Три слова, которые изменили волшебный мир

– Открывайте! Немедленно открывайте, змееныши несчастные! Приглушенные вопли из коридора сопровождались разъяренными ударами кулака в дверь, и даже из-за толстой стены не узнать голос Рональда Уизли было практически невозможно. Слизеринцы, занимавшиеся своими делами в гостиной собственного факультета, даже бровью не повели. Точнее, кое-кто насмешливо эту самую бровь приподнял, кто-то хмыкнул, кто-то откровенно покачал головой, но открывать дверь не бросился ни один. Наверное, считали ниже своего достоинства выполнять обязанности домашнего эльфа для Уизли. Поттер вздохнул, явно не разделяя подобные взгляды, и распахнул дверь, в которую мгновенно ворвался красный, как рак, Рональд. В руках рыжий держал книззла Гермионы Грейнджер, которого тут же и швырнул ей. – Я тебе уже говорил, держи своего монстра подальше от меня и моего Коросты. – Уизли, что стряслось-то? – Гермиона нахмурилась, сжимая любимца в объятиях и ласково перебирая шерсть. – Крукс, что случилось? Что ты натворил? Книззл, никого этим не удивив, промолчал, но, вызвав ухмылку всех присутствующих, оскалился на Уизли. Впрочем, рыжий гриффиндорец сам ответил на вопрос однокурсницы. – А я тебе расскажу, Грейнджер, что он натворил. Я тебе в двадцать пятый раз расскажу, что снова обнаружил его в нашей башне. Это твое страшилище опять охотилось за Коростой. – Это твоя крыса, что ли, – переспросила Паркинсон абсолютно равнодушным тоном и пожала плечами. – Ну, так я могу тебе открыть огромную тайну, Уизли. Все коты охотятся за крысами. – Какая ты умная, Паркинсон, – Рон закатил глаза. – Рейвенкло тебе не предлагали? Или это Хагрид наконец объяснил тебе такие вещи? – Уизли вновь обернулся к Гермионе и, прищурившись, процедил. – Я тебе ещё раз говорю, контролируй своего фамильяра! В Хогвартсе котов-фамильяров, хоть шубы из них шей, но только твоё чучело лезет к Коросте, словно у него персональная вендетта. – Уизли, я, конечно, извиняюсь, но как Крукс вообще мог к вам в башню попасть? Или ты думаешь, мы его туда трансгрессировали? – Не будь идиоткой, Грейнджер. Переместиться этим образом на территории Хогвартса невозможно, – выплюнут Рональд, заставив как минимум человек пять хмыкнуть. Сарказм девочки явно остался незамеченным Роном. – Наверное, проскочил, когда кто-то открывал дверь в гостиную, но дело не в этом. Я не хочу его даже видеть возле моего фамильяра! – Всё ясно, Уизли, – явно наслушавшись его претензий, Драко со вздохом поднялся с места и решительным шагам направился к рыжему. – Мы тебя услышали, выводы сделали, с котом беседу проведём, а теперь давай, вали отсюда. Рональд презрительно фыркнул, и на мгновение всем показалось, что сейчас явно завяжется драка, но потом отважный представитель факультета Годрика вспомнил, что в гостиной Слизерина находится один, и, не проронив больше ни слова, направился к двери. Когда та самая дверь захлопнулась за его спиной, Паркинсон перевела задумчивый взгляд на Гермиону и прищурилась. – Кстати, это действительно забавно. В замке столько крыс, что не сосчитать, а твоему книззлу только маленький дружок Уизли интересен. Словно других вообще не существует. Я же видела, как Крукс, когда недавно бежал по коридору и заметил одну из них, даже головы не повернул. Бежал он чётко к башне Гриффиндора. И если мы уже о птичках, крысах и котах, то к слову сказать, больше ни один кот на фамильяра Уизли даже не смотрит. Плюс, у них ведь действительно там на Гриффиндоре котов-фамильяров, хоть пруд пруди, но одному твоему крыса Уизли сметаной мазана. – Не знаю, что и думать, Панси, – Гермиона вздохнула и пожала плечами, улыбнувшись на легкую адаптацию выражения о меде для котов. – Но Крукс реально словно вендетту против крысы Рональда имеет. Буду следить за ним более внимательно. – Будешь за ним по коридорам ходить? – Драко насмешливо приподнял бровь. – Вы все с ума посходили? Кот охотится на крысу, а все реагируют, словно он за овчаркой бегает. Если у Уизлей хватило иронии выбрать себе в фамильяры именно крысу, нам-то чего париться? Если уж вообще задуматься, то крысы в списке разрешённых фамильяров не числятся. Мне реально нужно вам напоминать, на чьей стороне не только природа, к слову, но даже правила Хогвартса? – Малфой вновь хмыкнул, скрестив руки на груди, и переглянулся с остальными слизеринцами, которые явно разделяли его мнение. Гермиона, естественно, была тоже с ними согласна, но всё-таки маленькие колокольчики в её мозгу уже звенели, пытаясь построить логическую цепочку. Мысли цеплялись за что-то, о чем говорила Нарцисса Малфой, но пока что магглорождённая девочка не могла найти связь. Вздохнув, она удалилась в спальню, планируя наложить какие-нибудь чары на Крукшанкс. Например, которые бы её оповестили, если кот пытается проникнуть в гостиную Гриффиндора. Что, по сути, было совершенно абсурдно и смехотворно, в этом Гермиона должна была от всего сердца согласиться с Малфоем. Проявлять бдительность, чтобы её кот не съел крысу? Цирк с клоунами. Впрочем, в сознании постоянно всплывал один настоятельно требовавшей внимания вопрос: а с какой стати Крукс вообще привязался к Коросте? Ведь действительно создавалось впечатление, что у него к крысе Уизли была кровная вендетта. Впрочем, жизнь шла своим чередом, и Гермиона просто отмахнулась от навязчивых вопросов. Какая разница? Тем более, что если и не проблемы, то лёгкие препятствия на их дороге возникали постоянно. Например, уроки тех самых Прорицаний, посещение которых Гермиона так долго и болезненно обдумывала. Гарри Поттер, даже не подозревая, что по словам профессора Снейпа в этом следуют семейной традиции Блэков, избрал именно этот предмет. Конечно, Грейнджер прекрасно понимала, что своё решение парень стоил отнюдь не на стремлении узнать что-то о своих сокурсниках. Просто, среди учащихся Хогвартса вообще, и на Гриффиндоре в частности царило мнение, что урок Прорицаний – это не бей лежачего. Ничего серьезного или сложного там не происходило, мало кто делал какие-то реальные предсказания или что-то на самом деле «видел третьим оком». Большинство просто придумывало страшные сказки на ночь и выдавало их за свои видения. А вот о Трелони и её различных мрачных предсказаниях, включая коронного Гримма, в Хогвартсе ходили легенды. Именно ведомый подобными аргументами, несомненно почерпнув их от Рона Уизли, с которым Гарри по-прежнему общался, парень и выбрал для посещения именно уроки Прорицаний. Да и с другой стороны, если цитировать Поттера дословно, «Древние иероглифы» не привлекали его от слова совсем. В отличии от того же Нотта, который выбрал именно этот предмет и теперь ходил на Руны вместе с Грейнджер. В оправдание Гарри стоило сказать, что Древние руны действительно славились, как один из самых сложных предметов, и огромной популярностью не пользовались. Наверное, именно поэтому кроме Теодора и Гермионы на уроке остальные учащиеся были преимущественно с факультета Рейвенкло. И именно поэтому, одним прекрасным солнечным днём, когда Грейнджер и Нотт, уже успевшие вернуться с Рун, сидели за столом в гостиной своего факультета, в комнату просочились необыкновенно молчаливые и мрачные одноклассники под предводительством Поттера, который вообще представлял из себя грозовую тучу. Нотт быстро одарил всех одноклассников оценивающим взглядом и безошибочно направил свой вопрос к Гарри. – А вас какая муха всех укусила? Такое чувство, что у всех разом фамильяр помер. – Их не муха укусила, – как всегда невозмутимая, Паркинсон шлёпнулась на диван. – Им Трелони первое задание дала. – И что, все так плохо? Неужели так сложно выпить чашечку кофе и наплести кучу чуши? Или вы на чае гадаете? А может, у вас всех разом кристальные шарики полопались? – Теодор изначально не скрывал своего отношение к популярному своей простотой и глупостью классу Прорицаний. И поэтому откровенно забавлялся, даже не собираясь сейчас кокетничать. – На самом деле, Трелони уже не только заставила всех сделать первое предсказание, но и дала свой фидбэк, – Паркинсон взяла из вазочки яблоко и с хрустом откусила внушительный кусок. Только сейчас Теодор заметил, что в руке каждого из вернувшихся с Прорицаний одноклассника была крепко зажата чашка. – Вот, теперь переваривают. – А у тебя иммунитет, что ли? – Нотт вопросительно приподнял бровь. – А я просто знаю секрет, – Паркинсон ему весело подмигнула и уселась поудобнее. – Нужно взять свою чашку, внимательно посмотреть вовнутрь, а потом громко вскрикнуть и уронить её на пол. Всё. И не услышишь ужасов от Трелони. Потому что чепуха конечно, но неприятно. – Да что она вам там такого, – Теодор закатил глаза. – Ужасного предсказала? Гримма, что ли, в каждой чашке рассмотрела? – Можно сказать и так, – Малфой многозначительно скосил глаза в сторону Гарри. – Может, не у всех, но у Поттера точно. Гарри тяжело вздохнул и обречённо поставил свою кружку на стол возле Грейнджер, которая мгновенно в ужасе зажала себе рот ладонями. – Малфой, ну ладно Поттер, но ты чего нагнетаешь обстановку? – Нотт опять закатил глаза и тоже в свою очередь вздохнул. – Ты же прекрасно знаешь, что её предсказания и выеденного яйца не стоят. Даже если по какой-то легенде, это яйцо дракона. Пусто там, одна скорлупа. – Но у него там действительно Гримм, – Малфой сжал зубы, кивнув в сторону теперь уже чашки Поттера. – Сам посмотри! – Ладно, полюбопытствуем, – всё это время внимательно их слушавшая, Гермиона потянулась к чашке и заглянула вовнутрь, мгновенно нахмурившись. Девочка прекрасно понимала, что ей срочно нужно разрядить ситуацию, но рисунок на дне чашки и правда очень соответствовал очертаниям огромного пса. Хотя на Прорицания по рекомендации Снейпа Грейнджер избрала не ходить, но учебник успела пролистать уже далеко не один раз. Гермиона нахмурилась, внимательно присматриваясь к рисунку на дне чашки и не моргая несколько мгновений. Правда, никаких отрицательных эмоций у неё этот Гримм не вызывал, что, если верить учебнику, было необычно. А если слишком долго на него смотреть, то вообще покажется, что пёс хвостом виляет. – Или, тебе предстоит подружиться с большой собакой, – провозгласила магглорождённая девочка, поднимая глаза на друга. – Я бы даже сказала, отнюдь к тебе не враждебной. Если долго смотреть, то она даже хвостом начнёт вилять. – Если долго смотреть, то собак вообще покажется две, – Малфой закатил глаза. – Знаешь, эффект такой, когда долго не моргаешь. – Знаешь, – Гермиона опасно прищурилась. – Когда везде ожидаешь увидеть Гримма, то его и видишь. Это не предсказание, и даже не карма. Это обычное ожидание. Настрой, так сказать. Слизеринцы переглянулись, а Гермиона, воспитанная в мире магглов, вновь нахмурилась. Почему чистокровные так противятся видеть что-либо, кроме мрачного предсказания Трелони? Даже несмотря на то, что все её одноклассники, как один, были заранее предупреждены о предрасположенности Сивиллы к предсказанию различных ужасов? Или, всё-таки верили? Вспомнились слова Северуса о том, что Малфои и Блэки берут этот предмет с определенными целями: узнать предсказания о других. В сознание проскользнул вопрос, а сколько ещё чистокровных записались на класс Трелони именно для этого? Впрочем, свой собственный ответ предоставил ей Теодор, и вновь его предположение мало чем отличалось от того, что она уже успела узнать. Глядя на неё немного извиняющимся взглядом, Нотт пожал плечами. – Гермиона, ты не обижайся, но магглорождённые волшебницы обычно лишены третьего ока. Совсем. Поэтому, хотя я лично и считаю твои слова довольно логичными, но вот они все, – Теодор кивнул в сторону хмурой группы однокурсников. – В данный момент зациклены именно на этом. – Ну и ладно, – сверкнув глазами, Гермиона вскочила на ноги и принялась собирать свои учебники, раздраженно швыряя их в сумку. – Тогда продолжайте стоять тут, как в Чёрное озеро опущенные. Но вот если бы вы внимательно прочитали учебник, то знали бы, что знак Гримма – это не только образ собаки на дне чашки. К нему ещё прилагается определённые тёмные предчувствия и холодок, зачастую описываемый, как мороз по коже или вдоль позвоночника. А когда смотришь на эту псину в чашке Гарри, ничего такого. А морда так вообще, словно улыбается. И с этими словами магглорождённая волшебница и лучшая ученица их потока, высоко задрав голову, вышла из комнаты. Проводив её задумчивым взглядом, Гарри поднял свою чашку и вновь уставился на дно. А ведь и правда, собака его абсолютно не пугала и не вызывала никаких отрицательных эмоций. Довольно-таки дружелюбный пёсик. Хмыкнув, Поттер поставил чашку на место, окинул всех вокруг насмешливым взглядом и последовал за подругой. Напоследок, он подмигнул сокурсникам. – А ведь и правда, милая собачка, и опасностью от неё совсем не веет. Плюс, обычно Гермиона бывает права, – и произнеся свою тираду, Поттер скрылся за дверью. Слизеринцы переглянулись, пожали плечами и отправились по своим делам. Грейнджер действительно имела тенденцию делать правильные выводы, это все отлично понимали, но годами вбиваемые в голову стереотипы не давали через них перешагнуть. Впрочем, жизнь продолжалась, а Гримм достался именно Гарри. И уж если сказать по правде, Поттера опасности и правда подстерегали за каждым углом. И следующим углом, за которым Поттера встретила опасность, стал матч по квиддичу против факультета Рейвенкло. Слизеринцы вылетели на поле, как всегда, стройной формацией, и Поттер привычно принялся кружить над товарищами по команде. Малфой, официально являвшийся запасным ловцом, когда в игре был Гарри, обычно играл другую позицию, и сейчас завис неподалёку. С недавних пор он прикрывал Поттеру тыл, поскольку некоторые команды взяли себе в привычку пытаться вывести ловца Слизерина из строя. Больше всего этим баловался благородный Гриффиндор, и хотя сегодня они играли против команды факультета орлов, а те до грязных методов обычно не опускались, Драко благоразумно решил не рисковать. Чжоу, являвшаяся ловцом команды противника, кружила неподалёку, но как раз на неё никто не обращал особого внимания. Девчонка была довольно сносным игроком, но, чего уж кривить душой, в своих навыках далеко уступала Гарри. Остальная команда спокойно занимала свои позиции, игра ещё не началась, и Малфой лениво оглядывался по сторонам, а его взгляд сам собой периодически находил в толпе болельщиков Забини и Грейнджер. Блейз особой страстью к игре не страдал, как, к слову сказать, и Теодор. Грейнджер на матчи приходила, что Гарри с ухмылкой называл, «для галочки». Гермионе квиддич был абсолютно не интересен, но поскольку однокурсники ещё в первый год объяснили ей, как важно поддерживать свою команду, девочка регулярно посещала все игры факультета. Плюс, зачастую ещё и игры Рейвенкло, на котором у неё тоже было много друзей. А сегодня в матче как раз сошлись оба, и поэтому Гермиона естественно сидела на скамье своего факультета. Правда, в понимании Грейнджер, показывать поддержку своему факультету и друзьям явно не подразумевало уделять внимание игре, и поэтому нос девочки уже прочно уткнулся в очередную книгу. Впрочем, Малфой быстро заметил, что сидевший рядом Теодор тоже внимательно следит за быстро переворачивающимися страницами, и очень сильно подозревал, что Нотт, если бы ему дали волю и это бы не интерпретировалось, как «предать своих», с намного большим удовольствием посвятил бы свое время чему-нибудь другому. Меж тем, игра началась, Блейз грубо толкнул Теодора локтем в ребра, и благородный наследник заставил себя перевести внимание на игру. Малфой был вынужден сделать то же самое, поскольку матч и должен был поглощать все его внимание и интерес, и теперь позволял себе мимолетный взгляд в сторону скамьи болельщиков лишь изредка. Нельзя сказать, что игра была такой уже захватывающей. Слизеринцы быстро перехватили лидерство, Поттер, словно хищник, выслеживал всё никак не появляющийся снитч, а ребята продолжали вести бой. Малфой, в обязанности которого неофициально входило защищать тыл Поттера, давно уже заметил, что противник грязной игрой баловаться не собирался, и поэтому позволил себе вступить в сражение на довольно-таки значительном расстоянии от Гарри. Внезапно, все изменилось. Гермиона, давно уже приспособившаяся на матчах и следить за игрой, и заниматься чем-нибудь более полезным, внезапно вздрогнула. Девочке показалось, или температура на поле упала градусов на двадцать? Изо рта появился пар, а сердце замерло в груди. Непонятный, леденящий душу, вызывающий оцепенение страх, словно железными тисками сжал горло и грудь, и, захлопнув книгу, Грейнджер поспешно подняла глаза, уже прекрасно подозревая, что произошло. Над полем по квиддичу, зависая над игроками, кружили дементоры. Обе команды застыли, словно замороженные, но уже в следующее мгновение все ужасные существа, как металлические щепки к магниту, потянулись к Поттеру. Гермиона тряхнула головой, вмиг осознавая, что этих тварей всегда тянуло к её другу, и глазами пытаясь отыскать хоть кого-нибудь из его команды поблизости от Гарри. Но как назло, в данный момент Поттер, который наконец-таки заметил золотой мячик, отлетел довольно далеко от всех. Буквально на другом конце поля Малфой выругался и попытался направить метлу в сторону ловца своей команды, но метла не подчинилась. Волшебник физически почувствовал протест заколдованного предмета, будто тот был живым. Даже метла отказывалась лететь к злобным стражам Азкабана, хотя Драко абсолютно не исключал возможности, что на самом деле протест был его собственного подсознания. В любом случае, было уже поздно. Поттер, окруженный дементорами, застыл на месте, а потом опасно покачнулся на метле. Создавалось впечатление, что твари Азкабана вновь вытягивали из него жизнь, точно так же, как это описывали Грейнджер и Уизли в поезде. А потом Гарри окончательно потерял контроль и, сорвавшись, полетел вниз. Грейнджер инстинктивно выхватила палочку, пытаясь наложить какие-нибудь амортизирующий чары на землю под Гарри, но она элементарно была слишком далеко. Девочка ткнула Нотта локтем, и они попробовали вместе, с позором провалив и эту попытку. Впрочем, сидевшая неподалёку Паркинсон отчаянно качала головой, бледными губами шепча: «Слишком далеко!» И хотя слова Панси явно намекали, что позора в этом поражений нет, Грейнджер было не легче. Уголком глаза она заметила, что сидевший почему-то отдельно от преподавателей, профессор Люпин тоже пытался воспроизвести точно такие же, как она, чары, но хотя трибуны Гриффиндора и были намного ближе к стремительно летевшему вниз Гарри, попытки Римуса имели не больше успеха, чем её самой. А потом трибуны сотрясло оглушительное: «Остановись, мгновение!», сорвавшееся одновременно с палочек Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа. И Поттер застыл буквально в метре от земли. В мгновение ока Грейнджер уже была на ногах, словно лохматый вихрь, несясь в сторону застывшего друга, которого директор и декана Слизерина уже успели бережно опустить на землю. Впрочем, краем глаза Гермиона успела заметить, как застыл на месте профессор Люпин, с явным шоком на лице уставившись на все ещё стоявшего с палочкой в руке Снейпа. Создавалось впечатление, что как раз таких действий от зельевара Люпин не ожидал. Но в данный момент Гермионе не было до этого дела. На землю поспешно опускались остальные игроки команды, Дамблдор, бледный от негодования, направил палочку на дементоров, все ещё паривших над полем. Ослепительная вспышка света, мгновенно превратившаяся в гигантского феникса, сорвалась с боевого конца палочки Альбуса и помчалась к стражам Азкабана. Твари мгновенно бросились врассыпную. И вновь Гермиона обратила внимание на всё это только краешком сознания. Подбежав к Гарри, девочка склонилась над другом, машинально проверяя на шее пульс. Подоспевший буквально через мгновение, профессор Снейп воспроизвел диагностическое заклинание, облегчённо выдохнув: – Поттер всего лишь без сознания, но несколько часов в умелых руках мадам Помфри, и будет, как новенький, – после чего Северус убрал палочку и жестом приказал подоспевшим санитарам отлевитировать Гарри в больничное крыло. – Спасибо, профессор, – выдохнула Грейнджер, даже не поднимая глаз. Теодор уже тянул её за рукав мантии, настойчиво шепча на ухо, что в лазарет её все равно не пустят. Со своего места, директор Дамблдор громогласно успокоил всех присутствующих и приказал продолжать матч с запасным составом. Слизеринцы безмолвно кивнули, Малфой – в знак того, что он принимает обязанности ловца, со скамейки запасных игроков к ним присоединилась замена самому Драко, и через мгновение все вновь взмыли ввысь. Драко поймал снитч буквально через пятнадцать минут, игра была окончена, и Гермиона поспешила в больничное крыло. Приняв душ, к ней присоединились остальные игроки их команды, но мадам Помфри безапелляционным голосом их всех выгнала вон. По её словам, Гарри больше ничего не угрожало, но требовался отдых. Вздохнув, ребята подчинились, направляясь в свою гостиную.