Морфей

      Они целовались медленно, долго, бережно, окончательно теряя счет времени.       Обнимались же в десятки раз дольше.       Сливаясь с Элиоттом в единое целое, Лука утыкался лицом в толстовку старшего, пуская руки под кожаную куртку.       Элиотт, в ответ, зарывался носом в мягкие волосы Луки, вдыхая аромат, чувствуя, как наконец усмиряется его дыхание.       Они стояли так, казалось, вечность. Дождь успел несколько раз закончиться и снова разразиться небывалым ливнем.       Именно так. Здесь и сейчас. Всё правильно.       Словно иначе и быть не могло.       Возможно, они простояли бы так еще столько же, но Луке слишком сильно хотелось снова заглянуть в дымчатые глаза, поэтому, наполняя легкие Элиоттом в последний раз, младший поднимает голову, встречаясь с каким-то сонным взглядом Демори.       Они настолько расслабились, настолько растворились друг в друге, что в пору было бы лечь прямо здесь и проспать пару лет без пробуждения, в покое, в ласке, в тепле.       Лука довольно улыбается и Элиотт млеет от этой эмоции, мягко поглаживая скулы юноши холодными костяшками рук.       Лукас настолько счастлив. Настолько далек от внешнего мира, что по-прежнему не может поверить в реальность происходящего. — Я снился тебе? — Прокашлявшись спрашивает он, не успевая понять, что говорит. — Каждый божий день. — Выдыхает с трепетом Элиотт, продолжая бережно поглаживать лицо Луки. Мальчишка казался ему сейчас таким хрупким, буквально хрустальным. Было даже страшно обнять сильнее, хоть и безумно хотелось сжать его в своих руках до хруста, настолько сильно парня накрывало эмоциями. — А я тебе? — Уж больно игриво интересуется Демори.       Лука глупо смотрит на него секунд пять, проматывая десятки картинок в памяти. И неожиданно утыкается лбом в его грудь, прячась в многочисленных складках мягкой ткани. — Ты творил непозволительные вещи. — Слышится недовольное бормотание где-то под ключицами       Элиотта.        Демори расплывается в довольной улыбке от услышанного. Он не может знать точно, видели ли они одно и то же, но идет ва-банк. — Уж кто бы говорил, — Нежно мурчит он, склоняясь к младшему, обжигая своим шепотом и без того раскрасневшиеся уши.       Лука моментально вскидывает голову, оказываясь в сантиметре от любимейших губ. Они целовались до этого минут двадцать безостановочно, но это не мешало ему ощутить волну смущения, прокатывающуюся по телу от застрявшего взгляда на налитых кровью, от долгих поцелуев, губах.       Элиотт очаровывает своим видом, каким-то диким взглядом и наидовольнейшей улыбкой. Он мягко трется своим носом о нос Луки, оставляет бархатный поцелуй на щеке Лалльмана, пуская новую волну мурашек, и снова склоняется к мочке его уха.       Шепчет. — Сделаешь так, чтобы я тебя не забыл?       Слова впечатываются в разум Луки и его щеки моментально краснеют от невероятного смущения. — Я!... Это не... — Бессильно пытается защитить свою честь Лукас, хлопая губами, словно рыба, оказавшаяся на суше.       Элиотт искренне смеется от такой невинной реакции и целует его в раскрасневшийся нос. — Тшшш... Я понял. — Успокаивает Демори мальчишку, нежно поглаживая его шею обеими ладонями. Младший продолжает хмуриться, смотря куда-то вниз. — Я никогда ничего подобного не делал, — тихо бормочет он, все еще не поднимая взгляд, — тем более с парнем…       Сердце Демори бьется учащенно.       «Он мой. И только мой» — проносится лихорадочная мысль в его голове. — Почему это происходило с нами? — Снова подает голос Лука, а Элиотт тонет в глубине синих глаз, преданно смотрящих на него. — А что, если бы тебе снился кто-то другой? Все, что мы вытворяли, все эти моменты… Может, наши чувства вовсе ненастоящие? — Голос Луки дрожит, он более чем уверен, что подобными словами причиняет себе боли не меньше, чем Элиотту — если не больше. — Что, если бы я тебе вообще не приснился? — Не успокаивается Лалльман.       Эти мысли казались Демори противными, неправильными, невозможными. Он хотел словами, своей улыбкой, жестами описать все то, что вызывал в нем Лукас, убедить его, что никто не смог бы его затмить. Но, проматывая в голове все существующие и несуществующие с ним моменты, он действительно ощутил страх. Элиотт на секунду задумался:       А как это, быть без Луки?       А что было бы, приснись этому, столь важному для него, человеку какой-нибудь другой красавчик-выпускник, или, может, девчонка?       Нет. Неправильно. Ужасно.       Элиотт моментально меняется в лице. Лука видит, как желваки заиграли на скулах парня, и не может не ощутить легкое напряжение вместе с ним.       Затяжная пауза, отсутствие ответа на столь важный для него, как оказалось, вопрос, вызывали покалывание в кончиках пальцев от нарастающего волнения.       Демори смотрит на него внимательно. Вглядывается. Запоминает. — Мне плевать как, — ровно произносит старший, — и почему. — Я увидел тебя, и только тебя.       Дыхание Луки прерывается от непривычно-ровного голоса Элиотта. — Даже если бы я тебя никогда не встретил в своих снах, — Демори поджимает губы и сводит брови, ему не нравится эта мысль. — Я все равно бы нашел тебя. Не знаю как, но я бы точно, уверен, нашел тебя, где бы ты ни был, — продолжает он, глядя прямо в синие омуты, настойчиво. —И влюбился бы... Снова. — Он произносил это, с каждым слогом становясь все тише, и вовсе ощущая, как последний застревает где-то в гортани, когда он заметил, как глаза Луки наполняются влагой.       Он не думал, что сказать подобное, окажется настолько просто и ужасающе сложно одновременно.       Эл второй раз за свою жизнь признается себе в том, что вид застывших слез в глазах этого человека режет его сердце изнутри. Он сводит брови, чувствуя покалывание на кончике носа, и бессильно притягивает Лалльмана к себе.       Целует. Медленно. Трепетно. Вновь поражаясь мягкости губ и без того прекрасного юноши.       Сердце Луки сжимается с новой силой от такой нежности. Его окончательно начинает потряхивать. Демори не упускает этот факт и сжимает в своих руках ледяные, охваченные дрожью ладони. — Ты замерз... Пора уходить. — Шепчет старший. — Нет. — Уверенно говорит Лукас, освобождая свои руки, и с новой силой вжимается в теплое тело Элиотта, обхватывая его руками. — Тебе холодно. — Продолжает настаивать — Нет! — Упрямится Лука, словно самый непослушный ребенок. На самом деле, ему было страшно от мысли, что их сказка закончится, стоит им покинуть это место. Он боится, что вся эта сладость окажется проклятым сном. Выдумкой. Его потряхивало от этой мысли и, если честно, от холода тоже.       Элиотт сдается и крепче обвивает своими крепкими руками мальчишку, зарывается пальцами в его волосы, касаясь кожи головы, пуская приятную волну мурашек по телу Луки. — Если ты боишься, что у нас не будет больше повода встретиться — то ты глубоко ошибаешься. — Читая мысли взволнованного парня, шепчет Демори на ухо, заставляя улыбнуться от этих слов. —Я тебя еще достану. — Касаясь мочки уха, продолжает мурлыкать он, заставляя парня в его руках поежиться от щекотки и трепета.       Неожиданно Лукас отстраняется, бросая серьезный взгляд на старшего. — А люди?       Демори непонимающе вскидывает брови. — Что скажут люди? — Выдыхает Лука, ловя себя на очередном страхе. — Плевать. — Коротко отчеканивает Элиотт и одним этим ответом и уверенной улыбкой прогоняет за секунду все сомнения из головы. — Кстати, представишь меня друзьям?       — Ухмыляется Демори, тут же замечая замешательство на лице младшего.       Лука в самом деле немного волновался за их реакцию, но пока Элиотт рядом — он был готов к любому развитию событий. — Они же и так знают тебя? — Но не как твоего парня. — Подмигивает старший, заставляя губы Луки сжаться в тонкую линию от приятного ощущения, разливающегося где-то в груди.       Он задумчиво отводит взгляд в сторону, пытаясь предугадать реакцию парней и, смеясь, резко откидывает голову назад.       А Элиотт невольно облизывает губы, ловя себя на мысли, что обязательно найдет еще подходящий момент, чтобы поцеловать безумно привлекательную родинку на шее парня. — Ты бы только знал, как много говорил о тебе Артур! — Смеется Лука. — Порой мне казалось, с тем, как часто и весело вы контактировали, что уж скорее он станет твоим парнем.       Элиотт поднимает взгляд куда-то в сторону, сжимает наигранно-задумчиво губы и растягивает слова: — Артур… А он действительно неплох, да… — И тут же получает кулаком в грудь. Удар, на самом деле, был слишком мягким для парня, который пытался изобразить искреннюю злость.       Возможно он смог бы приревновать Элиотта к Артуру, если бы последний не встречался уже 11 месяцев с одной дамой. Демори заливается смехом, видя грозную физиономию мальчишки, и обнимает его снова.        Крепко. Тепло. Уютно.       Лука снова растворяется в нём, как сахар в каком-нибудь английском, слишком дорогом для него, чае.       Они стоят так еще минут пять, наполняя легкие ароматом друг друга. В этот момент действительно больше ничего не было нужно. — Пойдем, уже поздно… — Заставляя самого себя, шепчет в конце концов Элиотт, утягивая младшего за собой в сторону лестницы.

***

      Лука распахнул глаза так же резко, как и закрыл, щурясь от яркого света. Утыкаясь носом в подушку, он предпринимал тщетные попытки запустить механизмы в своей голове, пытаясь вспомнить, кто он и где вообще находится. Яркие воспоминания о прошедших двух днях ударялись в голову вспышками, заставляя сердце биться с бешеной скоростью. Они были вместе. Элиотт знал. Он все знал, и… принимал это.       Лалльман вспоминает эти минуты объятий, поцелуев, обратный путь и сладкий сон. Счастье мягкой волной накрывает его. Лука резко поднимается и смотрит на кровать Элиотта, стоящую у окна.       Она заправлена. Оборачивается по сторонам — никого. Парень хмурит брови, пытаясь вникнуть в происходящее, снова переводя взгляд на постель Демори. Решив спуститься на первый этаж и поискать ребят, Лука в спешке натягивает на себя толстовку и джинсы.       Юноша замирает, когда его посещает ужасающая мысль — а что, если все это было сном? Свидание, признание Элиотта, вообще все. Сердце падает куда-то вниз: ниже земной коры, ниже мантии, достигая самого ядра. Только в груди не раскаленная лава, а ледяная стужа.       Он заставляет себя совершать вдохи и выдохи, практически насильно расширяя лёгкие воздухом, прогоняя чертово поспешное разочарование, переполняющее его душу в этот момент.       Он спускается вниз. Все уже давно встали и ели свой завтрак, разбежавшись в компании по всему этажу. Лука нервно окидывал окружающих взглядом, уверенный, что поймет, было ли правдой все то, что он видел, лишь посмотрев Элиотту в глаза.       Но находит он лишь друзей, поэтому, поджимая губы, направляется к ним. Они сидели в просторной столовой для гостей за столиком, весело обсуждая прошедшие события.       Луке было неловко из-за того, как мало времени они провели вместе за эту поездку. Но, парни, казалось, совсем не держали на него обиду, весело приветствуя присаживающегося напротив них друга. — Ну что, вернулся в наш мир? — Весело интересуется Базиль, отставляя тарелку с объедками. — Э-э, да… — Неуверенно отвечает Лукас. — Да он имеет ввиду тот факт, что тебя и танком было сегодня не разбудить, — смеется Янн. Тут же его слова подхватывает Артур, соглашаясь: — Мы тебя и по-хорошему пытались заставить проснуться, и ладошками хлопали у твоих ушей, одеяло стаскивали, а тебе хоть бы хны. — Артистично жестикулировал блондин, пародируя сонного Лалльмана в конце. —Мы решили, раз времени сегодня утром нам дали больше – позволим тебе еще подремать … — Но Лука уже ничего не слышал, увидев неожиданно появившегося в конце комнаты Элиотта.       Они встречаются взглядом буквально через пару секунд, и он даже допускает мысль, что парень тоже искал его. Лалльман перестает дышать, понимая, что Демори движется в их сторону. Он быстро огибает несколько компаний, здороваясь, и плюхается на ближайший к Луке стул, очаровательно улыбаясь всем присутствующим.       Реакция парней не заставляет себя ждать, и они с интересом здороваются с душой компании. Лишь Янн с хитрым прищуром поглядывал на сидящую перед ними пару. Лука хлопал ресницами, таращился на довольного Элиотта.       Ему казалось, словно его привели к краю обрыва, заставляя решить, как он должен себя вести, как ему вообще можно было себя сейчас вести. Мысли окончательно путались в его голове, а приветливый, как и всегда, Элиотт совсем не давал ответы на мучащие его вопросы.       Но вот Демори поворачивается к нему, выбивая своим теплым, всё тем же заботливым взглядом, почву из-под ног. И Лука не может сдержать улыбки. — Мне кажется, или вы стали ближе? — Выводит на откровения парней Янн.       Элиотт поворачивается к нему неожиданно и широко улыбается. — Мы… — Громко начинает он, незаметно для других обхватывая под столом нежную ладонь Луки. — Вместе. — Заканчивает за ним Лалльман, выдыхая, плавясь от того, как естественно переплетаются их пальцы. Смакуя чувство покоя и расслабления, разливающееся по телу, когда Демори одобряюще сжимает его ладонь в ответ.       Друзья зависают секунд на пять и неожиданно для всех наполняют дом неадекватным восторженным криком. — Так это и есть та цыпочка с аттракционов?! — Изумленно спрашивает Базиль, переводя взгляд со сладкой парочки на друзей, и обратно, вызывая своим вопросом хохот Демори. — Вот уж не думал, что тем, кто заарканит недосягаемую звезду «Элиотт Демори», окажешься ты. — Все так же удивленно лепечет Артур, зарываясь руками в волосы. — Эй, — оскорбленно отзывается Лука, но его тут же отвлекают тёплые объятия, в которых сковывает его счастливый Элиотт.       Лукас плавится физически и морально от наслаждения, а друзья из-за этой сцены лишь продолжают верещать, как маленькие девчонки. Лалльман совсем не понимает происходящего. Как всё могло обернуться так хорошо? Чем он заслужил их? Чем заслужил таких друзей, или… Его?       «Счастлив. Я счастлив. Я так, господи, чертовски счастлив!» —проносилась вереница мыслей в его голове, пока они сидели все вместе, смеясь. — То есть, вы парни и… Вы уже занимались сексом? — Без какого-либо стеснения задает вопрос Базиль, внимательно ожидая ответ.       Он не хотел смутить собеседников, ему просто действительно искренне было интересно, как это происходит у «таких, как они». Но Янн с Артуром не сдерживаются и в очередной раз начинают хохотать, Лука смотрит на них ошалелыми глазами, а Элиотт, хитро улыбаясь, лишь играет бровями.

***

      Они вернулись в школу через несколько дней, но не Лука в реальность. Когда-нибудь он привыкнет к тому, что в его мире действительно теперь существовал Элиотт. И не просто существовал, а переполнял его, выходил за края, заставлял Луку трепетать от переизбытка эмоций, подлавливая периодически мальчишку на переменах, утягивая его в пустые кабинеты, упиваясь им, наслаждаясь, целуя, любя. — Может, придешь сегодня, наконец, ко мне? — Охрипшим голосом задает вопрос Демори, поглаживая кончиками пальцев покрасневшие щёки Лукаса, который, кажется, пал под гипнотизирующими взглядами и пленительными поцелуями старшего.       Они стояли за школой. Запах цветущей листвы наполнял лёгкие, когда Лука вглядывался, в до сих пор кажущиеся невероятными, глаза Демори, раздумывая над ответом.       Они встречались где угодно, но только не дома. Лука безмерно боялся, что ему окончательно снесёт крышу, окажись он в месте, где их связывали не простые слова и ласки, а настоящая буря чувств, хоть и являющаяся лишь сновидением. Поэтому, младший увиливал от подобной вероятности настолько умело, насколько мог лишь он один.       Он улыбается и уворачивается от ищущих губ Демори, ныряет к шее Элиотта, оставляя поцелуй на горячей коже, но так и не предоставляя ответ.       Старший судорожно выдыхает сквозь сжатые зубы и обхватывает лицо Луки, возвращая его в прежнее положение. — Пожалуйста…       Шёпот.       Голос и взгляд Элиотта переполнены мольбой, бессилием. Он так сильно его хотел, до глубины души, до зуда в ладонях, до истерики.       Лука солгал бы, сказав, что не испытывает того же.       Он судорожно глотает воздух, не отрывая своих глаз от Демори. — Хорошо, идём сегодня к тебе. —Утвердительно шепчет он и зарывается в русые волосы, целуя горячие губы чувственно, развязно, так, что у Элиотта подкашиваются ноги.