Три слова, которые изменили волшебный мир

Такого шумного празднования, которое устроили в честь победы Гарри Поттера на первом этапе Кубка Огня в гостиной Слизерина, в Хогвартсе давно уже никто не мог припомнить. Точнее, шумные праздники с криками и восторгами, несомненно, случались даже на факультете сдержанных и осмотрительных, например, после очередной победы их команды по квиддичу. Но на этот раз праздновали с особенной несдержанностью. Наверняка, потому что ни разу прежде причиной победы не было такое слаженное планирование и вклад всех вокруг. При том честный, открытый и без каких-либо нарушений правил или  «не совсем правильных» поступков. Даже не граничащих с нарушениями правил, ведь обычно слизеринцы проявляли свою агрессию на играх по квиддичу, останавливаясь довольно близко от той серой черты, которая отделяла откровенные нарушения. Всегда относящиеся к Гарри довольно настороженно, на этот раз змееныши откровенно салютовали избранному, ставшему причиной исчезновения того самого «их Лорда», которому так преданно служили  их отцы. Старшекурсники носили его на плечах, при этом скандируя лозунги в поддержку «чемпиона от Слизерина», и Гермиона невольно поймала себя на мысли, что намного органичнее на месте двух загонщиков от команды Слизерина представила бы близнецов Уизли. – Поттер, – когда шум празднования ненадолго притих, обратился к Гарри Драко Малфой. – Тебе не кажется, что пора уже попробовать разбить это золотое яичко и узнать скрывающийся там не менее драгоценный секрет? Ведь именно это и есть наша наводка на второй этап!  – Да без проблем, – ухмыляясь от уха до уха и наверное впервые в жизни чувствуя, что его на самом деле принимают, кивнул Гарри и потянулся к яйцу, как раз в этот момент путешествовавшему по рукам слизеринцев и на самом деле заканчивающему десятый круг. – Давайте его сюда! Гермиона, как и все остальные присутствующие в гостиной Слизеринцы, мгновенно превратилась во внимание, а Гарри решительным жестом раскрыл золотое яйцо. И в то же мгновение гостиная наполнилась пронзительным, отчаянным криком, заставившим всех присутствующих поспешно закрыть уши.  – Поттер, Мерлина ради закрой эту херовину, – отчаянно пытаясь перекричать пронзительную сирену и чуть не срывая голос потребовал Малфой. – Вот без тебя бы не догадался, – опережая требование товарища буквально на несколько секунд, пробормотал парень и захлопну крышку яйца, мгновенно принимая озадаченный вид. Почесав теперь свободной рукой лоб, уже с давно присущим ему сарказмом Гарри глубокомысленно добавил. – А судя по всему, открыть эту самую, как ты так красочно и точно выразился, хреновину, это задание само по себе. И притом не из лёгких.  – Вот уж точно не поспоришь, – хмыкнув, согласился с ним Малфой и вздохнул. – Что ж, думаю, что озвучу единодушное мнение, если скажу: повторять этот эксперимент мы не будем. Кто его знает, может там какой секрет, не предназначавшийся для посторонних ушей. Может, это яйцо надо открывать наедине. В общем, Поттер, попробуешь позже, когда никого на расстоянии полноценной бомбарды рядом не будет. А потом расскажешь нам. Гарри не спорил, задумчиво кивнув в ответ, а Гермиона нахмурилась. Она очень сильно сомневалась, что ключ к загадке, как открыть золотое яйцо, кроется в ключевом слове «наедине». Скорее, им ещё долго придётся прыгать с тумбы на тумбу, пытаясь решить именно эту задачу. И Гермиона очень сильно подозревала, что полагаться будут не в последнюю очередь именно на неё. Гарри Поттер действительно предпринял попытку открыть золотое яйцо наедине, и далеко не одну. Но каждый раз пронзительные вопли, мгновенно раздававшиеся из его трофея первой стадии Кубка Огня, давали неоднозначно понять, что попытка успехом не завершится. Более того, порой Гарри казалось, что о его очередном фиаско было слышно не только в спальнях общежития мальчиков Слизерина или даже на стороне девочек, но и в кабинете Дамблдора. Гермиона поначалу настаивала, что соревнование должно быть честным, а следовательно, пытаться разрешить эту задачу в первую очередь должен именно Гарри, но, как оказалось, факультет Слизерина был не местом для подобных сантиментов. Когда Гермиона попробовала выдвинуть эту теорию в первый раз, Слизеринцы не только закатили глаза, но и довольно быстро напомнили, что их успех на первом этапе, а именно – способность Гарри договориться с драконом – была результатом всеобщих усилий. А потом они все дружно отправились в библиотеку, вот только никакой полезной информации им найти так и не удалось. – Что, ну совсем ничего про истошные вопли? - вздохнув, покачал головой Драко и с надеждой поднял голову на Гермиону, сидевшую за столиком напротив него и буквально утонувшую в различных тяжелых талмудах. – Абсолютно пусто, – в тон парню ответила Грейнджер, захлопнув очередной увесистый том. – Такое ощущение, что я просто неправильно формулирую вопрос или ищу не там, где нужно.  – Что, конечно же, само по себе вполне вероятно, – кивнул, совершенно серьёзно согласился с ней Малфой. – Мы реально не знаем, что ищем. А каким-то образом каждый раз, когда задаешь «поиск» про источник истошных криков, почему-то получаешь ответ про Круциатус. Даже начал задумываться, если поисковик дает такой ответ именно потому, что задаю его я. – А ещё у меня создается впечатление, – Гермиона благоразумно решила никоим образом не реагировать на замечание о пристрастности поискового механизма библиотеки. – Что мы всё время каким-то образом ходим кругами. Я имею в виду, что для того, чтобы найти ответ на этот вопрос, или даже задать правильный вопрос, нам не хватает информации. Всё слишком размыто и должно быть намного больше деталей, чтобы мы получили что-то, что можно использовать.  – Да и вообще, – обречённо вздохнув, Малфой потянулся за следующей книгой. – Странно всё это. Как можно искать, не зная, что ты ищешь? – И заметив, как Гермиона буквально прыснула в кулак, добавил. – Что? Я сказал что-то смешное? Потому что я не подразумевал никакой хохмы. – Да нет, ты как раз-то не шутил, – совладав с собой, Гермиона приняла более серьезный вид. – Просто все это мне так напоминает фразу из детской сказки: «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». – Зато, похоже, я теперь отлично знаю, откуда фраза появилась в детской сказке, – раздраженно пробурчал Малфой, сосредоточенно листая книгу. – Кто-то явно побывал на этом Турнире Трёх Волшебников, а потом рассказал об этом в виде сказки. А магглы, как всегда, подслушали. – Конечно, Малфой, именно так оно всё и было, – прищурившись, процедила Гермиона и вновь углубилась в чтение книги, которое была вынуждена прервать для беседы. – Магглы всё подслушали и подсмотрели, а потом рассказали в сказках. На этот раз Малфой выбрал никоим образом не отреагировать на слова магглорождённой девочки, впрочем, довольно скоро окончательно потеряв терпение и с раздражением захлопнув очередную книгу. – Пойду-ка я, займусь чем-нибудь более полезным. А то так можно до скончания веков искать эту иголку в стоге сена и никогда не найти. Думаю, лучше я попробую применить свои способности и умения несколько в ином русле, – с тоской во взгляде и украдкой косясь на дверь, словно этот предмет интерьера библиотеки в данный момент для него олицетворял самую желанную цель в мире, серьёзно проговорил Драко. – Совершенно верно, Малфой, – внезапно подал голос Теодор Нотт, хотя Гермиона не могла бы с точностью утверждать, когда именно он вообще присоединился к ним в библиотеке.  Пришла она сюда совершенно точно одна, ведь Гарри отговорился тренировкой по квиддичу, а потом к ней присоединился Малфой. Впрочем, Грейнджер совершенно не могла бы утверждать, что как раз таки Драко прибыл сюда в гордом одиночестве, и даже отдалённо помнила, как он кому-то махнул рукой. Но потом они довольно долгое время провели вместе за столом, каждый пытаясь откопать в собственной горе информацию ту самую жемчужину, которая отказывалась сверкнуть для них и стать хоть каким-то лучиком надежды. И оказывается, в какой-то момент Теодор, на самом деле давно уже заработавший на Слизерине славу одного из более интеллектуальных учащихся, или, выражаясь другими словами – книжного червя, обосновался за соседним столом. Меж тем явно поддерживая свою репутацию не просто интеллектуала, но индивидуума довольно острого на язык, Теодор продолжил. – Если ты спросишь меня, Малфой, то ты и так слишком долго задержался не за своим делом. Поскольку, и уж не сочти за оскорбление, но особенной любовью к библиотеке или копаниям в старинных фолиантах ты никогда не славился, да и любителем книг не слыл. – А вот как раз тебя никто и не спрашивал, – раздраженно пробурчал Малфой, хотя оспорить ему было в общем-то нечего. Как и предоставить какие-либо аргументы к обратному, ведь за все три первых года пребывания в Хогвартсе, в библиотеке его и впрямь видели не так уже часто. – И вообще, мои оценки ничем не хуже твоих, а каким образом я добываю информацию, Тео, это уже вопрос десятый. И, гордо развернувшись на каблуках своих до блеска начищенных ботинок и взметнув полами мантии, Драко высоко подняв голову направился к выходу из библиотеки. И только уже за первым поворотом обратил внимание на спешившего следом за ним Блейза Забини. – Малфой, притормози гиппогрифа, а то такое чувство, что за тобой самим гонится стая львов. Куда это ты намыливаешься, к слову? – Честно говоря, просто решил проветриться, – на самом деле сбавив скорость, пожал плечами Малфой. – Скажу тебе честно, от меня уже там толку было никакого, я свой лимит книжного времени исчерпал ещё час назад. А последнее время откровенно пялился в книгу, а видел там… практически ничего я там уже не видел. В общем, решил прогуляться по Хогвартсу, авось узнаю чего полезного. Ты же прекрасно знаешь, здесь у стен есть уши, присоединены они к языкам, и надо только знать, кому задавать вопросы. А также где слушать, и тогда узнаешь довольно много интересного.  – Что же, не могу сказать, что ты не прав. Так оно всё и есть, а с полезными вещами, которые нам удалось обнаружить сегодня в книгах, и впрямь напряженка. Или, другими словами, результатов ноль.  – И всё-таки, Драко, что ты намерен делать? – Блейз выглядел совершенно серьёзным, и Малфой привычно насторожился. – И пойми меня правильно, дружище, я совершенно не хочу сказать, что все это в какой-то мере твоя ответственность. Или, что от тебя кто-то что-то ожидает. – Вот именно, что никто ничего не ожидает, – раздраженно буркнул Малфой. – Все ожидают, что Грейнджер сама каким-то образом решит все вопросы, или что ответ найдёт Поттер. А между нами, дружище, он вообще по-моему ничего не делает. – Драко, я совершенно не намекаю, что ты менее талантлив или способен решить какие-то проблемы хуже, чем-та же Грейнджер.  Или, что эта ответственность падает на тебя. Но я же прекрасно вижу, что по какой-то причине ты был бы не против, чтобы решение нашел именно ты. Покрасоваться, так сказать. – Или просто не ударить лицом в грязь. Знаешь, в отличие от некоторых, у которых «отцов» больше, чем пальцев на руках и ногах вместе взятых, и каждый из которых пытается заслужить именно твоё расположение, у некоторых из нас отец один и довольно требовательный. – Драко, я серьёзно ни на что не намекаю. И прекрасно знаю, насколько требователен к тебе Люциус. Я серьёзно хотел узнать, какие у тебя планы. И поверь мне, – Блейз снова вздохнул и без какой либо задней мысли развёл руками, словно подтверждая свои самые честные намерения. – Мне реально не нужно ни перед кем рисоваться, никого впечатлять, да и вообще кому-нибудь что-нибудь доказывать. Мою мать интересуют совершенно иные вещи, и в отношении моей роли в будущем тоже. Как ты уже правильно выразился,  те волшебники, которые занимают роль моих отчимов, довольно легко удовлетворить. И ни один из них не имеет в отношении меня никаких ожиданий или каким-либо образом показывает, что я должен я должен их впечатлить. И уж с тумбы на тумбу ни для одного из них я точно прыгать не буду. Быть может, – и тут Блейз насмешливо поднял обе руки вверх. – Если бы один из них был кем-то, вроде Люциуса Малфоя, это все было бы по-другому. Но моя мать довольно целенаправленно именно таких отчимов в дом не приводит. – Логично, – Драко с довольно нейтральным видом пожал плечами, совершенно не собираясь озвучивать мысли в отношении того, каким образом мать Забини по слухам выбирает своих потенциальных спутников, или какими критериями на самом деле пользуется. Зачем ссориться? Это в планы Малфоя совершенно не входило. – Но тогда позволь задать вопрос: что ты делал вместе с нами в библиотеке? – Да ничего такого, – Забини равнодушно пожал плечами. – Просто держусь толпы, так сказать. Хотя опять же, к вашим «Священным» я никаким боком не отношусь, и впечатлять Грейнджер мне ни к чему. Но и выделяться особым равнодушием или подчёркнуто демонстрировать, что все ваши нынешние изыскания мне безразличны, тоже не хочется. А вот если ты не против, то я всё-таки поинтересуюсь, что именно намерен делать ты? – Сказать по правде, Блейз, – теперь, когда Забини практически открыто выложил все свои карты на стол,  между делом подчёркивая, что козырей у него в рукаве нет, Драко вёл себя абсолютно спокойно и не проявлял никаких знаков враждебности. – Я просто решил немножко понаблюдать за всем вокруг. Я имею в виду, так, по мелочевке. Попробовать узнать, что именно делают и чем заняты Виктор Крам и мисс Делакур, например. Ведь в конце концов, зная, как именно они готовятся, можно получить хоть какой намёк и на суть этого задания. А что ты там не говори, и какую реакцию Делакур не вызывает у представителей нашего с тобой пола, мы оба прекрасно понимаем, она такая же принцесса, как мы с тобой. – То есть, – Забини насмешливо хмыкнул. – Ты просто решил пока что за ними пошпионить. Логично.  А Диггори чего так демонстративно исключил из этого списка? Оскорбляешь собственных чемпионов от Хогвартса? Или собственный чемпион у нас один, Гарри Поттер? – У Седрика перед Поттером должок. Он ему подсказал про драконов, и Диггори прекрасно понимает, что от него тоже ожидается некоторая помощь. А если он это не понимает, то я думаю, что кто-нибудь из нас вполне может ему об этом напомнить. – Что ты и намереваешься делать в свободное от копания в библиотеке время, – хмыкнув, подытожил Блейз. – Что ж, логично, дружище. И совсем не удивительно. – Что ж, не буду разочароваться, что не смог тебя удивить. Потому как это всего лишь значит, что все мы думаем одинаково, – картинно развёл руками в стороны Малфой, и оба юных слизеринца громко и добродушно расхохотались.