, как профессора защиты от тёмных искусств, а теперь отчётливо понимал, что защищаться все это время нужно было от самого профессора. – Ну, вот мы и встретились, мистер Поттер, – очертания губ растянулись в беззубую ухмылку. – Как же я долго ждал этого момента. – Вы кто? - повторил Поттер, хотя холодное предчувствие сковывало внутренности железным кольцом. – Вижу, догадливостью ты не отличаешься, малыш. Только удивительной живучестью, и то, тут надо благодарить твою неугомонную грязнокровную мамашу. Но все эти, несомненно, забавные и любопытные детали в данный момент не важны. Сейчас, мальчик, ты отдашь мне философский камень, и тогда я тебе официально представлюсь, если к тому моменту сам не додумаешься. Камень, щенок! Думаешь, я не вижу, что он у тебя в кармане брюк? Гарри непроизвольно опустил руку в карман, нащупав так жаждуемый этим мерзким существом артефакт, непонятным образом из Зазеркалья перекочевавший к нему. Волан-де-Морт, а Гарри уже давно догадался, что это он, довольно улыбнулся, протягивая вперёд, или, в случае тела профессора Квиррелла, назад, руку. Странное это было зрелище: лицо, смотревшее на Гарри со спины, и рука, в неестественном жесте тянувшаяся назад. В мгновение ока, Гарри сообразил, что в таком состоянии ни Квиррелл, ни Волан-де-Морт не могут с ним бороться: в конце концов, нормальное движение суставов никто не отменял, и поэтому, надёжно спрятав камень в кармане, мальчик улыбнулся: – Попробуй, отбери! – Ах ты, щенок! Ну что ж, сам напросился! И в то же мгновение, Квиррелл развернулся лицом к Поттеру, его глаза, до этого напоминавшие стеклянные пуговицы куклы, вновь приобрели осмысленность, и Гарри с ужасом понял, что Волан-де-Морт временно отдал контроль над телом Квирреллу. Вопреки себе, Поттер попятился назад, пытаясь бороться с неописуемым ужасом, ледяной волной накатившим на сознание. Выхватив палочку, мальчик предпринял попытку защищаться, но одним взмахом руки, одержимый Волан-де-Мортом профессор выбил её из рук парня, словно Гарри Поттер был не волшебником, а какой-то тряпичной куклой. – Ты думаешь тягаться со мной? Глупый мальчишка! Ни один взрослый волшебник, включая самого старого маразматика Дамблдора, не может этого сделать! Да, пусть я сейчас ослаб, но даже одной десятой моей силы хватит, чтобы расправиться с одиннадцатилетнем сопляком, типа тебя, молокосос! - меж тем, насмехался Волан-де-Морт. Не скрывая ужаса, Гарри наблюдал, как Квиррелл протянул к нему руки, мгновенно осознав, что мужчина пытается сцепить пальцы на шее мальчика. Похоже, мерзавец решил, что если Гарри каким-то образом защищен от смертельного заклинания, то обычный, физический, маггловский способ на нём сработает. Тонкие, крючковатые пальцы сомкнулись на коже, увеличивая усилие, и воздуха стало катастрофически не хватать. Пытаясь бороться, Поттер брыкался и вырывался, когда в сознании отчётливо прозвучал голос Драко Малфоя: «Прикосновение. Отец передал, что твоё прикосновение для него может быть опасно, болезненно, или, даже смертельно». Прекратив вырываться, Поттер сомкнул свои собственные руки на голой коже запястий бывшего профессора, тут же услышав крик боли, подтверждавший его теорию. Пережимавшие дыхание мальчика, пальцы Квиррелла разомкнулись, и лихорадочно втянув ртом воздух, Гарри инстинктивно протянул руки к лицу профессора, всей ладонью пытаясь оттолкнуть мужчину от себя, и с изумлением осознавая, что тот застыл на месте. Теперь, на лице бывшего профессора запечатлелось выражение смертельного ужаса, а комнату наполнили крики отчаянной боли. Мгновенно сообразив, что нужно не отталкивать одержимое Волан-де-Мортом чудовище, а наоборот, продолжать контакт с его кожей, Гарри отчаянно сжал пальцы. Казалось, само время остановилось, застыло непонятным образом, а воздух комнаты сотрясался от холодных потоков тёмной магии. Квиррелл продолжал кричать, и застывший на месте, Гарри не отпускал рук от его лица. Через несколько секунд все было кончено. Внезапно, профессор принялся обугливаться, словно прикосновение мальчишки его сжигало на месте, его искаженное злобой лицо таяло на глазах оцепеневшего парня. Ещё несколько мгновений – и бывший профессор рассыпался горсткой пепла. С криком и шипением, нечто, более всего напоминавшее чёрную тучу, вырвавшись из уничтоженной флеши, стремительно помчалась прямо на Гарри, но явно бестелесное, словно привидение, просочилось сквозь него, впрочем, тут же исчезнув за дверьми комнаты. Все это время действовавшей в состоянии шока, Гарри прикрыл глаза и откинулся назад, тут же милосердно провалившись в темноту небытия...