Три слова, которые изменили волшебный мир

Первым на поверхности озера появился Седрик Диггори. Парень вынырнул, все ещё не снимая с головы наколдованный пузырь, позволявший ему ему так долго оставаться под водой, и явно справившись с заданием.  Астория Гринграсс, с которой  Седрик и пришел на Рождественский бал, сделала свой первый вздох, едва её голова оказалась над поверхностью озера. И только когда оба выбрались на сушу, девочка избавилась от остаточных согревающих чар, мгновенно принявшись дрожать от холода. Собственные согревающие Седрик снял лишь после того, как высушил и себя самого, и Асторию.  Впрочем, Диггори на самом деле был не первым, кто закончил этот этап состязания, всего лишь тем, кто преуспел. Флёр Делакур на самом деле вынырнула намного раньше, правда француженке не удалось вызволить свой приз – собственную сестру, которая так и осталась где-то на дне озера.  – Моя сестрёнка, ты видел мою сестрёнку? – едва чемпион от Хогвартса вынырнул на поверхность и оказался на суше, бросилась к нему Флёр Делакур. – Она все ещё там, под водой, вместе с остальными. Я имею в виду, Грейнджер и Чанг. И к слову, Гарри Поттера я тоже там видел, профессор, – на этот раз обернувшись к Дамблдору, Седрик пожал плечами. – Я всячески показывал ему, что он должен освободить Чжоу и плыть наверх, но мне кажется, Поттер хочет удостовериться, что всех спасут. – Конечно, Поттер хочет удостовериться именно в этом, – закатил глаза Снейп и как-то устало покачал головой. – Кто бы в этом сомневался! – Смотрите, Виктор! – меж тем раздались голоса учащихся Дурмстронга, и все присутствующие как по команде вновь обернулись к Чёрному озеру.  Виктор Крам, как и Седрик несколькими минутами до него, вынырнул на поверхность всё ещё в образе частично трансфигурированной акулы. И только удостоверившись, что может вновь дышать, тряхнул головой, возвращая себе человеческий облик. А одновременно накладывая согревающие чары на так же быстро, как и ранее Астория, приходившую в себя Гермиону.  Или возобновляя их и поддерживая наложенное колдовство профессоров своим собственным, как мысленно отметили многие их присутствующих. Вылез из воды Виктор тоже исключительно после того, как помог Гермионе. А если ещё точнее, то когда он оказался по колено в Чёрном озере, Крам подхватил Грейнджер на руки, на этот раз отчётливо произнося высушивающие чары, и, только оказавшись окончательно на берегу, проделал тот же фокус с собой. – Позвольте угадать, – явно уже ни на что не надеясь, произнёс Снейп таким голосом, что ни у кого даже не возникало вопросов: он всего лишь уточнил. – Мистер Поттер по-прежнему околачивается возле мисс Чанг и мисс Делакур, ожидая непонятно чего.  – Думаю, мистер Снейп, что как раз «чего» он там ожидает вполне понятно, – холодно отчеканил Виктор Крам. – Он ожидает прибытия мадемуазель Делакур. Как и довольно очевидно, что он его не дождётся. – Турнир официально заканчивается через две минуты, – тем же обречённым голосом проговорил Северус, даже не удосужив Виктора ответом. – После чего мы погрузимся на дно и вызволим оттуда всех троих. – Почему ты не спасла свою сестрёнку? – сурово поинтересовался Виктор у француженки. - Ты явно давно закончила турнир.  – На меня напали гринделоу, – чуть не со слезами на глазах принялась оправдываться Флёр. – Я думала, что они меня убьют. Они пробили мой воздушный пузырь, я стала задыхаться! А потом активировались чары, и я оказалась на суше. – Понятно, – кивнул Виктор, больше никак не отреагировав на признание Делакур. А вот слизеринцы переглянулись между собой: всё-таки Дамблдор добавил на этап турнира «сетку безопасности». Ведь если бы не эти самые чары, Флёр бы утонула.  – Гарри Поттер! Смотрите, это Гарри Поттер! – тем временем раздались восторженные возгласы различных учащихся Хогвартса, и все вновь обернулись к озеру. В отличие от своих старших противников, Гарри появился над водой чуть ли не со свистком мадам Хуч, оповещавшим об окончании турнира. Более того, его жабры к этому моменту уже практически исчезли, как и растворились перепонки между пальцами. Зато мальчик тащил за собой сразу двух «спасённых»: младшую сестрёнку Флёр Делакур и Чжоу Чанг, которую изначально и должен был спасать. – Ха! Похоже, ты на третьем месте, Северус, – хмыкнув, констатировал Каркаров, вновь оказавшийся подле декана Слизерина, но Снейп только равнодушно пожал плечами. – Да какая разница, Игорь, – философски проговорил он. – Сказать по правде, я вообще впечатлен, что нам всем не пришлось нырять за этими тремя. Или в крайнем случае вести переговоры с русалками и прочей местной нечистью. Да и вообще, я по-прежнему не понимаю, кто же это так «удружил» мистеру Поттеру. Ведь никак иначе это одолжение, которое кто-то ему сделал, назвать невозможно. Каркаров только пожал плечами в ответ. Сам он был настроен любыми силами победить в Турнире и забрать кубок в Дурмстранг. И почему-то Северус абсолютно не сомневался, что как раз ни Каркаров, ни мадам Максим совершенно не побрезговали бы помочь собственным чемпионам и, так сказать, помошенничать. Или другими словами сделать именно то, в чем не так давно обвиняли их с Дамблдором. Вот только уже несколькими минутами позже Снейпу вновь пришлось изумлённо качать головой, в то время как Каркаров закатил полноценную истерику. Посовещавшись между собой, судьи постановили присудить второе место Гарри Поттеру за то, что он спас не только Чанг, но и младшую Делакур. И даже вспомнили, что Седрик Диггори утверждал, что Поттер вообще прибыл к месту, где находились «спасаемые», первым.  В отличие от собственного директора Виктор совершенно не казался расстроен. На самом деле он сдержанно кивнул головой и пожал руку Гарри Поттеру, уступив в этом первенство только Седрику. Диггори успел подойти к товарищу по школе первым.  Впрочем, еще раньше на шею Гарри бросилась Гермиона Грейнджер, которая и наложила на него согревающие чары несколько ранее. Сам Гарри либо упустил этот нюанс из виду, либо элементарно не догадался. Люциус наблюдал за всем, что разворачивалось перед его глазами, с демонстративной отстраненностью, на самом деле не упуская ни одной детали. И мгновенно отметил самодовольную ухмылку Аластора Муди, когда Гарри Поттеру присвоили второе место на этой стадии турнира.  А следовательно, в волшебный лабиринт, который уже был объявлен, как третий этап, по правилам он войдёт после Седрика.  Что несомненно даст Гарри преимущество. Впрочем, от внимания Люциуса не ускользнуло, что сам Аластор и предложил все-таки отдать второе место именно Гарри. При этом выдержав разъярённый взгляд Каркарова и с безразличным видом  выслушав его гневные возмущения. Муди слишком очевидно находил гнев Игоря забавным. А ещё Люциус прекрасно видел, что на самом деле Гарри, хоть он и несомненно являлся довольно сильным волшебником, сам по себе или «в вакууме», как выражалась  Гермиона Грейнджер, не блистал. Впрочем, Поттер был несомненным лидером, и в этом старший Малфой уже не сомневался ни на минуту. Его настоящим даром наравне с довольно внушительными магическими способностями было умение использовать плоды труда и умственных выкладок практически всех вокруг, связать нити воедино и выдать конечный план. Что ж, весьма ценная способность, если бы кто-нибудь спросил Люциуса Малфоя. Патриарх и самопровозглашенный лидер священных 28 так же довольно быстро заметил, что на самом деле Гермиона Грейнджер, в отличие от довольно многих юных волшебниц во всём магическом мире, в Виктора Крама абсолютно не была влюблена. Несомненно, знаменитый волшебник девочке был симпатичен, а его внимание импонировало, но с её стороны дальше этого «лестно» ничего не шло.  В чем, положив руку на сердце, сам Люциус ни на минуту не смог бы упрекнуть амбициозную волшебницу, но внимательному взгляду взрослого мужчины слишком быстро стало предельно ясно: в эти «отношения» Гермиона вступила исключительно головой, и при этом не испытывая даже детской влюблённости. Зато реакция собственного сына Люциуса на блистательную парочку была бы не заметна только слепому, а поскольку сарказм практически бил из Драко фонтаном на каждом слове, то к проблемам любого, кто мог это пропустить, можно было с уверенностью добавить ещё и глухоту. Или он просто должен был быть абсолютным идиотом. Идиотом Люциус себя не считал, и что намного более важно, никогда им не был. Как и прекрасно понимал, что все это сейчас абсолютно не главное. И поэтому мысли известного интригана с внушительным послужным списком постоянно возвращались к Аластору Муди, ведь именно эта задачка отказывалась сходиться с ответом. И незаметно отойдя в сторону и дождавшись, пока берег Чёрного Озера вновь опустеет, старший Малфой целенаправленно удалился на Астрономическую башню. Люциус с детства использовал это место на территории Хогвартса, когда ему нужно было подумать или взвесить информацию, и не случайно именно сюда много лет назад он пришел перед тем, как сделать предложение Нарциссе. Но последнее время мужчина все чаще чувствовал, что именно здесь в какой-нибудь альтернативной реальности могла бы вершиться дальнейшая судьба волшебной Англии. Впрочем, если учесть, к каким выводам Люциус Малфой пришел в конечном итоге, подобное вполне можно было сказать и о настоящем. А мужчина никак не мог избавиться от мыслей о намёках Муди в отношении инициации в ряды Пожирателей Смерти. И дело было даже не в том, что если бы у Аластора на самом деле имелись доказательства тех ужасов, на которые он намекал, то старший Малфой давно уже бы гнил в Азкабане. Правда же заключалась в том, что во время инициации самого Люциуса, как и значительного числа других наследников древних родов, ничего ужасного не происходило.  А Северусу Снейпу по абсолютно неизвестной Люциусу причине сам Тёмный Лорд даже позволил продемонстрировать, как он выразился,  «свои ментальные способности и попытаться нейтрализовать боль». Впрочем, о симпати Волан-де-Морта к нищему полукровке со Слизерина всем было прекрасно известно.  На самом деле, зверствами во время инициаций некоторые особенно экстравагантные старшие товарищи наподобие Беллатрикс Лестрейндж запугивали готовившихся принять метку «желторотиков». А уж если совсем начистоту, то единственным, кому на самом деле пришлось доказывать себя посредством убийства, был Барти Крауч младший. И предложил этот сценарий именно Люциус Малфой. Впрочем, ничего личного в этом предложении на тот момент юного «змея искусителя» не было. Просто все они в душе очень сильно сомневались, что сын высокопоставленного в министерстве человека присоединился к ним не исключительно ради того, чтобы насолить почтенному родителю.  Именно поэтому недолго посовещавшись между собой, они и предложили Тёмному Лорду, что инициация именно Барти младшего должна стать наиболее инкриминирующей. Другими словами, им следовало сделать так, чтобы младший Крауч, приняв метку, не имел никаких дорог к отступлению. Либо он будет продолжать свой путь среди приспешников Тёмного Лорда, либо его дорожка прямиком ведёт в Азкабан. Мог ли Аластор Муди намекать на воспоминания Барти Крауча младшего? Такая вероятность по мнению Люциуса, безусловно, существовала, но всё-таки старый аврор уже тогда имел доступ к не просто показаниям всех пожирателей, но и их истинным воспоминаниям, сброшенным в Думосброс. А следовательно, Аластор просто не мог не знать, что это было не так. Постукивая пальцами по поручню смотровой площадки астрономической башни, на какое-то мгновение Люциус отвлёкся на впечатляющий пейзаж, раскинувшийся прямо у его ног. А потом его мысли вновь сконцентрировались на более актуальных вопросах, и Малфой с внезапной ясностью понял, что с самого начала года, отвлёкшись на Турнир Трёх Волшебников, они все позабыли разобраться с утверждением Гарри Поттера после чемпионата мира по квиддичу.  Знак Тёмного Лорда в небеса пустил какой-то волшебник, которого Гарри никогда прежде не видел. Конечно, ничего удивительного в том, что юноша, присоединившийся к волшебному миру не так давно кого-то мог не знать, не было. Гарри просто элементарно не был знаком со всеми магами и волшебниками Великобритании, но всё-таки, учась на Слизерине, уже встречался с довольно многими из представителей древних родов. А ведь логичнее всего было бы предположить, что тот самый приспешник Лорда принадлежал именно к их числу. В конце концов, среди Пожирателей было не так уж много тех, чья кровь была бы не «кристально чиста». И поразмыслив над всем этим ещё несколько минут, Люциус принял единственно правильное и логичное в данной ситуации решение: ему нужно срочно переговорить с Северусом Снейпом.