Три слова, которые изменили волшебный мир

На платформу 9 и 3/4 Гарри и Гермиона прибыли вместе с семейством Уизли. Попрощавшись с радушными, но задумчивыми хозяевами возле самого перехода между волшебным миром и маггловским, ребята прошли через разделяющую из преграду и, только уже оказавшись на перроне, переглянулись. Рон Уизли немного помялся, неловко переступая с ноги на ногу возле них, но вопреки ожиданиям навязывать свою компанию в купе не стал. Близнецы и Перси испарились ещё раньше, а Джинни незаметно отошла в сторону, но присоединилась не к собственным подружкам с факультета храбрых, а к немного странной, белокурой девочке с Рейвенкло, Луне Лавгуд. Собственные сокурсники Грейнджер и Поттера по Слизерину пока что присоединяться к ним не торопились, как и не спешили приветствовать ребят их родители, сопровождавшие чад-слизеринцев. Поттер хмурился, несомненно складывая все нюансы в уме и поверх того накладывая на них произошедшее на чемпионате мира по квиддичу, Гермиона тоже была задумчива. Впрочем, когда они подчёркнуто в гордом одиночестве заняли свое купе, и прошло достаточное время после отправки Хогвартс-Экспресса, чтобы поезд скрылся из виду и покинул пределы Лондона, к ним постепенно потянулся настойчивый ручеек посетителей. Первыми зашли Дафна Гринграсс и Панси Паркинсон. Изо всех сил пытаясь сделать вид, что ничего не изменилось, и вопреки собственным претензиям не являясь такими талантами актрисами, как обеим казалось, девочки феерично проваливали свои попытки беззаботно щебетать на отвлечённые темы. Гермиона постоянно наталкивалась на барьер не просто нежелания, но откровенного отказа обеих обсуждать что-либо, касавшееся их семей или проведённого с домочадцами лета. – Словно им кто-то убедительно приказал не распространяться, – внезапно прошептал Гарри, когда они оба склонились, чтобы поднять так «неловко» и «ненарочно» сбитую Поттером с колен подруги книгу. Гермиона, у которой даже ни на мгновение не появилось и малейших сомнений, что внезапно ставший неуклюжим, самый юный ловец в истории Хогвартса, чьи рефлексы давно уже стали пищей легенд не только на Слизерине, явно хотел сказать что-то ей наедине. В ответ девочка согласно кивнула, впрочем, не горя желанием привлекать к их обмену наблюдениями слишком много внимания. А потом дверь в купе открылась, и к огромному удивлению Гермионы и Гарри на пороге показался Драко Малфой. Вот только вопреки всем предыдущим годам, позади него на этот раз не маячила целая толпа остальных чистокровных из семей Священных 28. На этот раз за плечами белобрысого парня стояли только Теодор Нотт и Блейз Забини. А потом ситуации и вовсе приняла непредвиденный оборот, когда, плюхнувшись на сидение рядом с Гермионой, Малфой обратился непосредственно к Гарри. – Поттер, у меня к тебе довольно серьезный вопрос. И можешь не увиливать, я ведь был там с тобой… Когда ты сказал, что не узнал того волшебника, – Малфой даже не думал, что ему следует немного завуалировать собственные слова. Все остальные так упорно молчали, что догадки об их осведомлённости против воли закрались бы в сознание. – Ты имел в виду, что никогда раньше его не видел, что не смог бы чётко описать словами, или что он был недостаточно близко, чтобы ты смог разглядеть его лицо? – Малфой, что именно ты спрашиваешь? Я имею в виду, что именно ты хотечешь выяснить? – обменявшись взглядами с Гарри, чётко произнесла Гермиона. – Потому как всё это довольно разные вещи. Тебе интересно, смог бы Гарри его опознать, или способен ли он описать его таким образом, чтобы можно было нарисовать его портрет? – Да, я имел в виду, смог бы Поттер именно предоставить достаточно деталей для чёткого портрета. Нарисовать портрет, точно, – кивнув, весьма довольный собой Драко откинулся назад в подушки сидения. – Тогда должен тебя разочаровать, Малфой, рисовать я не умею, – буркнул Гарри и насупился. – И не думаю, что смог бы на словах предоставить достаточно деталей именно для того, чтобы такой портрет мог нарисовать кто-то другой. Честно говоря, никогда не понимал, как они это делают в детективных фильмах так, что получается похоже. - Гарри пожал плечами. – Я понятия не имею, что такое эти твоими «детективные фильмы», Поттер, – в свою очередь насупившись, буркнул Драко. – Но уметь рисовать тебя никто не просит, и каких-то особенных художественных талантов тоже не ожидает. Но в собственных мыслях ты его хоть можешь себе чётко представить, чтобы кто-то другой мог посмотреть или вытянуть из твоей головы образ? – А ты хочешь сказать, – Гарри просто открыл рот от удивления и округлил глаза. Судя по всему, от шока слов Малфоя он и подумать не успел, что следовало бы реагировать не так ярко, красноречиво и остро. – Что кто-то может прочитать мои мысли? Или вытянуть образ из моей головы при помощи магии? На последних словах он бросил довольно быстрый, вопросительный взгляд на Гермиону, но девушка только пожала плечами. Впрочем, смысл их немого диалога и так был понятен практически всем. Поттер хотел знать, осведомлена ли Грейнджер о подобных нюансах и возможностях в волшебном мире. А вот Гермиона в свою очередь не торопилась каким-либо образом реагировать. На самом деле она сейчас так сосредоточенно уставилась в лицо Малфоя, намеренно избегая пересекаться взглядами с Гарри, что всем все стало понятно и без слов. Грейнджер ожидала ответ чистокровного волшебника. – Читать мысли, естественно, вполне возможно. Существует определённое заклинание, и хотя освоить его по зубам далеко не всем, но и тех, кто это умеет, вычислить несложно. И да, есть способ тоже волшебным образом позаимствовать мысли и воспоминания, а потом поместить их в так называемый «Омут Памяти». Штука редкая и дорогая, но не в том суть. После чего любой может с ними ознакомиться. Конечно, сперва следует старательно удостовериться, что ты доверился правильному человеку, но это уже отдельная тема. Гарри уже хотел было сходу и не скрывая восторга согласиться, но внезапно его перебила Гермиона. Задумчиво скрестив руки на груди и слегка склонив голову набок, девочка несколько раз покачала ей из стороны в сторону и глубокомысленно произнесла: – Как же, однако, забавно. Конечно, я слышала про умения читать мысли, но с описанием подобного раньше в книжках не сталкивалась. – Об этом много не распространяются, – вопреки ожиданиям, ответил на ее вопрос Теодор Нотт. До этого старательно молчавший и внимательно впитывавший в себя не только каждое пророненное в купе слово, но и реакцию окружающих, Тео напряженно уставился в самые зрачки Грейнджер. – Больше об этом говорят, чем пишут, а саму чашу «Омута» купить сложно. В основном они передаются по наследству. – Как любопытно, – вновь задумчиво произнесла Гермиона и умолкла. Гарри тоже избрал больше не распространяться на эту тему, практически дословно повторив её замечания по поводу их ново-обретённых познаний. – Действительно, как любопытно. И благодарю за информацию, Малфой. Я непременно подумаю на эту тему. И тебе тоже спасибо, Нотт, – Поттер явно на автомате кивнул в сторону Теодора, и оба чистокровных слизеринца мгновенно переглянулись между собой. Уж что на Слизерине практически было данностью, так это факт, что его учащиеся обычно сходу понимали и намного более непрозрачные намёки. А поэтому в данный момент ни у кого даже не возникло сомнений, что ни Гермиона, ни Гарри не заинтересованы продолжать этот разговор. После чего на совершенно другую тему заговорил Малфой. Пытаясь непринужденно направить разговор в иное русло, Драко с самым естественным видом вновь обратился к своим сокурсникам. – К слову, вы же все в курсе, что в этом году нас ожидает Турнир Трёх Волшебников? Мой отец нельзя сказать, чтобы был в таком уж восторге. Ведь обычно после этого мероприятия следуют долгие разборки, да ещё и включающие международные выяснения отношений, но наблюдать со стороны будет интересно, – Малфой широко улыбнулся и самодовольно откинулся на спинку своего сиденья. – Хочешь сказать, Малфой, что сам поучаствовать не намерен? – насмешливо приподнял тёмную бровь Блейз Забини. – Не могу сказать, что удивлён. – Не можешь сказать, что не осведомлён об ограничениях по возрасту, и поэтому не знаешь, что для участия в турнире волшебники вообще-то должны быть совершеннолетними? – изогнул бровь в точной имитации Блейза Драко. – А что значит «Турнир Трёх Волшебников»? – решил уже привычно оборвать назревающий обмен любезностями и колкостями между парнями Гарри. – Хочешь сказать, что нас ожидает какое-то соревнование, а выберут представителей всего лишь трёх факультетов? А Слизерин обычно не участвует? – Хочу сказать, Поттер, что тебе давно пора уже научиться читать, – обиженным голосом буркнул Забини, который обычно особо не церемонился и имел свойство выражаться так, как он думал. Конечно, в пределах разумного и в определённых кругах. – Потому что нельзя же все время полагаться исключительно на Грейнджер. В любом случае, «турнир трёх волшебников» – это установленное много веков назад соревнование между учащимися трёх известных волшебных школ. Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. – Постой, ты хочешь сказать, что в Англии больше, чем одна волшебная школа? – широко распахнутыми глазами уставился на Забини Поттер. – А тогда причём здесь международные отношения? – Шармбатон находится во Франции, Гарри, – заметив уже готовые сорваться с губ всех парней колкости, мягко проговорила Гермиона. – О местонахождении Дурмстранга мало, что известно тем, кто непосредственно не посещал эту школу. Оно тщательно скрывается. Конечно, есть ещё Колдовстворец, который находится где-то в России, но во-первых, они никогда не участвовали в этом турнире, а во-вторых, с начала двадцатого века именно про эту школу известно ещё меньше. – Ладно, вопрос прояснился, но тогда я не совсем понял, какие разбирательства обычно нужно устраивать по завершении этого турнира, – Гарри, которого обычно насмешки и подколки довольно мало трогали, небрежно пожал плечами. – Ну, какое-то соревнование между школами, да и ладно. Что они на самом деле могут потребовать? Сварить зелье? Превратить белку в чашку? Прочесть какой-то текст, написанный рунами? – На самом деле, это соревнование больше напоминает гладиаторские бои с львами и другими опасными хищниками. Без каких-либо гарантий для гладиаторов и нередкими фатальными исходами, – мягко проговорила Гермиона, и Гарри понимающе кивнул. А потом хитро ухмыльнулся, когда обратил внимание, что в отличие от него, наконец разобравшегося во всех нюансах этого так называемого «соревнования», остальные слизеринцы, мало что знавшие о не волшебном мире, теперь в свою очередь не понимающие моргали глазами. Ну, конечно же! Откуда им знать, кто такие гладиаторы, и при чём здесь львы или другие хищники. И уже в следующее мгновение именно это и озвучил Теодор Нотт, никогда не упускавший возможности узнать что-то новое. – Грейнджер, я не в курсе, кто такие эти гладиаторы, но могу точно сказать, что львов не будет. Впрочем, не могу наверняка утверждать или гарантировать, что не примут участие волшебные хищники. В разное время в этом турнире были задействованы и драконы, и гиппогрифы, и другие опасные магические твари. – Все больше и больше понимаю рациональность введения того самого упомянутого возрастного ценза, – в полном шоке покачав головой, пробормотал Гарри. – А гладиаторы были в древнем Риме. По сути, это рабы, которых заставляли сражаться между собою насмерть. А древние римляне за этим наблюдали с трибун. Развлечение такое. И не надо говорить, что это по-варварски, – уже заметив презрительно искривившиеся лица чистокровных слизеринцев, ехидно добавил Поттер. – Судя по тому, что вы рассказали, этот Турнир Трёх Волшебников по жестокости мало, чем отличается от гладиаторских боёв. Плюс, вместо рабов используются волшебники-старшекурсники. – Думаю, что как раз по поводу варварства они ничего и не собирались сказать, – едва слышно проговорила Гермиона и о чем-то задумалась, и Поттер очень сильно подозревал, что довольно многое о турнире его подруге уже было известно. Впрочем, как раз в этот момент в разговор решила вмешаться Паркинсон. Окинув всех присутствующих горящим взглядом, Панси заговорила. – Поскольку никому из нас стать участником этого турнира не грозит, давайте о более весёлом. Обычно во время Турнира проводится довольно пышный Рождественский бал. А поскольку посещение разрешено как раз с четвёртого курса, мы все идем. Моя мама уже купила мне платье, и даже одолжила некоторые драгоценности. Паркинсон обвела взглядом всех присутствующих, словно ожидала от них горячей поддержки, но откликнулась только Дафна Гринграсс. Поняв, что никто больше особых восторгов по поводу рождественской вечеринки в школе высказывать не собирается, а Грейнджер вообще казалась настолько глубоко погруженной в собственные мысли, что вряд ли слышала что-либо из происходящего вокруг, девочка кивнула. – Моя мама тоже. И даже позволила мне одолжить довольно симпатичный комплект, который подходит к платью. А вообще, должно быть очень интересно, хотя сказать по правде, эта аналогия с «гладильными рабами» мне совсем не понравилась. – Гладиаторами, – машинально поправил её Теодор, но девочка явно не обратила на него внимание, равнодушно кивнув. – Впрочем, Дафна и Панси правы. Мы все не проходим возрастной ценз. Да и старшекурсники со Слизерина обычно участвовать не вызываются. А со стороны понаблюдать может быть забавно. Итак, кто делает ставки, что от Хогвартса вызовется принять участие какой-нибудь бедолага с Гриффиндора? – Ясно, что не с Хаффлпаффа, – пренебрежительно хмыкнул Блейз. – Впрочем, ты прав. Хотя мы все с огромной уверенностью можем сказать, что «орлы» слишком умны, но гарантий, что кто-то из барсуков не захочет принять участие чисто в целях «международного сотрудничества и дружбы» никто не давал. Так что, дружеское пари вполне может иметь смысл. После чего все присутствующие с огромным азартом приступили к обсуждению, кто с факультета Годрика достаточно глуп, чтобы вызваться участвовать, а в случае питомцев Хельги – наивен. Гарри только качал головой, слушая все эти дискуссии, про себя же осознавая совершенно другое. Ему ещё следует выяснить, что является подходящей одеждой для этого мероприятия. Потому что после нескольких лет на Слизерине он мог поставить всё, что угодно: школьная форма не прокатит.