Три слова, которые изменили волшебный мир

- Что ты будешь делать с этим дневником? Люциус Малфой задумчиво стоял в библиотеке, держа в руках дневник Тёмного Лорда. От вкрадчивого звука голоса супруги он вздрогнул и застыл на месте. Вздохнув, Люциус уверенно поставил таинственную тетрадь на место и решительно повернулся к Нарциссе. – Теперь, дневник не должен покидать менор. Мы больше не можем допустить, чтобы Комната секретов Салазара Слизерина была открыта. Это слишком опасно. Магия родов всегда прежде, чем любые обещания Тёмному Лорду. Поставив дневник обратно на полку, Люциус взмахом волшебной палочки навёл отводящие чары и, взяв супругу под руку, вышел из библиотеки. На следующее утро, они все отправились в Косой Переулок за покупками для школы. Натолкнувшись на семью Уизли, Люциус спокойно и сдержанно кивнул, совершенно не провоцируя никаких конфронтаций. Рон окинул Гарри Поттера подозрительным взглядом, а его младшая сестрёнка, Джинни, которая должна была начать Хогвартс в этом году, буквально пожирала глазами мальчика-который-выжил. Усмехнувшись, Люциус сжал локоть Нарциссы: – Похоже, у юного Поттера появилась поклонница. – И ты совершенно прав, дорогой, – кивнула Нарцисса. – Род Поттеров был бы доволен. В конце концов, Уизли чистокровные, а свежую кровь они получили в прошлом поколении. Плюс, Лили Эванс была очень сильной и талантливой волшебницей. Люциус скривил губы в насмешливой ухмылке. Кто бы мог подумать ещё десять лет назад, что они начнут смотреть на ситуацию под таким углом. Но, похоже, магия родов мудрее, чем амбициозный Полукровка с комплексом неполноценности. И плюс, Она не прощает преступлений против самой себя, и поэтому патриарх рода Малфоев и догадывался, для кого именно на факультет Слизерина приняли магглорождённую. Он, Люциус Малфой, из всех шести семей «священных 28», наверное, совершил наибольшее количество преступлений против магглорожденных волшебников. Конечно, он считал, что защищает чистоту крови, а на самом деле шёл против самой Магии. Вечером в Малфой-менор начали съезжаться гости. Гермиону Грейнджер персонально пригласила и доставила в замок Нарцисса, единогласно признанная лучшим кандидатом для общения с семьей магглорождённой. Миссис Малфой не без изумления рассказывала мужу, что, очевидно, произвела на Грейнджеров более благоприятное впечатление, чем ранее общавшаяся с родителями Гермионы декан Гриффиндора, Минерва МакГонагалл. – Уверена, – со смехом делилась Нарцисса своими впечатлениями с Люциусом. – Что они ожидали увидеть меня на метле и в остроконечной шляпе. Эх, стереотипы, стереотипы. Порой мне кажется, что наша многоуважаемая Минерва нарочно их поддерживает перед магглами. – Позволь мне предположить, дорогая, что ты эти стереотипы слегка пошатнула? – губы Люциуса дрогнули в тонкой усмешке. – Во всяком случае, я не прилетела на метле и была без шляпы. Да и одеваюсь я последнее время менее «традиционно». Люциус лишь кивнул. Супруга, действительно, предпочитала строгие, но не совсем традиционные для ведьмы, наряды, а при желании, имея в своем распоряжении достаточно модельной маггловской одежды, могла бы вполне слиться с толпой. Правда, лорд Малфой предполагал, что довольно состоятельной толпой, поскольку от стоимости некоторых её платьев мог бы пошатнуться бюджет менее финансово благополучной семьи. Впрочем, сейчас хозяин менора с интересом наблюдал за юной Гермионой Грейнджер. Девочка вела себя вполне сдержанно, и в её повадках прослеживались приветливые, но аристократические манеры. Люциус не смог бы наверняка утверждать, по какому признаку девочка разделяла тех, с кем общается, но предполагал, что её слегка высокомерное поведение вызвано уверенностью в своих умственных способностях. Впрочем, Гермиона явно была обучена манерам и с магической аристократией общалась на их уровне. – Кто, ты говорила, её родители? – Дантисты, – старательно выговаривая новое слово, ответила Нарцисса. – Это маггловские лекари для зубов. Я так понимаю, что независимо от происхождения, в маггловском мире они считаются если не аристократией, то интеллигенцией, и высшим социальным классом. – А ты что, проводила время за исследованиями в маггловской библиотеке? – бровь Люциуса изумлённо поползла вверх. – Нет, зачем? – его супруга изящно пожала плечами. – Я спросила девочку. Мне даже показалось, ей был приятен мой интерес. Лорд Малфой кивнул, продолжая наблюдать за детьми. Шестеро наследников из «священных 28», включая его собственного сына, держались немного в стороне, вежливо поприветствовав магглорождённую волшебницу, и вполне в аристократическом стиле одарив её комплиментами по поводу выбранной одежды и внешнего вида, но девочка держалась с ними очень сдержанно. А вот появление Гарри Поттера вызвало в ней нескрываемый восторг, и Гермиона совсем не по-аристократически бросилась парню на шею. Гарри тоже засиял счастливой улыбкой, обнимая подругу, и нахмурившись, Малфой жестом подозвал своего сына. Драко подошел к нему незамедлительно, не совсем понимая, чем умудрился на этот раз рассердить отца. Раздраженно ткнув его в грудь тростью, Люциус указал в сторону обнимающейся парочки: – И как, молодой человек, мне понимать это проявление любви и восторга? Никто из вас шести не смог увлечь девочку, и вас всех снова обошел несравненный Гарри Поттер? – Они просто друзья, отец, – Малфой младший слегка поморщился. – Ходят слухи, что именно ради неё он и попросил шляпу быть на нашем факультете. Чтобы защищать малышку львёнка, если верить МакГонагалл, или орлёнка, как настаивает Флитвик, от нас, змеенышей. Они относится друг к другу, как брат и сестра. – Правда, сестра? – Люциус снова окинул Гарри и Гермиону оценивающим взглядом. – Но вам всем следует помнить, что хоть вы ей и не братья, но и каменными статуями Гаргойлы тоже не являетесь. – Конечно, отец. – Драко, иди общайся со своими друзьями, – за плечом мальчика появилась тёмная фигура профессора Снейпа. Облегчённо вздохнув, Драко растворился в толпе друзей. – Я не могу понять твои намерения, Люциус. – А тебе и не нужно, Северус. Ты, главное, смотри, чтобы девочка ни с кем не обручилась до своего шестнадцатилетия. И было бы очень неплохо, если бы эта мини-копия нашего проворного общего друга Джеймса, вновь не увел у слизеринца магглорождённую волшебницу... Меж тем, Гарри потащил свою подругу в угол комнаты, и усевшись на диван, принялся рассказывать ей о событиях предыдущих дней. Гермиона с интересом выслушала рассказ о кровной магии дома тётушки Петунии, тут же пообещав хорошенько порыться в библиотеке. Девочка молниеносно приняла решение пополнить их обоюдные знания по этому поводу, не без основания предполагая, что подобная информация им вполне может понадобиться в будущем. Гермиону вообще интересовало всё о кровной магии, и Гарри решил, что не ошибется в своих предположениях, что это будет следующая тема исследований его смышлёной и любознательной подруги в библиотеке Хогвартса. Не меньший интерес вызвал и рассказ о Нагини, хотя Гермиона мгновенно прижала к губам ладони, теперь буквально пожирая друга огромными, словно тарелки, глазами, когда узнала о его способности понимать парселтанг. - Почему ты никогда не говорил мне, что разговариваешь со змеями? – Почему все задают мне этот вопрос? – Гарри устало закатил глаза. – Просто решил, что все волшебники умеют понимать змей. Теперь мне объяснили, что это не так. А ты откуда знаешь, что это такая огромная редкость? – Я читала, – Гермиона характерно пожала плечами, как она всегда делала, когда считала, что всего лишь констатирует очевидный факт. – Почему ты об этом не решил узнать больше? – Не знаю, просто в голову не приходило, – Гарри пожал плечами точно с таким же выражением, мол, это же очевидно. – Всё ясно, – Гермиона усмехнулась. Конечно, чему было удивляться? Она ведь единственная бежала в библиотеку, едва в голове возникал какой-то вопрос. Все остальные спокойно продолжали жить дальше, даже не задумываясь ни на минуту, что узнали что-то из ряда вон выходящее или необычное. Однако, девочка всё же сочла нужным пояснить свои чувства лучшему другу: – Просто, я чувствую, что мы и так знаем меньше всех, в каком-то смысле отстаем, находимся в несколько невыгодном положении. Во всяком случае, я, – Гермиона встряхнула пышной шевелюрой и принялась объяснять. – Я не была рождена в этом мире, я здесь не выросла, я должна наверстывать упущенное. И каждый день я узнаю, как мало мне известно. Сколько бы я не читала, расспрашивала, училась, впитывала информацию - я всегда чувствую, что это лишь край айсберга. А под водой, так сказать, ещё несчетное количество информации, которая мне неизвестна, и порой я даже не могу себе представить, что должна искать. Поэтому я читаю, копаюсь в библиотеке, пытаюсь наверстать. – Гермиона, хоть я и родился в этом мире, но ведь тоже рос не здесь, – Гарри мягко улыбнулся подруге. – Просто дай себе время. Мы в этом мире всего лишь год. Мы еще всё узнаем. – Не сравнивай нас, – Гермиона пожала плечами и вдруг поджала губы в слегка горькой усмешке. - Ты ведь легендарный Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, мальчик-который-победил-Тёмного Лорда-ещё-в-дайперсах. А я - магглорождённая. Знаешь, для таких, как я, у них даже обидное слово есть. Самое оскорбительное в волшебном мире. Сказать по правде, я очень удивлена, что на Слизерине ко мне относятся так снисходительно и не оскорбляют или постоянно обзываются. - Снисходительно? – Гарри не смог скрыть из голоса искреннее изумление. – Да ты самая умная на всём нашем потоке, а если подумать, то может быть, во всей школе. Я же слышал, как про тебя разговаривали преподаватели. Ты себя недооцениваешь, Гермиона. – Я сейчас не про это, – девочка смущенно расправила несуществующие складки на юбке. – Но для них для всех, чистокровных, я ведь просто «грязнокровка». Это так называется, кстати. В общем, я должна доказывать себя каждый день. Я не могу позволить себе быть хуже, чем кто либо. – Подожди, моя мать ведь тоже магглорождённая, – Гарри нахмурился. – Хочешь сказать, что я должен постоянно себя доказывать? Или что я хуже кого-то? – Ты - нет. Ты полноправный волшебник, сын двух Магов, и более того, Гарри Поттер. Волшебник, который уже умудрился противостоять Тёмному Лорду. Избранный. Впрочем, мне кажется, что твоя мама в своё время была в той же лодке, что и я. Хотя, это уже неважно. Лучше расскажи мне, пожалуйста, о чем ты там беседовал с Нагини. *** Весь вечер Снейп был задумчив. Практически ни с кем не общался, стоял в стороне, и Грейнджер то и дело ловила его взгляд на Гарри. Поттер же, наоборот, веселился и общался со всеми ребятами, отвешивал шуточки и рассказывал какие-то истории из своего маггловского детства. Когда вечеринка почти закончилась, большинство детей удалились по своим домам, её же саму и Гарри предложили проводить в отведённые для них комнаты. Малфой, который должен был показать спальную Гарри, уже вёл его по коридору, а Гермиона дожидалась Нарциссу. С нескрываемым интересом наблюдая, как хозяйка поместья отдает распоряжения проворным домашним эльфам, девочка невольно вздрогнула, почувствовав мягкое прикосновение чьи-то руки на своем предплечье. – Гермиона, ты всегда отличалась умом, логикой и сообразительностью. Следующие несколько дней я тебя не увижу, но я очень хочу, чтобы наш разговор остался между нами, – профессор Снейп дождался, пока девочка кивнёт в знак согласия, и продолжил. – Я знаю, что мистер Поттер неожиданно нашел себе интересного, как он в данный момент считает, собеседника. Я бы даже сказал, что мистер Поттер склонен верить всему, что слышит, безоговорочно. Впрочем, излишняя доверчивость всегда была отличительной чертой Поттеров. – Снейп презрительно усмехнулся, но тут же продолжил очень серьезным тоном, и глядя прямо в глаза Гермионе. – Я хочу, чтобы ты внимательно наблюдала за мистером Поттером, хотя не указывала покамест ему, если его действия тебе кажутся не совсем логичными или подозрительными, ведь, видит Мерлин, мистер Поттер вполне упрям. Но я хочу, чтобы ты чётко помнила: новый удивительный собеседник нашего избранного друга – это преданная змея Тёмного Лорда. И даже если сейчас они мило беседуют между собой, я очень прошу не забывать о самой основной отличительной черте змей: коварстве. Убедительно рекомендую вам, мисс Грейнджер, относитесь ко всему, что Нагини наговорила мистеру Поттеру, с огромным недоверием. Вы понимаете, что я пытаюсь объяснить, юная леди? Гермиона кивнула, всеми фибрами своей души чувствуя, что к каждому слову, сказанному сейчас деканом, она должна относиться очень и очень серьезно. Более того, уголком глаз Гермиона заметила, что Нарцисса Малфой, даже если и ничего не говорит, слишком очевидно соглашается с каждым сказанным словом. Мысленно сделав соответствующую отметку, девочка вновь кивнула, а потом, вежливо попрощавшись с деканом и пожелав ему спокойной ночи, последовала за хозяйкой поместья. Впрочем, уже покидая комнату, Гермиона заметила, как зельевар и леди Малфой обменялись понимающими взглядами, и губы женщины тронула едва заметная улыбка. Засыпая в эту ночь в мягкой и удобной постели одного из самых древних и знатных родов магической Англии, Гермиона вновь и вновь перебирала в памяти события дня, в который раз убеждаясь: ей надо быть предельно осторожной, и впитывая информацию, хорошенько анализировать её, ничего не беря на веру. Пока что, девочка имела не одну возможность удостовериться только в одном: доверять она могла только своему декану. Казалось, только он, хоть и тоже недоговаривает и частично скрывает правду, плюс, слишком очевидно имеет свои собственные мотивы для поступков, во всяком случае, действует в интересах её самой и Гарри. Что ж, приключения продолжаются!