Я ее хотел и трахал

Чудесная погода на улице. Уже темнеет, мороз проползает во все углы нашего небольшого города. Каждый день наполнен непонятным мне волшебством и несет за собой самое приятное событие — вечер, проведенный в его комнате. Вновь, вторую неделю подряд, я сижу на кровати позади него, облокотившись на стену. Мне тепло. Он прислоняется спиной к моей груди и смеется, подшучивая над соседом по комнате. Хватает меня за лодыжку и делает вид, будто стреляет в него из пистолета. Теперь и я смеюсь. Трусь подбородком о его плечо и представляю, как он улыбается. Очередной холодный вечер февраля мы проводим вместе, уютно устроившись на его кровати. Чтобы согреться, стараюсь оказаться как можно ближе к нему. Такая родная близость, которой мне не хватает каждую секунду, проведенную порознь. Докурив очередную сигарету, он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Теряет равновесие и неуклюже наваливается, продолжая сминать в небрежном поцелуе мои губы. Улыбаюсь, тяну его на себя и оказываюсь прижатой его телом к мягкому ворсу пледа, накинутого на постель. Все мысли сразу сносит куда-то далеко вбок, голова кружится, дыхания не хватает. Отстраняюсь и осторожно обхватываю ладонями его лицо, черчу круги на его скулах подушечками пальцев. Вижу, как ресницы откидывают тени на бледную кожу. Он фокусируется на моем лице, вглядывается в каждую черточку, замечает все морщинки. Резко вминается в меня губами, выдыхает в рот и сжимает мои плечи, твердо, но аккуратно. Поддаюсь его движениям и совершенно не могу зацепиться на какой-либо мысли, чтобы прерваться и дать себе вздохнуть. Разум говорит «нет», а тело кричит «да». Выгибаюсь, подставляюсь под его прикосновения, дрожу и порывисто тяну его на себя. Мой. Его. Мы. Это осознание ощущается так ярко. Так же ярко, как мое тепло к нему. Так же, как пришло полное доверие и сильнейшая отдача, благодарность за эту реанимацию, которую он с каждым своим жестом проводит для меня. Непонятной идеи о том, чтобы замкнуться и спрятаться от него в собственных эмоциональных загонах, больше не существует. Все, что могу сделать — только сильнее желать его близости, как моральной, так и физической. — Ведьма, — в шутку произносит он, когда я прикусываю ему губу. Жадно улавливаю каждую хрипотцу его голоса и взбираюсь на его бедра. Непослушные темные пряди падают на лицо, раздраженно заправляю их за уши и оставляю несколько смазанных поцелуев на его шее, глупо опасаясь того, что тонкая кожа с просвечивающими венами может порваться из-за моей небрежности. Он собирает мои волосы в некое подобие хвоста и слегка оттягивает их назад. Спина выгибается, изумленно выдыхаю, чувствуя, как по всему телу проходятся взбудораженные волны мурашек. Сегодня мы заходим слишком далеко, а в комнату в любой момент могут зайти его соседи и, по совместительству, мои одногруппники. Именно это осознание отрезвляет меня, и в последний момент я отстраняюсь, чтобы отдышаться. — Ты чертова ведьма! — изумленно восклицает он, переместив руки на мои бедра. Приподнимается и шепчет куда-то в мою шею: — Ты сводишь меня с ума… Он говорит, что я свожу его с ума. Он говорит, что я чертова ведьма. И снова я забываю обо всем, склоняюсь над ним и также, как он пару секунд назад, удивленно улыбаюсь. Он неспешно проводит ладонями по моим бедрам, поднимается к талии и переходит к лопаткам, задевая пальцами края топа. Дразнит, едва касаясь проводит губами по моему уху, слышу его разгоряченное дыхание. На открытое окно я давно не обращаю никакого внимания. Мне слишком жарко, но я не позволяю себе лишиться хоть одного элемента одежды, иначе от остального избавится уже он. А мне не хватит самообладания, чтобы его остановить. Кажется, мы изучили практически каждый изгиб наших тел. Он выдыхает, а я ловлю его дыхание. Ненадолго отстраняюсь, чтобы внимательно изучить его порозовевшие скулы и расширенные зрачки. Он оставляет множество быстрых поцелуев на моих губах, что заставляет их растягиваться в счастливой улыбке. Он дурачится, смеется и покрывает такими же резкими поцелуями все мое лицо. Доверчиво позволяет проводить ногтями по его спине, и чуть ли не до удушья обвивать руками его шею, не желая отпускать. Когда уже кажется, что желание продолжения охватывает целиком, я допускаю идею о том, чтобы избавиться от опасения поторопиться и совершить ошибку. Принимаю эту, кажущуюся сейчас необходимой, острую потребность в нем здесь и сейчас, несмело сминаю его футболку и… он нехотя отстраняется. — Извини, я что-то сделала не так? — испуганно бормочу я и стараюсь отодвинуться. Он смеется и обнимает, не давая пошевелиться. — Конечно, нет, — неощутимо целует меня в висок, после чего с тяжелым вздохом смотрит на дисплей телефона. — Я обещал помочь расчистить снег у дома моей преподавательницы по психологии. Так что, мне пора идти. Расстроенно киваю и отползаю от него. Нехотя набрасываю на себя пиджак, наблюдая за тем, как он быстро собирается. Застегивает пуговицы черного пальто и проверяет наличие в кармане пачки сигарет и зажигалки. Мы уже подходим к двери его комнаты, когда он вдруг разворачивается и неловко поправляет растрепавшиеся волосы. — Не хочешь прогуляться со мной? — спрашивает он, отводя взгляд в сторону. — Я понимаю, что на улице холодно, но все же… Я радостно киваю и бегу за курткой. Мы держимся за руки, я часто оскальзываюсь, а он меня поддерживает. Мне все еще непривычно ощущать его пальцы, обхватывающие мою ладонь, но тем не менее, я крепко сжимаю их и торопливо иду за ним, стараясь подстроиться под ритмичный уверенный шаг. Вечерняя улица выглядит сказочно. Не знаю, что изменилось за последние несколько дней, но я с удивлением замечаю блеск снега в свете уличных фонарей, блики в окнах жилых домов, завихрения пара из его рта, когда он что-то говорит. Мы идем среди пустынных дворов, заваленных снегом, он в очередной раз закуривает и отворачивается от меня, чтобы я не вдыхала дым. Он расспрашивает о моих хобби, учебе, семье, а я украдкой наблюдаю за спокойным выражением его лица. Потом так же наблюдаю за тем, как быстро он разгребает сугробы на улице. Машет лопатой так же резво, как катается на коньках. Вскоре ему становится жарко, и он отдает мне пальто. Накидываю его на плечи поверх пуховика. По дороге домой мы заходим в магазин. Он покупает вино и фрукты, шоколад. Не люблю, когда на меня тратят деньги. — Гораздо приятнее тратить их на тебя, чем на какую-то фигню, — пожимает плечами он. Уже придя в общежитие, расстраивается, когда узнает, что у меня аллергия на цитрусовые. Ненадолго забегаю в комнату, чтобы переодеться, и сразу же иду к нему, игнорируя недовольные взгляды соседок. На этот раз, вместо чая в моей белой кружке плещется красное вино. Без разницы, за что мы пьем. Плевать, что я снова не высплюсь, придя в комнату поздно ночью. Мне все равно, что я не успеваю делать домашнее задание, отдавая свое свободное время ему. И меня не интересует то, что мои щеки болят от постоянной радостной улыбки. Просто он рядом. Просто смотрит на меня именно таким взглядом, каким никто никогда больше не будет смотреть. И никогда не смотрел. Я поражена тому, с каким трепетом и аккуратностью он относится ко мне. Как он медленно тянет мое имя, мягко вырисовывая его губами в пространстве. Неужели я достойна такого? За что он так ведет себя со мной? Как можно вот так просто полюбить меня. Взятую со шрамами, поломанную, загнанную в себя девочку, которая может причинить много проблем своими глупыми загонами и нестабильной психикой? Почему-то я совершенно уверена в том, что он именно полюбил меня. Он расстраивается, когда узнает, что я не смогу прийти к нему раньше пяти вечера из-за репетиций с группой. Он искренне улыбается, когда утром я захожу разбудить его. Ему тяжело вставать по утрам, зато я никогда не пропускаю будильник, и мне только в радость зайти к нему перед началом учебы. Он любит готовить. Каждый вечер предлагает мне поесть вместе с ним, несмотря на то, что предпочитает ужинать в одиночестве, но я отказываюсь. Не люблю жареное и острое, а он только этим и питается. При этом, он упорно спрашивает несколько раз в день, сколько я ела, когда и что именно. Я привыкла к его образу жизни, выкуриванию по пачке сигарет в день, минимуму сна и редкому присутствию на парах. Временами я замечаю, как он пропадает куда-то, несмотря на то, что находится рядом со мной, и мне очень хочется заглянуть в его небольшой личный мирок, который он наверняка разукрасил гуашью, очень тщательно подбирая цвета. Я благодарна ему. Уже без сомнений отдаю свою слегка обезображенную сущность, искренне надеясь на его благосклонное и такое же бережное принятие. Он, недоверчиво относясь к моим рассказам о потребленной мною пище в качестве йогуртов и батончиков мюсли, постоянно протягивает тонко нарезанные полоски груши и ломтики молочного шоколада, напоминает пить вино. Поправляет подушку за моей спиной и накидывает на мои плечи пиджак, прежде чем я успеваю попросить его об этом. Уверенно переплетает свои пальцы с моими и целует хрупкие костяшки. Когда решаем, за что будем пить, небрежно пожимаем плечами, но все же сталкиваемся кружками. Поздно ночью, когда его соседи уже давно легли спать, я занимаю привычное место на его бедрах, смотрю на него сверху вниз и понимаю, как он красив. Каждая веснушка, каждая улыбающаяся морщинка, каждая зеленоватая вена, проглядывающая сквозь прозрачную кожу. Запах сигаретного дыма и муса для волос, привкус кофе на его губах, темный шоколад глаз. Хочется вжаться в его грудь, прочувствовать биение его сердца. Этой ночью все заходит немного дальше обычного. Он шепчет мне что-то, внимательно всматривается в мои прикрытые веки, не хочет отпускать. Эта ночь прячет в себе множество тайн, открытых нами друг для друга. А луна, заглядывая в открытое окно, старается что-то расслышать и запомнить. Он признается в том, какую боль ему причинили когда-то. Он рассказывает о том, чего я никогда от него не слышала. Шепотом он описывает то, как его тянет ко мне, как он хочет быть со мной здесь и сейчас. А я ловлю каждый его выдох и вникаю, впитываю в себя. Отодвигаюсь от него, ложусь на спину и боком чувствую тепло его тела. Он смотрит в потолок и говорит, скорее обращаясь к себе, чем ко мне. — Ты до ужаса напоминаешь мне девушку, которую я когда-то любил, — признается он, и что-то внутри меня неприятно скрипит в этот момент. — Она бросила меня год назад. С того момента я впервые хочу быть рядом с кем-то. Хочу целовать тебя, быть с тобой, обнимать и защищать ото всех. Твой взгляд, твоя нежность что-то меняют во мне. — Он ненадолго замолкает, как будто размышляет о чем-то, и, наконец, шепчет куда-то в темноту: — Как же я рад, что ты оказалась в нужный момент в этой комнате. Я молчу. Сердце бьется слишком быстро и рвано, его беспокойный стук отдается в ушах. — Я отвратительный человек, — продолжает он. Сразу же порываюсь возразить, но не хочу перебивать его. — Я очень много ошибок совершал в своей жизни. Чего себе точно не прощу — так это боли, причиненной тебе. Ни за что не сделаю больно. Я нуждаюсь в тебе. Так сильно. И боюсь… не уберечь. Пялюсь куда-то в темноту и чувствую, как он поворачивается ко мне, ждет ответа, следит за реакцией. Хочу поделиться с ним своими мыслями, рассказать о том, чего никогда не рассказывала, и молча подготавливаю себя к этому. — Нечего беречь, — наконец хрипло произношу я, морально настраиваясь на краткую исповедь. — Каждый человек, с которым я связывалась, делал больно и бросал. Подло, словно специально хотел унизить и оскорбить. Я любила, а меня хотели иметь. И все. Каждый раз. Все, что было нужно от меня, — это секс. Перевожу дыхание. Пока не озвучено — не существует. Я всегда молчала, ни с кем не делилась и предпочитала игнорировать и защищаться в одиночку. Сейчас подобная откровенность — это необходимо. Мне нужно, чтобы он знал о том, как я боюсь снова испытать то, что испытывала уже с несколькими людьми — пользования. — С каждым днем ты удивляешь меня, — тихо, все больше погружаясь в себя, шепчу я и поворачиваюсь к нему, изучаю точеный профиль, проглядывающий в тусклом свете луны за окном. — Я просто не могу поверить тому, как сильно ты смог повлиять на меня. Я как будто жить научилась, и очень благодарна тебе. Касаюсь ладонью его щеки. Он приподнимается, нависает надо мной и вяло улыбается, прикрывая глаза. — Ты оказался совершенно не таким, каким я тебя представляла, — тяну я, задумчиво вглядываясь в его лицо. Обычно такое непроницательное, сейчас оно выглядело по-детски наивным, желало услышать от меня что-то, что могло бы успокоить его. Медленно, тщательно подбираю слова: — Такой чуткий… Заботливый… Я не ожидала, что мне будет настолько комфортно с тобой. Я рассказываю обо всех своих страхах и сомнениях, посвящая его в предательства и обиды, прочувствованные мной. Этот разговор остается между нами. Настолько личный, что никто, даже луна за окном, не могут расслышать его. А он снова смотрит на меня, так внимательно, с таким невероятным теплом, которое я почти физически ощущаю. Холодными пальцами я провожу по его скулам, запоминая каждый изгиб. Его бледное лицо выделяется во мраке комнаты, загораживает все вокруг. Я позволяю себе утонуть в шоколаде его глаз. — Твоя история оказалась очень грустной, — выдыхает он, бережно обнимая меня, как что-то ценное и хрупкое. — О чем ты думаешь? — Думаю о том, что мы с тобой оба сломаны, — признаю я прежде, чем успеваю обдумать эту мысль. — Ты драматизируешься, — смеется он и тихо добавляет: — Как же я благодарен тому, что связался с тобой… — А еще… — начинаю я, и в горле встает комок. Проталкиваю внезапно загустевший воздух в легкие и заставляю себя говорить. — Один вопрос, который я боюсь задавать. Не хочу все испортить… — Не испортишь, — мягко произносит он, хотя я чувствую, как слегка напряглись его плечи. — Задавай. — Мы с тобой… встречаемся? — выдыхаю я и тут же отвожу взгляд, боюсь увидеть его реакцию. Для меня это знание необходимо. Если он все же окажется не так серьезен по отношению ко мне, то, несмотря на всю боль, я постараюсь уйти. Новые игры и убогое «время скоротать» мне не нужны. Смогу все прервать и сразу же скроюсь, чтобы он больше никогда не увидел меня. — Формальность в отношениях не так уж и важна, — задумчиво произносит он. Старается поймать мой взгляд и слабо улыбается, голос его внезапно становится очень уверенным. — Мы с тобой вместе с того самого дня, когда все началось. Как и что будет дальше — в эту секунду не имеет значения. Мы просто вместе прямо сейчас. И я хочу тебя рядом прямо сейчас. Не в силах что-либо сказать, я только киваю и расслабленно откидываюсь на подушку, когда он ласково прижимает меня к себе и что-то шепчет, зарываясь носом в волосы. Я чувствую, как близка к тому, чтобы просто… не знаю. Уйти. Вместе с ним. Из этого мира. И никто больше не нужен. Остаться вдвоем навсегда. Слушать его, наслаждаться им. Никогда раньше, несмотря на постоянное присутствие рядом друг с другом, мы не говорили о том, что для нас значат наши отношения. Это было не так важно, все осознавалось как-то само по себе, но теперь, когда между нами образовалась полнейшая определенность, я только сильнее хочу его целиком. Хочу только его, полностью, погрузиться во всю его суть, изучить и выучить каждую его черту. Он предлагает уехать куда-нибудь далеко вдвоем на некоторое время. А я соглашаюсь. И снова получаю огромное количество быстрых поцелуев. Он знает, что мне это нравится. Целует каждый раз, когда я собираюсь уйти к себе, и тянет обратно. Хрипло вздыхая, он пытается сильнее обхватить меня руками, а я уже не могу дышать, вжимаясь лицом в его грудь. Если я сейчас умру от нехватки воздуха, то ничуть об этом не пожалею. Это щемящее чувство, оно не убирается во мне, разрывает. Как же я рада ему, оно начинает разрывать мое сердце и обволакивает, путает и не отпускает. Я возвращаюсь в свою комнату. Он провожает меня до двери, я обхватываю ладонью его локоть. Мы смеемся, как идиоты. Без причины. Без повода. Долго стоим в тускло освещенном коридоре и целуемся. Не страстно, не нежно. Подобные поцелуи являются неким обещанием, они говорят «у нас все будет хорошо, мы нужны друг другу». Я счастлива. Вчера, сегодня, неделю назад я счастлива, а остальное кажется не таким уж и важным.