Три слова, которые изменили волшебный мир

– Ну, и что это было? Ты можешь мне объяснить, какого черта тут произошло? Потому как то, что профессор Муди откровенно цеплялся к нашему классу и вёл себя довольно предвзято, я прекрасно вижу, но мне всегда казалось, что профессорам нельзя так поступать. Неужели профессор Дамблдор просто дал ему карт-бланш? Гермиона тяжело вздохнула. Сразу же после уроков они с Гарри незаметно отделились от всех остальных однокурсников и пробрались в библиотеку. Поттер к этому моменту уже прекрасно знал, каким будет ответ Гермионы на любые его вопросы, да и сказать по правде, и сам бы хотел разобраться со всеми этими сложными отношениями и личными вендеттами, свидетелем намёка на которые он был не далее, как этим утром. Конечно, библиотека не могла предоставить ответы на все их вопросы, но Гермиона уже успела предположить, что если они пролистают старые подшивки газет, то быть может, найдут хоть какие ответы. И вот они оба уже битый час листали «Пророк», и как минимум ответ на один вопрос стал вполне очевиден: судя по всему, приблизительно в то же время, когда родители Гарри были убиты Волан-де-Мортом, Фрэнк и Алиса Лонгботтомы были замучены до потери рассудка четырьмя Пожирателями смерти, применившими Круциатус. Вот только имена трех из преступников, чье злодеяние Аластор Муди несомненно воспринимал на личном уровне, ведь Лонгботтомы были аврорами, ни одному из них ничего не говорили. – Беллатрикс, Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи, а также Барти Крауч-младший. Тебе первые три имени что-то говорят? Плюс, какое отношение к этому может иметь Малфой? – когда Грейнджер не ответила на предыдущий ряд его вопросов, вздохнув, Гарри всплеснул руками и задал следующие. – Нет, пойми меня правильно. Всё это ужасные преступления против человечности, и я прекрасно понимаю, почему аврор, участвовавший в разборках после первой магической войны, так относится к детишкам преступников. Но я реально не могу понять, ведь он персонально намекал на Малфоя… – Ищите ответы в газетах? – Гарри и Гермиона дружно подняли глаза на незаметно подошедшего к ним Рональда Уизли, который сейчас застыл возле их стола, скрестив руки на груди и насмешливо улыбаясь. – Нет, я не спорю, библиотека всегда считалась прекрасным местом раздобыть информацию. Вот только иногда можно просто спросить тех, кто знает… – Конечно, – мгновенно принялась защищаться Гермиона, как делала уже практически из рефлекса каждый раз, когда Уизли лез к ней по поводу или без. А в свою очередь рыжий подкатывал ее довольно часто. – Можешь себе представить, я в курсе. Вот только очень сильно сомневаюсь, что мне сейчас прямо так все всё и расскажут. – Что, змееныши забились в щели и молчат, черви несчастные? СлабО признаться во всех подвигах своих родителей? – Рональд, совершенно не дожидаясь приглашения, плюхнулся на стул напротив Гарри. – Вы же не возражаете, если я к вам присоединюсь? Потому как могу поспорить на что угодно, что в вашей гостиной сейчас все так называемые «друзья и товарищи», ровно как и просто знакомые, подчёркнуто отводят взгляд и избегают любых разговоров на тему сегодняшнего урока. – Присоединяйся, – сделав широкий, приглашающий жест рукой, гостеприимно кивнул Поттер, подчёркнуто проигнорировав тот факт, что по сути Уизли уже к ним присоединился. – Итак, можем ли мы понимать, что ты хочешь поделиться с нами информацией? К слову, это будут факты или просто сплетни? – Поттер, так ты хочешь, чтобы я рассказал или нет? – вновь скрестив на груди руки, которые уже успел расслабленно опустить на стол перед собой, Рон нахохлился. – Потому что можете и дальше копаться в этих газетах, в которых всё равно правду не скажут. – Рональд, а почему бы тебе нам не рассказать? Нам с Гарри очень интересно, и мы признаем, что любыми другими способами нам бы пришлось перекопать довольно много информации. И я даже подозреваю, что генеалогические деревья нужно будет тоже посмотреть. Потому что быть может, все эти Лестрейнджи или младший Крауч на самом деле близкие родственники Малфоя. – А, я вижу, что вы уже обнаружили информацию про родителей Невилла. Позволите осведомиться, как долго это заняло? Потому как могли бы просто спросить, – Уизли улыбнулся с видом явного превосходства и, откинувшись на спинку стула, принялся дожидаться ответа. Гарри по всей видимости уже вполне был готов ответить какой-нибудь колкостью, но Гермиона мягко положила руку на его предплечье. – Можно подумать, что у меня такие близки отношения с Лонгботтомом или всеми остальными учащимися твоего факультета, что можно просто вот так подойти и спросить, что там было в его семье, связанное с Круциатусом. Это ведь так невежливо и неприемлемо во всех отношениях. Но если тебе очень интересно, то нам заняло около часа, чтобы нарыть эту информацию. – В таком случае, вы уже представляете, сколько времени вам займёт раскопать всё остальное? - Рон не скрывал самодовольства, подчеркивая свою осведомленность и превосходство. – Представь себе, да, – старательно придав голосу исключительно вежливый и доброжелательный тон, проговорила Гермиона. – А ещё мы прекрасно себе представляем, что у нас нет гарантии, что мы докопаемся до чего-нибудь, что вполне может быть уже известно тебе или любому другому волшебнику, который вырос в волшебном мире. Так что, будем тебе премного благодарны, если ты поделишься с нами информацией. – Ладно, раз уж вы спросили так вежливо, – с готовностью кивнул Рональд, который только и ждал того самого приглашения. Или хотя бы вопроса. – В общем, та самая Беллатрикс Лестрейндж, это родная тётка Малфоя. Старшая сестра его матери и одна из самых близких и преданных сподвижников «того, кого нельзя называть». – И она принимала участие в жестоких пытках Алисы и Фрэнка, – задумчиво кивнула Гермиона и вновь подняла глаза на Уизли. – А какое отношение все это имеет к Империусу? Я имею в виду, что профессор Муди довольно недвусмысленно намекал, что именно Малфой должен знать про это непростительное заклинание довольно много. – А, – Уизли вновь самодовольно усмехнулся. – Старина Муди и это уже успел припомнить белобрысому. В общем, Люциус Малфой тогда по слухам смог очиститься от всех обвинений, потому что утверждал, что всё содеянное им совершил именно под этим заклинанием. Как оказалось, Рональду на самом деле требовалось не так уже много поощрения, чтобы выложить существенный объем любопытной информации. И в результате Гермиона и Гарри уже через несколько минут прекрасно знали, родители которых из их однокурсников-слизеринцев во время первой магической войны были Пожирателями смерти, а кто держался в стороне или пытался оставаться нейтральными. Внимательно выслушав информацию, Гермиона задумчиво покачала головой. – Значит, из всего этого следует, что родители всех наших однокурсников, которые так старательно поддерживают с нами дружбу и изо всех сил пытаются быть вежливыми, на самом деле бывшие Пожиратели? – Просто Пожиратели, Грейнджер, – поджав губы, отрицательно покачал головой Уизли. – Бывших пожирателей не бывает. После первой магической войны метка никуда не исчезла, она по-прежнему украшает их левую руку. Как и я очень сильно сомневаюсь, что они изменили свои убеждения или «увидели свет» и стали внезапно толерантными ко всем тем волшебникам, которых считали недостойными жить в волшебном мире. Просто помните это, когда любезничаете со своими бесценными дружками. После чего Рональд поднялся и заспешил на ужин. Вот только перед тем, как покинуть библиотеку, он обернулся и вопросительно приподнял бровь. – Ну так как, вы со мной? Потому что хотелось бы успеть до того, как съедят всё самое вкусное. – Конечно, – довольно быстро согласилась Гермиона и поспешно поднялась вслед за рыжим. – Мы ведь идём, правда, Гарри? Поттер решил не спорить. Поднявшись с места и собрав в сумку учебники, он зашагал вслед за подругой и их неожиданным осведомителем, немало подивившись такой реакции Гермионы. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Грейнджер явно усмотрела в Уизли полезный источник информации и человека, которому при желании она сможет задавать вопросы. Вот только в сам Большой зал Уизли зашёл один. Заметив одну из своих знакомых с Рейвенкло, Гермиона подошла к ней. Грейнджер срочно понадобилось задать однокласснице несколько вопросов по домашнему заданию по рунам. А Гарри, естественно, решил дождаться подругу. Следующий урок «Защиты» удивил ребят ещё больше, чем предыдущий. Профессор Муди сделал темой урока сопротивление заклинанию подчинения, и первой, кого он вызвал для демонстрации, стала Гермиона. – Мисс Грейнджер, – обманчиво дружелюбным тоном, или во всяком случае, так показалось Грейнджер, нервно сглотнувшей в одно мгновение ставший поперёк горла ком, приговорил Аластор. – Как признанная лучшая ученица вашего потока за довольно много лет, не соизволите ли продемонстрировать? А я уже наслышан о ваших талантах, поверьте мне… Даже если бы умение добывать информацию и не считалось одним из моих достоинств, не услышать подобное о вас было бы очень сложно. Не желаете вызваться стать первой? И предупреждаю сходу, сопротивляться этому заклинанию способны далеко не многие даже взрослые, сильные волшебники, а тренировки подобного навыка занимают время и требуют огромных сил. Но предсказать, сможет ли волшебник при должной тренировке преуспеть, вполне можно сказать и заранее. Гермиона заставила себя улыбнуться и кивнуть, а потом ей заняло огромных усилий начать передвигать ноги и на самом деле выйти в центр класса. Гарри недовольно нахмурился, следуя взглядом за каждым её шагом. Парень уже несколько раз отметил, что профессор Муди по отношению к Гермионе ведёт себя довольно странно. Вот только противопоставить аргументам старого аврора мальчику в данный момент было нечего: профессор для демонстрации тяжелого задания вызывал самую лучшую ученицу. Придраться было абсолютно не к чему. Меж тем Аластор продолжил. – Суть наложения заклинания «Импириуса» в том, что собственная воля волшебника подавляется. И как я уже сказал, сопротивляться этому довольно сложно, но всё-таки теоретически я объясню, как это делать. И сходу предупреждаю, что для успешного результата необходимо несколько нюансов, зависящих от вас. Организованность вашего ума и способность контролировать собственные мысли и эмоции. Плюс, ваш магический потенциал и сила воли. – Но ведь сила волшебника, накладывающего подчиняющее, тоже не маловажна, – абсолютно неожиданно проговорил Драко Малфой. – Например, Тёмному Лорду сопротивляться невозможно. – Во всяком случае, так утверждал ваш отец, мистер Малфой, – Аластор Муди так резко обернулся к позволившему себе это замечание парню, что тот невольно вздрогнул, всем телом подавшись назад. – Но всё-таки справедливости ради стоит отметить, что даже тех, кто обучен противостоять «Импириусу», даже если они и преуспели в этом, можно ослабить. Например, физическое истощение сделает задачу накладывающего «Импириус» намного легче. Или фактор неожиданности, – при этих словах Аластор Муди подозрительно хмыкнул, а его глаза опасно сверкнули. – Когда ты не ожидаешь нападения, защищаться намного сложнее. Поэтому я всегда говорил: постоянная бдительность! Последние слова старый аврор произнёс, словно повторял тщательно заученный урок. Меж тем Гермиона уже достигла центра класса, и профессор велел ей максимально сосредоточиться и приготовить свой разум. Но как Грейнджер ни старалась, когда мягкое, словно прикосновение пера по коже и создававшее ощущение щекотки прикосновение чужого разума проникло в её сознание, сопротивляться она не смогла. На самом деле Гермиона обнаружила, что совершенно потеряла связь с реальностью, и чувствует себя вне времени, а за всеми собственными поступками наблюдает со стороны. Впрочем, ничего ужасного профессор Муди сделать её не заставил. Она несколько раз прошлась вдоль доски, как супермодель на подиуме, распустила свои старательно убранные с утра в аккуратную косичку волосы, одновременно снимая с них все заклинания и позволив кудряшкам художественным беспорядком рассыпаться по плечам и теперь внушительным облаком обрамлять лицо, и сделала изящный книксен. После чего профессор Муди снял с Гермионы заклинание, поблагодарил за демонстрацию и позволил вернуться на место. Но прежде, чем поспешно кивнуть и сделать именно это, Гермиона поймала на себе его любопытный, откровенно изучающий взгляд. Вот только что именно значило это выражение на лице старого аврора, Грейнджер даже представить себе не могла. Следующим профессор Муди вызвал к доске Малфоя, повторив с ним все те же фокусы. Парень мгновенно подчинился, тоже бессознательно и беспрекословно выполняя приказы. Отпустив Драко на место, Аластор по очереди вызывал остальных парней из семейств Священных 28, потом перешёл к остальным учащимся. А последним подопытным оказался Гарри Поттер. И в следующее мгновение глаза профессора Муди буквально округлились от изумления. А потом он вновь направил палочку на Гарри и повторил заклинание, потом ещё и ещё. Результат, впрочем, оставался неизменным. Гарри с самым равнодушным видом продолжал смотреть на старого аврора, не показывая ни малейших признаков подчинения. После минут десяти абсолютно тщетных попыток профессор вытер со лба проступившие капельки пота, поспешно хлебнул какой-то жидкости из своей фляжки – той, которая уже успела вызвать любопытные взгляды и комментарии у практически всех учащихся Хогвартса, и о которой ещё в первый вечер задумчиво отозвался Рональд Уизли: «Не думаю, что это тыквенный сок». – На сегодня достаточно, – меж тем выдохнул Аластор и покачал головой. – Какой приятный сюрприз, мистер Поттер. Вы с первой попытки умудрились противостоять заклинанию подчинения. Любопытно, очень любопытно, парень. – После чего профессор Муди обвел остальных учащихся задумчивым взглядом и хмыкнул. – Ах, да. Почти забыл. Ещё одним приятным сюрпризом стала реакция мисс Грейнджер. Если вы обратили внимание, то именно мисс Грейнджер смогла противостоять заклинанию намного дольше, чем все остальные. Весьма забавный факт, не правда ли, господа и дамы. Последнее было сказано с таким видом, словно старый аврор обращался даже не столько ко всем присутствующим, сколько делал пометку для себя лично. А вот все остальные слизеринцы продолжали сидеть с абсолютно каменными, нечитаемыми выражениями лиц. – Молодец, Гермиона! – не скрывая восхищения тут же воскликнул Гарри и сжал предплечье подруги собственными пальцами. – И если подумать, то профессору и вправду заняло несколько больше времени, чтобы заставить тебя начать выполнять свои приказы. Думаю, место в Аврорате тебе уже вполне может быть заготовлено! – Или в Отделе Тайн, – задумчиво процедил Аластор, но тут же спохватился. Словно сам поймал себя на мысли, что отставному аврору, многие годы начальнику Аврората, не стоит уж так сильно волноваться о качестве кадров другого отдела. Особенно того, который по слухам, известным абсолютно всем в волшебном мире, считается если не конкурентом, то практически противоборствующим его собственному. – Они ведь тоже обычно отбирают именно выпускников Хогвартса и других школ не только с выдающимися аттестатами, но и ментальными способностями определённого уровня. Впрочем, мисс Грейнджер несомненно сама способна выбрать свой путь. Все свободны, господа! И вновь профессору Муди не потребовалось повторять дважды, чтобы все слизеринцев чуть ни мгновенно испарились из класса. А сам Аластор по-прежнему оставался задумчив, вот только оценить это не смог никто из его учеников. А Северуса Снейпа, в свою очередь сосредоточенно следившего за ним самим сквозь открытую дверь и с противоположной стороны коридора, профессор Муди совершенно не заметил.