Три слова, которые изменили волшебный мир

Гарри Поттеру, в отличие от довольно многих на Слизерине, Аластор Муди очень даже нравился. Впрочем, сам старый аврор тоже относился к Гарри совсем не так, как к другим его однокурсникам. Например, и опять же в отличие от того же Малфоя, Поттер никогда не чувствовал от преподавателя никакой отрицательной энергии. Более того, Муди и на Грейнджер смотрел не так, как на остальных слизеринок. У Гарри часто создавалось впечатление, что Аластор к ней приглядывался, словно изучал любопытный экземпляр под увеличительным стеклом и пытался понять что-то. Впрочем, когда Гарри озвучил эти размышления, сама Гермиона только пожала плечами:  – Во всяком случае, хотя бы не смотрит на меня, как на пустоголовую куклу. А перед последним этапом Турнира профессор Защиты, и раньше помогавший Гарри, но делавший это не так очевидно, принялся тренировать его буквально в открытую. А когда Поттер, с тщательно взрощенной в нём на Слизерине иронией поинтересовался, если это можно считать тем самым мошенничеством, в котором его на Гриффиндоре не упрекнул только ленивый, Аластор безразлично пожал плечами: – Хочешь сказать, парень, что я сам заколдовал этот лабиринт, и поэтому мои тренировки можно считать подсуживанием? Что ж, посмею тебя уверить, что на самом деле это не так. Я всего лишь помог с размещением Лабиринта на квиддичном поле Хогвартса. Но я понятия не имею, какими чудиками его наполнили. Да и все эти проходы займут свое окончательное положение только непосредственно перед началом Турнира и по указке одного из представителей Министерства. Поэтому я сейчас в такой же тарелке, как и мадам Максим или Игорь Каркаров. Мы знаем исключительно то, что нам сказали. Одним словом, можешь не беспокоиться, что моя помощь будет нечестной по отношению к другим участникам. – На самом деле, – с той же иронией в голосе буркнул Гарри. – Довольно многие на Слизерине считают, что в силу моего возраста я заслуживаю намного больше дополнительных тренировок, чем те же Седрик, Виктор или Флёр. – Что же, слизеринцы всегда обладали талантом обернуть любую ситуацию в свою пользу и найти способ легко оправдать не совсем, скажем так, честные манёвры, – Аластор хмыкнул, но Гарри отчётливо разобрал в его голосе нотки, носившие намного более тёмный эмоциональный окрас, чем праздная насмешка. Скорее, от профессора Муди веяло откровенной злостью и даже ненавистью. – Но думаю, парень, что нам с тобой сейчас будет намного умнее обсудить кое-что другое. – Муди на мгновение умолк, а потом вздохнул и продолжил. – Гарри, твое рыцарское благородство и желание помочь всем вокруг я уже оценил. Поверь мне, любой аврор будет последним, кто осудит в тебе такие порывы. Но я бы убедительно посоветовал на время третьего этапа Турнира отбросить их подальше и сосредоточиться исключительно на соревнованиях. А ещё точнее на том факте, что ты должен победить и любой ценой добраться до кубка первым. Этот разговор с Аластором Муди не просто всплыл в памяти Гарри наутро перед Лабиринтом, но буквально преследовал его всю ночь во сне. А причиной могло стать, что уже через несколько часов после своих наставлений Поттеру профессор внезапно покинул Хогвартс. И больше не возвращался, соизволив только прислать Дамблдору письмо и ничего не объяснив лично.  Последние дни Поттера тренировал Снейп, который мгновенно поставил Гарри в известность, что понятия не имеет об окончательном расположении проходов в Лабиринте или его обитателях, с которыми тому предстоит встретиться.  Но когда Поттер пересказал ему содержание разговора с отставным аврором, Снейп как-то странно на него посмотрел и многозначительно приподнял бровь. – Однако любопытно, мистер Поттер, даже очень любопытно, – задумчиво протянул декан Слизерина, и Гарри не мог избавиться от ощущения, что Северусу было, что к этому добавить, но он решил промолчать. Впрочем, слова Снейпа действительно звучали, как скорее собственные размышления, чем предназначенный для ушей Поттера ответ. Когда впоследствии Гарри поделился своими впечатлениями о случившемся в Лабиринте с ребятами собственного факультета, к его огромному удивлению все до одного были  смертельно серьезными. Парни только согласно кивали головами, а девушки как-то странно переглядывались между собой. Резюмировал всеобщее мнение вновь Драко Малфой, довольно часто принимавший на себя роль негласного лидера, с которой, впрочем, никто не спорил. Вздохнув, парень прочистил горло. – Знаешь, Поттер, когда ты говоришь, что в отличие от других участников, Лабиринт тебя практически вёл, я почему-то верю. Более того, в свете новых открытий я абсолютно уверен, что так оно и было. И одним из этих самых «открытий» после завершения Турнира стало, что на самом деле весь этот год в Хогвартсе преподавал не Аластор Муди, а Барти Крауч младший под оборотным зельем. Что ж, те из них, кто ещё в самом начале года насмешливо предположили, что в его знаменитой фляжке отнюдь не тыквенный сок, оказались в конечном итоге правы. Вот только им и в кошмарном сне не могло присниться, что на самом деле их преподаватель постоянно хлебал оборотное зелье. Сам же старый аврор обнаружился на дне довольно вычурно заколдованного сундука хоть и не совсем в целости и сохранности, а в довольно потрепанном состоянии, но живой и спустя несколько недель, проведённых в Святого Мунго, сравнительно здоровый… Вот только под громкие возгласы поддержки зайдя в лабиринт сразу же после Седрика, Гарри ничего этого не знал. Но сходу заметил, что заколдованные проходы словно волшебным образом ему помогали. Расступались в нужный момент, а выученные ещё с Муди заклинания подходили к довольно многим из нападавших на него чудовищ.  Более того, неизвестно откуда показавшийся и довольно дружелюбно настроенный ужик в самое нужное время помогал советом. Что ж, к этому моменту в Хогвартсе о способности Поттера разговаривать со змеями не знал только глухой, и поэтому любой, особенно такой умный и хитрый волшебник, как Барти Крауч, вполне мог предположить, что если он выпустит змейку в лабиринт, в какой-то момент она вполне может решить «помочь говорящему».  Или во всяком случае, так впоследствии предположил все тот же Драко Малфой, а Гермиона с ним охотно согласилась. Судя по всему, остальные участники были не настолько удачливы, и Флер Делакур вновь умудрилась выбыть из соревнования довольно быстро. Впрочем, Седрик и Виктор тоже не избежали подобной участи. Крам поддался непонятно откуда выпущенному в него заклинанию «конфуза», а Седрика утащили лианы.  Вот только когда Гарри попытался броситься ему на помощь, непонятно как возникший в голове голос Аластора его остановил. А потом лианы потянулись и к самому Поттеру, перед ним открылся проход в совершенно противоположное направление, и какая-то сила толкнула парня в образовавшийся коридор. Да и в любом случае вряд ли он бы успел. Кубок огня Гарри достиг первым и единственным, самодовольно усмехнувшись и даже ни на мгновение не остановившись, чтобы оглянуться по сторонам. А потом, вновь не в силах сбросить ощущение, что его что-то подталкивает в спину, сделал последний шаг и решительно схватил главный приз Турнира обеими руками…  Уже в следующее мгновение с болезненной, кристальной ясностью осознав: на самом деле кубок был портключом, и как только он оказался в руках Гарри, магия активировалась. И если в последний миг перед собственным перемещением Гарри ещё ничего не заподозрил – в конце концов, было логично предположить, что когда кто-то достигнет главный приз турнира, соревнования прекратятся, чары спадут, а все участники перенесутся обратно во дворик Хогвартса. Вот только едва воронка перемещения опала, Гарри мгновенно осознал свою ошибку. Потому что из сжимающего пространство и время туннеля его выкинуло не перед толпой приветствующих победителя зрителей, а буквально под самые ноги мерзкого Питера Петтигрю.  И прежде, чем Гарри мог даже подумать, что ему нужно каким-то образом попытаться переместиться обратно, его палочка заклинанием была выбита из рук, а сам он припечатан спиной к каменной статуе. Которая тутже сомкнула руки вокруг парня в такой крепкий захват, что Гарри едва был способен дышать. Вот только избранному довольно быстро стало понятно, что командовал парадом здесь не бывший фамильяр Рональда Уизли, непонятно как, но слишком очевидно умудрившийся вновь улизнуть от правосудия. А Снейп ведь тогда авроров предупреждал!  – Вижу, ты удивлён меня здесь увидеть, Гарри. Что ж, рад, что я смог вновь преподнести небольшой сюрприз. Знаешь ли, меня самого порой удивляет, как легко можно обвести вокруг пальца тех, кто тебя недооценивает, - Питер оскалил зубы в самой противной улыбке, которую Поттер когда-либо видел, впрочем, даже не дожидаясь ответа парня и переходя к следующим действиям. Осторожно, словно самое ценное сокровище в мире, Питер достал из-за пазухи мерзкого и до боли знакомого гуманоида – а другим словом описать это отвратительное существо Гарри просто не мог… – Знаменитый Гарри Поттер, – голос Волан-де-Морта звучал скрипуче и словно откуда-то из другого мира. На мгновение Гарри подумал, что этот одержимый ублюдок наверняка тренировался, чтобы придать своему довольно приятному баритону, которым обладал Том из дневника, эти качества. – Вот мы и встретились вновь. Должен сказать, что ты меня совершенно на этот раз не впечатлил. – Зато в нашем первом поединке я однозначно одержал победу. Да и во втором тоже, – Гарри хмыкнул при виде выражения полного непонимания на лице Волан-де-Морта и продолжил. – А, ты ведь ещё не в курсе. Приблизительно через год после нашей с тобой «встречи» мне довелось иметь ещё одно сомнительное удовольствие столкнуться с одной из твоих сущностей. Помнишь, как ты поместил частичку себя в дневник? Так вот, каким-то образом Том Реддл, ведь так тебя зовут на самом деле, оказался в Хогвартсе, и мне пришлось его уничтожить. Уж прости, но совершенно об этом не жалею. – Что?! Ты уничтожил мой… – Волан-де-Морт резко осекся, прервав самого себя на полуслове и, сделав несколько глубоких вдохов, продолжил. – Мой дневник. Что ж, ничего ужасного. Зато сейчас ты расплатишься сполна. – Прикажете начинать обряд, хозяин? – голос Питера Петтигрю звучал подобострастно до отвращения, которое и отразилось на лице даже не подумавшего скрыть собственные чувства Поттера. – Начинай, – величественно провозгласил Волан-де-Морт, и Гарри невольно напрягся. Только сейчас он обратил внимание на огромный котёл, стоявший в самом центре небольшого дворика. Меж тем, внимательно наблюдавший за ним все это время Волан-де-Морт продолжил, на этот раз обращаясь исключительно к Гарри. – Ты наверняка сейчас задаешься вопросом, где мы находимся, и что здесь происходит. Что ж, не вижу причины отказать тебе в небольшой любезности и удовлетворить твоё любопытство. Ведь в конце концов, именно наше любопытство и заставляет нас искать новые знания, а уже в свою очередь они открывают перед нами немыслимые дороги. – Хочешь сказать, что этот котёл здесь не для того, чтобы сварить из меня суп? – призвав все свое мужество и силу воли, Гарри заставил себя звучать почти небрежно. – Твоё шестнадцатилетнее эхо, запечатлённое в дневнике, тоже было самовлюблённым индюком. Кстати, для него это плохо кончилось, Том. – Что ж, какая удача, что в отличие от моего «эхо», как ты его соизволил назвать, мне это не грозит, – удобно устроившись на руках Питера, продолжал вещать Волан-де-Морт. – Но в любом случае, если тебе это интересно, то мы сейчас на кладбище. – Гарри насмешливо закатил глаза, уже собираясь отметить, что это как раз очевидно, и легко можно было догадаться, но Волан-де-Морт продолбил, словно не заметив его реакции. – Прямо перед тобой последнее пристанище моего никчемного маггла-отца, а также и деда. Видишь ли, Гарри, для обряда возвращения мне понадобится несколько деталей. Ты можешь называть их ингредиентами, и одним из них станут кости жалкого человечишки, в которого угораздило влюбиться мою мать. Ах, да, вторым ингредиентам станет твоя кровь. – И, вернувшись к Петтигрю, кивнул. – Можешь начинать, Питер.