Морфей

      После этого разговора внимание Элиотта наконец возвращается к Луке. Но ничего кроме раздражения у последнего эти виноватые взгляды не вызывают. Претит мысль о том, что Лука выглядит в его глазах слишком слабым для того, чтобы пережить поцелуй Демори, который ему достался лишь благодаря тому, что тот «не соображал».       Лука пытается забыться, притвориться, что Элиотта Демори нет, какой бы невозможной эта идея ни была. Он и так чувствует себя чертовки глупо и, сейчас скорее прыгнет с этого старинного моста, по которому их ведут, чем позволит себе снова бросать на старшего переполненные надеждой взгляды.        К черту.       Экскурсии длятся невыносимо долго, и Лука снова ощущает себя каким-то четвероклассником, который и слова не может понять из того, что ему рассказывают.       Все словно в тумане. Он наконец обращает внимание на друзей, на девушек вокруг. Замечает, что народ действительно поглощен происходящим: им интересно, им весело. В какой-то момент он даже ощущает радость за Дафну, ведь она добилась своей цели.       «Хоть кто-то» — горько усмехается про себя Лалльман. Это происходит из раза в раз — он только, казалось бы, отвлекается, как тут же из-за какой-то мелочи возвращается к своим переживаниям. К осознанию, что все эти сны, теплые, как ему казалось, взгляды, не несли за собой никакого значения. Просто подростковый гормональный всплеск, не более.       Еще бы сердце так же легко можно было склеить, как найти диагноз своей проблемы.       Оказавшись в автобусе, Лалльман усаживается у окна без лишнего сопротивления со стороны друга. Тот в очередной раз понимал, что что-то пошло не так, но выпытывать подробности снова не решился. На какое-то время младший даже успел задремать, но, приоткрыв глаза в полудрёме, моментально прильнул к окну.       Перед ним раскинулись огромнейшие лавандовые поля, залитые мягким предзакатным светом. Устроить поездку в пик цветения оказалось гениальной идеей. Он впервые действительно забыл о своих проблемах и, как ребенок, продолжал вглядываться в слишком красивую для реальности картинку.       Их оповестили об остановке, и ребята в нетерпении, задаваясь вопросом о том, почему их привезли именно сюда, поспешили выбежать из автобуса, преждевременно доставая свои смартфоны, с целью наделать красивейших кадров для очередного поста в инстаграме.       Луку не волновали эти мелочи. Он смотрел лишь перед собой, вдыхая лавандовый аромат, впитывая уходящие лучи солнца, улыбаясь, отвлекаясь.       А Элиотт смотрел лишь на него.       Дождавшись, как все соберутся, Дафна, переполненная энтузиазмом, начинает наконец описывать суть происходящего: — Итак, — говорит она, улыбаясь, вглядываясь в лица слушателей, — сейчас мы сыграем в игру, победители которой получат приз — полностью оплаченный поход в парк аттракционов Азери. — Уввоооуу! — Громче всех выкрикивают парни, услышав уже довольно нашумевшее название парка, а девушки лишь изумленно выдыхают, уже строя в голове мечты с романтическими сюжетами на парных аттракционах.       Лишь Эмма задумчиво гладит подбородок, вспоминая, на каких экстремальных горках еще не каталась. — Команды будет две. Но, — отвлекает ребят от размышлений Дафна, — разделиться вам придется с помощью жеребьевки. Нам не нужно, чтобы вы разбежались в привычные для вас группы. Цель этой поездки — стать ближе, какими бы разными или незнакомыми друг для друга вы ни были.       Лалльман вернулся в реальность, нахмурившись: он не хотел признаваться себе в том, какого результата ожидает.       Ребятам раздают заранее приготовленные номерки, каждый запоминает свой, Дафна собирает их обратно, перемешивает, делит поровну и озвучивает, какие должны встать в левую сторону, а какие в правую. Лука довольно быстро слышит свой, восьмой номер и встает рядом с двумя малознакомыми, но приятными на вид девушками.       Он волнуется и не может никак решить, хочет увидеть Демори в своей команде или скорее домой поедет, завидев его рядом. Он отрывает глаза от земли, наконец заметив, как Элиотт становится рядом с его друзьями, так же оказавшимися напротив, и с сожалением понимает, что грудь переполнена разочарованием. Элиотт ловит на себе его взгляд, и Лука моментально опускает его снова вниз, а после — на свою команду, которая, к слову, практически полностью состояла из девчонок.       Даже перспектива отвлечься от проблем с друзьями в случае победы становится призрачной. Лука не может не заметить, как несколько девушек перешептываются между собой, глядя на него.       «Одну из них, кажется, зовут Хлоя» — подмечает в голове Лалльман и снова бросает взгляд на друзей, демонстративно игнорируя присутствие Демори в их команде. — Лука, опять в цветнике оказался? — Смеется Артур, заставляя Элиотта нервно дернуться от осознания, заключающегося в том, что Лука слишком сильно был окружен чужим вниманием.       Лалльман на это лишь ухмыляется, мотая головой: — Мы вас утрем. — Уверенно отвечает он, проводя большим пальцем поперек собственной шеи, вызывая этим жестом гордые аплодисменты и улюлюканье своей команды, довольный хохот друзей и тяжелый выдох Элиотта, внимание которого приковалось к родинке на шее парня.       Луку, в принципе, не волновало, выиграет он или нет, ибо оба исхода несли за собой одиночество.       Базиль же дергает друзей за рукав, по-детски поджимая нижнюю губу и жалуясь на очередную несправедливость жизни в виде нахождения Дафны в команде противников.       Создательницы улетной группы еще пару минут перешептываются, и в середину наконец выходит Манон. — Суть игры такова… — Начинает речь девушка, привлекая жестом руки внимание людей к виду позади нее. Это поле не обрабатывалось человеком на протяжении многих лет, но сей факт не мешал ему покорять своим волшебным видом и ароматом. Высота горных кустов достигала метра, а то и полутора. Казалось, ребенок мог бы с легкостью затеряться в этих цветах.        Ребята должны были разбежаться по всему полю и, в общей сложности, сыграть в догонялки. Найти и поймать противника команды, привести его в «штаб» — автобус. Пойманному сопротивляться запрещено. Команда, которую собрали у автобуса раньше — считается проигравшей.       Старшеклассники, впитывая информацию, начали собирать свои группы в два круга, обсуждая будущую стратегию, вдохновленные накрывающим чувством азарта.       Алексия, возвестив о начале игры, дала каждой из групп время на то, чтобы разбежаться на достаточное расстояние.       Команда Луки, признавая, что скоростью или силой не отличается, приняла решение распределиться по всему полю, затаившись в высоких ветвях лаванды, поджидать противника и хватать за ноги в случае его приближения.       Последняя деталь была внесена Лукой, желающим лишний раз подшутить над своими друзьями. Подобной идеей «пряток» противники воспользоваться не могли, ибо выкрики Базиля попросту выдавали их с потрохами, поэтому — их форой была скорость.        Затаившись под кустом, Лука чувствовал, как его охватывали странные эмоции: наслаждение от окружения, волнение из-за происходящего и мысли о том, какую задачу здесь и сейчас он должен выполнить. Еще хотелось прыскать от смеха, каждый раз слыша где-то вдали взволнованные крики друзей.       Он резко поднимает взгляд, услышав приближающиеся быстрые шаги, переходящие на бег. Пара секунд и Лука делает подсечку, заставляя противника рухнуть на землю. Он был уверен, увидев кроссовки, что поймал Артура, но даже при этом условии не планировал делать ему больно или заставлять его слиться с пыльной землей всем тело. Легкое чувство вины накрывает, просто потому что он не рассчитал скорость противника.       Тем не менее, Лалльман шустро поднимается, спеша схватить друга за руку, не только помогая встать, но и утверждая факт того, что именно Лука был в этой ситуации победителем.        Но стоит ему приблизиться и разглядеть лицо врага, как сердце уходит в пятки.        Лука моментально забывает о своем гениальном плане и просто смотрит на Демори, не в силах решить, какое выражение лица ему натянуть, чтобы оно выглядело гармонично в этой нелепой ситуации.       Пока Лука ловит воздух, Элиотт поднимается с земли своими силами, отряхивая колени и руки. — Ты выиграл. — С улыбкой произносит старший, протягивая слегка разодранную ладонь вперед, чтобы Лука взял его и отвел в штаб.       Но младший лишь смотрит на него глупо, переводит взгляд на раненную руку, сводит брови у переносицы и снова заглядывает в какие-то холодные для этого теплого вечера глаза.       Он сделал ему больно.       Лука не хочет побеждать, и уж лучше бы он действительно утром остался в чертовом съемном доме, чем носился бы здесь, злясь на Демори и на самого себя.       Лука молча мотает головой, отступая назад. Можно подумать, он поступает благородно, отпуская противника, но на деле он просто струсил.       Ему было страшно коснуться его снова.       Лалльман разворачивается в противоположную сторону, ускоряя шаг, в надежде, что его поймает кто-нибудь еще, но резкий рывок возвращает его назад.       Лука вынужден обернуться, осознавая, что Элиотт схватил его за запястье и тянет сейчас к штабу.        «Серьезно?» — Злость переполняет младшего. Он смотрит на руку, обхватившую его запястье, слишком тонкое       Это прикосновение обжигает как кожу, так и сердце.       Лука вырывается, на что Элиотт резко оборачивается, боясь потерять мальчишку из виду. Но тот, гордо вздернув нос, продолжает идти с ним в одном направлении, лишь скрестив руки на груди.       «Неужели ему настолько противно?» — горько думает про себя Элиотт. — Слушай, — неуверенно начинает он, — я хотел поговорить… Если тебе неприятно из-за вчерашнего, — но Лалльман не дает ему закончить, перебивая: — Да нет, Элиотт, все в порядке. Я вообще уже забыл об этом.       Если бы Лука имел должность вручать премию Оскар, то он бы припас для самого себя штучек пять. Ибо сейчас, он был готов поклясться, даже сам на пару секунд поверил в собственные слова и интонацию безразличия, которые дались ему отнюдь не легко.       Элиотт смотрит на него неверяще, ощущая, как сердце делает кульбит от собственного имени, впервые произнесенного родным голосом в реальной жизни. — Хорошо, — спокойно отвечает старший, хотя внутри далеко не смирился с услышанным.       Они наконец доходят до автобуса, и Лука, эмоционально выжатый, словно лимон, устало вздыхает, надеясь на скорейшее окончание этого вечера. Только картинка перед ним заставляет резко остановиться. Из его команды поймано лишь три девчонки, в то время как с другой стороны стоят 13 человек, в составе которых уже находятся его друзья. Ждать долго не пришлось, чтобы услышать подтверждение победы его команды. Лука громко усмехается от нелепости ситуации, переводя взгляд на друзей.       Девушки и пара парней победно кричат, обнимаются. В одно из таких объятиев угодил и Лалльман, что не прошло мимо внимания Демори. Друзья наваливаются на Луку, театрально рыдая и желая ему оторваться за них всех. — Ты только… Ты только узнай ее номер, хорошо? — Безостановочно повторяет Базиль в спешке, на что Лука кивает и понимающе гладит друга по плечу. — Все сделаю. — Уверенно говорит он, смеясь.

***

      Глаза разбегались в сотне ярких огней, исходящих от многочисленных аттракционов. На руку каждому из победителей был надет неоновый оранжевый браслет, говорящий о полной оплате отдыха. Солнце уже село, поэтому вечер теперь наполнялся какой-то другой, захватывающей атмосферой.       Но несмотря на всю сказочность обстоятельств, Лука довольно быстро осознал, что все эти развлечения не имеют для него никакого значения, если рядом нет человека, с которым хотелось бы все это опробовать.       Его довольно быстро цепляет под руку Хлоя, а он, оказывается, в общем-то и не против её общества, надеясь, что это хоть как-то отвлечет. Но уже на третьей карусели для парочек Лука замечает за собой чувство смертной скуки и даже, наверное, сонливости.       Усаживаясь в шаткую кабину колеса обозрения, подпирая лицо рукой, он надеется хотя бы увидеть что-то красивое, чарующее наверху, но перед глазами стоит лишь разодранная ладонь и переполненные болью глаза. Лишь оказавшись практически на вершине, Лука вспоминает, что не один, и что все это время девушка напротив с энтузиазмом ему что-то рассказывала, поэтому, заставив себя уделить ей хоть чуточку внимания, Лалльман нехотя переводит взгляд в ее сторону.       Сердце останавливается, когда он замечает знакомое лицо в кабинке напротив, медленно возвышающейся над ними. Лука срывается с места, желая убедиться в увиденном, пытаясь высмотреть что-то наверху, вызывая своим порывом ощутимое покачивание их «маленького мира» и взволнованный крик девушки.        Решив, что его крыша совсем уже едет, он искренне извиняется перед Хлоей, садится на свое место и невольно постукивает ногой, нетерпеливо ожидая спуска кабины.       Оказавшись на земле, Лука ощущает головокружение, взволнованно оборачиваясь к следующий спускающейся платформе. Хлоя пытается отвлечь парня от непонятных ей размышлений предложениями о походе в следующие точки на карте, но, заметив у юноши какое-то паническое выражение лица, взволнованно оборачивается на источник этой эмоции.       Элиотт Демори собственной персоной, направляющийся к ним. — Как ты тут оказался? — Восхищенно спрашивает Хлоя, увидев старшеклассника. — Да вот, стало скучно, очень захотелось к вам присоединиться. — очаровательнейшей интонацией отвечает Демори, переводя взгляд на Луку. — Откуда… — Коротко произносит Лалльман, глядя на точно такой же неоновый браслет, находящийся на запястье старшего. — Купил. — Дергает плечами Элиотт, широко улыбаясь.       Лука поджимает губы, не зная куда деть себя, свои непрошеные чувства и слишком быстро бьющееся сердце.       «Чего ради тратить столько денег?» — думает он.       При появлении Дафны в компании девчонок на горизонте, младшему моментально приходит в голову идея, как смыться из этого неловкого положения, а точнее, непрошенные крики Базиля в голове, заставляющие его вспомнить о просьбе, которую Лука до сих пор не выполнил. — Идем к ним, — многозначительно произносит Лалльман, направляясь к девчонкам словно к спасательному кругу. — Дафна, ты не могла бы дать свой номер, пожалуйста? Вдруг потеряемся или нужно будет что-нибудь… — Выпаливает он, быстро подлетая к компании и вызывая удивленные взгляды подруг. — Лулу, я могу, конечно, дать, но я сделала это еще на первом собрании. — О, у меня он есть! — Отзывается Хлоя, как и все знакомые, стоящие рядом. — У меня тоже, — промурчал в конце концов и Элиотт, поднимая телефон, заставляя парня обернуться.       Лука смотрит на него распахнутыми глазами, прикусывает губу и размышляет, кого ему винить за то, что он выставил сейчас себя идиотом: Базиля, который слишком внимательно смотрел на фигуру Дафны, а не на доску с номером, Элиотта, который отвлек его на собрании от всего мира, или самого себя за собственную невнимательность. — Отлично! — Отвечает он как ни в чем не бывало, — Куда двинем дальше? — Спрашивает он, оборачиваясь, сам не решив у кого. — Может, на тех лебедей? — Смущенно произносит Хлоя, вызывая своим предложением задушенный стон где-то внутри Луки. — Может, те тачки? — Также игриво предлагает Элиотт, указывая рукой на крупные одноместные электрические машинки, целью которых являлось столкновение друг с другом.       Лалльман изгибает бровь, переводя взгляд на странный аттракцион. Ему это даже кажется не такой уж и плохой идеей в данный момент. Отвязаться от девушки, оставив её в компании и, возможно, даже выплеснуть накопившиеся эмоции. Хлое не особо нравилась такая перспектива, но и сказать что-то против она права не имела, ибо они даже не встречались.       Взвесив за и против, Лалльман таки отправился вместе с Демори к треклятым машинкам. Ожидая окончания уже начавшегося захода, Лука вглядывался в действия водителей, старательно игнорируя сосредоточенный взгляд Элиотта на себе.       Наверное, он никогда не привыкнет к его присутствию.       Рабочий день парка близился к концу, поэтому народ с каждой минутой лишь убывал. Буквально последний раз включали этот аттракцион, пуская за руль всего пять человек, в число которых входили и парни, все еще не знающие, как вести себя друг с другом.       Оказавшись за рулем, Лалльман совершает судорожный вздох, пытаясь понять, зачем вообще на это все согласился. Но Элиотт, казалось, только получал от происходящего удовольствие, в нетерпении ожидая начала игры.       Музыка разливается по площадке, машины начинают гудеть, сердце Луки трепыхается, как у загнанной птицы, и он медленно трогается с места, старательно выслеживая порядок действий Демори, который уже уверенно огибает круг площадки.       Шум слева заставляет резко обернуться и заметить целенаправленно едущего в него, смеющегося мужчину. Лалльман резко выкручивает руль, избегая столкновения, глубоко выдыхает, снова радуясь собственной реакции, но его тут же чуть сносит в сторону от толчка справа.        Чертов Демори, улыбается как-то дьявольски, играет бровями и отъезжает назад. Что-то внутри Луки распаляется, вызывая наконец хитрую ухмылку на его лице.       Они набирают скорость, огибают виражи и сталкиваются из раза в раз, уже довольно громко смеясь и комментируя неудавшиеся попытки задеть друг друга.       Очередной заход, в котором Демори не успевает отъехать, Лука ловит как еще одну возможность почувствовать себя победителем. Но он не успевает заметить, пока разгоняется, как какой-то подросток сзади на той же скорости выруливается в сторону Элиотта и они оба с довольно сильным грохотом толкают его, заставляя того впечататься подбородком в руль.       Даже сам Лалльман весьма ощутимо бьется коленом, поэтому, подняв глаза и заметив, как старший держится за челюсть, юноша ощущает, как его сердце съёживается, словно от окатившей его ледяной воды.       Он сам не замечает, как отстегивает ремень безопасности, шустро выпрыгивает из машины и максимально быстро приближается к раненному. Это действие не проходит мимо внимания охранников, и те, матеря Луку многоэтажно за пренебрежение правилами безопасности, моментально выключают аттракцион.       Лука не слышит ни музыки, ни криков, все его внимание сосредоточено на лице, которое он бережно, какими-то каменными от волнения пальцами заставляет приподняться.        Глаза Элиотта на мокром месте, но он смеется.       Легкая царапина на подбородке заставляет брови Луки виновато изогнуться, а губы поджаться.       Он сделал ему больно. Снова.       Вся злость и какое-либо раздражение на бедного парня улетучиваются моментально, и Лука, помогая ему вылезти из проклятой машинки, ведет Демори из опасного, как он теперь считал, места, поддерживая за плечо, словно инвалида.       Оказавшись в каком-то искусственном, но тихом парке, Лука снова разворачивается к Элиотту, встревоженно поднимая подбородок парня и вглядываясь в рану, в наличии которой, как считал Лалльман, виноват был он один. — Все в порядке. — С лёгкой хрипотцой в голосе произносит Элиотт, обхватывая ладони Луки своими. Он плавится изнутри, словно металл, от осознания, что Лука волнуется за него. — Это было очень больно? — Взволнованно спрашивает младший не то о ссадине на лице, не то о раненных ладонях, доверчиво всматриваясь в глаза цвета дождливого неба.       Кошачья улыбка на лице Элиотта растягивается еще шире: — Не больнее, чем думать, что ты ненавидишь меня.       Лука выдыхает. — Ненавижу? — Лалльман наконец замечает их сплетенные ладони, и его лицо тут же охватывает румянец. Собравшись с силами, он вынужденно выпутывается из приятной близости и отходит в сторону. — Что за чушь. — Усмехается он, словно Элиотт произнес самую нелепую вещь на свете, словно Лука и не злился на него буквально полчаса назад.       Демори же на это лишь счастливо пожимает плечами, засовывая руки в карманы джинс, упиваясь теплом, растекающимся в груди от ложности собственного предположения.       Старший нащупывает телефон в кармане и наконец замечает, что половина аттракционов уже погасла. Стоит ему вытащить устройство, чтобы посмотреть время, как то начинает вибрировать, заставляя дернуться. На экране высвечивается номер Дафны, и парень незамедлительно отвечает.       Лука молчит, чуть склоняя голову, пытаясь понять происходящее. — Да, — спокойным тоном отвечает Элиотт, — Лука? Да, мы вместе. — Улыбается Демори, вглядываясь в синие глаза.       «Мы вместе» — растекаются сладкой волной слова в голове Лалльмана. — Хорошо. Нет, мы доедем на такси, спасибо большое, что предупредила, Даффи. Пока. — Элиотт в последний раз улыбается собеседнице своей интонацией и нажимает на сброс звонка. — Такси? — Демонстративно изгибает бровь Лука, смело ухмыляется и снова скрещивает руки на груди, противореча этим жестом собственной решительной интонации. — Да, — мешкается Элиотт, прокручивая телефон в руках, — парк закрывается, ребятам придется слишком надолго задержаться, если они будут ждать, пока мы дойдем до главного выхода, у которого припаркован автобус. Я вызову такси.       Лука щурится на это, казалось бы, логичное объяснение, комедийно-недоверчиво кривя свои губы. Элиотт не может сдержать смеха от мины, которую состроил его любимый мальчишка. Никогда не мог.       Собравшись с духом, он подходит к Луке, приобнимает его за плечо, и идет вместе с ним вперед, направляя ко второму выходу из парка. — Откуда у вас столько денег, господин старшеклассник? — Деловито продолжает придуриваться Лалльман, пытаясь скрыть собственное смущение от такого простого прикосновения, заставляя Элиотта своей интонацией вновь прыскать от смеха. — От отца. — Коротко отвечает Демори, и Лука тут же замечает едва уловимую смену настроения. — У вас такие хорошие отношения? — Уже более спокойно спрашивает младший, стараясь высмотреть на лице высокого юноши скрытые эмоции. — Не совсем. — Натянуто улыбается Элиотт, позволяя себе мимолетный взгляд на такого теплого и уютного Луку под своей рукой. — Понимаю… — Севшим голосом отзывается Лалльман, опуская голову. — Это все… Сложно. — Тихо продолжает он и замечает, как парень рядом замедляет шаг. Лука снова смотрит ему в глаза. — Да, сложно. — Как-то горько улыбается Демори, склоняя голову к Луке до непозволительно опасного расстояния, тихо вдыхая аромат его волос. — Я вызову такси. — Шепчет Элиотт и отходит в сторону, набирая какой-то номер в телефоне, заставляя Луку зябко поёжиться от холода, охватившего плечи, которые только что укрывали заботливые руки.       Неожиданно, оказавшись поодаль от Демори, Лука наконец заметил, насколько, оказывается, вокруг было темно, безлюдно, страшно. — Боишься? — Закончив свой звонок, усмехается Элиотт, разглядывая озирающегося юношу.       Лука смотрит на него пару секунд молча, выжидающе, и, делая широкий шаг навстречу, отвечает: — Не боюсь.