Три слова, которые изменили волшебный мир

Ко всем своим урокам на факультете Слизерина было принято готовиться немного заранее, и поэтому просматривала учебник перед занятиями Грейнджер далеко не одна. Впрочем, все остальные именно пролистывали страницы, просто чтобы поверхностно ознакомиться с материалом, магглорождённая же старательно вчитывалась в каждое слово и пыталась запомнить информацию ещё перед уроком. Материал она воспринимала так же легко из книг, как и из лекций, и таким образом могла отложить в памяти намного больше. Вот и в этом году слизеринцы пролистали практически все учебники предварительно, за исключением Волшебных Тварей. Преподавателем, полностью огорошив всех учащихся мудростью подобного решения директора Дамблдора, был на этот раз назначен Хагрид. Книгу он, похоже, тоже выбрал по своему вкусу, и с какого боку к ней подступиться не знал никто. Потому что книга буквально кусалась. Даже старшеклассники с Рейвенкло пожимали плечами. Прежде, ни один преподаватель не выбирал именно этот учебник, а сама книга никому не давала к ней подступиться. Едва кто-то снимал явно преднамеренно оставленный на обложке замок, книга начинала нападать и лязгать зубами, как бешенное животное. Последнюю аналогию, естественно, провела Грейнджер, маггловская фраза, наверное впервые, вопросов не вызвала. Уж слишком все было и так очевидно. Когда мальчики впервые открыли книгу у себя в комнате едва по приезду, уже через мгновение все, как один, оказались с ногами на кровати, а так называемые учебники лязгали зубами с пола. Первым выработал план Гарри Поттер. Быстро удостоверившись, что книги легко увёртываются от любых заклинаний, брошенных в них чистокровными волшебниками, а на этот раз учебник Гарри успел открыть в комнате Малфоя и Нотта, и поэтому сваливать на отсутствие тех самых способностей причины не было, Поттер задумался. Выход, который первым пришёл Поттеру в голову, естественно, был маггловский. Запустив в книгу кроссовкой, Гарри дождался, пока учебник наподобие хищника бросится за угодившей в него вещью, и ловко запрыгнул на книгу сверху. Остальные слизеринцы тоже воспользовались эффективным методом, дававшим возможность показать свои ловкость и сноровку, и не задумываясь последовали примеру избранного. После чего присутствовавший в спальне Блейз Забини почесал подбородок, хмыкнул и задумчиво провозгласил, что свою функцию «защитника волшебного мира» Поттер только что продемонстрировал. От учебников. Гарри лишь скривился в ответ на явный сарказм в голосе одноклассника, но вот больше книги не открывать до инструкций от «профессора» Хагрида все решили как-то довольно единогласно. Плюс, поспешно предупредили остальных. Оказывается, Гермионе посоветовали не открывать книгу ещё в лавке, где продавцы прекрасно были с ней знакомы и знали, что девочка магглорождённая, и в случае необходимости рядом с ней не будет взрослых волшебников. Гермиона как-то не подумала предупредить остальных потому, что всегда считала, что учебники прочитывает заранее одна. Особенно программу нового школьного года летом. Впрочем, как оказалось довольно скоро, небольшое неудобство с выбором слишком агрессивного пособия отнюдь не помешало Грейнджер прочитать предмет заранее. Девочка просто приобрела пару-тройку других справочников, и информацию о волшебных тварях изучала из них. Особенно ей приглянулась книга знаменитого Ньюта Саламандра, что вызвало ухмылку всех вокруг. Ньют безоговорочно считался экспертом по вопросу волшебных тварей и лучшим специалистом. Почему Хагрид не выбрал его учебник, уже обсуждалось не раз в гостиной Рейвенкло. В гостиной Гриффиндора подобные вопросы даже не возникали, поскольку никому и в голову не пришло открыть учебник не только до начало учебного года, но даже перед самым уроком. Гриффиндорцы все равно жили по принципу: «удиви меня», и смело направились на первый урок по Магическим Тварям. Гермиона знала, что Хаффлпафф тоже особенно по поводу нового учебника ночью сон не терял, хотя Джастин и рассказывал, что многие книгу открыть пытались. Слизеринцы после своего фиаско пожали плечами: «хозяин-барин», припомнили Локхарта и его собрание собственных бесполезных сочинений, взяли книжки подмышки и присоединились к гриффиндорцам, с которыми и был спарен их первый урок. Хагрид избрал преподавать на полянке леса, что тоже не вызвало слишком много вопросов. Мало ли. От прогулки никто не отказался, но когда третьекурсники дружно присоединились к своему новоиспеченному преподавателю, «профессор», не моргнув и глазом, отдал инструкцию открыть книги. – Но как? – Вопрос, естественно, прозвучал от учащихся Гриффиндора. Слизеринцы гордо молчали, прекрасно понимая, что получат ответ в любом случае, и не потеряют собственного достоинства признав, что чего-то не знают. Хагрид выглядел так, словно это было самым естественным действом под солнцем. Пожав плечами, он улыбнулся. – Просто, погладить книжку, – великан окинул своих учеников добрым, немного застенчивым взглядом. – Ей понравится, и она сама для вас откроется. Кое-кто из «супер-просвещенных» слизеринцев насмешливо хмыкнул, откуда-то прилетела сальная шуточка, что это относится не только к учебникам. Хагрид комментарий проигнорировал, Паркинсон с воинственным видом огляделась по сторонам, но дальнейшее лирическое отступление было прервано отчаянными воплями Невилла. Даже выполнив все указания Хагрида, Лонгботтом умудрился попасть под раздачу своей книги, вмиг превратившей его изначально не идеальные школьные робы в обшмотки. Слизеринцы покачали головой и хмыкнули, не слушая робкие оправдания однокурсника и не отвлекаясь от своих дел. Гриффиндорцы тоже дружно пожали плечами, давно привыкнув, что их чистокровный одноклассник, который вполне мог потягаться древностью рода с любым из кичившихся своими родословными слизеринцев, больше ничем блеснуть не мог. Парень по-прежнему был неуклюжим и с завидным постоянством запарывал как зелья, так и другие предметы, требовавшие использования магии и волшебных сил. Впрочем, внимание класса было довольно быстро перемещено с Невилла на существо, появившееся из леса и теперь вышагивающее за спиной Хагрида. – Хагрид, это то, о чем я подумал? – Рон Уизли заметно побледнел, с испуганным выражением лица глядя на страшилище. – Профессор Хагрид, – автоматически поправила его Грейнджер, но никто не обратил на это внимания. – Да, Рон, это гиппогриф. Сегодня на уроке мы будем знакомиться с ним, – расцвёл в счастливой улыбке новоявленный преподаватель и обвёл сияющем взглядом своих учеников. Взгляд немного потух, когда Хагрид заметил, что его восторга не разделяет никто. – Но ведь они очень опасные, гордые и своенравные существа, – Гермиона явно попробовала призвать к здравому смыслу преподавателя, но успехом её попытка не увенчалась. – Глупости, – Хагрид пожал плечами, отмахнувшись от опасений девочки. – Нужно только знать, как с ними обращаться. Например, перед тем, как подойти к гиппогрифу, вы должны отвести глаза, низко поклониться, а потом дождаться, когда он ответит на ваше приветствие, и только после этого можете смело считать себя принятыми. Кто первый? Слизеринцы, как один, дружно сделали шаг назад. Гермиону оттянул за руку внезапно появившийся слева от неё Драко Малфой. За правую руку её тянула Дафна Гринграсс. Паркинсон уже давно пряталась за спиной Нотта, поэтому и двигалась вместе с ним. Гриффиндорцы во главе с Рональдом Уизли тоже были единодушны в своем решении. А Невилл Лонгботтом и так уже стоял далеко позади всех, все ещё пытаясь разобраться со скалившей на него зубы книгой. Наконец, близняшка-Патил, вздохнув, помогла однокласснику. – Гарри, – Хагрид просиял, обращаясь к единственному оставшегося стоять ученику, который был впереди шеренги. – Молодец, я рад, что ты вызвался. Поттер, казалось, только сейчас пришел в себя и быстро оглянулся по сторонам. Он точно знал, что никуда не вызывался и шагов вперёд не делал, и тем не менее, он сейчас стоял как минимум в двух метрах впереди всех остальных. Вычислить, что именно произошло, Поттеру не заняло долгого времени, и устало закатив глаза в том самом выражение, которое уже довольно скоро станет его отличительным: «Почему опять я», которое, к слову сказать, довольно часто посещало и лицо Невилла Лонгботтома, Гарри подошел к Хагриду. Естественно, профессор не заметил абсолютно ничего, повторив инструкции для бесспорно своего любимого ученика, а Поттер с точностью, словно от этого зависела его жизнь, что было не так уж далеко от правды, принялся следовать его инструкциям, склонившись в поклоне. Через несколько секунд гиппогриф ответил лёгким наклоном собственной головы, и Хагрид снова расцвёл, как подснежник весной, подзывая Гарри поближе. После этого знакомство происходило довольно гладко, вот только через мгновение Хагрид неожиданно предложил Гарри прокатиться. В отличии от общепринятого мнения, Поттер был не лишен ни осторожности, ни здравого смысла, и поэтому принялся громко протестовать, но на его опасения просто махнули рукой. А потом Гарри Поттер обнаружил себя на спине гиппогрифа, и тот с разбегу взлетел. По началу Гарри опешил, крепко прижимаясь к шее гиппогрифа и опасаясь даже расслабить смертельную хватку, которой он держался за перья животного. Впрочем, уже через несколько минут парень значительно расслабился, вновь осознавая, почему Гриффиндор был бы намного лучшим выбором для него. Смелости Поттеру было хоть отбавляй. Полёт все больше увлекал Гарри. Раскинув руки, теперь он от всего сердца наслаждался скоростью, которую невозможно было достигнуть ни на одной метле, и свободой. Ощущение было неописуемо, и впервые за долгое время Гарри чувствовал себя счастливым и свободным. Наконец, явно решив, что на сегодня впечатлений мальчишке достаточно, гиппогриф пошёл на посадку и аккуратно приземлился на то же самое полянке, откуда взлетел. Поттер сам спрыгнул со спины зверя, ласково погладив того по шее и не забыв поблагодарить за отличный полёт. – Ой, да Салазара ради, – Малфой закатил глаза и хотел уже направиться в сторону «сладкой парочки», явно чтобы самому покрасоваться, но его одёрнул за руку Блейз Забини. – Да не рыпайся ты, – Блейз крепко удерживал одноклассника. – Что, острых ощущений захотелось? Или порисоваться? Серьезно, Малфой, тебе есть, что с ним делить? Слава избранного спать по ночам не дает? – Драко, а ведь Забини прав, – рассудительно проговорил Нотт, непонятным образом оказавшийся возле другого плеча Малфоя. – Кончай выеживаться. Урок почти закончен, сейчас все мирно и спокойно вернёмся по гостиным. Малфой хотел уже ответить и второму голосу разума, но, пару секунд подумав, кивнул. И правда, ему-то что? Ну, повыпендривался Поттер, дальше что? Драко что, на гиппогрифах полетать захотелось? Действительно, острых ощущений не хватает? Вот уж на самом деле, желание и в страшном сне не привиделось. Так какого дементора он выпендривается? Кивнув, парень вновь опустился на тот самый камень, на котором все это время сидел, наблюдая за этим сомнительно-информационным представлением. Колокол прозвенел буквально через несколько минут, оповещая о конце урока, и третьекурсники благополучно отправились на следующее занятие. Этим вечером в гостиной Слизерина ребята слушали рассказ Гарри Поттера о его полёте, в результате единогласно признав: конечно, Хагрида назвать самым благоразумным учителем не хватило бы вежливости даже самому наивному хаффлпаффцу, но хотя бы первый урок обошелся без большой крови. Да и вообще без крови, к слову сказать. А в зубастых учебниках ничего интересного, чего нельзя было бы найти в намного более безопасных и дружелюбных справочниках Ньюта Саламандера, не оказалось. Этим выводом Гермиона Грейнджер уже успела поделиться со всеми. В результате, в дополнении к непонятно зачем и каким образом выбранному учебнику Хагрида, все дружно заказали классический. А потом разошлись по комнатам.