Три слова, которые изменили волшебный мир

На перроне в Хогсмиде Гарри и остальные ученики теперь уже второго курса Слизерина держались немного в сторонке. Демонстративно-снисходительно улыбаясь, они наблюдали за настороженными первоклассниками, с благоговением и страхом ожидавшими распределения. На этот раз Поттер и его сокурсники путешествовали не в лодках, а в забавных повозках без лошадей. Мысленно ухмыльнувшись аналогии с известными сказками не магического мира, Гарри залез вовнутрь, не забыв подать руку Гермионе. Если девочка мысленно и забавлялась новым средством передвижения, то виду не показывала и вслух ничего не сказала. Остальные Слизеринцы, как и ребята с других факультетов, незаметно расточились по повозкам. Как и следовало ожидать, Драко устроился на сидении напротив Грейнджер. Теодор Нотт разместился рядом с ним. Следом за парнями, Панси Паркинсон и Дафна Гринграсс заняли оставшиеся два свободных места в их безлошадной карете. Конечно, во время праздничного пира второкурсники были совершенно спокойны, напрочь позабыв свои волнения прошлого года. С видом искушенных старшеклассников, они с праздным любопытством наблюдали за процессом распределения младших, не забывая похлопать, когда объявляли имя очередного вновь прибывшего на Слизерин ученика. Конечно, в этом году магглорождённых больше на факультет Салазара не распределили. Сказать по правде, даже полукровка был всего лишь один: да и тот - сын какого-то избравшего жениться по любви наследника очень древнего рода. За столом его встретили вполне равнодушно, впрочем, распределись он на факультет змей хотя бы двумя годами раньше, и парень непременно чувствовал бы себя намного более неудобно. Теперь же, присоединяясь к факультету, где за столом второго года сидела магглорождённая девочка, всё своё детство комплексовавший по поводу матери – не волшебницы, парень был лишь счастлив. Единственным моментом, заставившим брови Гермионы Грейнджер, как и многих других девочек-Слизеринок слегка поползти вверх, стало распределение младшей из семейства Уизли, Джинни. Конечно, вердикт шляпы, отправившей самое юное рыжее пополнение на Гриффиндор, не вызвал ни у кого ни вопросов, ни удивления. Внимание привлекла сама Джинни. Малявка бесконечно стреляла глазами в сторону Гарри Поттера, при этом то краснея, то бледнея, то покрываясь розовыми пятнами. Ребята постарше насмешливо хмыкали, тут же решив осведомиться у Поттера, неужели это его невеста? Гарри, который последний раз подобные подколки в свой адрес слышал в детском саду, лишь равнодушно пожимал плечами, игнорируя «шутников». Во всяком случае, пока, толкнув его локтем в бок, Гермиона не напомнила, что в магическом мире в их возрасте это уже может быть вполне серьёзным намёком. Улыбка тут же сползла с лица героя вместе с холодным равнодушием. Впрочем, реакция парня на замечание Грейнджер, как и её слова, вызвали лишь новый приступ громкого смеха. Младшая Уизли при этом окончательно слилась цветом лица со своими волосами, к хохоту факультета Слизерина присоединился Гриффиндор, но больше происшествий во время торжественного пира, если не считать так и оставшуюся от смущения голодной Джинни Уизли, не произошло. Девочке просто кусок в горло не лез. За завтраком сестра так достававшего их в прошлом году рыжего Гриффиндорца вновь краснела и бледнела, постоянно бросая взгляды на Гарри Поттера. Вечно осведомленные обо всех последних сплетнях практически мгновенно, Панси и Дафна громким шёпотом объяснили всем желающим слушать, что седьмая Уизли уже успела влюбиться в Поттера, а сам герой мечтаний рыжей ведьмы принял твёрдое решение отныне сидеть спиной к столу Гриффиндора. На его вкус, Джинни вела себя слишком странно. Урок защиты от Тёмных Искусств, как и предполагалось, вёл Гилдерой Локхарт. Как всегда, занятия проходили спаренными между Слизерином и Гриффиндором, вновь и вновь наводя на соответствующие мысли о сталкивание, или во всяком случае, противопоставлении факультетов друг другу. Впрочем, сегодня разделение в классной комнате явно происходило по совершенно другому признаку. Практически вся женская половина класса с мечтательным выражением на лице следила за голубоглазым красавцем-преподавателем, в то время как представители сильного пола все, как один, хмурились, удивленно поднимали брови и с недоумением переглядывались между собой. Какое отношение имеет урок к защите от тёмных искусств, не понимал никто, правда, первым эту мысль озвучил Драко Малфой. На что мгновенно получил ответ от Рона Уизли со стороны Гриффиндора: – Тебе то что? Как говорит мой отец, на Слизерине лучшая защита от тёмных искусств, это нападение. – Думаю, его тётка тоже так говорит, не только твой отец, – тут же поддержал Рональда Невилл Лонгботтом. Ситуация едва не вышла из-под контроля, но профессор Локхарт как раз в этот момент умудрился раздать всем пергаменты с вопросами о прочитанных книгах. Его книгах, нужно отметить... Намного позже, уже в гостиной Слизерина, Драко Малфой всё не мог успокоиться. Жестикулируя и расхаживая из одного конца общей комнаты в другой, под полными нескрываемого изумления взглядами своих сокурсников, парень кипел: – Нет, вот объясните мне, кому какое дело, что ему больше всего нравится фиолетовый? Вот вам, например, это интересно? Мне нет. На самом деле, мне это... просто фиолетово, - провозгласил Малфой, выдержав театральную паузу. - Кстати, если кому интересно, мой любимый цвет – зелёный. – Нам нет, – тут же пробурчал на грани слуха Теодор Нотт. – А вот Грейнджер его любимый цвет явно интересен. Она ведь на все вопросы ответила без проблем. – У Гермионы просто феноменальная память, - спокойно пояснил сидевший между Ноттом и Забини и до сих пор молчавший Гарри Поттер. Урок так называемой защиты от тёмных искусств ему нравился ничуть не больше, чем всем остальным, но возмущался он несколько меньше. – Она просто реально помнит всё, что читает, а читает всё, что видит. А если это ещё и по школьной программе – то с удвоенным энтузиазмом. – И замечательно! – Драко Малфой закатил глаза. - А смотрит она с обожанием тоже на всех учителей? И что-то я такого не припомню на зельеварение в отношении Снейпа. Гарри уже собирался было ответить утвердительно на первую часть вопроса, но потом передумал и поправил сам себя: – Ну, скажем так, за редким исключением. Но согласись, она всегда хватает каждое слово преподавателей, словно это правда господня. То есть, Мерлина. Малфой одарил его испепеляющим взглядом, но тут в разговор решил вмешаться Блейз Забини: – Слушай, Малфой, а что ты так кипятишься? Я ещё понимаю, если бы Теодор Нотт злился. - Забини кивнул в сторону темноволосого Нотта. - Мне кажется, мы теперь можем сказывать с огромной долей уверенности, что ей нравятся светлоглазые блондины. Правда, может имеет смысл волосы не зализывать? Наследники священных 28 прыснули от смеха, Малфой зашелся красными пятнами, а Гарри Поттер вопросительно приподнял брови. Впрочем, под пристальным взглядом сокурсников Блейз тут же сдулся и, извинив себя, поспешно удалился из гостиной Слизерина. Точнее, постыдно бежал, как сказали бы на Гриффиндоре, но на факультете змей подобное считалось стратегическим отступлением. А Гарри Поттеру не оставалось ничего другого, как отложить новую информацию в памяти для дальнейшего анализа и обсуждения с Гермионой Грейнджер. Следующий урок Защиты прошёл не намного лучше, чем первый. Ничему полезному ребят, как впоследствии злорадно констатировал Драко Малфой, Локхарт не научил, но вот зато незабываемых впечатлений от урока осталось уйма. Как всегда, урок был спаренным, Гриффиндор-Слизерин. Правда, на этот раз все девочки, независимо от цвета галстуков, сидели на одной стороне комнаты, а мрачные мальчики на другой. Впервые в жизни, Лаванде Браун нашлось, что обсудить с Гермионой Грейнджер: похоже, тема голубых глаз и золотистых волос была интересна обеим. Рон Уизли фыркал, на этот раз ему вторил Драко Малфой. Гарри равнодушно пожимал плечами, наблюдая за невиданным прежде совпадением мнений учащихся разных факультетов. Забини и Лонгботтом, сегодня избравшие сесть рядом с ним, тоже казались не впечатлёнными. Невилл Лонгботтом был просто рад, что это не зелья, а Блейзу Забини было всё равно. Наконец, в небесно-голубом вихре шелка своей дорогой мантии, в комнате появился Гилдерой Локхарт. Нужно сказать, что по спецэффектам возникновения на уроке он пытался соперничать с профессором зельеварения, но все могли согласиться на одном: при минимальных усилиях, Снейп производил впечатление намного ярче. Правда, взгляд Гриффиндора и Слизерина на этот момент разительно отличался. Если вторые даже не скрывали гордости, то первые насмешливо хмыкали. Локхарт не потратил и секунды, чтобы объяснить хоть какую-либо полезную информацию из домашнего задания, зато минут тридцать с явным позированием рассказывал о своей последней награде за лучшую улыбку. Наконец, ослепительно сверкнув той самой улыбкой, в процессе чего Гарри Поттеру показалось, что у него даже появилась звездочка на зубе, совсем как в маггловских мультиках, Локхарт подмигнул учащимся: – А сейчас, я приготовил для вас сюрприз. После чего профессор Защиты вытащил волшебную палочку и отработанным движением фокусника произвёл на свет внушительных размеров предмет, прикрытый сверкающей накидкой. Через мгновение ткань соскользнула с огромной клетки, до отказа наполненной маленькими существами, и в классе раздался дружный вздох: – Пикси! Реакция при этом открытии была различной. Кое-кто был удивлён, кое-кто потирал руки в ожидании полезного урока, как справляться с маленькими летающими вредителями. Большинство же более хладнокровно мыслящих на этот момент парней, в число которых входили и Драко Малфой, и Гарри Поттер, лишь мысленно ударили себя по лбу и прошептали: «О, нет! Только не это!» Гермиона, Лаванда, Панси, Дафна и ещё несколько девочек обратили на них сердитые взгляды и раздраженно шикнули. Впрочем, даже самые ярые поклонницы уже через несколько секунд отчаялись научиться чему-либо полезному: вместо того, чтобы начать объяснять теорию борьбы с пикси, Локхарт просто открыл клетку и выпустил самых известных вредин и паразитов волшебного мира на волю. С пронзительным писком, тут же недвусмысленно намекающим на возникновение их названия, пикси бросились врассыпную, а учитывая, что это означало «разлетелись в разные стороны», в классе начался настоящий переполох. Маленькие летающие вредины без разбора нападали на всё, что движется. Половина студентов Слизерина мгновенно принялась искать убежище под столами. Панси Паркинсон и Дафна Гринграсс оказались под своей партой так быстро, что большинство Гриффиндорцев не смогли бы сказать, были ли они вообще на уроке. Невилл застыл на месте. Несмотря на легендарную репутацию родителей-авроров, наследник Лонгботтомов отличался некоторой неуклюжестью и огромной неуверенностью в себе. Хотя, Драко Малфой пару раз и намекал, что фамильные часы отца стали бы намного лучшим сувениром, чем пытаться колдовать его палочкой. Впрочем, не один только юный Малфой заключил, что палочка Фрэнка Лонгботтома сына своего владельца явно не выбирала: многим было предельно ясно, что Невилла она практически не слушалась. В любом случае, застывший посередине комнаты Гриффиндорец для пикси оказался просто вишенкой на торте: с громким визгом, крошечные поганцы подхватили наследника Лонгботтомов за уши, волосы, края мантии – одним словом, всё, что могли, и без труда принялись подниматься вверх. Остальные благородные Гриффиндорцы явно не заметили потери своего бойца, теперь за шкирку подвешенного на люстре. Как и не услышали его отчаянного шепота: «Ну почему это всегда случается со мной?» В любой другой день половина Слизерина бы с радостью выдала ему пару-тройку, а то и целый список причин, почему это именно так, но сегодня им было не до того. Большинство сейчас сидело под партами, а остальные были слишком заняты, отбиваясь от пикси. Поттер, Малфой, Нотт и ещё несколько самых воинственных наследников древних родов с боем пробивались поближе к Гермионе Грейнджер. Впрочем, в отличии от большинства остальных второкурсников, магглорождённая не пряталась под партой, не пыталась удрать из комнаты, и не застыла, как статуя волшебницы в раздумье. Гермиона, хоть пока и безрезультатно, но уже успела испробовать на маленьких паразитах как минимум три заклинания. Впрочем, пока что это привело лишь к тому, что пикси сосредоточили свою атаку на ней, что и привело к мгновенному перемещению в её сторону остальных парней. Удачи с применением против пикси волшебной палочки пока что ни у кого не было, и вспомнив другие эффективные способы бороться с летящими в него предметами, Гарри Поттер, обеими руками схватив учебник по «Защите от Тёмных Искусств», принялся отбиваться от пикси маггловскими методами, ударяя их книгой. В отличие от неработающих для второкурсников заклинаний, в сочетании с отменными рефлексами ловца, чёткие удары учебником справлялись с задачей безукоризненно. Конечно, надолго вывести пикси из строя не выходило, но тактика всё-таки позволила отбиваться. Примеру Поттера тут же последовал Драко Малфой, доказав, что тоже имел отличные задатки для настольного тенниса. Или большого тенниса, Гермиона Грейнджер, если и подумала на эту тему, то развить свою мысль не успела. Тем временем и другие ученики тоже вспомнили, что имеют таланты, и несколько девочек одновременно ползком бросилась к двери. Целью было, конечно же, покинуть класс и сбегать за помощью к кому-нибудь из учителей. Панси Паркинсон успела прошептать одними губами «Снейп», Лаванда Браун явно собиралась просить помощи у МакГонагалл. Внезапно, все стихло. Ребята даже не сразу поняли, что произошло, а потом увидели запрыгнувшую на парту с воинственно поднятой вверх палочкой Гермиону. Сейчас она могла бы напомнить известную статую Свободы из Нью Йорка, особенно если учесть, что девочка их всех только что освободила, но чистокровные о Статуе, как таковой, не знали, а магглорождённых, или просто осведомлённых о подобных вещах, среди Гриффиндорцев тоже не оказалось. – Она их заморозила, – восхищенно констатировал всё ещё висевший на люстре и таким образом имевший возможность прекрасно видеть картину целиком Невилл Лонгботтом. - Вау, - восхищённо выдохнул весь класс, а Слизеринцы тут же сделали пометку потребовать за этот подвиг одноклассницы как минимум сто баллов в копилку факультета.