Три слова, которые изменили волшебный мир

Лето перед четвёртым курсом разительно отличалось от всех остальных в жизни Гермионы Грейнджер с момента её появления в волшебном мире. И началось всё с того, что ни её саму, ни Гарри Поттера не пригласили на день рождения Драко Малфоя. А вот, что празднование состоялось, Гермиона знала наверняка: ей написала Дафна Гринграсс, невинно осведомившись, если Гермионе нужно пойти на шоппинг, и хочет ли она составить ей компанию... Впрочем, когда Грейнджер вежливо осведомила подругу, что на этот раз приглашения не получила, ответ Дафны её удивил: девочка мгновенно сделала вид, что ничего не произошло. Гермиона даже передала письмо маме, чтобы удостовериться: она не ошиблась, но миссис Грейнджер пришла к тому же заключению. – Я не знаю, милая, что там произошло в вашем волшебном мире, – несколько раз перечитав радикально изменившейся тон послания Дафны проговорила старшая женщина. – Но у меня создается впечатление, что твоя подружка написала, даже не подозревая, какой ящик Пандоры этим открывает. А потом, после твоего ответа, задала все нужные вопросы правильным людям и обнаружила, что разговор лучше замять. А спрашивать вообще изначально было нежелательно. Гермиона только пожала плечами, слегка поджав губы, но избрала больше на эту тему не распространяться. В принципе, ей давно уже было понятно, что её позиция в волшебном мире довольно шаткая, и существует приличное количество волшебников, которые совсем не жалуют таких, как она. Магглорождённых. А если уж говорить совсем начистоту, даже довольно сносное отношение к ней на Слизерине по логике вещей было чем-то из ряда вон выходящим и неожиданным. А потом Гермиона написала Гарри, и мальчик к её огромному удивлению подтвердил, что приглашения тоже не получал. Этим летом они с Гарри постоянно переписывались и даже несколько раз встречались, и наверное именно поэтому в один прекрасный день Гермиона заметила, что с Поттером что-то не так. Под глазами залегли огромные тени, парень хмурился больше обычного и вообще выглядел так, словно в его жизни что-то происходит. И чуткая подруга мгновенно бросилась в бой. – Гарри, что с тобой случилось? – засыпала его вопросами Грейнджер. – Это Дурсли? Петунья или Вернон делают что-то не так? Они тебя обижают? Не дают спать? Не кормят? Опять заперли в твоей каморке под лестницей? Потому что если это так, то нам нужно срочно написать профессору Снейпу! Он поможет! Ты же помнишь, как быстро он приструнил их в первый раз, а тебе, наверняка, и тогда оказалось, что ничего сделать невозможно. – Гермиона, успокойся, – сжав пальцы подруги в своих собственных, Гарри печально улыбнулся и принялся отвечать на сыпавшиеся, словно из рога изобилия, вопросы Грейнджер. – Дурсли ничего не делают. У меня по-прежнему своя комната, мне ничего не угрожает, меня кормят и поят. Просто последнее время происходит какая-то ерунда. Я по ночам постоянно вижу какие-то образы, яркие картинки, слышу голоса. – Ты хочешь сказать, что начал мучаться ночными кошмарами? – Грейнджер нахмурилась. – Тогда нам нужно просто разобраться, что именно происходит в твоей жизни, и стало причиной. Я читала, что ночные кошмары очень часто обозначают, что у тебя в реальной жизни слишком много стресса. – Да в том-то и дело, Гермиона, что в моей жизни ничего такого не происходит. Да и стресса особого нет. Все по-прежнему, и я бы даже сказал, что в разы лучше, чем было довольно долгое время до моего поступления в Хогвартс, – а потом Гарри замялся, словно пытаясь решить, следует ли ему продолжать, но всё-таки выдохнул. – И сказать по правде, это не похоже на сны. Скорее это как какие-то слишком реальные образы, и я даже не уверен, что половину из них я вижу, пока сплю. – Ты хочешь сказать, что они слишком яркие, – Гермиона кивнула. – Такое тоже может быть. Ты же знаешь, порой сны бывают такие, что их просто не отличить от реальности. Но это обычно ничего страшного, иногда нужно просто поговорить об этом, потому что разные образы могут соответствовать чему-то особенному и иметь определённый смысл. Одарив подругу долгим, задумчивым взглядом Гарри лишь отрицательно покачал головой. Гермионе показалось, что какое-то время он серьёзно рассуждал, поведать ли ей обо всём, описать свои сны в деталях, но потом передумал. Словно его что-то остановило, и отнюдь не привыкший быть не только центром внимания, но вообще видеть подобную заботу от членов собственной семьи, Гарри только вздохнул и печально улыбнулся. – Не бери в голову, – в ответ на эти слова, Грейнджер прищурилась, готовая спорить, но Гарри уже поспешил перевести разговор на другую тему. Конечно, предварительно ещё раз предприняв попытку успокоить подругу. – Я уверен, что в этом нет ничего особенного. Ты права. Всего лишь сны. – Только пообещай мне, – конечно же, попытки Поттера Грейнджер совершенно не впечатлили, но она избрала временно смириться. – Что если твои сны станут хуже, или слишком реальными и ты решишь, что это нечто другое, ты расскажешь профессору Снейпу. Ты же знаешь, что он поможет. – Конечно, – Гарри заставил себя улыбнуться. – Какие могут быть вопросы? Конечно же, расскажу! В тот раз именно на этом разговор окончился, а потом их обоих пригласил посетить чемпионат мира по квиддичу Артур Уизли. И притом не просто написал ребятам, он сам посетил и родителей Гермионы, и Дурслей. Впрочем, «заботливая» Петунья и её супруг совершенно не требовали долгих уверений или объяснений, мгновенно согласившись разрешить Гарри не только посетить чемпионат вместе с Уизли, но и провести несколько дней в «Норе». Родители Гермионы задавали намного больше вопросов, пытаясь разузнать все детали не только предстоящего события, но и где и как их дочь проведёт следующие несколько дней, и конечно же Артуру понадобилось намного больше времени, чтобы убедить их разрешить Грейнджер отправиться на чемпионат. В результате разрешение было получено, хотя давали его мистер и миссис Грейнджер не очень охотно. Впрочем, в итоге безусловно сыграл немаловажную роль тот факт, что Гермиона нередко и раньше проводила какое-то время в семьях волшебников. А Грейнджеры по сути не разбирались, с кем из членов семей ее товарищей по Хогвартсу следует отпускать их дочь, потому что они учатся на одном факультете, а с кем она малознакома. Сама же Гермиона, к этому моменту прекрасно осведомленная, что Гарри на чемпионат мира по квиддичу отправляется, а его тётушка дала разрешение, даже не задумываясь, избрала не посвящать собственных родителей в такие нюансы. В «Нору» Гермиона и Гарри прибыли с вечера, поскольку их порт-ключ активизировался довольно рано на следующее утро. Впервые посетив пристанище клана рыжих, и до этого момента гостившие только в довольно богатых семьях волшебников, ребята несколько удивлённо переглянулись между собой, но, оба не склонные оценивать людей по их материальному благосостоянию, с улыбкой поблагодарили радушных хозяев за гостеприимство. Переночевав в комнатах Джинни и Рона соответственно, Гермиона и Гарри на следующее утро вместе со всем кланом рыжих в полном составе отправились к месту перемещения, где к своему огромному удивлению встретили Седрика Диггори и его отца. Путешествовать порт-ключом ребятам ещё не приходилось, и если уж говорить совершенно начистоту, то подобный метод их абсолютно не впечатлил. Как мягко пробормотал Гарри Поттер на самое ухо подруги, волшебники могли бы уже придумать и что-нибудь более комфортабельное. Впрочем, в глубине души Гермиона давно уже считала, что подобное можно было сказать и про путешествия через камин, и сама она с огромным нетерпением ожидала того момента, когда ей разрешат изучать трансгрессию. Палатка с наложенными на неё чарами незримого расширения пространства, выглядевшая практически так же, как и обычная маггловская снаружи и буквально размером с довольно просторный дом внутри, мгновенно впечатлила Гарри. Гермиона только вежливо улыбнулась, переступив порог помещения, и Поттер мог биться об заклад: подруга об этом уже читала. Впрочем, судя по её немного озадаченному взгляду, который Гермиона едва заметно бросила на Гарри, девочка довольно логично задалась вопросом, почему аналогичные чары нельзя наложить и на слишком тесное жилище Уизли. – Чары незримого расширение довольно удобная вещь, Гермиона, – ответ на невысказанный вслух ребятами вопрос неожиданно пришел из довольно компетентного источника. Билл Уизли, один из старших и уже закончивших Хогвартс рыжих и ныне работавший разрушителем проклятий в банке Гринготтс, явно перехватил и понял молчаливый разговор Гарри и Гермионы. – Правда, я бы не советовал жить в таких условиях довольно долгое время. Наложить подобную магию на свою сумочку, рюкзак, даже шкаф, в котором у тебя вещи – это не проблема. Но жить самому внутри – эффект подобных чар на человеческий организм не до конца изучен. На самом деле, даже в палатках предпочитается не проводить уж слишком много времени. Да и каждое жилое пространство, на которое накладываются подобные чары, довольно тщательно проверяется экспертами. Я бы не советовал делать это самому. – Но ведь на большинстве домов волшебников тоже есть чары, – мгновенно подключилась к интеллектуальному разговору Грейнджер. – Скрывающие, отводящие глаз, заставляющие вообще не видеть это пространство, магглоотталкивающие. Даже волшебники не способны отыскать помещения, на которых заклинание ненаносимости. – Совершенно верно, – Билл Уизли кивнул, даже не пытаясь скрыть, что впечатлен. – Но если ты подумаешь над этим, то станет очевидна существенная разница. Чары незримого расширения пространства именно искажают само пространство, а все скрывающие чары, о которых ты только что говорила, лишь изменяют восприятие тех, кто смотрит на пространство или пытается его отыскать. То есть, с самим пространством они ничего не делают. – И поэтому, если где-то нужно проводить значительное количество времени, то лучше не пользоваться такими палатками, как эта, – Гермиона сама не могла бы сказать, почему это наблюдение показалась ей важным. Как не смогла бы предположить, почему интуиция буквально нашептывала: эта информация может пригодиться. – То есть, если нужно долго путешествовать, то стоит брать с собой не заколдованную палатку? – Зачем же, – Билл Уизли пожал плечами. – Но я бы однозначно не советовал накладывать чары самой. Ведь ты уже думаешь о том, насколько это удобное волшебство, я бы даже не удивился, если бы в какой-то момент ты, как и довольно многие талантливые в чарах волшебники и волшебницы, решила попробовать подобное сама… После чего Билл ей заговорщицки подмигнул, а Грейнджер насторожилась: если Уизли и не прочёл её мысли и планы, то подошел к этому очень даже близко. Именно о чем-то подобном магглорождённая волшебница как раз в данный момент и думала… – К слову, Гермиона, а почему нас мистер Уизли вообще решил пригласить? Я имею в виду, мы даже не дружны с Рональдом, да и вообще, как слизеринцы, довольно мало общаемся со всеми представителями этого факультета, а внимание Джинни к себе я вообще не поощрял, – уже намного позже, когда они остались наедине и отошли довольно далеко от палатки, отговорившись желанием прогуляться, начал совершенно другую дискуссию Гарри. – Наверное, по всем этим причинам одновременно и вопреки им тоже, – задумчиво пожала плечами Гермиона, и Гарри уставился на неё долгим, насмешливым взглядом. Поймав который, как и оценив всех пляшущих в самой глубине «зелёных омутов» чертей, Грейнджер скрестила руки на груди. – Что? Давай уже, выкладывай! – Да ничего такого, – едва сдерживая смех, пожал плечами Поттер. – Просто пытаюсь до конца и в полной мере оценить, какой слизеринкой ты умудрилась уже стать, Гермиона. От замысловатых фраз, которые сложно понять, но которые несут скрытый смысл, до всех коварных помыслов. Ладно уж, продолжай! Что ты хочешь сказать этой глубокомысленной и пропитанной подтекстом фразой? – Да ничего особенного, – приблизительно с мгновение Гермиона умудрилась выдержать серьезное выражение на лице, но потом расплылась в широкой улыбки. – Всего лишь, что у меня создалось впечатление, что Уизли ещё не отказались от идеи свести тебя с Джинни, как и сама Джинни по-прежнему не скрывает свой интерес. И точно так же они по прежнему надеются, что ты подружишься с Роном. Не уверена, какие виды у них на меня, но одно могу сказать точно: что-то сейчас происходит, ведь все наши однокурсники этим летом ведут себя более, чем холодно и подчёркнуто отдаляются от нас. В общем, нужно держать ухо востро и нос по ветру. А на следующий день они оба смогли ещё раз убедиться, что наблюдения и выводы Грейнджер были отнюдь не беспочвенны. По дороге в свою министерскую ложу, места в которой безусловно были баснословно дорогими, но Артур получил пропуск на работе в министерстве, семейство Уизли и их гости столкнулись с Люциусом Малфоем. И по тому, как мгновенно округлились глаза отца Драко, впрочем, как и его сына, Гермионе и Гарри стало предельно ясно: их здесь не просто не ожидали увидеть, но очень даже надеялись как раз этого избежать. А потом Люциус и Артур сцепились между собой, обменявшись оскорблениями, которые ни один, ни второй даже особенное не пытались скрыть за вежливыми фразами и многозначительными намёками, и разошлись по своим местам. Гермиона, как и любая волшебница магической Англии, с интересом следила за квиддичем. В принципе, учиться в Хогвартсе и умудриться не стать ярым болельщиком этой игры было практически невозможно: порой Грейнджер казалось, что ни один другой спорт в волшебном мире вообще не существовал. А Гарри, плюс ко всему бывший ещё и ловцом своей команды, относился к игре ещё трепетнее, как и практически все дети и взрослые в семействе Уизли, и поэтому за матчем все следили не просто с энтузиазмом, но от всего сердца болели за команду Ирландии. Конечно, за исключением того небольшого нюанса, что ловец команды Болгарии, Виктор Крам, с недавних пор являлся самым знаменитым игроком в волшебном мире. И поэтому, когда игра закончилась победой сборной Ирландии, но снитч всё-таки поймал Виктор, недовольных среди английских болельщиков практически не оказалось. Вот только события после матча для всех присутствующих стали огромным шоком…