Морфей

      "Мне страшно".       "Мне всегда было страшно" — Подумал Лука в тысячный раз за свою жизнь.       То ли это юношеские запары, то ли комплексы. Но он ни разу не видел подобного в Янне, Артуре или, тем более, в Базиле. Хотя, наверное… Нет, Лука был уверен — они имели свои горькие тайны, открыть которые смогли бы лишь кому-то особенному.       Ему было страшно остаться одному, а еще страшнее допустить вполне реальную мысль, что он никогда не встретит человека, которому сможет рассказать об этом страхе. В такие моменты холод пробирал до костей за пару секунд, а собственное существование казалось каким-то бессмысленным. Словно тебя прислали в этот мир достичь цели, а цель эта никогда и не существовала. Идиотизм. Проще жить, не думая о всей этой чертовщине, встречаться с кем попало, веселиться, дышать полной грудью и отрываться на всю катушку. Но пустота в душе все равно останется, как бы ты ни старался заполнить её мнимым весельем.       Но здесь и сейчас, Лука чувствовал покой, тепло, разливающееся в груди, когда он смотрит на улыбающегося Элиотта, сидящего рядом на заднем сиденье такси, вызванного этим же парнем. И это был не сон. Он действительно был рядом, он действительно сейчас был частью его жизни. Словно недостающий кусок сердца наконец нашелся и встал на законное место.       Они ехали уже минут двадцать, без устали обсуждая все, что приходило им в голову: от отвратительной еды в столовой и планов на будущее, до любимых фильмов и первых впечатлений от поездки. — Ты был таким отчаянным тогда на поле! — Отчаянным?! — Вскидывая брови смеется Лукас. — У тебя была такая жестокая тактика! Ты так хотел победить? — С изумленным видом жестикулировал Демори, вспоминая свое принужденное приземление на землю. — Нет! Я… — Лука хотел выглядеть уверенным в глазах Элиотта, поэтому не стал вдаваться в подробности своего просчёта, —Я просто хотел оторваться. — У тебя это получилось. — Старший побеждено вскинул руки, качая головой. Вряд ли он совершил этот жест с целью напомнить о своих боевых ранах, он просто шутил. Но глаза Луки тут же метнулись на мелкие ссадины. — Прости, еще раз… — Едва выдохнул младший. Демори не сразу понял, почему веселая улыбка парня напротив сменилась печальной. Он даже немного испугался, но, проследив траекторию его взгляда, с облегчением выдохнул, улыбаясь. — Да ну! Это же всего лишь игра. — Рассмеялся он и неожиданно склонил голову на плечо Луки, усаживаясь поудобнее и блаженно опуская веки. Лалльман застыл на мгновение. Мышцы лица ожили первыми, заставив юношу расплыться в улыбке, робко вдыхая аромат волос столь близко сидящего парня.       Он едва сдерживался, чтобы не поцеловать Демори в макушку, не зарыться своими руками в его, как он уже знал, такие мягкие локоны.       Лука подумал тогда, что Элиотт единственный человек в его жизни, молчание с которым вызывало умиротворение, а не напряжение или неловкость. Но, поддавшись искушению, он шепотом произнес: — Эй, твои волосы лезут мне в рот.       Демори от неожиданности громко усмехнулся, но глаза так и не открыл. — Так поправь их. — Хриплым голосом предложил решение проблемы старший, тыкаясь головой в шею Луки, практически напрямую демонстрируя желание ощутить его прикосновение.       Лалльман не заставил себя долго ждать, неуверенно запуская ладонь в волосы Элиотта. Демори едва ли не промурчал, невольно подставляясь под руку от наслаждения. Ощутив реальное касание, он в очередной раз убедился, что Лукас был единственным, чье вторжение в пространство живущих по неведомым правилам волос было ему приятно.       Многие девушки до этого тянули свои руки вверх, но Элиотт ловко перехватывал их, оставляя легкие поцелуи на хрупких ладошках. На самом деле, ему было жутко некомфортно, когда кто-то касался его головы. Это была какая-то запретная зона, и он сам не знал почему. Но когда он увидел, почувствовал это с Лукой. С этим непонятным, незнакомым, но таким обворожительным мальчишкой — Элиотт чуть ли не начал считать дни, когда сможет испытать подобное в реальной жизни.       И этот момент настал, один из лучших моментов в его жизни.        Все лучшие моменты были связаны с Ним.       А Лука, Лука просто смотрел вперед, вслушивался в мирное дыхание старшего и старался сохранить в памяти каждую секунду происходящего: этот трепет, волнение и удовольствие от неловких касаний. Спустя минут десять младший заметил, как Демори окончательно размяк на его плече, расслабленно улыбаясь.       «Уснул» — С трепетом подумал Лукас, мягко поглаживая Элиотта по виску. Ехать оставалось минут пятнадцать, но он уже ощущал, как это прекрасное время утекает столь же быстро, как песок сыпется сквозь пальцы.

***

Элиотт находится в комнате, знакомой ему лишь из снов. Он привычным образом оглядывается и быстро находит объект своего взволнованного поиска. Лукас стоит у шкафа, чуть опустив голову. Демори мягко зовет его по имени, желая привлечь к себе внимание, но юноша не реагирует. Старший чуть хмурит брови и наклоняет голову вправо, делая шаг вперед. — Лука? — Повторяет парень, подходя ближе.       Он замечает сквозь растрепанные локоны челки ужас, застывший в глазах юноши.       Увиденное словно окатывает ледяной водой и он быстрым шагом приближается к Лалльману, бережно обхватывая лицо дрожащего парня, пытаясь заставить посмотреть ему в глаза. Лука поднимает взгляд, но словно не видит, словно смотрит не на Элиотта, а сквозь него. Холод охватывает их обоих с новой силой. — Лука… — Практически шепотом произносит Эл, ощущая, как его медленно охватывает паника, —Что случилось? — Продолжает тихо спрашивать он, мягко поправляя спутанную челку с лица. Но ответа не следует.       Лука лишь взмахивает ресницами пару раз, как-то рвано выдыхает, и его глаза тут же мутнеют от накатившихся слез. Увиденное приносит Элиотту столько же боли, сколько, он был уверен, принесла бы ему самая страшная пытка. — Малыш… Все хорошо, все будет хорошо. — Ненавидя собственное бессилие, произносит он дрогнувшим голосом и обнимает Луку крепко, прижимая к себе ближе, медленно поглаживая мягкие волосы, пытаясь укрыть юношу своим присутствием с головы до пят, пытаясь внушить ему, что он в безопасности. Элиотт наконец ощущает, как его спину неуверенно обхватывают руки, а на шее остаются мокрые от слез следы, он жмурится от накрывающего его потока эмоций.

***

— Хэй, мы приехали! — Задорный голос прерывает самый странный за всю его жизнь сон. Элиотт резко поднимается, глубоко дыша, и вглядывается в веселого парня перед собой. Это паническое выражение лица не может не вызвать смех у Луки: —Ты что, призрака во сне увидел? — Издевательски произносит Лалльман, вскидывая брови.       Элиотту требуется секунд семь, прежде чем он действительно принимает мысль, что с его мальчиком все в порядке. — Да, призрака. — Облегченно выдыхает он, натягивая улыбку и надеясь, что Лукас не заметит влагу, скопившуюся у Демори под ресницами.       Наконец выйдя из машины, Элиотт расплачивается за такси, и они отправляются к дому. Лука тут же пускает пару шуток о том, что Эл в этой ситуации похож на его папика. Это были одни из самых неудачных шуток Лалльмана, но он ничего не мог с собой поделать.       Он заметил перемену в настроении старшего и усиленно пытался прогнать с его лица гримасу боли, которую тот усердно скрывал за улыбкой.       Они оба волновались друг за друга и вызывали еще больше переживаний своим странным поведением.       В комнате уже все спали, поэтому, недолго думая, парни решили без лишнего копошения последовать примеру других. Лука, отвернувшись, ощутил легкое смущение, переодевая футболку. Элиотт моментально проследил взглядом линию позвоночника от шеи до поясницы парня, вынужденно заставляя себя отвести взгляд.       Зарывшись в одеяла, они повернулись друг к другу. Легкое дежавю охватило Лукаса: он вспоминал прошлую ночь и удивлялся, как много всего успело произойти за такой короткий отрезок времени.       Он улыбался, а для Демори эта улыбка была буквально душевным лекарством. Он боялся отвести взгляд от довольного Луки, опасаясь снова увидеть ту мимолетную, вызывающую озноб, картину. — Спокойной ночи? — Отвлек Элиотта от раздумий едва слышимый шепот, уголки его губ невольно поползли вверх. — Спокойной ночи. — Промурчал Демори, замечая, как парень напротив удовлетворенно закрывает глаза.       Он еще долго наблюдал за погрузившимся в царство Морфея Лукасом, за его подергивающимися ресницами и легко цепляющимися за подушку пальцами. После увиденного он с новой силой ощутил, как сильно хочет быть рядом с Ним, как сильно желает его защитить, сделать счастливым. Он, будучи взволнованным, в очередной раз, напомнил себе о том, что именно планировал сделать в этой поездке.

***

Лукас заходит в просторную кухню и невольно прикусывает нижнюю губу, разглядывая голую спину копошащегося у столешницы Демори.       Он незаметно подкрадывается по гладкому кафелю к своей цели, и, запуская руки вдоль талии высокого юноши, гладит торс и оставляет едва ощутимый поцелуй между лопатками парня, заставляя того изогнуться от неожиданной волны мурашек.       Демори моментально отставляет коробку с молоком и разворачивается к своему маленькому дьяволу. Он видит ехидную улыбку Луки и в очередной раз убеждается в правильности того, каким именем нарек сейчас мальчишку. — Ты оставил меня одного, — с напускной обидой в голосе произнес Лука, хмуря брови. — Я решил сделать нам завтрак, — продолжает улыбаться Демори, поражаясь тому, как мимика парня напротив вызывает в нём столько эмоций. — Но я хотел увидеть тебя рядом и, — томно говорит Лука, оставляя поцелуй на шее Элиотта, — Сделать так, — спускается ниже, шепча все тише, кусает кожу ключицы, заставляя старшего откинуть голову от удовольствия, — чтобы ты, — легко касается языком каждого кубика напряженного пресса, опускаясь все ниже, — меня не забыл. — Заканчивает он, оставляя укус внизу живота, заставляя Элиотта вцепиться в волосы Луки, судорожно выдыхая: — Уже никогда не забуду.

***

      Сон прервался так же неожиданно, как и начался. Луке было невероятно стыдно за своё поведение, хоть и творил он это лишь во сне. «Откуда столько смелости вообще?» — Каждый раз думал он, проматывая в голове картинки, ощущая вновь и вновь тянущий узел внизу живота при их возникновении перед глазами.       День был наполнен экскурсиями, но всё в корне отличалось от вчерашнего, Эл был рядом, всегда. В какой-то момент Лалльман даже пожалел, что тот его не избегает больше, потому что эти испытывающие взгляды заставляли ещё больше смущаться и краснеть от наплывающих ночных воспоминаний, о которых знал только он.       Тем не менее, парням было весело, Лука словно оказался в какой-то идеализированной реальности, где имел возможность веселиться с друзьями по левую руку, и с Элиттом по правую. — Базиль! — Неожиданно вскрикнул Лалльман, вспоминая свою вчерашнюю неудачу. — Ты, черт возьми, знал, что номер Дафны был написан на доске еще с первого собрания?       Брюнет останавливается от услышанного, хлопая глазами, переводя взгляд от выжидающего ответа Лукаса, до хохочущего Артура, сдерживающего смешок Элиотта и кивающего Янна. Его глаза и рот распахиваются в изумлении от мысли, что он уже пару недель назад мог написать Дафне поэму и, возможно, даже завоевать её сердце. — Пютаан! — Практически рычит Базиль, зарываясь пальцами в кучерявые волосы и вызывая этим криком недовольные взгляды экскурсовода и ребят, выражающих просьбу быть потише.       Парни встают по струнке, от дурацкой тишины смеяться хочется только больше, но они с огромным усилием, но таки сдерживают себя, прикрывая рот рукой.       Лукас вперил взгляд на экскурсовода, уверенный, что если ещё раз взглянет на Базиля, то точно разразится хохотом. Но, спустя пару минут, тёплое дыхание за ухом заставляет вздрогнуть. — Ты бы не хотел прогуляться со мной вечером до одного места? — Прошептал Демори так завлекающе, как мог только он, вызывая волну мурашек на затылке юноши.       Какие-либо усмешки исчезают с лица Лалльмана и он тут же поднимает взволнованный взгляд на причину своего учащённого сердцебиения. — А как же... — Тихо выдавливает из себя он, оборачиваясь на ребят. — Я договорился с Дафной, она одобрила. — Кивает Демори, вглядываясь в какую-то нереальную для простых смертных синеву глаз напротив.       Лука неверяще улыбается и легко кивает: — Хорошо, тогда хорошо.

***

      Остаток дня проходит невыносимо медленно, Лука то и дело оглядывается, нервно покусывает костяшки пальцев и замечает, как предательски потеют ладони от волнения. Он предупреждает друзей, что отлучится этим вечером, потому что ему нужно «кое с кем» встретиться, вызывая этой загадочностью шквал вопросов о том, какую девчонку он уже успел подцепить за один вечер в парке аттракционов.       Янн щурился и понимающе кивал, выуживая у друга обещание рассказать им о том, как пройдет вечер, по возвращении.       Элиотт присылает сообщение на номер Луки, полученный еще в такси, что ждет его у главной дороги. Лалльман, не сумев сходу выбрать между синей и серой толстовкой, натягивает наспех последнюю и выбегает по ступенькам из дома, вызывая заинтересованные взгляды его временных соседей.       Он спускается по дороге быстро, подмечая багровый закат и невероятную погоду в Провансе.       Юноша покусывает губы, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы и привести дыхание в норму, но все из вышеперечисленного у него получается, одним словом, ужасно.       Лука практически спотыкается, увидев Демори за углом, но тут же выравнивает шаг, тщетно пытаясь изобразить уверенную походку. Сзади Элиотта стоит такси, юноша с сомнением улыбается: — И это называется прогуляться? — Можно сказать и так, — пожимает плечами Элиотт, надеясь, что его обворожительная улыбка прогонит все сомнения младшего.       И он был прав.       Чертовски прав.       Ехать пришлось недолго, буквально 10 минут смущенных взглядов и коротких фраз — и они достигают пункта назначения.       Солнце уже село, окружение подсвечивалось маленькими огоньками. Подобная атмосфера рядом с Демори уже становилась традицией. Луке нравилась эта традиция.       Все, что он мог понять — перед ними был парк, чертовски красивый парк. Аккуратно выложенные дорожки, многочисленные виды цветов, небольшие фонтаны, и открывающиеся по окраинам виды на горы.       «Это было бы лучшее место для первого свидания» — Невольно подумал Лука, моментально зардевшись от собственной мысли.       Всё это окружение было до боли знакомым, но Лукас списал эти размышления на то, что всё в Провансе было пропитано романтикой, поэтому эти мысли не удивительны. Он уже заметил несколько пар, нежащихся в объятиях друг друга. От всей этой атмосферы ему было невероятно неловко, а встретиться сейчас взглядом с Демори было сравнимо со смертельным выстрелом.       Они шли по каменистой дорожке уже пару минут, не зная как разбавить неловкую атмосферу. — Скажи, это было так смешно, когда Артур залез… — Лука пытался внести долю юмора, вспоминая сегодняшний прокол друга, но дыхание моментально перехватило, когда он повернулся в сторону старшего. — Мы пришли. — Севшим голосом произнес Элиотт, улыбаясь, лишь волнение в глазах выдавало его.       Перед ними предстала широкая деревянная беседка с двумя небольшими лесенками, ведущими внутрь. Она находилась на окраине парка, демонстрируя за собой вид на многочисленные горы. Обвитая незнакомыми Луке цветами, она окончательно завершала свой сказочный образ стеклянной крышей, открывающей вид на звёздное небо, укрытое небольшими скоплениями туч.       Лукас едва мог двинуться, глупо переводя взгляд с вида, открывшегося перед ним, и на Элиотта, ожидающего от него какой-то реакции. Стук собственного сердца оглушал, потому что Лукас уже видел это место.       Он уже был здесь, и был не один.       Только тогда шёл дождь.       Воспоминания о самом первом, настолько взволновавшем его тогда сне ударялись о черепную коробку, окончательно выводя Лалльмана из строя.       Они сливались в поцелуе, зарываясь дрожащими пальцами в волосы друг друга. Воздуха не хватало. Они сами словно являлись кислородом, так сильно необходимым друг другу для жизни. — Идем? — Улыбаясь, произносит Элиотт, совершая пару шагов к лестнице.       Казалось, что ноги Луки залиты цементом, настолько сложно было их оторвать от земли. Словно заново учась ходить, Лалльман делает первый шаг, второй, третий, и не верит, что зайдет сейчас в это, как он считал, несуществующее место.       Элиотт проверял его. Элиотт следил за каждым движением Луки, за каждым его взглядом и вздохом, пытаясь понять, распознать в нём то же, что видел тогда.       Перед первым днем в новой школе он видел чертовски странный сон, и на следующий же день заметил этого удивительного парня в толпе школьников. Он многие дни перерывал всевозможные ресурсы интернета, чтобы найти этого мальчишку и то волшебное место, в котором он впервые его встретил.       Лукаса Лалльмана найти оказалось гораздо проще, чем этот злополучный парк, лишь горы были значимой подсказкой, позже подарившей возможность обнаружить адрес этого места на каком-то старом туристическом сайте. Он решил, во что бы то ни стало, если в жизни подвернется призрачная возможность, хоть малейшая вероятность оказаться с ним рядом — Элиотт ей воспользуется.       Поэтому, когда Дафна впервые заговорила о возможной поездке, Демори подорвался с места моментально, предлагая Прованс.       Девушки были удивлены, но мысль им казалась отнюдь не дурацкой, поэтому, после долгих обсуждений, цель была утверждена.       Надежда, словно глоток воздуха, наполняла грудь Демори. Даже если бы он не смог оказаться с Ним именно здесь, он бы, определенно, точно сделал все, чтобы узнать, проверить, сможет ли он заинтересовать Луку Лалльмана, вызовет ли он у него хоть долечку из тех чувств, которые переполняли Демори ежедневно, стоило увидеть на перемене растрепанную макушку или услышать звонкий смех в толпе.       И сейчас, его накрывало.       Голова Элиотта кружилась, замечая шокированные нотки в глазах Луки, которые надеждой отдавались в бешено бьющемся сердце старшего. Он боялся сказать и слово, думая, что тут же рассеет взволнованный мираж Луки перед собой. Они медленно вышагивали по периметру беседки, словно хищник с жертвой в крохотной клетке.       Лука не понимал. Он ничего больше не понимал. Сознание пыталась заполнить мысль о том, что Элиотт Демори все знает. Он, черт возьми, точно знает обо всех тех снах, и, возможно, он даже тоже их видел.       Но Лука не может в это поверить, ему стыдно в это поверить, словно всё, что он вытворял, нравилось лишь ему, а Элиотт видел это вынужденно. Он боялся посмотреть ему в глаза, поэтому, останавливаясь, смотрел на утёс, сжимая в кулаки дрожащие пальцы. — Ты бывал здесь раньше? — Спрашивает Лука, и его голос предательски срывается на последнем слове. Элиотта снова накрывает от неоднозначности услышанного вопроса. — Не совсем… — Загадочно говорит Демори, чуть склоняя голову, делая шаг ближе, желая увидеть эмоции юноши, вцепившегося рукой в одну из опорных балок беседки. Он тяжело вздыхает пару раз и решает, что пути назад нет.       «Так или иначе, если он не поймет, ничего страшного же не случится» — успокаивает себя мысленно Элиотт и наконец заканчивает свой ответ: — Я видел это место во сне.       Синие глаза распахиваются и Лука сам не замечает, как резко разворачивается к мягко улыбающемуся Демори. Лукас полностью опьянен происходящим.       «Он знает, он точно знает» — Судорожно проносится в его голове.       Не отрываясь от серебряных глаз, младший спрашивает дрожащим, едва слышимым, голосом: — Это был хороший сон?       Брови Элиотта поднимаются в изумлении — это был лучший сон в его жизни, и сейчас, видя перед собой разгоняющего трепет по всему телу юношу, он не может сдержать счастливой улыбки: — Очень хороший.       «Он знает» — Восторженно проносится мысль в голове Демори, когда он замечает облегченный выдох и опустившиеся, скованные доселе напряжением, плечи Луки.       Они взволнованно прогоняют холодный воздух в легких, боясь сдвинуться с места.       Лука невольно поднимает взгляд вверх, замечая, как по стеклянной крыше начинают постукивать крупные капли. Сердце заходится от мысли, что сон повторяется. Оглушённый не то грохотом собственного сердцебиения, не то стуком усиливающегося потока дождя, Лука видит, как его собственная мечта делает шаг навстречу, но сам, не готовый ни морально, ни физически столкнуться с ней в реальности — отшагивает назад, упираясь спиной в деревянную колонну, за которую пару минут назад он хватался как за спасательный круг, а сейчас она словно загоняла его в угол своим присутствием.       Демори с трепетом замечает, как вздымается от волнения грудная клетка Луки. Он так боится спугнуть его, ранить поспешными выводами или действиями, но так же сильно, практически до безумия, хочет наконец коснуться его, словно действительно имеет на это право. Он подходит так близко, что можно было бы пересчитать каждую из трепещущих ресниц мальчишки.       Элиотт сжимает челюсть от напряжения, он правда не знает, как привести судорожное дыхание в норму.       Ему катастрофически не хватало воздуха. А его воздухом был Лука.       Лукас сжимает дрожащие губы, его колотит на месте, и он не может решить: от холода это, или от происходящего. Он слышит его теплое дыхание, чувствует на себе.       Лука делает глубокий вдох, чтобы собраться с силами и наконец поднять свой несчастный взгляд, но голова начинает кружиться от аромата Элиотта. Он так и не смог понять: это какой-то волшебный одеколон или сумасшедшие феромоны, доставшиеся Демори от природы. Весь опыт, полученный Лалльманом с многочисленными девчонками, вся та близость и бессмысленные поцелуи казались каким-то детским лепетом по сравнению с тем, как сильно сносило ему крышу от простого пребывания в личном пространстве Элиотта Демори, как сильно подкашивались его коленки от мысли, что они дышат одним воздухом сейчас, даже эта мелочь казалась интимной.       Он встречается с парой ледяных глаз, которые сейчас, казалось, горели, словно раскаленная лава, и между ними возникает электрический контакт, пускающий адреналин по телу. Лука не контролирует движение собственной руки, отчаянно тянущейся к Элиотту. Ладонь ложится на грудную клетку старшего и Лалльман отчетливо ощущает вырывающееся из груди сердце под ней.       Стоит почувствовать их соприкосновение и Элиотт тут же ощущает слабость в ногах и опирается руками на перила по обе стороны от Луки.       Они прижимаются друг к другу лбами и прерывисто дышат, бегло переводя взгляд от самых красивых, по их же мнению, глаз, до приоткрывшихся покусанных губ. Кончики пальцев Луки покалывает, они чешутся от желания коснуться горячей кожи Демори.       Младший тщетно пытается сделать пару тяжелых вдохов, поднимая свою ладонь выше. Ему самому не верится, когда он проводит пальцами по бархатной коже шеи, зарываясь ладонью в русые волосы, вырывая своим неуверенным действием глухой стон из груди Демори. Элиотт практически сгибается пополам, желание быть ближе буквально убивало изнутри.       Он резко поднимает голову и позволяет себе мимолетно коснуться столь желанных губ, но тут же отстраняется и прикусывает свою, нижнюю. Кажется, земля уходит из под ног Лалльмана, когда это происходит. Он жалостливо сводит брови и едва ли не хнычет как девчонка, не желая прерывать эту близость.       Хватаясь обеими ладонями за черную куртку старшего, Лукас притягивает его к себе и наконец делает то, о чем мечтал, о чем безнадежно грезил столько месяцев.       Их губы сталкиваются и Элиотт моментально прижимает Луку к колонне, бережно обхватывая его лицо ладонями, ощущая, как жар проходится по телу с новой силой. Они переминают губы друг друга, позволяя себе периодически соприкоснуться языками, чувствуя, как это же действие вызывает слабость в коленях и дрожь на загривке.       Элиотт отстраняется на несколько секунд, пытаясь разглядеть что-то своим помутневшим взглядом в лице Лалльмана. Тот лишь хмурит брови от прерванной близости и притягивает Демори к себе снова.       Медленно, тянуще, он целует старшего, посасывая нижнюю губу. Заставляя Элиотта этой игрой судорожно выдыхать. В этот раз отстраняется Лука и, всматриваясь своим опьяневшим взглядом в столь любимое лицо, он видит в нем всё то же нестерпимое желание и трепет, что сводит с ума и его самого. Он улыбается и легонько отклоняет голову Демори назад, встает на носочки и оставляет едва ощутимый, лёгкий, бережный поцелуй на его подбородке, который он поранил прошлым вечером.       Элиотт не может сдержать счастливой улыбки от такой заботы и, возвращаясь в прежнее положение, благодарно и нежно целует Луку в ответ.