Три слова, которые изменили волшебный мир

Снейп принял давнего друга и собственного спонсора по вступлению в ряды Пожирателей хоть и без особого восторга, но довольно вежливо. Предложил присесть в кресло и выпить чаю, от которого Люциус не менее вежливо отказался. Впрочем, следующим предложенным ему угощением стал некогда подаренный им же самим коньяк, и Малфой с благодарностью кивнул в знак согласия. Снейп выслушал его довольно терпеливо и совершенно не перебивая, только изредка задумчиво кивал головой. Деталей инициации Крауча младшего он раньше не знал, но даже в ответ на эти откровения только насмешливо приподнял бровь.  Что ж, все было вполне логично: детишкам древних родов, заведомо присоединившихся к движению Волан-де-Морта из вбитых еще с детства убеждений, инкриминирующая инициация была совершенно ни к чему. Наоборот, в случае огласки им нужно было иметь возможность легко открутится от каких-либо обвинений и предоставить доказательства, что принятие метки было всего лишь безобидным для окружающих ритуалом. Даже если сама «татуировка Тёмного Лорда» и демонстрировала сомнительный эстетический вкус. Но Люциус  безусловно был прав: инсинуации Аластора в этом случае действительно выглядели довольно странно.  А ещё они все, включая сотрудников Министерства, действительно каким-то образом упустили из виду, что совершенно не установили личность волшебника, выпустившего в небеса знак Лорда. – Ты предлагаешь начать именно с этого, – задумчиво процедил Северус, постукивая пальцами по собственному стакану.– Установить личность нашего бывшего соратника. Ведь сказать по правде, внезапное объявление об этом шествии на чемпионате мира по квиддичу меня тоже порядком удивило. – А в совокупности с тем фактом, что весь последний год наша метка начала слегка оживать, – взгляд Люциуса сейчас был таким  острым, что им вполне можно было резать стекло. – А мы с тобой не будем прятаться в кустах или играть в прятки. Мы оба прекрасно это заметили. Как и у меня нет даже капли сомнений, что именно это и хотел обсудить с тобой Игорь Каркаров. – Что ж, не будем прятаться и играть в игры, – холодно кивнул декан Слизерина и решительно отставил в сторону свой коньяк. – Если ты желаешь, я прямо сейчас могу позвать сюда Поттера. Помогу ему вытащить это воспоминание, а потом мы вместе глянем в Думосброс.  – Если ты не против, Северус, то мне кажется, не стоит тянуть кота за хвост. И как говорится, нет лучше времени, чем настоящее, – осушив свой коньяк до дна и отставив в сторону пустой стакан, кивнул ему Люциус и поспешно поднялся из кресла.  – Ты не хочешь остаться здесь во время этой небольшой процедуры? – подняв насмешливый взгляд на старого друга, Снейп изумлённо изогнул бровь. – Хочешь, чтобы я встретил тебя немного позже в меноре? – Отнюдь, – губы Люциуса тронула лёгкая, светская улыбка. – Но мне кажется, что мистер Поттер будет намного более склонен пойти тебе навстречу и кооперировать, если меня здесь не будет. У тебя есть какая-нибудь секретная комната или, прости Мерлин, шкаф, в котором я мог бы спрятаться? – Подсобка, – сдержанным жестом указав Малфою на нужную дверь, коротко кивнул Снейп. Никоим образом не комментируя выбор слов Малфоя про шкаф и проглотив с дюжину саркастических замечаний, просто крутившихся на языке и просившихся на волю… Гарри прибыл на зов своего декана незамедлительно. Мужчинам даже не пришлось его долго ждать, когда стук в дверь оповестил обоих, что Поттер явился. Вот только от внимания самого Гарри совершенно не ускользнули два бокала коньяка, один из них – едва початый, а второй – опустошенный до дна, все ещё стоявших на рабочем столе зельевара. А потом декан озвучил свою просьбу, и парень, вновь одарив его пронзительным взглядом, только кивнул в ответ… Уже несколько часов спустя, вынырнув из омута памяти, Люциус Малфой и Северус Снейп мрачно переглянулись. Сомнений не могло быть абсолютно никаких.  – Барти Крауч младший, – задумчиво выдохнул Люциус, озвучивая мысли обоих, и смачно выругался. – Но я ведь был уверен, что он умер в Азкобане! Даже читал объявление в «Пророке»! – Что ж, думаю, что мы можем довольно резонно предположить, что как раз в этом ошибались, – задумчиво проговорил Северус и внезапно прищурился. – К слову, в свете как раз этих открытий мне все больше и больше кажется подозрительной знаменитая фляжка нашего профессора Муди. – Думаешь, что нам следует с ним хорошенько побеседовать по душам, Северус? – Люциус прищурился. – Вот уж никогда не думал, что ты предложишь мне допрос с пристрастием одного из ваших профессоров. – Зачем, Люциус? – Снейп вновь насмешливо приподнял бровь. – Думаю, никакого пристрастия нам не понадобится. Всего лишь немного сыворотки правды и сеанс лиггиллименции. Уверен, даже Крауч младший не сможет противостоять обоим методам воздействия одновременно. Особенно если он всё-таки провёл какое-то время в Азкабане. Добавить сыворотку правды в утренний кофе профессора «Защиты» Северус умудрился во время завтрака, с ловкостью истинного фокусника и абсолютно не применяя волшебство. А в этом «совершенно случайно» оказавшийся в Большом зале Люциус был абсолютно уверен. А потом они оба умудрились уединиться с Аластором, и Снейп применил лиггиллименцию. И декан Слизерина оказался прав. Если бы сыворотка или ментальное воздействие проводились по отдельности, лже-Муди вполне ещё мог бы им сопротивляться. Но примененные одновременно, эти методы воздействия буквально разбивали любую ментальную защиту и делали сопротивление бесполезным. Работая через различные участки головного мозга, сыворотка и лиггиллименция разбивали барьеры вдребезги. Или во всяком случае, именно так понял ситуацию Люциус, когда защита профессора «Защиты» пала, и в довольно скором времени сразу несколько вещей стали предельно ясны.  Перед ними на самом деле был Барти Крауч младший, это он бросил имя Гарри Поттера в кубок огня и нашел способ наложить заклинание конфузии на волшебный предмет, а сам кубок-трофей в конце лабиринта был портключом.  А ещё, Барти Крауч младший знал, что Гарри Поттера должны переместить с помощью этого самого портключа в какое-то место ещё до окончания турнира, пока внимание Дамблдора отвлечено, и что в результате Тёмный Лорд должен был возродиться. Именно Поттер был ключевым моментом, и от него зависел успех всего предприятия, но больше Крауч ничего не знал. – Хочешь применить какие-нибудь более убедительные методы? – с ленцой в голосе проговорил Малфой и неспешно вытащил волшебную палочку. – Потому как действие Веритасерума по моим подсчетам должно бы уже заканчиваться. – Тебе это ничего не даст, Люциус, – Снейп опустил собственную палочку и пожал плечами. – Он ничего больше не знает. Хотя я действительно сейчас в полном шоке от той одержимости и преданности, которую он испытывает к Тёмному Лорду. Именно одержимости, ведь в его идеи он верит постольку-поскольку. Например, мистер Крауч прекрасно осознает, что на данный момент Гермиона Грейнджер является самой талантливой и перспективной из всех учащихся Хогвартса, даже включая таких, как Седрик Диггори, а сын магглорождённой, мистер Поттер, обладает наверное наибольшей магической силой. И подобные открытия мистер Крауч воспринимает, даже глазом не моргнув. Но всё равно ни на мгновение не позволяет себе усомниться в самом Тёмным Лорде. – Никогда не мог понять эту слепую преданность Гриффиндорцев, – Люциус пренебрежительно пожал плечами и обернулся к младшему Краучу. – Но ведь ты учился на Рейвенкло, Барти.  Ты по идее должен думать головой. В общем, Северус, я считаю, что нам следует позвать моих домашних эльфов и перенести нашего младшего товарища на территорию менора. Думаю, я вполне смогу вернуть помещению в наших подземельях его изначальное предназначение. – Заключить его в темницу в подвале Малфой-менора? – Снейп равнодушно пожал плечами. – Наверное, это и впрямь очень даже неплохая идея. И желательно наложить такие замки, чтоб сам Мерлин их не открыл.  – Но прежде, чем мы позовём эльфов и удостоверимся, что темницы Малфой-менора намного надёжнее, чем даже Азкабан, – Люциус снисходительно фыркнул. – Быть может, он покажет нам путь к заколдованному кубку? Думаю, нам нужно было бы знать координаты, в которые он перемещает. Ведь если я правильно понял, то наш так называемый профессор Муди самолично заколдовал лабиринт. – Вот именно, Малфой, – выплюнул Барти, при этом разразившись смехом, иначе как «одержимым» назвать который было невозможно. – Я сам заколдовал этот лабиринт. И поверь мне, ты очень долго будешь по нему плутать прежде, чем наткнешься на так необходимый тебе портключ. Если вообще войдёшь в него, ведь пароль только у меня и Дамблдора. – Что ж, отличное предложение, Барти. Значит, ты пойдёшь с нами и все нам покажешь, – кивнув ему с таким видом, словно давал указания во время своих практических заданий, а не разговаривал с пленником и волшебником, абсолютно ненормальным во всех смыслах этого слова, проговорил Северус.  – И прошу тебя, Крауч, не заставляй меня применять силу, – вставил Люциус, не сводя с лже-профессора взгляда своих холодных, бесстрастных глаз. – Будет намного лучше для нас всех, если ты пойдёшь пусть не добровольно, но хотя бы своими ногами. – Что, Малфой, по-прежнему предпочитаешь не марать руки? Всё делать чужими палочками? Уже не говоря о том, что при первой же возможности ты переметнулся. Права была Беллатрикс, ты просто трус и ничтожество! – глаза Крауча сверкали ненавистью, каждая капля которой просачивалась в его голос. – И я уверен, что вы с моей дражайшей сестрицей имели предостаточно возможностей обсудить всё это на досуге в Азкабане. Как говорится, времени у вас там было, хоть отбавляй. Вот только подумай своей головой, Барти, – Люциус сделал несколько решительных шагов вперёд и склонился к самому лицу пленника, уперевшись обеими руками о поручни стула, к которому тот был надёжно привязан за предплечья волшебными путами. – Магглорождённая девчонка, распределённая на Слизерин как раз в тот год, когда наравне с моим сыном в Хогвартс поступило ещё пятеро парнишек из «Священных 28». И внезапно весь волшебный мир меняется исключительно в ответ на три слова: «Гермиона Грейнджер – Слизерин»! Тебе это ни о чем не говорит? Вот на ум совсем ничего не приходит? Ты же у нас всегда считался одним из самых умных выпускников Хогвартса, твои баллы на экзаменах могли посоперничать до сегодняшнего момента только с Тёмным Лордом! Конечно, та самая мисс Грейнджер сейчас вполне может дать фору вам обоим. Но это сейчас не суть, и даже не актуально. Ничего на ум не приходит? Ты же у нас учился на Рейвенкло! – Проклятие Ровены, – но самой грани слуха выдохнул Крауч младший и смертельно побледнел. – Но этого не может быть! Лорд всегда говорил, что это пущая ерунда! И вражеская пропаганда! Как и полная чушь, например, что место профессора Защиты проклято! – И тем не менее, профессор, – последние слова Люциус выдохнул с особенным отвращением. – Ты сейчас станешь очередным доказательством того, что те, кто занимает позицию преподавателя Защиты от Тёмных искусств, обычно до конца года не дотягивают. И знаешь, что самое смешное? Ты сейчас напишешь письмо, уведомляющее господина директора Хогвартса Альбуса Дамблдора, что Аластору Муди срочно нужно отлучиться по делам личного характера. И я уверен, что никто даже вопросов задавать не будет. Просто решат, что опять «выстрелило» то самоя проклятие. – К слову о Муди, – задумчиво проговорил Снейп. – Ты ведь превращался в него, используя оборотное зелье. А следовательно, старый параноик ещё жив, и ты его где-то припрятал. Иначе зелье бы просто не сработало, ведь мы прекрасно знаем, особенно ты, один из самых лучших учеников не только своего потока, но и за довольно много лет, что в мертвого превратиться нельзя. Так что давай, сделай одолжение, всё-таки расскажи мне, куда ты его задевал.  – Отличный вопрос, Северус, – Барти вновь обнажил зубы в своей хищной улыбке помешанного и ненормального. – Хотелось бы тебе знать! Вот только тебе его никогда не найти, а как по мне, так он может сдохнуть и гнить там, где сейчас и находится! – Мне бы действительно хотелось знать, хотя я вполне могу пережить и отсутствие этой информации. В отличие от Муди, конечно же. Но мне лично его жизнь не так уже важна. Увы и ах, этим ты здесь никого шантажировать не сможешь, – Снейп равнодушно пожал плечами. – Впрочем, Дамблдор может думать на эту тему иначе, поэтому давай-ка пораскинем мозгами. С территории Хогвартса ты не отлучался, ни с кем из сообщников практически не общался. Вы бы не стали рисковать. Но к Грозному Глазу тебе по логике нужен был лёгкий доступ. Думаю, что если мы хорошенько обыщем твою резиденцию, мы его там и найдём. – Ублюдок, – сплюнув, зло прищурился Барти Крауч, тем самым выдавая с головой сам себя. – Беллатрикс всё-таки была опять права, когда никогда тебе не верила! – Думаю, что моё отношение к милейшей Белле полностью соответствует тому, что уже имел возможность сказать по этому поводу Люциус. Мне всё равно, – вновь пожал плечами Северус и одним движением палочки одновременно освободил волшебные путы, заставил Крауча подняться на ноги и вновь плотно наложил на него новые магические верёвки. – А теперь, Барти, не строй из себя невинную барышню. Двигайся к выходу.