Три слова, которые изменили волшебный мир

Следующие несколько недель прошли без особых происшествий. Дети продолжали ходить на уроки, встречались с представителями других факультетов за столами в общем зале, по-прежнему шутили и устраивали мелкие розыгрыши. После показательного урока Локхарта с пикси, Гермиона свое восхищение писателем-преподавателем немного растеряла, в чем её поддерживали и остальные девочки. Златовласый красавец заметно потерял свою популярность у женского пола к явному удовольствию мужской половины Хогвартса. Впрочем, это отнюдь не мешало мисс Грейнджер по-прежнему усердно учить уроки и готовить его домашнее задание. А Гилдерой его задавал не так много, чему безумно радовались Гриффиндорцы во главе с Роном Уизли, и на факт чего слизеринцы лишь пожимали плечами. Как выразил всеобщее презрение Драко Малфой, «это жалкое недоразумение или пародия на волшебника все равно ничему полезному их научить бы не смог». Кое-кто из девочек-Слизеринок пытался противоречить Драко, напоминая, что Локхарт всё-таки написал весьма подробные книги о своих приключениях, информацию из которых проверяли вполне себе уважаемые в их мире волшебники и нашли правильной. Если первый пришедший на ум Гермионе аргумент, что придумывают сказки и в маггловском мире, объяснил бы первую часть, то о второй следовало бы задуматься. Впрочем, теперь, когда девочки явно утратили свое слишком очевидное увлечение красавцем-преподавателем, мальчишек он тоже волновал намного меньше, и поэтому расследований по поводу несоответствия очевидного глазам ребят и представленного пером Локкарта никто проводить не вызвался. Джинни Уизли тоже волновала слизеринцев постольку-поскольку, и даже её яркая влюблённость в Гарри Поттера, которую девочка даже не пыталась скрывать, постепенно перестала быть причиной подколок и шуток. Впрочем, поведение самого Гарри в этом году волновало наблюдательную и предупрежденную их деканом Грейнджер намного больше. Лучший друг был слишком задумчив и постоянно казался отвлечённым чем-то посторонним. Чтобы привлечь его внимание, порой девочке требовалось называть Гарри по имени несколько раз, и Гермиона, которая очень не любила повторять вопросы дважды а то и по десять раз, злилась и закатывала глаза. Даже непонятное происшествие, о котором мгновенно оповестили однокурсников Панси и Дафна, не вызвало у мистера Поттера никакого реакции. А ведь прежде, узнай парень о том, что кто-то вдруг перерезал горло всем петухам Хагрида, выращенный магглами, Гарри бы не преминул увидеть аналогии с многими обрядами, о которых ходили слухи в не волшебном мире. Однако, новость совершенно не вызвала в нём интереса, а без поддержки Поттера, который обычно был инициатором всех приключений, Гермиона тоже не загорелась желанием проводить расследования. Остальные слизеринцы дружно пожали плечами и, отнеся происшествие в категорию «странно, но да ладно, к нам это не относится», дружно вернулись к своим делам. Судьба петухов Хагрида чистокровных волшебников совершенно не волновала. *** – Поттер, твоя рыжая поклонница тебя скоро глазами съест. Ничего не останется, даже палочку обгложет, – насмешливо процедил Драко, плюхаясь на стул напротив Гарри и Гермионы. Ребята сидели в библиотеке и упорно готовились к очередному экзамену по трансфигурации, когда Драко в сопровождении нескольких друзей нарушил их уединение. Грейнджер устало закатила глаза: постоянные подколки Малфоя о Гарри и Джинни ей уже порядком надоели. Поттер, однако, тряхнул головой и сконцентрировал доселе отсутствующий взгляд на белобрысом собеседнике. Гермиона лишь поджала губы: парень вновь казался утерянным в своих мыслях, и слова Малфоя вернули его в реальность. – О чем ты, Малфой? – Гарри почти машинально огляделся по сторонам, тут же устало вздохнув. Джинни Уизли, сидевшая через несколько столов от них, буквально прожигала в нём дырку взглядом. – Твоя невеста-Уизли, Поттер, – Драко явно издевался. – Такое чувство, что она сейчас тебе фамильный перстень предложит. – Малфой, прекрати, – Грейнджер предостерегающе нахмурилась. – Действительно, Драко, прекрати, – поддержал её Теодор Нотт. – Ну, сам подумай, откуда у Уизли может быть фамильный перстень? Гермиона шумно выдохнула, и, поднявшись с места, начала собирать учебники. Поттер лишь тряхнул густой шевелюрой и последовал примеру подруги. Не то, что навязчивое внимание к своей особе и слишком явное поклонение младшей Уизли вызывали его раздражение. Честно говоря, просто надоели подколки однокурсников. А на Слизерине на тему влюблённости в него рыжей первокурсницы не считал своим долгом подшутить только ленивый. Да и то, согласно кивал, когда кто-нибудь отвешивал очередную шуточку. – Ребята, не злитесь, – примирительно произнесла сидевшая рядом с Гермионой Дафна Гринграсс. – Просто, не принято в нашем мире среди чистокровных так сильно и очевидно на кого-то вешаться. Особенно, когда особой взаимности не наблюдается. – Быть может, нужно ей немножко вправить мозги? – задумчиво постучала пальцем по подбородку Панси Паркинсон. – Что ты имеешь в виду? – застыл на месте Поттер. Эта терминология ясельной группы детского сада ему начинала очень быстро не нравиться. – Ну, просто поговорить с ней. В конце концов, Уизли чистокровная, кто-то же должен объяснить ей правила поведения, если маменьке недосуг. Да и братья её могли бы уже втолковать, что это просто неприлично. – Это ты сейчас про близнецов говорила? – осторожно осведомилась Гринграсс. – Да ты что, я про Перси, – Паркинсон поспешно заморгала глазами. – А я вообще не понимаю, – Гарри с шумом опустил свои книги на стол, тем самым заставив пол библиотеки подпрыгнуть на месте. – Кому какое дело? Ну, хочет девчонка выставлять себя влюблённой дурочкой. Ну, все её мысли и чувства на лице написаны. Вам всем какая разница? Не обращайте внимание и всё. – Поттер, да не кипятись ты так, – Драко поднял руки в примирительном жести. – Вообще-то, все это к тебе лично не имеет никакого отношения. Просто, не принято так себя вести. Если бы она ещё таким щенячьим взглядом провожала кого-то со своего собственного факультета, нам бы дела не было. Но ты, в конце концов, Слизеринец. И если память не изменяет, уже не раз и не два давал весьма ясно понять, что не заинтересован. Может, и правда с ней нужно поговорить? Драко перевёл вопросительный взгляд на Паркинсон, и та в ответ кивнула, медленно поднимаясь со своего стула. Машинальным жестом пригладив волосы, в следующее мгновение Панси решительным шагом направилась к столу, за котором сидела Джинни. Гермиона Грейнджер пожала плечами, опускаясь обратно на свой стул. В принципе, её все это совсем не касалось, а домашнее задание закончить было нужно. Впрочем, с нескрываемым изумлением покачав головой, она пробормотала вслед Паркинсон: – Если это вам уже так необходимо, – после чего магглорождённая волшебница пожала плечами и открыла свою книгу. – Нам это необходимо, Гермиона, – голосом учителя уведомила её Паркинсон, даже не сбавляя темп. Уже через пару секунд она с выражением лица строгого преподавателя возвышалась над мелкой Уизли, награждая девочку мудрыми советами. По мере тирады Паркинсон, лицо Джинни менялось, постепенно принимая цвет спелого помидора. Когда Панси закончила, девочка стремительно вскочила с места и, даже не собрав свои книги и свитки, вылетела из библиотеки. Проводив её взглядом, Гермиона вновь пожала плечами и, на грани слуха процедив: «Да уж, это было прям жизненно важно и необходимо», – направилась к столу, где все ещё стояла Паркинсон. Теперь уже молча собрав вещи Джинни, Гермиона переложила их на ближайший столик, где сидели Гриффиндорцы. – Отнесите это в вашу башню, если не сложно. Думаю, Джинни просто их забыла, а переделывать все займёт слишком долго. И, не дожидаясь ответа, как и любых комментариев, что свитки Уизли практически пустые, а за книгами она может вернуться и позже, Грейнджер спокойно вернулась за свой стол. После инцидента в библиотеке, который очень скоро стал достоянием гласности всего Хогвартса, и о котором не перешептывались только самый ленивый с самым добродушным Хаффлпаффцем, Джинни Уизли начала вести себя ещё более странно. Теперь девочка практически избегала поднимать глаза, густо краснея каждый раз, когда ей приходилось пересекаться с представителями Слизерина. И от всеведущих Дафны и Панси Гермиона узнала, что немного позже с младшей сестрой поимел очень серьезный разговор сам Перси Уизли. Притом, парень посчитал обязательным вмешаться в ситуацию не только, как брат, но и как староста. Очевидно, об этом рассказала своей сестричке с Рейвенкло та Патилл, что была на Гриффиндоре. Имена девочек большинство слизеринцев не знало, как и не различали своих сокурсниц-близняшек. Гермиона машинально поправила, кто есть кто, в душе все ещё задаваясь вопросом, почему всем такое огромное дело до влюбленности Джинни. Сама она если и обратила внимание на всё происходящее, то только с точки зрения, что ей было тепло от мысли, что Гарри кому-то понравился. Впрочем, Грейнджер уже далеко не раз тщательно разжевали, почему все это так важно, и мысленно в очередной раз пожав плечами и списав все на средневековые традиции волшебного мира, мисс Грейнджер внимала всем остальным новостям вполне безучастно. А потом в Хогвартсе произошло второе необычное происшествие.