Три слова, которые изменили волшебный мир

Лето перед пятым курсом мало чем отличалось от предыдущего. В отличие от предыдущих лет все сокурсники Гарри и Гермионы по Слизерину теперь упорно поддерживали, что называется, радиомолчание. А именно так, пожав плечами, сформулировала это Грейнджер, но факт оставался фактом: за все лето ни один из чистокровных одноклассников не вышел на связь ни с Гермионой, ни с Гарри. Впрочем, сама Грейнджер периодически звонила Поттеру, вот только навещать друг друга Гарри и Гермиона, естественно, не могли. По маггловским меркам они жили довольно далеко, а их семьи не горели желанием тратить время на долгие путешествия поездом или машиной. Конечно, Гарри больше не был тем самым мальчиком, который жил в каморке под лестницей – мало того, что предупреждения Снейпа возымели прекрасный эффект на его попечителей, так ещё и сам Поттер за последние годы существенно изменился. Что было, естественно, абсолютно не удивительно, ведь выражаясь словами Гермионы: «после того, как встретишься пару раз лицом-к-лицу с самим Волан-де-Мортом, все Дурсли вместе взятые уж как-то не особенно пугают». Впрочем, буквально за несколько недель до начала учебного года и отъезда мальчика в Хогвартс произошла на самом деле до смерти напугавшая Гарри встреча. Во время одной из его утренних прогулок, когда Поттер неожиданно наткнулся на своего двоюродного брата Дадли в компании его дружков, на них напали дементоры. Прекрасно помня, что в не волшебном мире пользоваться магией до совершеннолетия ему категорически запрещалось, Гарри первым делом решил от них убежать. Дружков Дадли к тому моменту Гарри уже успел отшить, да и они сами не особенно напрашивались. Его кузен тоже давно уже вёл себя не так агрессивно и самоуверенно, как в далёком детстве до поступления Поттера в Хогвартс, и поэтому к моменту появления стражников Азкабана, они с Дадли на детской площадке были уже совершенно одни. К своей чести младший Дурсли на глупые вопросы времени тратить не стал, в ответ на безапелляционный приказ Поттера бежать, мгновенно сделав, как ему сказали. Вот только дементоры явно были настроены весьма воинственно, и с удивительным упрямством не сдавались. Куда бы парни ни пытались от них спрятаться, стражи волшебной тюрьмы следовали за ними, и наконец, когда далеко не такой тренированный спортсмен, как Гарри Поттер, Дадли споткнулся и упал, они мгновенно настигли свою жертву. Однажды Гарри уже имел возможность наблюдать, как дементоры высасывают чью-то душу. Припав к губам жертвы, буквально пьют его дыхание, оставляя взамен лишь холод и тьму. На самом деле, Поттер даже испытал это на собственном опыте, пока Люпин не отшвырнул мерзких тварей прочь, использовав Патронус. И именно то же самое сделал сейчас Гарри, в мгновение абсолютной ясности поняв, что дементоры сейчас выпьют Дадли до дна… – Ты ведь спасал ему жизнь, – услышав обо всём произошедшем, особенно реакции министерства, уже на следующее утро предъявившего Гарри претензии за употребление магии перед магглами, негодовала Гермиона. – Неужели они этого не понимают? – Похоже, что нет, – до скрипа сжав зубы, с нескрываемым сарказмом процедил Поттер. – Впрочем, должен сказать, что к своей чести Снейп появился довольно быстро. И не только едва я получил конверт из министерства. А скажу тебе откровенно, Гермиона, я тогда испугался. Это ведь серьезное обвинение: нарушение Статута Секретности. За такое не просто исключат из Хогвартса, но могут и упрятать в Азкабан. – И конечно же, такие понятия, как самозащита или попытка спасти чью-то жизнь, например, того самого маггла, перед которым ты колдовал, абсолютно не рассматривается? – Грейнджер процедила эти слова с таким сарказмом, что сам Салазар бы ею сейчас гордился, что уже говорить о нынешнем декане факультета Слизерина.  – Что ж, именно эти аргументы и предъявил Снейп перед Визингамонтом, – усмехнувшись, кивнул головой Гарри. – И Дамблдор тоже там присутствовал. Знаешь, у меня вообще создалось такое впечатление, что они нарочно поменяли время заседания. Ты же в курсе, что в письме было назначено одно время, а Северус нарисовался у меня дома часа за два до этого? Просто буквально вытащил из постели, заставил выпить какое-то восстанавливающее силы зелье, так удачно имевшиеся у него при себе… – А потом сам трансфигурировал твою пижаму в более подходящий прикид? – Гермиона насмешливо закатила глаза, уже прекрасно понимая, куда все это ведёт, но ответил ей Малфой. Он давно уже присоединился к ним с Гарри в купе Хогвартс-Экспресса, как всегда в сопровождении ещё нескольких чистокровных парнишек, и теперь заговорил абсолютно серьезным голосом.  – Когда ты заходишь в Министерство, особенно зал заседаний Визенгамота, все меняющие внешность чары наподобие трансфигурации одежды, ну, быть может, за исключением гламура, спадают. Снейп элементарно не мог трансфигурировать одежду Поттера, потому что тогда Поттер предстал бы пред ясные очи Визенгамота в той самой пижаме. – Да, именно так наш декан все и объяснил моим родственникам, при том весьма доходчиво, – кивнул Гарри и продолжил. – И к слову, про аргументы о самозащите и опасности для жизни маггла, перед которым я в конечном итоге и продемонстрировал свою магию до совершеннолетия… Знаешь, что мне сказала там одна жабоподобная тётка? Мол, мистер Поттер, во всяком случае тогда мы могли бы быть уверены, что он никому не расскажет о существовании магии, а Статут Секретности останется неприкосновенным. И пофиг, что это мой кузен, и он итак о магии знает. – Долорес Амбридж, – вновь вклинился Драко Малфой, и судя по выражению лиц всех остальных чистокровных ребят, это имя им было прекрасно знакомо. – Редкая стерва.  – Это ты сейчас о помощнице министра магии? – Гермиона Грейнджер нахмурилась. – Я о ней читала, да и видела её колдографии в «Пророке». А на вид она просто божий одуванчик с пышной причёской. И на ней всегда такие розовые костюмчики ещё... – Внешний вид бывает обманчив, Грейнджер, – задумчиво вставил Теодор Нотт. – И этот как ты её называешь «божий одуванчик» с пышной причёской и вечно одетый в какие-то смехотворные розовые костюмчики на самом деле по своей злобе и жестокости может посоперничать с небезызвестный тётушкой нашего Драко Малфоя. И это я о мадам Лестрейндж, если что. Той, что Беллатрикс. – Да, моя мать тоже всегда говорит, что она редкая злыдня, – похоже, Блейз Забини тоже посчитал нужным вставить не только свои пять кнатов, но и упомянуть мнение собственной матери. – И я могу тебя уверить, что даже Нарцисса Малфой с ней согласна. А уж среди Блэков всякое повидали. И я тебе ещё больше скажу, – Забини теперь оскалил зубы в пошловатой ухмылке, смотревшейся довольно странно на лице пятнадцатилетнего парня. – Если верить слухам, один только Люциус имеет на неё какое-то влияние. – Если верить слухам, Забини, то просто диву даёшься, во что поверишь в отношении твоей матери, – не остался в долгу Малфой и продолжил, после этого явно решив игнорировать Блейза. – В любом случае, Поттер, хорошо, что для тебя всё реально закончилось хорошо. Уж прости за тавтологию. – Ты прав, – Гарри хмуро кивнул. – У меня создалась очень сильно впечатление, что кто-то под меня упорно копал. Одни только дементоры в нашем городке чего стоят! – Знаешь, как раз оправдать присутствие дементоров какой-нибудь случайностью не так уж и сложно, – Гермиона пожала плечами и с некоторым сожалением посмотрела на друга. – Я читала, что иногда те из них, кто покидают Азкабан, на самом деле путешествуют в мире магглов. В конце концов, эмоции – это эмоции, от кого бы они не исходили, и они совершенно не зависят от присутствия магии. То самое чувство необъяснимого страха, предчувствие чего-то ужасного и практически навязчивые мысли, порой толкающие маггла покончить с собой, некоторые объясняют именно присутствием этих сущностей.  Другое дело, что они научились заканчивать высасывать душу несчастных только уже буквально перед смертью методом того самого самоубийства. – Ты читала совершенно верно, Грейнджер, – с уважением в голосе кивнул Драко, и Гарри насмешливо закатил глаза. Кто бы удивился: Малфой снова лебезит перед Гермионой, делая ей комплименты. Вот только к огромному удивлению Поттера, он продолжил. – Но думаю, что на этот раз Поттер совершенно прав. Дементоры вероятнее всего на самом деле оказались там не случайно. Я не могу особенно на эту тему распространяться, и это не потому, что не хочу сам, – Малфой покосился на собственное запястье, и довольно многие из присутствующих в комнате чистокровных автоматически сделали то же самое. – Но я всего лишь хочу сказать, что даже самые последние параноики порой имеют врагов и подвергаются преследованиям. – Думаю, наш старый знакомый Аластор Муди тобой бы сейчас очень гордился, – вновь хмыкнул Забини, но Малфой его отшил.  – Ну, во-первых, с настоящим аврором Аластором Муди никто из нас не знаком, как ты знаешь. В прошлом году у нас преподавал под оборотном зельем и в его образе Барти Крауч младший. А во-вторых, просто заткнись, Блейз, будь так любезен. А потом Хогвардс экспресс остановился на перроне Хогсмида, все учащиеся принялись поспешно собирать вещи и дружным ручейком стекаться на платформу. Переглянувшись, Гарри и Гермиона последовали примеру остальных слизеринцев, и до школы они добрались в тех самых безлошадных колясках. Вот только перед тем, как сесть вовнутрь, Гарри остановился перед средством волшебного передвижения, словно вкопанный. – Кто это? – широко распахнутыми глазами уставившись в пустое пространство проговорил Поттер. – Ты о чем, Гарри? – Гермиона нахмурилась, настороженно оглядываясь по сторонам. Давно уже канули в Лету те дни, когда магглорождённая девочка легко отмахнулась бы от наблюдений Гарри, отдоговорившись чем-нибудь вроде: «видеть то, чего другие не видят, слышать то, что другие не слышат – это не очень хороший признак даже в мире волшебников». – Это фестралы, Гарри Поттер, – своим почти потусторонним голосом пропела Луна Лавгуд. – Тебе не кажется, ты на самом деле их видишь. Как и я тоже. И прежде, чем как минимум больше половины школы могли бы напомнить единогласно признанной «странной» девочке, что это не обязательно следует воспринимать, как заверения в собственной нормальности, Луна продолжила. – Их могут видеть только те, кто видел смерть. И Гарри, как и довольно многие из других присутствующих детей, тяжело сглотнул. В прошлом году он стал свидетелем смерти Питера Петтигрю, буквально свершившейся на его глазах. Что ж, если допустить, что Луна права - все становилось логичным…