Академия Искусств

      Утром Се Ляня разбудил настойчивый стук в дверь. С трудом разлепив глаза, профессор нашарил телефон и посмотрел на часы. Время подходило к половине седьмого. И кому пришло в голову ломиться в его двери в такую рань? На улице еще только начало светать.       "Может, если сделать вид, что меня здесь нет, они уйдут" — подумал Се Лянь, натягивая одеяло на голову.       Но стук не прекращался. Его гость явно был настойчив.       Вздохнув, Се Лянь встал, кое как натянул джинсы и поплелся к двери.       За дверью стоял Сань Лан, сияя, как новенькая монетка.       — Сань Лан, — тупо проконстатировал профессор, протирая заспанные глаза.       — Доброе утро, Гэгэ, — радостно поприветствовал его юноша. — Могу я войти?       — Можешь, наверное, — растерянно согласился Се Лянь и посторонился, пропуская гостя в квартиру. — А почему...       — Ты же сам позвал меня, — напомнил Сань Лан, предупреждая его вопрос.       — Да? — профессор потер пальцем точку между бровей, пытаясь припомнить.       — Ты звал меня запускать воздушного змея, — услужливо подсказал юноша, осознав, что сейчас профессор едва ли способен что-либо вспомнить, — но не сказал, во сколько. Я боялся опоздать, вот и пришел пораньше.       — А-а... — протянул Се Лянь, сделав вид, что все понял.       Сань Лан вздохнул и виновато улыбнулся.       — Прости, что разбудил. Можно я сварю тебе кофе в качестве извинения?       Се Лянь кивнул. Потом покачал головой. Потом обреченно вздохнул и провел ладонью по лицу.       — Можно я посплю еще полчаса, а потом отвечу на твой вопрос?       Сань Лан совсем смутился.       — Кажется, я слишком рано. Я могу подождать в машине, а ты просто выходи, как будешь готов. Как раз успею съездить в какое-нибудь кафе за завтраком.       — Эм... Нет, что ты, — пробормотал Се Лянь, осознавая, что, если он сейчас уляжется дальше спать, ждать в машине юноше придется куда больше часа, — оставайся, если хочешь.       Он снова вздохнул и попрощался со сном. Кажется, выспаться сегодня уже все равно не получится.       — Ладно, — сдался профессор, — я сейчас умоюсь и приду. Проходи пока. Кухню найдешь?       — Найду, — тут же кивнул Сань Лан, и на лицо его вернулась радостная улыбка.       Се Лянь, спотыкаясь, поплелся в ванную. Он очень надеялся, что не оставил грязную посуду в раковине, и ему не придется краснеть перед Сань Ланом за беспорядок.       Когда профессор вышел из ванной, квартира успела наполниться бодрящим запахом кофе.       Где Сань Лан нашел турку, даже сам Се Лянь не знал. Он помнил, что где-то у него она была, но вот уже полтора года как ее не видел.       Решив не спрашивать ничего и просто принять подарок судьбы, профессор опустился на стул. Холодный душ помог разогнать сон, но голова все еще отказывалась работать как надо.       Сань Лан разлил кофе по чашкам и окинул Се Ляня странным и как будто немного хитрым взглядом.       — М? — поднял голову тот, пытаясь понять, в чем дело.       — Гэгэ, — проникновенно сказал юноша, — ты очень красив, но может быть ты все-таки оденешься?       Профессор опустил взгляд и с ужасом осознал, что так и не надел рубашку. На светлой коже проступили яркие отметины, напоминавшие о вчерашнем. На запястьях остались едва заметные следы от галстука.       — Ой, — смущенно выдохнул он, стремительно заливаясь краской. — Я сейчас.       Сань Лан проводил его насмешливым взглядом и устроился за столом. Стул под ним жалостно скрипнул.       Второй раз профессор появился на кухне уже окончательно проснувшимся и в наглухо застегнутой клетчатой рубашке.       — Нам стоит обменяться номерами телефонов, — с улыбкой заметил он, подхватив со стола свою чашку. — Будет гораздо удобнее, если ты станешь звонить, прежде чем прийти.       — Согласен, — кивнул Сань Лан. То, что он придет сюда снова, прозвучало как что-то очень естественное и само собой разумеющееся. И от этого в душе у юноши стало тепло.       Се Лянь тем временем сделал глоток кофе и тут же закашлялся.       — Что такое? — встрепенулся Сань Лан.       Профессор помотал головой.       — Все в порядке, — заверил он и с некоторой опаской снова поднес кружку к губам. Кофе оказался чудовищно крепким.       — Гэгэ, если не нравится, не пей, — нахмурился юноша.       — Сейчас это как раз то, что нужно, — возразил Се Лянь, решившись сделать еще один глоток. — И, кроме того, не могу же я отказаться от твоих извинений.       Сань Лан негромко фыркнул в свою чашку.       Когда с кофе было покончено, профессор чувствовал себя уже вполне бодрым и готовым к свершениям.       — Ты же собирался запускать змея в парке? — спросил юноша, подхватив со стола его чашку.       — Ну да, — отозвался Се Лянь, проводив чашку взглядом. Осознав, что Сань Лан вознамерился мыть посуду, профессор встрепенулся. — Оставь! Я помою потом.       — В этом нет нужды, — пожал плечами юноша, открыв кран.       — Но ты мой гость все же, — продолжал смущенно протестовать профессор. Однако Сань Лан и не думал его слушать.       — Раз мы идем в парк, отчего бы нам не устроить небольшой пикник? — спросил он, как ни в чем не бывало.       Се Лянь, обескураженный внезапной сменой темы, задумался.       — Действительно, отчего бы нет, — наконец качнул головой он.       — Значит, решено! — улыбнулся юноша и принялся вытирать вымытые чашки полотенцем. — Что у тебя есть из продуктов, Гэгэ?       Се Ляня и самого интересовал этот вопрос. Открыв дверцу холодильника, он стал инспектировать содержимое.       — Хм... — протянул он, склонившись к полкам, — свинина есть. Яйца, кукуруза, пара огурцов. И вот еще... не знаю, что это. Кажется, соус какой-то.       Профессор достал из холодильника небольшую стеклянную банку и попытался открыть. Но стоило только открутить крышку, как по всей кухне распространилась жуткая вонь.       — Ох! — выдохнул Се Лянь и торопливо закрутил крышку обратно. — Кажется, от этого лучше избавиться.       Сань Лан встал у него за спиной и тоже заглянул в холодильник.       — А мука у тебя есть? — полюбопытствовал он.       — Была, кажется, — кивнул профессор, — надо поискать.       — Может, сделаем тогда чуньцзюань? Можно приготовить их с разными начинками.       Се Лянь задумчиво потер точку между бровями.       — А может, мы по дороге просто купим что-нибудь? — предложил он. — Мне стыдно признаться, но я очень плох в том, что касается приготовления пищи. Ну то есть... Мне-то нормально, но все, кто пробовал мою стряпню, говорят, что это настоящая отрава.       — И кто же пробовал твою стряпню? — насмешливо спросил Сань Лан. Профессор отчего-то смутился и не ответил. Но юноша, казалось, и не ждал ответа.       — Тебе не о чем беспокоиться, Гэгэ, — беспечным тоном проговорил он. — Я вполне справлюсь сам. У меня довольно неплохо получается готовить.       — Мне, право, очень неловко заставлять тебя, — покачал головой Се Лянь.       — Это где же ты меня заставляешь, если я сам вызвался? — Сань Лан явно не был намерен уступать.       Профессор взглянул в его смеющиеся глаза и поднял руки в жесте шутливой капитуляции.       — Ну только если тебе не сложно, — согласился он, улыбнувшись. В конце концов, с каких это пор он стал отвергать подарки судьбы?       — Нисколько! — улыбка юноши стала шире. — Для тебя я бы с радостью готовил каждый день, Гэгэ.       Се Лянь тут же залился густым румянцем и хотел было что-то возразить, но не сумел подобрать слов.       Поручив профессору выбор начинок для рулетиков чуньцзюань, Сань Лан принялся за поиски муки. Он методично обшарил все полки и ящики, и наконец нашел искомое в дальнем углу шкафчика со специями.       Се Лянь тем временем свалил в кучу на столе свинину, огурцы и пару яблок. Подняв взгляд на юношу, профессор заметил, что на его ярком красном джемпере осталось белое пятно от муки.       — Надо было дать тебе фартук, — посетовал он.       Сань Лан безразлично глянул на муку.       — Ерунда. Отряхну и все. Лучше помоги мне волосы собрать.       Се Лянь кивнул и рассеянно огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было собрать волосы. Разумеется, ничего подобного у него не было. Тем более на кухне. Да и в других местах едва ли нашлось бы что-то подходящее. Пусть профессор стригся и не слишком коротко, но не настолько, чтобы волосы можно было собрать в хвост.       — Что бы придумать... — вслух пробормотал он. — О, знаю! Я сейчас.       Се Лянь ушел в комнату и вскоре вернулся с канцелярской резинкой.       — Подойдет? — спросил он, показывая свою находку.       Сань Лан кивнул, и сел на стул, спиной к профессору, чтобы тому было проще управиться с его волосами.       Волосы юноши были мягкими и гладкими, прикасаться к ним было приятно. Но отчего-то пальцы Се Ляня дрожали, и связать волосы ровно у него не получалось. В итоге на голове Сань Лана образовался небрежный хвост, чуть съехавший на бок, из которого кое-где выбивались пряди.       — Ну... — извиняющимся тоном протянул профессор. — В прическах я тоже не силен.       — Пойдет, — возразил юноша, поднимаясь на ноги. — Главное, не мешают.       Наблюдать за тем, как Сань Лан готовит, было истинным наслаждением. Юноша делал все удивительно ловко. Се Лянь даже сказал бы, профессионально. Он почти с завистью смотрел, как быстрыми точными движениями Сань Лан нарезает овощи, чистит яблоки, отмеряет ингредиенты для теста. Кусочки после нарезки были одинаковыми и идеально аккуратными. Даже если бы профессор убил весь день на нарезку огурца, у него все равно не получилось бы так. А Сань Лан справлялся со всем так быстро, что Се Лянь едва успевал уследить.       — Может, тебе чем-нибудь помочь? — неуверенно спросил профессор. Спрашивал он скорее из вежливости. Ведь любому было понятно, что из помощи от него требовалось разве что не мешать.       Но Сань Лан бодро заявил:       — Да, было бы здорово! Расскажи что-нибудь, пока я готовлю, чтоб мне не было скучно.       Се Лянь печально усмехнулся. Что ж, такую помощь он оказать мог.       — О чем мне рассказать? — спросил он.       — Как насчет детских страшилок? — предложил Сань Лан. — Можно их отнести к мифологии и религии?       Профессор задумчиво потер пальцем точку между бровями.       — К мифологии, безусловно, можно. А насчет религии я не совсем уверен. Смотри, страшные истории, придуманные детьми, представляют из себя...       Сань Лан довольно улыбнулся, вполуха слушая рассказ Се Ляня. Стоило ему заговорить о любимом предмете, как профессор тут же забывал о любых тревогах. Неловкость и смущение испарялись, будто их и не было, а глаза начинали сиять. Никогда прежде юноша особо не увлекался ни религией, ни мифологией. Но видя, как увлеченно рассказывает об этом Се Лянь, он не мог оставаться равнодушным. Впрочем, Сань Лан часто ловил себя на мысли, что, глядя на светящегося от счастья Се Ляня, он с равным восторгом слушал бы что угодно.       Не прошло и двух часов, как внушительная гора зажаристых золотистых рулетиков была готова.       — Кажется, я перестарался, Гэгэ, — заметил Сань Лан, с сомнением оглядывая творение своих рук. — Едва ли мы сможем все это съесть.       — Что ты, — замахал руками Се Лянь. — Чем больше — тем лучше. У меня они точно не пропадут.       — Как скажешь, — юноша качнул головой. — Тогда давай во что-нибудь упакуем их да поедем?       — Угу, — Се Лянь уже перекапывал содержимое ящиков в поисках подходящей емкости. — Может, бумажные пакеты?       — Маслом пропитаются, — возразил Сань Лан.       — А мы их в целлофановые сверху упакуем.       — Можно попробовать.       В итоге около девяти часов утра они все же вышли из дома. Пристроив пакет с чуньцзюань на заднем сидении, Се Лянь еще раз полюбовался своей Пакпао и только потом уселся на место рядом с водителем. И, глянув на Сань Лана, невольно улыбнулся.       — Что такое? — спросил тот, пристегивая ремень.       — Из меня правда ужасный парикмахер, — пояснил профессор. — Распусти уже волосы.       Сань Лан провел рукой по голове, будто удостоверяясь, что волосы действительно собраны, и стянул с них канцелярскую резинку, едва заметно поморщившись, когда в ней застряло несколько волосков.       — Я-то думал, ты будешь заплетать меня, Гэгэ, — шутливо посетовал юноша.       Се Лянь добродушно рассмеялся.       — Даже если ты не станешь расчесываться вовсе, и то будешь выглядеть опрятнее, чем после моих стараний.       В парке оказалось очень людно. Да и не удивительно. Воскресное утро, погода чудесная — кто же захочет сидеть дома в такое время?       Но запускать змея в толпе гуляющих детишек Сань Лан наотрез отказался, так что они проехались еще немного и в итоге остановились у обрывистого речного берега. Место это было почти диким, да и купальный сезон еще не настал, так что людей здесь совсем не было. Только зелень, майский ветерок и по-летнему теплое солнце.       — Я и не знал об этом месте, — заметил Се Лянь, любуясь молодой листвой плакучих ив.       Сань Лан только улыбнулся в ответ. Машину пришлось оставить чуть в стороне, и теперь они пробирались пешком к примеченному юношей месту. Как-то так вышло, что и змея, и пакет с рулетиками забрал Сань Лан, так что профессор беспечно шагал рядом, заложив руки за спину, и смотрел по сторонам.       Они присели отдохнуть прямо на землю. Трава была еще немного влажной от росы, но недостаточно, чтобы пропитать плотную ткань джинсов.       — Это было таким развлечением и тренировкой одновременно, — говорил Се Лянь крепя бечевку к Пакпао. — Юноши запускали воздушных змеев, ждали, пока те поднимутся повыше, а потом стреляли в них из луков.       — Ты бы тоже хотел так? — спросил Сань Лан, с любопытством глядя на профессора.       — Что ты, — Се Лянь рассмеялся. — Мне было бы жаль стрелять в такую красавицу.       Он запустил Пакпао в небо и снова опустился на землю рядом с юношей, держа в руках катушку с бечевкой.       Змей голубовато-зеленой бабочкой взмыл в небеса. Он стремительно набирал высоту, подхваченный весенним ветром, когда профессор почувствовал за спиной тепло чужого тела.       — Сань Лан, что ты делаешь? — смущенно пробормотал Се Лянь.       — Не отвлекайся, Гэгэ, а то Пакпао упустишь, — тихо ответил юноша, неспешно покрывая его шею поцелуями. Пальцы скользнули к пуговицам рубашки и принялись неторопливо их расстегивать.       — Мы же на улице, — пытался протестовать профессор, но сердце его предательски забилось чаще, а дыхание стало тяжелым.       — Здесь никого нет, кроме нас, — прошептал Сань Лан, явно не собираясь прерывать свое занятие.       Когда он прихватил нежную кожу зубами, пальцы профессора дрогнули, и с губ сорвался вздох.       Юноша перехватил катушку с бечевкой левой рукой, а правую запустил Се Ляню под рубашку.       — Ну вот, — с ухмылкой проговорил он, — еще немного, и ты бы ее упустил. Разве можно так?       — Сань Лан, — выдохнул профессор, не в силах скрыть охватившего его сладостного волнения.       — Сейчас, — пообещал тот, проведя языком от ключицы до мочки уха. — Я только спущу твою Пакпао на землю.       Се Лянь не знал, почему тело его так страстно отзывалось на прикосновения Сань Лана. Но, несмотря на жгучий стыд, он отчаянно хотел большего. Так что он и не думал противиться, когда юноша избавил его от рубашки и опрокинул на мягкую траву. — Гэгэ, как давно у тебя никого не было? — насмешливо спросил Сань Лан, накрыв ладонью его пах.       Се Лянь ничего не ответил, только закрыл глаза тыльной стороной ладони, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение. Юноша мягко усмехнулся и принялся исследовать губами его тело, неторопливо спускаясь все ниже. И ощутив на себе горячую влажность его губ, Се Лянь не смог сдержать стон. Профессор не знал, действительно ли ласки юноши такие умелые, как ему казалось, или же просто сам он не слишком искушен в подобном. Но Се Лянь буквально захлебывался от наслаждения. Перед глазами вспыхивали яркие искры, и дыхание вырывалось со стоном. Он кусал губы, выгибаясь дугой, и пальцы его зарывались в мягкие волосы Сань Лана. Юноша не противился, ощутив его ладонь на затылке, и с готовностью подчинился направлявшей его руке.       Закончилось все быстро. Сань Лан поднялся и облизнул губы.       — Ты всегда так скор, Гэгэ, или просто я тебе очень нравлюсь? — нагло поинтересовался он.       — Хочу провалиться сквозь землю прямо сейчас, — глухо проговорил профессор вместо ответа.       Он лежал, простертый на земле, полуобнаженный, в расстегнутых брюках, и весенний ветер холодил разгоряченную кожу.       Сань Лан устроился рядом и отнял ладонь от его лица.       — Злишься? — спросил он.       Се Лянь сделал глубокий вдох и открыл глаза.       — Нет, — ответил он. — Но, пожалуйста, не делай так на улице. Позволь мне сохранить хоть каплю гордости.       Юноша закусил губу.       — Почему ты так говоришь. Разве я оскорбил или унизил тебя?       Профессор окинул его испытующим взглядом.       — Я никогда в жизни не вел себя столь непристойно, — сообщил он.       — Прости, — Сань Лан вздохнул и нашарил рукой его рубашку.       — Знаешь, что мы забыли, Гэгэ, — сменил тему юноша, пока Се Лянь приводил в порядок свою одежду.       — Что? — отозвался тот, старательно застегивая пуговицы.       — Мы не взяли ничего попить для пикника.       — Ох, — профессор огляделся по сторонам, будто проверяя его слова. — И правда. И что теперь делать?       — День только начался, — пожал плечами Сань Лан. — Мы вполне можем съездить в ближайший супермаркет и вернуться.       — Наверное, стоит так и сделать, — кивнул Се Лянь.       — Подождешь меня здесь?       Профессор покачал головой.       — Я поеду с тобой. Думаю, мне скучно будет ждать тебя в одиночестве.       — Но тогда придется все собирать, а потом раскладывать снова.       — Ну и что? — Се Лянь беспечно махнул рукой. — День ведь только начался.       Они взяли пару бутылок чая и вернулись на то же место. Солнце уже поднялось высоко, но мягкие облака давали легкую тень, так что воздух остался по-прежнему свежим.       В этот раз запускать змея стал Сань Лан, а профессор открыл пакет с рулетиками и принялся за еду. Ему вовсе не обязательно было самому держать бечевку, чтобы любоваться воздушным змеем.       Так, неторопливо беседуя, угощаясь рулетиками и по очереди отправляя Пакпао в небо, они провели почти весь день.       — А ты говорил, много будет, — улыбнулся Се Лянь, доедая последний рулетик.       Сань Лан только усмехнулся в ответ. Он собрал пустые пакеты и куда-то унес, чтобы выбросить. А когда он вернулся, небо вдруг потемнело.       — Разве уже так поздно? — нахмурился юноша и достал телефон, чтобы посмотреть время.       — А? — отозвался профессор. Он в очередной раз отправил змея в небо и прослушал его слова.       Внезапно резкий порыв ветра с силой дернул бечевку, едва не порвав ее. А в следующий миг на землю с шумом обрушилась стена дождя. Ливень был такой сильный и начался так внезапно, что казалось, будто кто-то наверху открыл кран с водой. Пакпао снова дернуло и прибило к земле тяжелыми каплями.       — Гэгэ, ты же говорил, что погоду обещали хорошую, — Сань Лан пытался перекричать шум ливня, но его все равно было едва слышно.       — Обещали — хорошую, — что еще он мог сказать? Профессор не сам составлял прогнозы. И даже если бы он составлял их сам, то наверняка ни один не оправдался бы.       Юноша вдруг схватил его за руку и потянул за собой.       Сань Лан бежал по мокрой траве, и дождь стекал по его длинным волосам. Се Лянь едва поспевал за ним. Но юноша крепко держал его за руку, не давая отстать. Ветер остервенело бросал холодные капли в лицо. Дождь шел сплошной стеной, рикошетом отскакивая от листьев. Одежда в миг сделалась мокрой и холодной. Но отчего-то на душе было радостно и легко. Се Лянь бежал вслед за Сань Ланом, держа его за руку, и чувствовал себя мальчишкой. Хотелось громко прокричать что-нибудь или даже запеть. Но ничего не приходило в голову.       Добежав до машины, они едва успели затормозить, чтобы не врезаться в дверцу. Вернее, Сань Лан-то затормозить успел, а вот профессор со всего маха врезался в него и чуть не упал сам. Оба рассмеялись, будто совершив удачную шалость. В кедах хлюпало, а одежда промокла настолько, что вода в нее уже не впитывалась и просто стекала вниз.       — Я был почти уверен, что у тебя есть с собой зонт, — отсмеявшись, заявил Се Лянь.       — С чего бы это? — удивился юноша.       — Сам не знаю, — профессор развел руками и беспечно улыбнулся.       — Садись скорее, Гэгэ, — Сань Лан открыл дверцу, — простынешь.       — Сидения же все мокрые будут.       — Об этом я как-нибудь потом побеспокоюсь.       Юноша включил обогрев салона, но это не особо спасало. Ледяная одежда липла к телу, заставляя дрожать и стучать зубами.       Се Лянь не задумывался о том, почему Сань Лан отвез их к себе домой. Все, о чем он мог думать сейчас — это полотенце и горячий чай. А вот сам Сань Лан, похоже, от холода не особо страдал. А может, просто не подавал виду. Но гордо расправленные плечи не сотрясала дрожь, а на губах по-прежнему играла улыбка. Казалось, даже в промокшей насквозь одежде он чувствовал себя уверенно и комфортно.       Пока они поднимались в лифте, юноша неотрывно смотрел на профессора странным задумчивым взглядом.       — Что такое? — наивно спросил тот.       — Ничего, — качнул головой Сань Лан и улыбнулся шире. — Тебе идет быть мокрым.       Се Лянь вспыхнул и отвернулся.       Войдя в квартиру, Сань Лан первым делом отправил профессора в ванну, выдав ему полотенце.       — Раздевайся, — скомандовал он. — Я дам тебе сухую одежду.       — Боюсь, это не очень хорошая идея, — протянул Се Лянь, собирая воду с волос. — Мне твоя одежда велика будет.       — Лучше, чем ходить в мокром, — пожал плечами юноша. — Что тут такого?       Профессор подумал и согласился. Глупо заботиться о внешнем виде, когда зуб на зуб не попадает. Так что он кое-как стянул липнущую к телу одежду и растерся полотенцем. Осознав, что промокло даже белье, Се Лянь досадливо покачал головой.       Когда юноша вернулся со стопкой сухой одежды, профессор как раз старательно оборачивал полотенце вокруг бедер.       — Ты бы сам тоже переоделся, — сказал он, с укором глянув на Сань Лана, с которого все еще стекала вода, оставляя на полу мокрые следы.       — Переоденусь, — покорно кивнул он. — Закинь мокрое в стиральную машину.       — Да, хорошо.       В принесенной Сань Ланом стопке оказались бежевые парусиновые бриджи, которые Се Ляню доставали почти до щиколоток, и хлопчатобумажная футболка с длинными рукавами и широким воротом. Плечи футболки оказались немного не на месте, но в принципе ходить можно. А то, что рукава длинноваты, возможно, даже к лучшему. После прогулки под дождем профессор почти не чувствовал пальцы от холода.       Закончив одеваться, он прошагал на кухню, где уже вовсю кипел чайник. Увидев, что Сань Лан все еще ходит в мокрой одежде, Се Лянь буквально вытолкал его переодеваться. А сам пока принялся заваривать чай.       А когда со всеми хлопотами было покончено, они уселись в зале на подушках с кружками горячего чая в руках.       — Ты напрасно беспокоился, Гэгэ, — заметил Сань Лан. — Моя одежда тебе очень идет.       Юноша скользнул взглядом по белым ключицам, видневшимся в вырез футболки и мечтательно улыбнулся. Се Лянь стыдливо оправил ворот, но комментировать его жест не стал.       — Да, но на улицу так не выйдешь, — вздохнул он. — Даже не представляю, как я теперь домой пойду.       — Так я же тебя довезу, — пожал плечами Сань Лан. — Уж на крыльце-то и так показаться можно, — а потом хитро прищурился и добавил: — Или можешь остаться на ночь у меня. До утра одежда успеет высохнуть.       Се Лянь представил, что подумают его коллеги, если он еще и приезжать на работу будет вместе со своим студентом, и покачал головой. Даже странно. До вчерашнего дня ему и в голову не приходило, что могут ходить какие-то слухи. А теперь, когда для слухов появились реальные основания, даже самые невинные поступки стали казаться провокационными.       Профессор нахмурился. Мысли его казались ему совсем неправильными. Почему он так стыдится сегодня того, что еще вчера показалось бы ему совершенно нормальным? Мир вокруг остался прежним. К чему оценивать его по-другому? Или он испытывает стыд вовсе не из-за того, что подумают о нем другие, а из-за того, что думает о себе он сам?       Се Лянь тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Наверное, чтобы доказать себе всю их бессмысленность, он и принял такое решение. Но прежде, чем озвучить его, все же спросил.       — Сань Лан, ты же не станешь теперь приставать ко мне при каждом удобном случае?       Юноша окинул его внимательным взглядом и с сожалением проговорил:       — Не стану, если ты этого хочешь, Гэгэ.       Профессор сам себе кивнул и улыбнулся.       — Хорошо, тогда я останусь на ночь.       Юноша украдкой вздохнул.       — Что-то не так? — Се Лянь склонил голову на бок.       — Жаль твою Пакпао, — поджав губы, невпопад сказал Сань Лан. — Она действительно была хороша.       — Это да, — профессор тоже вздохнул в память о прекрасном воздушном змее, безнадежно размокшим под проливным дождем.       — А если я тебя обниму, это будет считаться приставанием? — негромкий голос юноши раздался прямо у него над ухом.       Профессор вынырнул из воспоминаний о Пакпао, подаренной ему Ши Цинсюанем, и успел только протянуть растерянное "ну...", как вдруг оказался прижатым к широкой груди Сань Лана.       Се Лянь хотел возмутиться, но слова застряли в горле, когда он ощутил под пальцами частое биение сердца. Кожа юноши была теплой, почти горячей. Объятия его согревали гораздо лучше чая. Хотелось так и сидеть до самого утра, прислушиваясь к его прерывистому дыханию.       Профессор закрыл глаза. От этой теплой близости, его собственное сердце тоже забилось чаще. Поборов смущение, он робко обнял Сань Лана в ответ. Юноша невесомо поцеловал его волосы.       — Смотри, чтобы я не уснул у тебя на руках, — пробормотал Се Лянь, чувствуя, как тело расслабляется от тепла.       — Разве же я против? — тихо усмехнулся Сань Лан.       — И что, мы будем спать прямо так? — открывать глаза совершенно не хотелось.       — Я просто отнесу тебя потом в постель, — пообещал юноша, нежно проведя пальцем по его щеке. — Спи, Гэгэ.       — Ты сам это сказал, — Се Лянь тихо вздохнул и обнял его крепче. Нет, он не собирался на самом деле засыпать. Просто в объятиях Сань Лана было так тепло... Да и глаза открывать ни к чему... Это ведь не значит, что он спит...