Три слова, которые изменили волшебный мир

В менор вся компания вернулась усталая и голодная. Нарцисса настаивала, что ланч они будут есть не в жалких забегаловках, коими леди Малфой изволила обозвать все ресторации в Косой Аллее разом, а именно у них дома. Похоже, домашние эльфы уже приготовили для них небольшой, но роскошный пир, на котором ожидались и другие гости. Гостями оказались Теодор Нотт и Блейз Забини с родителями. Немного позже к ним присоединились ещё несколько семей слизеринцев, и ланч действительно превратился в званное торжество, правда, Гермиона бы затруднилась сказать, по какому поводу. И никем не замеченная, девочка отошла в сторону к небольшому журнальному столику с газетами, опустившись на невысокую кушетку рядом, и принялась перелистывать страницы изданий. Колдография семейства Уизли во время их летнего путешествия в Египет невольно привлекла её внимание, и Грейнджер сама не смогла бы объяснить, почему подняла статью. На колдографии весь рыжий клан весело улыбался и дурачился перед камерой, включая даже облезлую крысу Рональда. На мгновение девочка подивилась, что эта тварь всё ещё живая. Из того, что она помнила с первого курса, фамильяр рыжего гриффиндорца уже тогда выглядел довольно плачевно. Впрочем, Грейнджер недолго об этом задумалась, поскольку её позвали к столу. Разговоры медленно переходили с одного предмета на другой, родители чистокровных однокурсников давали советы, какие предметы следует выбирать в этом году, а Нарцисса привычно сетовала, что этикет по-прежнему не преподается в Хогвартсе. Похоже, и Драко, и Теодор, слывшие на факультете довольно серьезными и прилежными учениками, свое расписание на следующий год уже составили. Сама же Грейнджер всё ещё сомневалась и колебалась. Не имея возможности обсудить эту тему ни с кем из родителей, мнению которых она доверяла, плюс, испытывающая ненасытную жажду знаний о магическом мире, Гермиона хотела изучать всё. Что девочка и не преминула озвучить, когда взрослые задали ей вопрос о её планах. Признаться по правде, даже Маггловедение звучало привлекательно. Гермионе было необыкновенно любопытно узнать, что рассказывают юным волшебникам о мире магглов. Лишь один предмет не вызывал в ней особого восторга: Предсказания. Её с детства учили, что подобные фокусы – это чистейшей воды шарлатанство и позёрство, а предсказать судьбу нельзя. Впрочем, Грейнджер мудро решила придержать это мнение при себе. Взрослые волшебники с удовольствием принялись рассказывать Гермионе, что именно её ожидает на каких предметах. Ничуть не удивившись, девочка обнаружила, что и Люциус, и мистер Нотт в свое время брали довольно сложные предметы. Как оказалось, Нарцисса тоже изучала арифмантику, в которой, оказывается, была довольно сильна. Информация лилась рекой, волшебники с удовольствием использовали возможность поностальгировать о прошлом и вспомнить свои дни в Хогвартсе, как и обсудить прошлых и нынешних преподавателей. К огромному удивлению Грейнджер, она не услышала ничего плохого ни о MaкГонагалл, ни о Дамблдоре, который порой заменял других преподавателей. С особенным уважением, даже казавшимся Гермионе благоговением и страхом, старшее поколение вспоминало о способностях и навыках Альбуса на занятиях по Защите от Тёмных Искусств. Этот предмет он по какой-то причине не преподавал, но заменял других учителей довольно часто. Как и давал уроки трансфигурации, которую, и Грейнджер это уже знала, преподавал долгие годы до МакГонагалл. Пока другие обязанности не стали занимать все больше и больше его времени, а годы брали своё и начали заставлять уставать. В любом случае, Гермиона после подробных рассказов обо всех предметах пришла лишь к одному выводу: она хочет взять и изучить их все. Грейнджер осознавала, что это совершенно противно желаемому взрослыми волшебниками эффекту, что на самом деле они пытались помочь девочке принять решение между различными предметами и сузить список. Вот только в результате дружно добились абсолютно обратного результата, умудрившись сделать шикарную рекламу всего. Кроме Предсказаний. – Мне кажется, что один урок я точно могла бы уже «вычеркнуть», – Гермиона с улыбкой отложила столовые принадлежности. – Сказать по правде, Предсказания звучат, как полное шарлатанство. – Я бы не исключала этот предмет так сходу, – вопреки ожиданиям девочки, вдруг серьёзным тоном произнесла Нарцисса. – Конечно, не все имеют способности к Предсказаниям. Внутреннее око, как это ни странно, обычно не проявляет себя у очень сильных волшебников и волшебниц, но хотя бы иметь представление, как все эти предсказания происходят, хотя бы знать теорию никогда не помешает. Предсказания ведь огромная часть нашего мира, дорогая. Гермиона лишь кивнула в ответ. Что ж, ещё один предмет, который она уже было почти исключила, вернулся «в список». Осталось лишь встретиться с профессором Снейпом где-нибудь в приватном порядке и уточнить, каким образом она может зарегистрироваться на все предметы, если по времени они совпадают друг с другом. Быстрый взгляд на своего декана дал ей понять, что Северус уже практически и без прорицаний мог легко предсказать её следующие действия. После ланча Гермиона попросила разрешения сходить в библиотеку, и Нарцисса вновь вызвалась её сопровождать. Как согласилась это сделать и в прошлый раз, когда Гермиона гостила в Малфой-меноре. Тогда девочку пригласили на день рождения Драко вместе со всеми её однокурсниками, и Грейнджер быстро воспользовалась возможностью попросить книги о крестражах. Люциус и Нарцисса переглянулись, изумлённо приподняв брови, но к огромному удивлению магглорождённой волшебницы, в просьбе не отказали. К слову сказать, прежде, чем вернуть книгу, Гермиона чуть ли не выучила её наизусть, вдобавок к довольно детальному конспекту. А потом такая же участь постигла и остальные книги, одолженные ею в библиотеке Малфой-менора. Гермиона Грейнджер переписывала и конспектировала старинные фолианты, как маггловские девочки-подростки стихи, а студенты - учебники и лекции. На будущее. Свитки и тетради теперь аккуратными стопками лежали в специальном отделе её сундука. Подробное изучение материала натолкнуло на определённые размышления, и Гермиона методично делала пометки о своих идеях и вопросах. А теперь ей очень хотелось поискать именно эту информацию. Просто, чтобы знать. Просто, чтобы быть подготовленной. Потому как даже если в книгах, которые она внимательно и подробно изучила, и не упоминалось ничего о крестражах, заключённых в живые существа, опыт уже доказал, что это было реально. Нагини была крестражем. Что, если тот, кого нельзя называть, оставил ещё? То есть, умудрился заключить осколки своей души в других оживлённых предметах? Опыт с маледиктусом показал, что несчастная волшебница, проклятием крови заточенная в тело змеи, отнюдь не была воплощением зла. Нагини изо всех сил пыталась помочь Гарри и даже в конечном итоге пожертвовала собой. Гермиона хотела в следующий раз быть готовой. Если ещё одно живое существо нуждается в освобождении от частички души лорда Волан-де-Морта, Грейнджер хотела предоставить ему эту возможность. Потому что она больше не хочет беспомощно стоять в стороне и наблюдать, как единственным способом избавиться от этого проклятия крестража становится смерть. А если «лорд» больше и не наклепал живых крестражей, то Гермиона тоже не расстроится. Всего лишь получит огромный опыт изучения весьма интересной темы, а возможно, и обнаружит полезную информацию и найдёт ответы. С точки зрения той, кого впоследствии будут называть «самой талантливой волшебницей её времени», подобное времяпровождение ни в коем случае не было его тратой. Только проведенным с толком и прекрасным опытом. Нужно сказать, что этим летом Грейнджер получила ещё один опыт, о котором умолчала в разговоре с Нарциссой. Зная о предстоящих уроках Предсказаний, Гермиона решила слегка приоткрыть для себя завесу тайны заранее. Девочка отправлялась на карнавалы и другие празднества, где гадали, и наблюдала за процессом. Лучше бы она этого не делала. Гермионе очень скоро стало понятно, что все гадалки - отличные психологи, и многое читают по лицу клиента. Что-то они черпают и из скудных, но всегда присутствующих фраз людей, как и их поведения и языка мимики и жестов. В принципе, то же самое сказала и её материалистка-мама, хоть и умолкла под не одобряющим взглядом отца. «Впрочем, если волшебство реально, дорогая, то все может быть». На этом родители и остановились, больше не рассуждая о предсказаниях и «гаданиях на кофейной гуще», которые, к слову, всегда были неизменной притчей во языках в их лингвистическом сарказме. Гермиона хмурилась, но слова родителей нашли отклик мгновенно. Следовало дождаться уроков этий самых Прорицаний в Хогвартсе. А там, чем Моргана не шутит, как говорил Блейз Забини, явно копируя свою мать. Впрочем, Грейнджер избрала не разглагольствовать на эту тему перед коренными волшебниками. Те слишком явно верили в предмет под вопросом и более того, верили в сами предсказания, словно это была уже прописная истина и дело предрешенное. И ярчайшим примером этой безоговорочной веры являлся её лучший друг, Гарри Поттер. Потому что ребята уже давно вычислили, что с Гарри в волшебном мире было связано какое-то Предсказание. В остальном же лето девочки прошло довольно скучно. На этот раз в гости её приглашали редко, и она откровенно скучала по волшебству. Магия за учебное время в Хогвартсе постепенно становилась частью её рутины, и теперь без неё было немного сложно. Приходилось ко всему привыкать заново, хоть были и положительные моменты. Например, мама предложила сходить в салон, и впервые за долгое время волосы Гермионы послушались стилиста без какого-либо волшебства. Её теперь остриженные короче локоны легко опустились на плечи красивыми завитушками, отливающими на солнце золотом. А потом они отправились по магазинам, и Грейнджер больше не противилась, когда мама ненавязчиво, но довольно настойчиво предложила слегка сменить гардероб, и в результате чего в сундуке Гермионы теперь оказались вещи, которым позавидовала бы любая модница-маггла даже хорошего достатка. Родители явно не хотели ударить лицом в грязь перед аристократами, о которых дочь рассказывала и писала в письмах. А ещё, мама на этот раз дала ей с собой кругленькую сумму денег именно на случай внезапных стилистических нужд: если вдруг потребуется что-то приобрести из платьев или волшебных средств. По совету однокурсников Гарри тоже всегда имел при себе карманные деньги. На Слизерине по-другому было не принято.