Три слова, которые изменили волшебный мир

За несколько лет, проведённых на Слизерине, Гермиона совершенно отвыкла от шума и гама, искреннего смеха или громкого веселья. В гостиной их чопорного факультета обычно вели себя именно так: чопорно, а даже если слизеринцы смеялись, то порой создавалось впечатление, что этим они делали кому-то одолжение. Конечно, Грейнджер предполагала, что на таких факультетах, как Гриффиндор или Хаффлпафф дела обстояли совершенно по-другому. Смелые и открытые, ровно как дружелюбные и приветливые обычно эмоций не скрывали. Но никакие логические выкладки не смогли подготовить Гермиону к тому откровенному веселью, которому, не стесняясь, предавались Уизли в своей палатке, и которое сопутствовало празднованию победы команды Ирландии этим вечером. Быть может, именно поэтому она и не сразу поняла, когда всеобщий праздник сменился чем-то совершенно иным. За звуками громкого пения близнецов Фреда и Джорджа Уизли, отплясывающего чечётку Рона и периодически подпевающей братьям Джинни они не сразу заметили назревающую смуту. Гермиона все ещё с улыбкой и в лёгком шоке наблюдала за разворачивавшейся перед ней картиной, когда внезапно Артур насторожился и застыл на месте. Если бы Гермиона могла знать хоть что-то из прошлого отца рыжего семейства, она бы бесспорно предположила, что сейчас включились его навыки, как члена Ордена Феникса, но поскольку узнать о подобном Грейнджер было не от кого, она лишь изумлённо приподняла брови. А тем временем, шикнув на собственных отпрысков, Артур выскочил на улицу, и последние сомнения развеялись, как ночная тьма под яркими лучами утреннего солнца. По всему лагерю в полной панике беспорядочно бегали волшебники и волшебницы, кто-то плакал, кто-то в ужасе прижимал к губам ладони, и абсолютно все расширенными глазами смотрели в ночное небо, сейчас освещённое магическим блеском зловещего черепа и огромной змеи, выползающей из его рта. – Быстро, все бегите отсюда! Держитесь друг за друга, пытайтесь не разделяться и передвигайтесь в сторону того места, куда мы переместились портключом, – мгновенно превратившись в олицетворение серьезности, принялся выкрикивать приказы Артур, и его многочисленные отпрыски, никогда не славившиеся ни дисциплиной, ни послушанием, беспрекословно подчинились. Гермиона и Гарри выбежали из палатки вместе, и какое-то время они держались друг друга. С другой стороны от Поттера бежал Рональд, остальные Уизли были недалеко впереди. Но всё-таки уже за первым поспешным поворотом Гермиону оттеснили в сторону, и под напором какого-то волшебника, она была вынуждена выпустить руку Гарри. А потом уже не могла бы даже сказать, куда её понесло потоком людей. – Гарри! Гарри! – мгновенно охваченная страхом, Гермиона отчаянно крутила головой, пытаясь разыскать друга, но мальчик был недостаточно высок, чтобы его можно было заметить в толпе. На самом деле Грейнджер сейчас даже не могла отыскать яркие, рыжие макушки довольно высоких близнецов Уизли. Внезапно чьи-то цепкие пальцы ухватились за её предплечье, с довольно неожиданной силой и упорством вытаскивая девочку из людского потока, но прежде, чем Гермиона могла вскрикнуть или каким-либо другим способом воспротивиться, прохладная ладонь легла ей на рот, и до боли знакомый голос Драко Малфоя зашипел у самого уха: – Тише ты, не кричи, – узнав своего однокурсника, Грейнджер вмиг успокоилась и согласно кивнула, всем своим видом показывая, что кричать не будет, но едва парень отпустил ладонь, с силой шмякнула его кулаком в плечо. – Малфой, совсем одурел! Что ты себе позволяешь! - ее шоколадные глаза сейчас сверкали праведным гневом, а рот сжался в тонкую линию. – Во-первых, ауч, – демонстративно потирая ушибленное место, выдохнул парень. – А во-вторых, это твоя благодарность за спасение? Грейнджер, не так должна себя вести дама, которую спасли. Или ты не те книжки читала? Потому что в тех, которые читал я, обычно рыцарей за спасение благодарят. Если что, могу одолжить пару-тройку копий. – Это ты, Малфой, что ли рыцарь? И честно говоря, не совсем понимаю, от кого ты меня спасаешь, – начала было Гермиона, но Малфой был явно не заинтересован пререкаться. Вместо того, чтобы понапрасну обмениваться глупыми любезностями и вмиг потеряв напускную веселость, он сейчас сосредоточенно смотрел по сторонам, словно пытаясь оценить обстановку и одновременно вычислить наилучший путь действия. Меж тем, вновь взглянув в ночное небо, Гермиона тоже посерьезнела. – Это же знак… – начала была девочка, но Драко её мгновенно перебил. – «Того, кого нельзя называть», да, ты совершенно права, а теперь давай не будем делать именно это. Называть его по имени, – ещё несколько раз настороженно оглянувшись по сторонам, он вскочил на ноги и тут же потянул Гермиону за собой. – А теперь будь паинькой, помолчи и следуй за мной. Если нас остановят, умоляю, ничего не говори, и предоставь это мне. Если что, ты моя кузина из Франции. И не позволив ей больше сказать и слова и не дожидаясь ответа, с силой потянул её в сторону леса, явно намереваясь пересидеть всю эту смуту в кустах. Пока они небольшими перебежками добирались до ближайших деревьев, Малфой больше ничего не сказал, а позволил себе расслабиться только тогда, когда они оба были надёжно скрыты от чьих-либо глаз густой порослью. И только когда Драко удостоверился, что они в безопасности, он плюхнулся на землю и с обречённым видом обернулся к Гермионе, явно готовый отвечать на все вопросы. Впрочем, как раз спрашивать что-либо Грейнджер была не намерена. Место, выбранное Малфоем, предоставляло прекрасный обзор всего, что происходило вокруг, и как раз в этот момент внимание магглорождённой волшебницы привлекло шествие фигур, облачённых в чёрные мантии с капюшоном, и каким-то образом Гермионе больше не нужно было ничего спрашивать. Перед ней вышагивали те самые Пожиратели смерти, о которых она читала в книжках. Мрачно скандируя свои лозунги и силой волшебства левитирует над своей колонной несколько беспомощных человеческих силуэтов, которые, и Гермиона могла бы поспорить на что угодно, были отнюдь не волшебниками. Когда злосчастная процессия поравнялась с ними, вышагивая так близко, что Грейнджер могла различить не только чёрные мантии, но и зловещие металлические маски, скрывавшие их лица, Гермионы вздрогнула. Она могла поклясться, что из-под одного из капюшонов блеснули в лунном свете длинные, серебряные пряди волос. Точь-в-точь такие, какими гордо щеголял Люциус Малфой… Выбегая из палатки Уизли, Гарри Поттер прочно, но как оказалось, недостаточно крепко держался за руку Гермионы Грейнджер. И уже через несколько мгновений ошалелая толпа разделила их с подругой. Несколько раз отчаянно выкрикнув имя девочки, Гарри какое-то время бежал рядом с Рональдом, но и его довольно скоро потерял из виду. А потом, когда в небо взметнулось какое-то проклятие, и среди звёзд вновь появился образ уродливого черепа и змеи, кто-то окончательно сбил его с ног. Гарри пришел в себя довольно быстро и практически на автомате отполз в сторону, пытаясь вновь сориентироваться и понять, что же происходит. Где-то вдали он видел устрашающее шествие фигур в тёмных одеяниях, но в отличие от Грейнджер опознать их не смог. Вокруг теперь было необыкновенно тихо, и Гарри уже намеревался возобновить собственный путь к тому самому пункту аппарации, о котором говорил Артур, когда его внимание внезапно привлекла ещё одна появившаяся, словно ниоткуда, фигура. И именно она показалась Гарри отдалённо знакомый: этого молодого мужчину парень уже видел в своих снах летом. Меж тем незнакомец оглянулся по сторонам, как-то странно двигая языком, и его мимика напомнила Гарри змеиную, при этом наводя на выращенного магглами парня ассоциации с нервным тиком. Меж тем, мужчина поднял волшебную палочку вверх и выкрикнул непонятные слова, и в то же мгновение в уже очистившемся от прошлого уродливого черепа и выползающей из него змеи небе появился точно такой же. А потом незнакомец резко обернулся спиной к Гарри и бросился бежать. Буквально какую-то долю секунды Поттер раздумывал, броситься ли за ним вслед, но внезапно обнаружил, что на поляне уже не один. Со всех сторон к нему бежали волшебники, мантии которых безошибочно опознавали в них авроров. А потом Гарри обнаружил себя мишенью сразу нескольких волшебных палочек, нацеленных ему практически в грудь. Поттер даже ещё не успел ничего сказать, а откуда-то сбоку выскочил Рональд Уизли и подбежал к нему… А потом поляна внезапно пришла в движение. Артур Уизли материализовался, словно из-под земли, бросившись наперерез всем полочкам в отчаянном желании прикрыть собственного сына и громогласно предупреждая всех об этом. Как оказалось, авроры прибыли сюда благодаря тому самому проклятью, которое и стало причиной появления в небе очередных черепа и змеи, и конечно же, мгновенно обвинили в этом Гарри. Артур принялся громко протестовать, и палочки неохотно опустились, хотя ни у кого не было ни малейших сомнений: при необходимости, тренированным аврорам займёт не более мгновения, чтобы их боевой конец вновь прочно направился в грудь мальчика. А потом откуда-то сбоку появились Гермиона и Малфой, и подруга зашептала ему на ухо, что уродливый череп и змея – это «его» метка, но что называть имя нельзя, и успела сообщить, что её саму каким-то образом вытащил Малфой. Последнее она уточнила, перехватив вопросительно-изумлённый взгляд Гарри, направленный на Драко. Кивнув и быстро осознав, что дело не просто пахнет керосином, но его сейчас вполне могут обвинить в довольно тяжелых грехах, Гарри поднял обе руки вверх. – Это не я! – Поттер сейчас смотрел чётко в глаза невысокого, черноволосого мужчины в котелке на голове. Смутно он ему кого-то напоминал, но Гарри не смог бы чётко сказать, кого. – Мы все бежали, потом меня оттеснили от Гермионы, потом я потерял Рона. Но это заклинание из палочки выпустил какой-то мужчина, волшебник. Гарри и сам не знал, зачем он добавил последние. То, что незнакомец был волшебником, как раз являлось фактом довольно очевидным, но никто просто не обратил внимание. Вместо этого Артур схватил его обеими руками за предплечья, при этом даже встряхнув. – Мужчина? Какой мужчина, Гарри? Ты его знаешь? Ты можешь его описать? – и заметно поник, когда Поттер только отрицательно покачал головой в ответ. – Нет, мне очень жаль, но нет. Я его не знаю, – и довольно благоразумно умолкнул, прежде чем имел возможность добавить, что видел его раньше во сне. Почему-то последнее показалось ему логичным, но эта едва заметная запинка, на которую никто из взрослых не обратил внимание, заслужила заинтересованный взгляд Грейнджер. Впрочем, девушка избрала промолчать, очевидно решив, что разузнает все в деталях позже. К всеобщему удивлению, заговорил Драко Малфой. – Поттер учится на Слизерине, – на первый взгляд непонятно для чего уведомил он всех вокруг, но мотивы сокурсника по факультету хитрых прояснились довольно быстро. На самом деле, по скривившимся физиономиям авроров и мгновенно опустившимся палочкам Гермиона догадалась, что все присутствующие все поняли сходу. – Хочешь сказать, сынок, что все дальнейшие вопросы мистеру Поттеру следует задавать исключительно в присутствии Снейпа? – ухмыльнулся черноволосый волшебник в котелке, которого Артур Уизли в самом начале разговора назвал Барти Краучем. – Ловко, парень. А сам ты, несомненно, являешься сынулей Люциуса? Его тоже прикажешь позвать? Гермиона слегка нахмурилась, совершенно не упустив ни изменившихся интонаций в голосе мистера Крауча, ни отчётливо звучавшие в нем сейчас издёвки, и осознавая скрытый за этими фразами подтекст. Впрочем, в отличие от неё самой, Драко явно не растерялся и знал, что сказать в ответ. Снисходительно задрав нос и скрестив руки на груди, при этом каким-то образом несмотря на значительно уступающий мистеру Краучу рост, умудряясь каким-то образом смотреть сверху вниз, парень отчеканил. – Драко Малфой к вашим услугам, сэр, – после чего наглец даже позволил себе издевательски поклониться и продолжил. – И смею заметить, что вызывать моего собственного отца у вас причины нет. На место происшествия мы с мисс Грейнджер прибыли уже после того, как здесь оказались вы, а следовательно, никакого отношения к появлению знака «того, кого нельзя называть», не имели. А до этого мы с Грейнджер были все это время вместе. – Мисс Грейнджер? – Барти Крауч как-то странно приподнял бровь и перевёл изумлённый взгляд на Гермиону. – Как в Гермиона Грейнджер, та магглорождённая девочка, которая оказалась на Слизерине? И все это время ты был с ней вместе, сынок? – Ну, не всё, – небрежно пожал плечами Малфой, и Гермиона перевела на него удивлённый взгляд. – Когда все это началось, я бы не здесь, но потом я увидел Грейнджер в толпе, и вытянул её из потока. Потом мы прятались вон в том леске, а когда именно с этой полянки сорвалось вверх заклинание, увидели вас всех и прибежали. – Это так, мисс Грейнджер? – Крауч перевёл серьезный взгляд своих чёрных, немного хищных глаз на Гермиону и девочке сглотнула. – Да, мистер Крауч. Все именно так. Мы прибыли на чемпионат вместе с мистером Уизли, а когда началась смута, он приказал нам бежать к тому месту, куда нас перенёс портключ. Я пыталась держаться возле Гарри, но нас разделили. А потом меня спрятал Малфой. – Что ж, молодые люди, – задумчиво прищурившись, подытожил Крауч, предварительно обменявший взглядами с остальными аврорами. – Думаю, задерживать вас в любом случае не имеет смысла. Потому что нам прекрасно известно, что ничего дельного, кроме оскорблений и очередного «качания прав», от профессора Снейпа мы не услышим. А потому и вызывать его сюда смысла нет. И, убрав палочку в карман, Барти Крауч развернулся на каблуках и зашагал прочь, и все остальные волшебники за исключением Артура Уизли последовали за ним. Драко какое-то время ещё оставался на полянке, словно хотел удостовериться, что рыжий волшебник теперь отвечает за безопасность Поттера и Грейнджер, а потом испарился в неизвестном направлении. – Следуйте за мной, – задумчиво проговорил Артур Уизли, проводив Малфоя тяжелым взглядом, и направился в сторону изначально намеченной им, как цель, точки аппарации. – Пора возвращаться в Нору.