Часть 62
23 июля 2023 г., 21:08
Гермиона не могла бы сказать, в какой момент этим вечером над Хогвартсом разыгралась настоящая буря. Ещё когда они все садились в запряженные Фестралами коляски, на небе только сгущались грозовые тучи, но к тому моменту, когда все спустились в Большой зал для первой совместной трапезы учебного года, уже были слышны раскаты грома, и сплошной стеной лил дождь.
И именно под аккомпанемент наиболее громкого раската двери распахнулись, а на пороге появился невысокого роста пожилой мужчина самой странной внешности, которую Гермиона когда-либо видела, включая бешено вращающийся в гостинице, искусственный глаз и железную ногу. Грейнджер даже ещё не успела подивиться, что в волшебном мире этот маг явно не потрудился наложить какие-нибудь маскирующие чары на свою внешность, а заодно спросить однокурсников, если они знают, кто это такой, а ответ уже взволнованным шепотом пронёсся по Большому залу.
– Аластор Муди, – на разные голоса повторяли опознавшие волшебника учащиеся кто с нескрываемым восхищением, а кто в страхе и ужасе. Впрочем, Гермиона прекрасно осознавал: эти эмоции вполне могли уживаться в помещении одновременно в зависимости от того, за столом какого факультета они зародились.
– Кто? – задал вопрос кто-то за столом Гриффиндора, судя по голосу, Дин Томас, темнокожий парень с матерью-магглой и по слухам, отцом-волшебником. Впрочем, именно в последнем многие были уверены, ведь отец Дина ушел из семьи ещё до рождения сына. Где-то в период первой магической войны.
– Аластор Муди, – терпеливо повторил Рональд Уизли и продолжил, поясняя. – Аврор. Точнее, в прошлом он был аврором, но одним из самых знаменитых. Говорят, половина Азкабана была заполнена Пожирателями Смерти именно его усилиями.
– И не врут же, гады, – на самой грани слуха раздался ироничный ответ именно этому утверждению Рональда со стола Слизерина. Хоть и не во всеуслышание, но замечание сорвалось с губ Блейза Забини. Меж тем Дин Томас явно не отличался особой осведомлённостью ни о делах в волшебном мире, ни о профессиях в нём…
– Кто? – голос Томаса по-прежнему звучал без малейшего понятия, независимо от предыдущего ответа и пояснений, и каким-то образом Уизли без труда догадался, что именно он спрашивает.
– Аврор, – терпеливо пояснил рыжий, при этом тяжело сглотнув. – Они занимаются тем, что отлавливают тёмных волшебников.
– А, – наконец кивнул Дин. – Типа маггловских полицейских, понятно.
Судя по отсутствию дальнейших разъяснений, либо Рональд посчитал подобную аналогию достаточно близкой, либо в свою очередь не знал, кто такие полицейские, но признаваться в этом не собирался. Больше никто вопросов не задавал, то ли расслышав объяснения рыжего и посчитав их достаточными, то ли они были в курсе, кто такие авроры, и узнали самого легендарного из них сходу. Впрочем, от внимания Гарри и Гермионы не ускользнуло, что реакция за столом Слизерина на появление мистера Муди разительно отличалась от всех остальных учащихся.
Слизеринцы словно по мановению волшебной палочки напряглись и втянули головы в плечи, напряженно наблюдая за бредущим вдоль зала и выбравшим для этого именно проход возле их стола Аластором. А старый аврор при этом ещё и окидывал практически всех из них внимательным, напряженным взглядом, словно узнавал каждого по отдельности и всех вместе. Впрочем, его взгляд задержался на Гарри Поттере намного дольше, чем на всех остальных, а потом с нескрываемым любопытством скользнул по Грейнджер.
И как раз это Гермиону совершенно не удивило. Наверняка опытный аврор уже успел навести справки обо всех из них, и знал, что сама Грейнджер была магглорождённой. Вот только от старого блюстителя порядка в волшебном мире и борца с Пожирателями смерти девочка не ожидала увидеть и намека на поддержку теории чистоты крови.
На самом деле, она была абсолютно уверена, что легендарный Аластор Муди придерживается абсолютно противоположных взглядов. Да и внимание со стороны рьяного борца с Тёмным Лордом к известному победителю упомянутого волшебника, когда сам он ещё буквально был в дайперсах, тоже было неудивительно.
Меж тем отставной аврор доковылял до преподавательского стола, где его тёплым рукопожатием и сердечными объятиями встречал сам профессор Дамблдор. Спустившись на несколько ступенек, Альбус протянул руку старому товарищу, а потом обернулся ко всем присутствующим в зале ученикам.
– Ваш будущий преподаватель Защиты от Тёмных Искусств в этом году, мои дорогие. Мой старый друг и товарищ, Аластор Муди. Прошу любить и жаловать, как это делаю на протяжение довольно долгих лет я.
Новоявленный профессор, как оказалось, известный довольно многим и теперь официально представленный перед всем залом, кивнул, обведя помещение изучающим взглядом. И вновь останавливая глаза на избранных учащихся.
Вот только теперь, когда все вокруг были осведомлены не только о личности волшебника, но и прекрасно знали все, что о нём рассказывали, подобное внимание бывшего аврора к таким личностям, как Гарри Поттер, Драко Малфой, Теодор Нотт, да и ещё довольно значительное количество слизеринцев с фамилиями, ассоциировавшимися с Пожирателями, никого не удивляло.
А если задуматься, то и внимание Аластора Муди к Невиллу Лонгботтому, который чуть ли не единственный удосужился его любопытного взгляда за столом Гриффиндора, тоже не было удивительно. В конце концов, Фрэнк был аврором, и Аластор безусловно знал его лично.
Вот только от внимательной Гермионы не ускользнуло, что не только большинство присутствующих слизеринцев заметно напряглись в присутствии профессора Муди. За преподавательским столом точно так же заледенел и насторожился профессор Северус Снейп.
***
На свой первый урок по Защите от Тёмных Искусств слизеринцы собирались приблизительно с таким же видом, как обречённые на казнь каторжники. Да и входили в класс они тоже, словно отсчитывали собственные шаги на эшафот. Обречённо.
Конечно, Гермиона Грейнджер прочитала достаточно литературы об истории волшебного мира, чтобы прекрасно понимать: с Аластором Муди довольно многие были лично знакомы, а абсолютно все наслышаны от каких-то членов семьи. И судя по всему, больше всех переживал именно Малфой.
Даже на первый взгляд различий в преподавании этого урока с прошлыми годами было предостаточно. Во-первых, на этот раз было решено разделить учеников по факультетам, и наверное впервые, Слизеринцы и представители факультета Гриффиндора должны были иметь раздельные уроки. Что в свою очередь подразумевало, что классы становились намного меньше, позволяя преподавателю уделять значительно больше внимания каждому ученику. И судя по всему, некоторые с факультета Годрика уже успели «удостоится» такого персонального внимания, что до сих пор не могли оправиться и прийти в себя.
Факультет храбрых то ли по иронии судьбы, то ли вполне преднамеренно в расписании уроков по «Защите» стал первым. И как ни старались их однокурсники, им так и не удалось вытянуть из отважных, что именно происходило на их уроке, словно старый аврор наложил за них какой-то обет о неразглашении.
Впрочем, было доподлинно известно, что в результате этого урока темнокожий Дин Томас пылал, как смущенная роза, а Лонгботтом покинул классную комнату бледным, словно привидение. В результате чего практически все слизеринцы уже входили в класс на несколько тонов кожи светлее, чем обычно, от далеко не добрых предчувствий и не желательных предвкушений.
– А, вот все и в сборе, – Аластор Муди уже восседал в преподавательском кресле, избрав дожидаться прибытия своих учеников вместо того, чтобы делать эффектный вход наподобие Снейпа. – Проходите, господа, располагаетесь. Чувствуйте себя как дома, ведь сегодня мы приступим к изучению Тёмных Искусств.
– Забавно, – к огромному удивлению переглянувшихся между собой Грейнджер и Поттера заговорил обычно не рвущийся высовываться Блейз Забини. – А мне всегда казалось, что у нас урок по защите от них самых.
– И в самом деле, забавно, – в тон парню пропел Аластор Муди. – И кого это мы здесь имеем? Уж представьтесь, молодой человек, а то что-то я сходу не могу припомнить ваших отца с матушкой. А уж поверьте мне, я знаком с довольно многими представителями старших поколений именно вашего факультета.
– Блейз Забини, сэр, – почтительно ответил парень и даже склонил голову в светском поклоне. – Не думаю, что вы были знакомы с моим отцом. Я родился в Италии, а переехал сюда вместе с матерью и отчимом незадолго до поступления в Хогвартс.
– Одним из очередных отчимов, – уже по привычке насмешливо вставил Теодор Нотт, но мгновенно умолк под тяжелым взглядом профессора Муди.
– Понятно, – теперь зафиксировав тяжелый взгляд на Тео, задумчиво протянул старый аврор. – Это прекрасно объясняет причину моего незнакомства именно с вашими родителями, мистер Забини. Другая юрисдикция. А этот словоохотливый молодой человек, несомненно, сынок моего старого, доброго знакомого Тедда Нотта. Не напомните, как там поживает ваш батюшка? Не заскучал? Ничего нового на чёрном рынке в последнее время не приобретал? Впрочем, о чём это я. Старина Тедди достаточно ушлый, чтобы ни я, ни вы ни о чем не пронюхали. Впрочем, если никто больше не хочет добавить остроумных или просто колких замечаний, предлагаю приступить непосредственно к уроку.
Гарри обвел любопытным взглядом класс, не совсем понимая, о чем все это было, но легко догадываясь. Причина, по которой Аластор был так хорошо знаком с членами семей всех его однокурсников, а те в его присутствии выглядели примерно так же, как первокурсники перед Снейпом, а взгляд отводили, словно перед ними раскачивался не старый аврор с искусственной ногой, а настоящий Василиск, была вполне очевидна. В свое время Муди несомненно если и не арестовал членов семьи практически каждого из них, то во всяком случае наведывался с визитами.
Рядом с Поттером Гермиона тоже с интересом наблюдала за довольно странной динамикой урока, подчёркнуто не намереваясь вмешиваться. Что ж, и это тоже было не удивительно. Меж тем Аластор продолжил.
– Итак, с вашего позволения тема нашего сегодняшнего урока, – при этих словах он проковылял к доске и довольно коряво начал выводить на чёрной, гладкой поверхности слова. – Непростительные заклинание. Кто может назвать хотя бы одно из них? Мистер Малфой?
Драко несколько раз хлопнул ресницами, отрицательно покачав головой. При виде его реакции профессор Муди с показным сожалением и довольно насмешливо хмыкнул:
– Что, совсем ничего не приходит на ум? Какая жалость. Тогда начнём с более простого, а точнее с азов. Не думал, что мне придётся начинать с элементарного именно на этом факультете, ну да ладно. Что уж греха таить, не первый раз разочаровываюсь именно в компании представителей этих семей. Итак, непростительные заклинания. Кто-нибудь удосужится облечь в слова, что именно это значит, и почему они называются непростительными?
Ответом старому аврору вновь послужила мёртвая тишина. Все чистокровные на самом деле так старательно сжимали челюсти и отводили глаза, что это довольно быстро приняло комедийные оттенки. Прищурившись, Гермиона окинула однокурсников быстрым взглядом и решила принять огонь на себя. Правда, выкрикивать ответ без разрешения девочка всё-таки не осмелилась, и поэтому немного робко подняла руку вверх.
– Мисс Грейнджер? – бровь Аластора Муди поползла вверх, словно в лёгком изумление, но тем не менее он кивнул. – Что ж, раз никто больше на факультете Слизерина ответа не знает, прошу вас.
– Эти заклинания называются непростительными, сэр, потому что простить их тому, кто произнёс их в отношении другого волшебника или волшебницы, невозможно.
– Что же, в отсутствии логики обвинить вас, мисс, невозможно, – хмыкнул Аластор и прищурился. – Как и в том, что вы не прочли учебник заранее и вперёд. Но по сути совершенно верно. Простить употребление этих заклинаний в волшебном мире нельзя, а для тех, кто балуется как раз этим, у нас уготовлены удобные аккомодация в Азкабане.
Гермиона невольно втянула голову в плечи, не совсем понимая реакцию профессора Муди. Признаться по правде, она совершенно не ожидала, что старый аврор отреагирует на сформулированный в чётком соответствии с учебником ответ таким образом. Но тем не менее Аластор словно и вправду был настроен к их факультету довольно предвзято. Меж тем, Муди уже переключил свое внимание с девочки, вновь обернувшись к остальным учащимся.
– Итак, господа, кто назовёт первое непростительное? И позвольте дать подсказку,– явно обратив внимание, что никто в классе не намеревался стать добровольцем на этот раз, аврор хмыкнул. – На Гриффиндоре ответ любезно предоставил мистер Лонгботтом.
И вновь Гермиона нахмурилась. Конечно же девочка, прочитавшая учебник наперёд, прекрасно знала и первое непростительное, и второе, и третье. Но сейчас её сходу смущало несколько моментов: какое отношение имел довольно неуклюжий и абсолютно безвредный Невилл к «первому непростительному»? И почему все чистокровные однокурсники Гермионы, несомненно прекрасно осведомленные о заклинании «Круцио» не хуже её самой, так целенаправленно молчали?
– Профессор, – осмелился заговорить, естественно, Гарри Поттер. – Но если произносить эти непростительные заклинания, так сказать, непростительно, то как же вы ожидаете, что мы должны их произнести?
– Какой забавный вопрос, мистер Поттер, – профессор Муди опасно прищурился. – И как не менее забавно, что задаете его именно вы. Кто-нибудь желает ответить мистеру Поттеру? Мисс Грейнджер, например? Я уже наслышан о вашей репутации, как самая яркая ведьма этого поколения. Не разочаруйте старика, милочка.
И опять в голосе старого аврора Гермионе послышались довольно странные нотки. Но тем не менее девочка мужественно кивнула и заговорила:
– Знания о существовании подобного заклинания, как и его название, заключением в Азкабан не карается. Как и просто никто тебя не накажет, если ты скажешь это слово вслух. Его нельзя лишь накладывать.
– Что в переводе на нормальный человеческий язык, Поттер, обозначает, – и снова решил вставить свои пять кнатов Блейз Забини. – Что произносить ты его можешь, вот только размахивать при этом волшебной палочкой не рекомендуется. И я так понимаю, что речь сейчас идёт о заклинании Круциатуса. И да, я тоже читал учебник вперёд, профессор, если что.
– Какие важные дополнения к ответу мисс Грейнджер, мистер Забини. – Муди прищурился. - А главное, какая любопытная формулировка и сразу с объяснениями. Что ж, тем не менее, ответ зачтен. Вот уж никогда не думал, что именно на этом факультете придётся вести урок, словно допрос в Аврорате. Но в любом случае, продолжим.
С этими словами Аластор отошел к учительскому столу и достал из банки крупного паука. Направив на него волшебную палочку, он прошептал заклинание увеличения в размерах и вновь обернулся к классу.
– Министерство считает, что вам будет достаточно всего лишь теоретически ознакомиться с непростительными заклинаниями. Но я так не считаю. Я уверен, что вам будет намного важнее увидеть их действия в жизни, чтобы иметь чёткое представление, что именно подразумевает их использование. Продемонстрирую… – а потом профессор направил свою волшебную палочку на паука, чётко выговаривая первое непростительное.
И в следующее мгновение несчастное насекомое принялось корчиться в нестерпимых муках. Гарри нахмурился, с каким-то подозрительным видом наблюдая за происходящим. Гермиона замерла, расширенными глазами и не в силах отвести взгляд наблюдая за действием заклинания, о котором она прежде только читала в учебнике, а все остальные их однокурсники просто застыли на месте каменными изваяниями. Никто ничего не говорил, никто не позволил себе не только звука, они все словно задержали дыхание, как будто даже это могло выдать какие-то тёмные намерения или навести на них подозрения в глазах легендарного аврора.
– Что ж, – через несколько мучительно долгих секунд опустив волшебную палочку, до этого момента казавшийся всецело поглощенным своим занятием профессор Муди облизал губы. – Думаю, этого достаточно. Кто-нибудь всё-таки соизволит назвать второе непростительное? Особенно если учесть, что мистер Забини так любезно предоставил нам ответ на первый вопрос, и посмею отметить, что ничего ужасного не произошло. Быть может, мистер Малфой? Признаться, очень разочарован, что вы оказались не знакомы с названием первого заклинания.
– Империус, – выплюнул Драко, даже не потрудившись скрыть злость. – Второе непростительное является заклинаниям подчинения. Накладывающий его волшебник буквально контролирует сознание проклятого, подавляя его собственную волю и заставляет делать всё, что угодно. У проклятого просто нет выбора и он вынужден подчиниться.
– Совершенно верно, – Аластор Муди кивнул и как-то странно прищурился. – Но должен сказать, что совершенно не удивлён, что именно вы всё-таки сподобились признать свою осведомлённость именно об этом непростительном. Помнится, ваш отец громогласно заявлял, что имеет довольно много опыта именно с этим заклинанием. В любом случае, продолжим…
После чего волшебная палочка была вновь направлена на паука, второе непростительное чёткой командой сорвалось с губ старого аврора, и в следующие несколько мгновений насекомое в точности исполняло приказы управляющего им волшебника. Прыгало по партам, ползало по головам некоторых учащихся, выделывало ногами абсолютно неестественные трюки и движения. Вот только опасный блеск в глазах преподавателя мог мгновенно насторожить любого, кто поднял бы на него взгляд. Впрочем, абсолютно все слизеринцы, практически не мигая, наблюдали за демонстрацией заклинания подчинения.
– Ну, и как на счёт третьего непростительного? Быть может, мистер Поттер назовёт его для нас? Ведь в конце концов, уже не осведомленным об этом заклинании он явно быть не может.
– Авада Кедавра, – на этот раз спокойно проговорил Гарри и прямо взглянул в глаза преподавателя. – Заклинание убийства. Вы ведь это имеете в виду, профессор?
Аластор растянул губы в самодовольной ухмылке и вновь направил волшебную палочку на подопытного паука. И в следующее мгновение все закончилось. А потом в звенящей, смертельной тишине класса прозвучал колокол.
– На этом закончим, господа и дамы, - невозмутимо кивнул классу профессор Муди и с каким-то странным азартом хлопнул в ладоши. – Думаю, не имеет смысла задавать домашнее задание. Кто-то из вас и так прочитает учебник, амбициозно готовясь к следующему уроку, а не настолько амбициозные, но на самом деле не знакомые с непростительными и сами прочтут о них. Все остальные, надеюсь, достаточно выучили и на уроке.
После чего Аластор Муди демонстративно повернулся спиной к классу, и уже через несколько секунд помещение было подозрительно пусто. Гермиона и Гарри на этот раз покинули класс последними, а профессор по «Защите» так и не обернулся.
