Три слова, которые изменили волшебный мир

— Гарри, ты заметил, что их манеры сильно отличаются от маггловских? Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер сидели в библиотеке и разыскивали литературу для нового эссе по зельям. Конечно, буквально поисками занималась Грейнджер, а Гарри по большей части просто сидел рядом с ней. Нет, парень отнюдь не отлынивал от работы: он честно прошелся с нею вдоль стеллажей с книгами и дожидался, пока Гермиона отберёт всё, что нужно, а потом дотащил внушительных размеров стопку до стола. Правда, после этого его интерес иссяк, и теперь Поттер уже битый час сидел, сосредоточенно глядя в одну точку на соседней стене и думая о чём-то своём, пока Гермиона увлеченно рылась в книгах в поисках нужной информации. А вот теперь выходило, что девочка тоже думала не только об эссе. — О чём ты? — словно очнувшись от долгого сна, Гарри моргнул и заставил себя сосредоточиться на словах подруги. — Торжественном приёме у Малфоев, на который нас пригласили, — терпеливо объяснила Гермиона. — Я наблюдала за ними, а потом обратила внимание на некоторые моменты, когда мы присутствовали на трапезах. Их манеры отличны от маггловских, но я бы не сказала, что они более изысканные. Скорее, это то, как вели себя магглы несколько столетий назад, а теперь правила этикета изменились. Были ещё некоторые моменты, например, во время танцев волшебницы никогда не опускают глаз. Меня учили, что во время приглашения надо скромно потупить взор и опустить ресницы. Ни одна волшебница на вечере в Малфой-меноре ни на мгновение не отвела взгляд от своего партнёра. — Признаться, не могу сказать, что я обратил внимание, — пожал плечами Гарри. — Но, должен напомнить, что Дурсли вообще-то не особенно морочились обучать меня светскому этикету. — Да, я понимаю, — кивнула головой Гермиона. — Просто, некоторые моменты слишком бросались в глаза во время этого приема. Например, мужчины никогда не снимали перчаток. Нет, я обратила внимание, что прежде, когда я видела мистера Малфоя или мистера Нотта, они были неизменно затянуты в перчатки, и даже руку при встрече в них пожимали. Что, кстати, ужасный моветон в современном этикете маггловского мира. Я ещё заметила, что воды среди подаваемых напитков не было. В основном, было вино и более сильный алкоголь. Это вновь напомнило мне о рыцарских временах, когда воду считали отравой и пили только вино. Конечно, в то время, наверное, так оно и было, если учесть, сколько помоев выливали в воду. А вот алкоголь убивает микробы и бактерии. Правда, очень сильно сомневаюсь, что волшебники избегают воду именно поэтому. — Поищем в книгах? — быть может, сам по себе Гарри Поттер бы и не вдохновился всеми этими вопросами, но вот подход Гермионы Грейнджер, как и её следующий шаг расследования всех этих новоявленных тайн, не оставлял у него ни малейших сомнений. — Да, конечно, — девочка задумчиво постукивала пальцами по столешнице. — Правда, я думаю, что это как-то связано с ядами или отравами. Ведь в конце концов, пару столетий назад магглы именно поэтому не снимали перчатки. Боялись дотронуться до яда, плюс вся эта грязь вокруг и заразы. Но детали надо было уточнить. Кстати, в Хогвартсе никто не носит перчатки, и спиной ко всем спокойно поворачиваются, и взгляд отводят или опускают достаточно часто. — Может, в школе считается безопасно? Я бы предположил именно это. Или, профессора и домашние эльфы за всем следят, — пожал плечами Гарри. — Я не знаю, кто такие эти ваши бактерии, но с перчатками ты практически в яблочко, — проговорил избравший этот момент, чтобы отделиться от стены Драко Малфой и уселся на стул возле Гермионы. Следом за ним, словно тень, на соседнее сидение опустился Теодор Нотт. — Перчатки не снимают, чтобы ненароком не взяться за какой-то проклятый предмет. Или, иногда отравленные зелья можно наносить на поверхности тоже. Про остальное, правда, я не в курсе. Тео? — Драко обернулся к Нотту. — С перчатками всё так, — кивнул наследник Ноттов. — Кстати, на счёт опускать глаза… Точно могу сказать, это чтобы на подходящую роду ведьму кто-нибудь не наложил подчиняющее. Очень практиковалось встарь. Какой-нибудь замшелый род так мог заполучить себе блистательную наследницу. Или просто талантливую ведьму. — А ты откуда знаешь? — Гермиона нахмурилась. Она уже догадалась, что просто чтением подобной литературы для удовольствия из чистокровных никто не увлекался. Это было её хобби. Чистокровные в основном знали то, что им говорили. — Так ведь у Ноттов репутация плохая, — вдруг рассмеялся Драко. — Не удивлён, что большинство своих «леди» они так и заполучали. — Не понимаю, — Гермиона застыла, переводя изумленный взгляд с Теодора на Драко. Гарри в разговоре не участвовал, но слушал внимательно и каждое слово фиксировал в сознании. — Нотты ведь один из самых старинных и благородных родов… — Но у них чуть не каждая вторая леди дома умирает при родах, — пожал плечами Драко. Теодор сосредоточенно молчал. — Например, говорят, что в своё время отец Тео сделал предложение моей тетушке Андромеде. Но та ему отказала. — Твою тетушку Андромеду же из рода выперли, потому что она влюбилась и вышла замуж за магглорождённого волшебника, — парировал Теодор. — Плохой пример. — Твой папочка моей тетушке Белле тоже предложение делал, — не унимался Драко. — В общем, по легенде в наш род должны вступать или очень сильные волшебницы, или по огромной любви, — вздохнув, объяснил для Гермионы Нотт и коварно прищурился, вновь обращаясь к Малфою. — Что, кстати, наводит на определённые вопросы о силе твоей тетушки Беллатрикс. Малфой легко пожал плечами: — А кто его знает? Как говорит мой отец, похваляться, что такая могущественная, это одно, а вот жизнь на карту ставить, это совершенно другое. — Или, она уже просто любила кого-то, — задумчиво проговорила Гермиона. — Это Рудольфуса Лестрейнджа? — Нотт пренебрежительно хмыкнул. — Сомневаюсь. Мой отец получше партией будет. Правда, папой бы Белла так не смогла крутить, как Руди. Подкаблучник редкостный. И ещё его младший братишка там вечно… — Он многозначительно приподнял бровь и перевёл взгляд на Малфоя, словно бросая тому вызов попробовать возразить. — Я же мнение моего отца высказал, — Драко поднял руки в примирительном жесте. — А за честь Лестрейнджей драться не собираюсь. — Ладно, а с водой что? — перевёл разговор в нужное русло Гарри. Гермиона тоже отвлеклась от «разборок», явно не особенно заинтересованная брачными контрактами и выборами Беллатрикс-в-девичестве-Блэк или требованиями к невестам рода Ноттов. Девочка уже сосредоточенно листала какой-то очередной увесистый справочник. — Про воду я не в курсе, — развёл руками Малфой. — Тео, а ты? — Я тоже пасс, — отрицательно покачал головой наследник Ноттов. — Значит, спросим у профессора Снейпа, — кивнул Поттер, когда Малфой обратил внимание на книгу в руках Грейнджер и нахмурился. — А нам же это не задавали… — Профессор Снейп упомянул что-то на уроке, и мне стало любопытно, — отмахнулась Гермиона и тут же восторженно воскликнула. — Нашла! Нашла про воду: «Большинство отравленных зелий создаётся без вкуса и без цвета и растворяется в воде без остатка. А алкоголь вызывает реакцию. Сила реакции может варьировать, но вкус вина меняется обязательно». — Нда, теперь понятно, — Гарри почесал лоб. — Правда, очень удивляет, что никто ещё не преуспел в создание зелья, которое невозможно распознать в вине. — Думаю, создали, — отмахнулась Грейнджер. — Просто, избегать воду на приемах и огромных сборищах осталось привычкой. Мало ли… Тео и Драко переглянулись: им бы и в голову не пришло задаться этим вопросом, а уж искать ответ… Плюс, все наблюдения магглорождённой были в яблочко, как и предположения. Да и Ведьмой Гермиона Грейнджер была могущественной. Нотт мечтательно усмехнулся. Драко слегка нахмурился… Из библиотеки ребята возвращались все вместе. Гермиона, конечно же, прихватила с собой ещё несколько книг, которые сейчас галантно тащили Гарри Поттер и Драко Малфой. Нотту книг не хватило, но он развлекал девочку своими «сказками», на самом деле являвшимися историями брачных традиций волшебного мира. Гермионе тема дискуссии была интересна лишь с очень большой натяжкой, поэтому слушала она Теодора вполуха, изредка бросая взгляды на Гарри и Драко. Малфой согласно кивал на утверждения Нотта, а вот Гарри был задумчив. Грейнджер давно уже заметила, что с самого начало учебного года друг вёл себя слегка отстраненно. Поттер большую часть времени был погружён в свои мысли, словно постоянно что-то анализируя и пропуская сквозь себя. И девочка уже не раз и не два осведомлялась, если может чем-нибудь помочь, намекала, что ответы на интересующие его вопросы намного легче найти, если искать вместе. Гарри согласно кивал, но избрал не делиться ничем. В ответ на предложение подруги, парень лишь махал рукой и успокаивал её, что ничего не произошло и он просто задумался. Вот и сейчас он хмурился, напряжённо глядя себе под ноги, но когда Гермиона уже была готова в очередной раз задать один и тот же вопрос, Гарри остановился, как вкопанный. Его спутники тоже притормозили, оглянувшись на застывшего на месте Поттера, а тот напряжённо прислушивался. — Гарри, что случилось? — Грейнджер озвучила всеобщий вопрос первой. — А вы разве не слышите? — парень изумлённо поднял глаза на товарищей. — Нет, — Малфой и Нотт переглянулись между собой, растеряно пожав плечами. — Здесь никого нет, Поттер. Разве ты что-то слышишь? — В голосах мальчиков почувствовалось напряжение, и Гермиона мгновенно насторожилась. — Да, — Гарри тяжело сглотнул и кивнул головой. — Я слышу голос. Первой мыслью Гермионы Грейнджер было, что слышать голоса — это не очень хорошо даже в мире волшебников. Однако уже в следующую секунду, глядя на напряжённо оглядывающихся по сторонам Малфоя и Нотта, девочка благоразумно решила оставить это наблюдение при себе. Чистокровные волшебники явно не торопились с намёками о безумстве и в данный момент слишком очевидно рассматривали совершенно другие причины для подобного поведения Гарри. Наконец, взволнованно прочистив горло, первым заговорил Драко: — Поттер, что именно ты слышишь? — Странный голос, — с готовностью ответил Гарри. — Я имею в виду, что этот голос говорит? — пояснил свою мысль Малфой, с трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза. Гарри прислушался. На самом деле, голос слышался абсолютно не отчётливо, и понимать слова было сложно. Пришлось напрячь слух, но через несколько минут усилий парень кивнул головой: — Что-то вроде «убить»… Ребята дружно побледнели, и на этот раз заговорил Теодор: — А давайте-ка побыстрее уберёмся отсюда в гостинную Слизерина, — голос всегда холоднокровного Нотта сейчас дрожал. — А потом уже будем разбираться, кто и что говорит, и что всё это значит. С Теодором никто не спорил, и мгновенно собравшись, четверо слизеринцев со всех ног бросились бежать вдоль по коридорам Хогвартса в сторону гостиной своего факультета. Уже надёжно скрывшись за плотно закрывшейся за их спинами дверью, ребята уселись на диваны. — Итак, что мы имеем, — едва отдышавшись, Драко принялся уже по привычке расхаживать по гостиной. — Поттер услышал голос, который кроме него никто не может различить. На какие мысли это нас может сразу же натолкнуть? — Мне просто послышалось? — с надеждой предложил Гарри, пожав плечами. — Думаешь, я сам не знаю, что слышать странные голоса, это не знак ментального здоровья? — Ты это о чем сейчас? — Малфой нахмурился. — Хочешь назвать меня шизофреником? — Поттер мгновенно нахохлился в ответ. — Назвать тебя кем? — Драко и Теодор вновь удивленно переглянулись. — Это болезнь такая, — Гермиона как всегда пришла на помощь. — Маггловская. Люди слышат голоса, которых на самом деле нет, или видят образы, которых тоже не существует. — Одного не могу понять, — Драко пожал плечами. — Вы же оба вроде уже год прожили в нашем мире. Должны были бы понять, что далеко не всегда магглы видят всё, что случается перед их глазами. Поэтому, вполне возможно, что некоторые, слишком чувствительные, могут и на самом деле что-то уловить. Но я сейчас даже не об этом. — Малфой тяжело вздохнул. — Поттер, а тебе напомнить, что в меноре ты тоже вроде как слышал голос, которого нет? То есть, никто больше этот голос не слышал. А потом мы все дружно побежали за тобой и оказались в той самой части поместья, где проживала одна небезызвестная змея, Нагини. Отец от твоих открытий чуть инфаркт не получил, и Снейп вместе с ним. — Ты хочешь сказать, — вмиг встрепенувшись, Гермиона понимающе кивнула. — Что Гарри мог слышать голос какой-то змеи, которая заползла в Хогвартс? — Разве это нелогично? — Малфой хладнокровно пожал плечами. — Во всяком случае, намного более вероятно, чем эта ваша «Шиза Рия». — Шизофрения, — машинально поправила его Гермиона Грейнджер. — И да, мне кажется, ты прав. Ведь мы уже точно знаем, что у Гарри есть способности слышать то, что другим неподвластно. — Все это прекрасно, господа, — Поттер насмешливо покачал головой. — Только вопреки популярным убеждениям и фобиям, змеи отнюдь не ползают вокруг, разыскивая кого-нибудь, чтобы убить. На самом деле, они очень спокойные и мирные существа, и кусают в большинстве случаев только в виде защиты, когда на них нападают. — Я это тоже где-то читала, — Грейнджер согласно кивнула, хотя змей всегда боялась, задумчиво поджав губы и постучав пальцем по подбородку. — Но мне все равно кажется, что Малфой прав. Может, это какая-нибудь ненормальная змея? Поттер лишь пожал плечами в ответ, как и прежде уходя в размышления, и теперь казался полностью поглощенным своими мыслями. Драко и Теодор вновь переглянулись, и на этот раз заговорил Нотт: — Я не знал, что ты змееуст, Поттер. Но если ты на самом деле обладаешь парселтангом, то я согласен с Малфоем, и это намного более логичное объяснение произошедшему, чем внезапное появление у тебя какой-то маггловской болезни. Уж простите, но столкновения с нашим миром не волшебники зачастую именно так и воспринимают. — Ладно, — потянувшись, Драко поднялся с места. — Уже поздно, и мне кажется, что больше мы ничего сегодня не обнаружим. Предлагаю разойтись спать. Возражений на этот раз не было, и ребята молча разбрелись по спальням.