Позволь тебе помочь

      Обед прошел в спокойной атмосфере, если не считать того, что Кларк никак не могла перестать смущаться и краснеть под насмешливыми взглядами Ани. Даже Лекса и мистер Вудс вели себя вполне мирно, в основном, потому что мужчина все внимание уделял Рэйвен, развлекая ее детективными историями.       Вряд ли Кларк и Лекса замечали что-то помимо друг друга, слишком увлеченные своими чувствами, однако Октавии было ясно, что происходит что-то странное. Старшие Вудсы с каким-то маниакальным упорством стали опекать Рейес, а заодно и Блейк, продолжая считать их парой. К концу обеда они вроде как немного сбавили свой пыл, видя, что Рэйвен с привычной широкой улыбкой легко шутит и поддерживает разговор. И вроде бы все как и прежде, но Октавия никак не могла отделаться от странного чувства, что что-то не так, что-то в Рэйвен едва уловимо изменилось. В конце концов, Блейк постаралась избавиться от этих мыслей, потому что Рейес все еще продолжала ее игнорировать, а значит, была не ее заботой.       Ближе к вечеру снег почти перестал идти и без того завалив двор довольно глубокими сугробами. Аня с Лексой, словно дети, наперегонки чистили дорожки, закидывая друг друга снегом с лопат, пока Кларк, Октавия и Рэйвен подшучивая, наблюдали за ними с террасы.       Во время их шуточных потасовок со снежками Кларк случайно упомянула, что Лекса обещала дать ей пару уроков того, как вести себя в драках, и кто бы мог подумать, что Аня загорится идеей посмотреть на это немедленно. Уже спустя пять минут она притащила из подвала две пары перчаток, словно дуэлянт, бросая их в сестру со словами: «Бейтесь в кровь». — Увидела что-то незнакомое? — усмехнулась Лекса, наблюдая как Кларк озадаченно вертит в руках одну из перчаток.       И не то чтобы Гриффин в этом вообще ничего не смыслила, но да. Она ничего не смыслила. Она видела пару боксерских поединков, которые смотрел ее отец по телевизору и на этом все. — Эти боксерские перчатки выглядят как-то неполноценно, — наконец констатировала блондинка, вызывая смех у Рэйвен и пренебрежительное хмыканье у Ани. — Это не боксерские перчатки, — улыбаясь, терпеливо пояснила Лекса. — Это шингарты. — Все так сразу прояснилось, — съязвила Гриффин, бросая перчаткой в шатенку.       Пока Лекса объясняла своей девушке и Октавии что же это за перчатки с открытыми пальцами, Аня придирчиво осматривала двор, выбирая место для будущих спаррингов. Учитывая что все было завалено снегом, площадку нужно было подготовить. — Пока мы тут все разгребем, наступит утро, — вздохнула Рэй, отбрасывая лопату. — Преувеличение века, — отозвалась Аня, но лопату в руки брать не спешила, ибо по званию не положено трудиться, пока патрульные прохлаждаются. — Просто утрамбуем его, — лицо Рэйвен озарила улыбка, сообщающая о появлении гениальной мысли. Девушка упала на снег, игнорируя непонимающие взгляды остальных, и пару раз перекатилась через правый бок. — Плохая идея, — замерев, болезненно выдохнула девушка, радуясь, что остальные ничего не заметили. — План требует доработок, — уже громче добавила она, выныривая из снега. — Ты простудишься, идиотка, — недовольно проворчала Октавия. — Если бы я не была так занята ответственной миссией, я бы похоронила тебя в сугробе, чтобы обучить манерам, — тут же ответила Рейес, но быстро отвела взгляд, так и не решаясь посмотреть девушке в глаза. — Сержант, этому городу нужен новый герой. — Боже, почему ты такая придурочная, — вздохнула Аня, но все же подошла к девушке и, взяв ее за ноги начала быстро вращаться, тем самым заставляя Рэйвен скользить спиной по снегу приминая его. — Мне стоит знать, что здесь происходит? — озадаченно спросила миссис Вудс, выходя на террасу. — Дети, — деловито протянула Лекса. — Что с них взять? — она еле сдержалась, чтобы не рассмеяться, когда Аня потеряла равновесие, едва не падая на Рэйвен сверху. — Как же я рада, что вы все здесь. Мне так не хватало всего этого, — улыбаясь, вздохнула Елена, притягивая, не ожидавшую этого Октавию, в крепкие объятья. С одной стороны Блейк было приятно, что женщина так тепло к ней относится, но с другой было не по себе, ведь миссис Вудс ошибочно принимала ее за девушку Рэйвен, что, скорее всего, и было причиной такого отношения.       Глядя на то, как Рэйвен поднимается со снега, искренне улыбаясь Ане, как та отряхивает ее одежду и поправляет ее шапку, Блейк вдруг почувствовала, как внутри с новой силой нарастает злость. Окей, она злилась на себя за то, что поддалась странным эмоциям и решила, что хочет поцеловать Рэйвен. Но, черт возьми, Рейес может же не вести себя как будто Октавия прокаженная, от которой следует держаться подальше. Мало того, что она избегает ее любыми способами, так даже не смотрит на нее.       Утром Блейк своими глазами видела, как Рэйвен спускалась вместе с Аней с крыши, что заставило сделать ее определенные выводы. По ее заключению выходило, что вернувшись от друзей, Рэй пошла к Ане, а не в свою спальню. А все почему? Потому что Октавия ей вообще не нравится и от одной мысли о том, чтобы спать с ней рядом Рейес стало воротить.       «То есть, блять, от Ани ее не воротит, а я, видите ли, не угодила. О, ну конечно, посмотрите на эту красотку, еще и работают вместе. Ясно же что Рэйвен клинья к ней подбивает…» — Октавия сама не заметила, как привела свои мысли к дикой злости на Рейес. Ей было ужасно обидно, что та вот так просто игнорирует ее, даже не давая ничего объяснить. Да и в принципе игнорирует. Ее! Октавия себя не на помойке нашла. Парни готовы штабелями бросаться к ее ногам, а тут какая-то девушка воротит нос! Уму непостижимо.       Елена что-то говорила, с улыбкой наблюдая, как Лекса учит Кларк правильно держать руки и прикрывать лицо от ударов, но Октавия ее почти не слушала, слишком увлеченная своими мыслями. — Без перчаток ты била и то сильнее, — не удержавшись, поддела блондинку Лекса, ловя левой рукой очередной удар девушки. Правую руку с недавно смененной повязкой, ей было категорически запрещено напрягать, так что она старалась держать ее за спиной. — Я жалею тебя, — отозвалась Гриффин, ловко ударяя шатенку в живот. Судя по тому, что Лекса никак не отреагировала, удара она даже не почувствовала.       Обе девушки были в куртках и шапках, так что быстро взяли тайм-аут, чтобы немного остыть и не пропотеть насквозь. Даже десяти минут хватило, чтобы Кларк изрядно устала, непривыкшая к такого рода нагрузкам. — Начало положено, милая, — тепло встретила на террасе Кларк миссис Вудс, предлагая ей горячий чай. — У меня две дочери, но обе дадут фору любому парню в драке, так что ты в надежных руках, — не без гордости в голосе заверила женщина, спустя секунду уже принимая суровый вид, обращая внимание в другую сторону. — Аня, немедленно слезь с сестры и перестань умывать ее снегом! Лекса, положи лопату! Вы взрослые женщины, ведите себя соответствующе!       Кларк оставалось лишь смеяться, попивая чай и наблюдая за тем, как сестры Вудс устраивают шуточный спарринг. — Это не честно, у меня всего одна рука, — простонала Лекса, после очередного пропущенного легкого удара. — Извилина у тебя тоже одна, и что? Как будто меня это волнует. Хотя, ты права, я буду нежнее, потому что, судя по твоей физиономии, свою порцию унижения ты сегодня уже получила, — злорадно ухмыляясь, Аня не могла не упомянуть о четком красном следе от пощечин на щеке сестры, вызывая ее недовольство и получая ощутимый удар в ребра. Весь их спарринг в итоге свелся к попыткам повалить друг друга в снег.       Пока Кларк мило беседовала с миссис Вудс, а Рэйвен подтрунивала над Аней и Лексой, критикуя их неумелый бой, Октавия продолжала вариться в своих мыслях. В конце концов, не выдержав, она решила поставить точку во всем этом, хотя бы для самой себя. Дождавшись, когда сестры Вудс окончательно измотают друг друга и направятся к остальным на террасу, она уверенно двинулась к Рэйвен. — Мы можем поговорить? — голос звучал так же решительно, как она себя чувствовала, а вот Рейес от этого напряглась, тут же ища повод сбежать. И это довело Октавию до предела.       Метнувшись на террасу, она выхватила перчатки из рук Ани и Лексы, возвращаясь к Рэйвен, смотрящей на все это с едва скрываемой снисходительной улыбкой. — Надевай перчатки, — потребовала Блейк. — Не дури, я не собираюсь с тобой драться, — усмехнулась Рейес. — Попроси Кларк составить тебе пару, это будет справедливый бой немощных. — Я сказала, надевай чертовы перчатки, — без доли смеха, сурово повторила Блейк, замечая, что улыбка сошла с лица Рэйвен, когда та поняла, что все это не шутка. — Рэй, кажется, ты сейчас отхватишь, — рассмеялась Лекса, получая недовольное шиканье от матери. — Не мешай, видишь же, у них семейные разборки. Я с утра заметила неладное, видимо повздорили, — тихо проговорила Елена. — Ты чего удумала, полоумная? — Рэйвен была явно озадачена таким грозным видом Октавии. — Если мне придется переломать твои ноги, чтобы ты не сбежала, и мы смогли поговорить, то я это сделаю, — тихо прорычала девушка, подходя к Рейес на расстояние достаточное для нанесения ударов. — Ох, какая страсть, — восторженно вздохнула Елена, когда Блейк выбросила руку для первого удара, который Рейес легко парировала, тем не менее, заметно морщась от боли.       Пока миссис Вудс наблюдала за происходящим с восторгом, остальные были весьма озадачены. В этом бою не было легкости и шутливости, которые были в предыдущих. Октавия действительно всеми силами старалась избить Рэйвен, которая явно не ожидала ничего подобного. Движения Блейк были неумелыми, но наполненными злостью. Рэйвен могла бы закончить все это в считанные секунды, нанеся всего пару ударов, но она даже не пыталась отвечать. Все ее действия сводились к тому, что она уворачивалась, уходя корпусом в стороны. Спустя какое-то время, стало казаться, что Рэй устала, потому что ее движения стали гораздо медленнее. Она начала просто отступать назад, а затем, решив хоть как-то утихомирить Октавию, стала подлавливать ее движения и, дергая за руки или подставляя подножки, валять ее в снег.       Было видно, что Блейк вымоталась, но она продолжала снова и снова подниматься, сжимая зубы и идти в новую атаку. Пару раз ей даже удалось хорошенько приложить Рэйвен по лицу и корпусу, вызывая свист Лексы. — Вы с Октавией вместе участвуете в подпольных боях? — усмехнулась Лекса, получая от своей девушки лишь закатывание глаз. — Ты совсем чекандре? Ты чего разошлась? — у Рэй уже закончились силы. Она физически больше не могла все это продолжать.       Вот только достучаться до Октавии было невозможно. Адреналин в крови напомнил ей о происшествии, когда она чувствовала, как сердце точно так же бешено колотится в груди, а мышцы сводит от напряжения. И перед ней вдруг оказалась совсем не Рэйвен, а рослый парень, с пошлой ухмылкой, пытающийся повалить ее вниз. Мозг, поддавшись панике, начал рисовать образ, пугающий ее во снах едва ли не каждую ночь.       Поняв, что что-то изменилось, Рэйвен напряглась. Она уже видела несколько панических атак Октавии, так что знала, что именно с ней происходит. Перехватив ее руку и дернув девушку на себя, Рейес шагнула ей за спину, сковывая ее руки и пытаясь обездвижить. — Тише, успокойся, все хорошо, — стараясь привести девушку в чувства, шептала Рэй.       Находясь на грани паники, Блейк дернула головой и руками, желая вырваться. Ее затылок удачно пришелся в лицо Рейес, заставляя ту слегка прокусить свою губу, а локоть болезненно врезался в бок девушке.       Получив удар в ребра, Рэйвен протяжно простонала. Не имея возможности нормально вздохнуть, она инстинктивно согнулась пополам, начиная падать вперед вместе с Октавией. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя, но девушку она так и не выпустила из своих рук, надежно прижимая ее к себе. Холодный снег немного отрезвил Блейк, возвращая ее в реальность. — Вы там живы? — окликнула обеих Аня, нахмурившись, следя за фигурами на снегу. — Нормально, — подняла большой палец вверх Рэй. Лишь спустя еще минуту она встала на ноги и подняла Октавию. — Нужно согреться, — проходя мимо остальных, улыбнулась Рейес, оставляя обе пары перчаток на террасе и входя вместе с Блейк в дом через кухонную дверь. — Не надо, — решительно проговорила Аня, останавливая Кларк, которая с обеспокоенным видом собиралась пойти за ними, чтобы убедиться, что все хорошо. Женщина настояла на том, чтобы девушки снова надели перчатки и занялись делом, пока сама принялась заговаривать зубы матери, чтобы дать возможность Рэйвен и Октавии прийти в себя без посторонних глаз.       Оказавшись в доме, Рейес неловко скинула ботинки прямо на кухне, а вслед за ними и верхнюю одежду, после чего тяжело дыша, поплелась в гостиную, не обращая внимания на Октавию. Какое-то время Блейк просто стояла посреди комнаты, приходя в себя. Ее все еще немного трясло, но голова прояснилась, так что стало даже неловко за то, что чуть не сорвалась на истерику при всех. Глубоко вздохнув, она тоже разделась и поспешила убрать свои вещи, заодно прихватив и одежду Рэй. Решив, что поговорить им все равно стоит, она направилась в гостиную.       Октавия могла предположить, что Рэйвен будет зла или недовольна, или находиться в смятении из-за произошедшего, но она ошиблась. Вернее, войдя в гостиную, она вообще не могла определить какие-либо эмоции на лице Рейес, потому что это самое лицо было спрятано в диванных подушках, а сам девушка лежала, поджав колени, шумно и прерывисто дыша. — Рэйвен? — с волнением позвала Октавия, подходя к дивану. — Дьявол сошел на Землю и теперь охотится за моей душой, — неразборчиво пробормотала в ответ девушка, заставляя Блейк не на шутку перепугаться. Что если она слишком сильно ударила Рэйвен и повредила что-то в ее голове? Боже правый, Рейес же не спятила? — Мне стоит кого-то позвать? — осторожно спросила девушка. — Иисус всемогущий, ну вот оно и добралось до меня, — вновь простонала Рейес, через силу принимая сидячее положение. Она была еще бледнее, чем в последние дни, а лоб покрывал пот, который можно было списать на только что закончившийся спарринг. — Забирай мою душу и оставь меня, демон. — Идиотка, — облегченно выдохнула Блейк, поняв, что мозг девушки, сидящей перед ней, едва ли можно повредить еще сильнее. — Извини, я не хотела… — не закончив фразу, Октавия кивнула на чуть припухшую губу Рэйвен. — По ребрам сильно приложилась? Давай я осмотрю, на всякий случай. — Свои есть, вот на них и смотри, сколько хочешь, — натянуто усмехнулась Рейес, поспешно вставая и отходя подальше. — Твои дохлые удары на меня не действуют. — Ну да, по тебе и заметно, — язвительно бросила в ответ Блейк. — Мне надо в душ… и возьми у тети Ли мазь, чтобы обработать костяшки. Ты была в перчатках без бинтов, так что руки могут стать чувствительными. Тебе вообще пока не стоит вытворять такие вещи, не думаю, что это полезно для заживления недавних ушибов, — голос Рейес звучал как-то напряженно, она слишком спешила остаться одна, и Октавия заметила это, но списала на то, что девушка не хочет говорить и оставаться наедине. — Послушай, мы можем, наконец, уже обсудить то, что произошло вчера? — устало вздохнула Блейк, радуясь, что Рэйвен остановилась, а не сбежала, как делала это раньше. — А что произошло? — Давай без вот этого вот всего, — вспылила Октавия, начиная нервно шагать по комнате. — Ты избегаешь меня и даже не даешь объяснить. Послушай, ты ужасно раздражаешь меня большую часть времени, но, помимо этого, ты можешь поддержать любую тему и мне с тобой комфортно общаться. Я не хочу терять эту… эту дружбу, — немного сбилась девушка, подбирая нужное слово. — Я все понимаю, Октавия, — непривычно серьезно отозвалась Рэйвен, получая в ответ удивленный взгляд. — Я так не думаю, — покачала головой Блейк. — Я не хотела… — Ты не хотела меня целовать, — продолжила за нее Рейес. — Это было временное помутнение. Стремительный порыв. Интерес перед чем-то новым. Я все это знаю, правда. Я знаю, что ты натуралка, знаю, что ты не думаешь обо мне в таком ключе. Ты была на эмоциях, я оказалась рядом. Ты вовремя опомнилась. Конец. — Я… В общем да, — Блейк тупо кивала, потому что она вроде как готовила именно эту речь, но, услышав все эти слова от Рэйвен, почувствовала странную горечь, будто все это звучит слишком фальшиво. — Постой, тогда почему ты меня избегала? — нахмурилась девушка, стараясь отделаться от ненужных мыслей. — Потому что нам обеим нужно было время, чтобы подумать, — вздохнула Рейес, впервые уверенно заглядывая в глаза Октавии. — Ты в порядке? — неожиданно даже для самой себя, едва слышно спросила Блейк, потому что ей совсем не нравилось то, что она видела в потухшем взгляде девушки. Рэйвен, сначала нахмурилась от неожиданности вопроса, а затем откровенно рассмеялась, тут же морщась и болезненно выдыхая. — Забавно это все, — невесело усмехнулась Рейес. — Можно чувствовать себя как угодно дерьмово, но продолжать улыбаться и шутить наитупейшие шутки, и окружающие будут думать, что у тебя не жизнь, а сказка. Но стоит решить хоть на один день отдохнуть от всего этого, и тебя тут же начинают доставать с вопросами, почему это ты вдруг изменилась. — Я не сказала, что ты изменилась, — так же серьезно отозвалась Октавия. — Ни одна твоя тупая шутка не может скрыть от меня твоего настроения, так что не считай себя великим актером. Меня не волнует, что и как ты говоришь, меня сейчас волнует то, что ты чувствуешь. С тобой что-то не так. — Даю слово скаута, что завтра же исправлюсь, — широко улыбнулась Рэйвен, так и не поняв смысл слов Октавии.       Не дав, Блейк добавить что-то еще, Рэй, насколько могла быстро, ушла на второй этаж, спеша скрыться в своей комнате. После разговора с девушкой, ее мысли стали лишь еще мрачнее, да и общее состояние оставляло желать лучшего. Не имея больше сил терпеть, Рэйвен опустилась на пол, прижимая колени к себе и стараясь заглушить скулеж, вырывающийся из груди от боли. Она чувствовала себя жалкой и ничтожной как никогда.       Спустя какое-то время, ей удалось подняться и дойти до зеркала. Критически глядя на свое отражение, она медленно приподняла свитер, обнажая темно-фиолетовый синяк, расцветающий на ее левом боку. Если до этого боль была относительно терпимой, то после удара Октавии, пришедшегося аккурат в это же место, все стало лишь хуже. Выглядело так, будто ей стоило обратиться к врачу, но вместо этого девушка лишь принялась туго перебинтовывать ребра, а после, закинув в рот сразу три таблетки обезболивающих, свернулась в клубок на кровати, все больше уходя в свои мысли.

***

      После завершения спаррингов всем потребовалось время, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Рэйвен так и оставалась в своей комнате. Лекса, заглянувшая проверить ее, сказала, что девушка уснула, и было решено не тревожить ее какое-то время.       Все были заметно вымотаны, так что просто разместились в гостиной перед телевизором, давая себе отдохнуть. Спустя время с работы вернулся мистер Вудс, и, каким-то непостижимым образом, они с Лексой снова умудрились начать очередной спор со взаимными претензиями, который начал заходить слишком далеко, так что Ане и Кларк пришлось просто схватить шатенку за шиворот и утащить в другую комнату, пока миссис Вудс делала то же самое с мужем.       Чтобы дать атмосфере немного разрядиться, Кларк предложила Лексе пойти прогуляться по вечернему Эшфорду, тем более что у нее все еще не было возможности хоть немного изучить этот городок, который теперь был засыпан снегом, отчего стал лишь еще милее. Октавия тоже была не прочь немного развеяться, поэтому, относительно успешно замаскировав косметикой сходящие с лица следы от побоев, она присоединилась к сладкой парочке. Уверенная в том, что если отпустить Лексу в город, то она непременно что-нибудь натворит, Аня растолкала ворчащую Рэйвен, и эти двое тоже влились в компанию.       Прогулка проходила вполне себе неплохо. Октавия и Рэйвен вроде перестали вести себя странно и начали привычно доставать всех своими спорами о понятных лишь им вещах. Лекса в основном ворчала, всем видом показывая свою нелюбовь к этому городу, а вот Кларк напротив наслаждалась им. Будучи жителем крупного мегаполиса, она с восторгом окунулась в обстановку уютных тихих улиц, которые не перегружены машинами и людьми.       Пройдясь по центру города, где Кларк даже удалось уговорить всех сделать несколько совместных снимков, они заглянули в небольшой сквер, заваленный снегом, быстро понимая, что бесцельно блуждать по сугробам — не лучшая идея для взрослых людей. В какой-то момент Лексе позвонил Дукс. Отойдя в сторону и обсудив с ним свои дела, шатенка вернулась и включила видеосвязь, чтобы паренек мог поздороваться с Кларк, о чем он умолял шатенку почти пять минут до этого. Его приветствие затянулось на добрых полчаса, во время которых он веселил всех рассказами о своем сумасшедшем учителе, который чуть не спалил весь класс, пытаясь настроить видеопроектор и вызвав короткое замыкание. Во время его истории Гриффин с ужасом осознала, что Дилан даже младше чем она полагала, раз все еще ходит в старшую школу, пусть и в выпускной класс. Понимание того, что этот совсем еще юный парень уже вовлечен в темные дела, заставляло всерьез задуматься о непростых реалиях жизни. Отношения с Лексой вообще сильно повлияли на ее восприятие мира, хоть Кларк сама этого не до конца понимала.       В конце концов, они поняли, что продолжать торчать на улице становится слишком холодно, а домой возвращаться слишком рано. Октавии и Рэйвен с их щенячьими глазками почти удалось убедить всех пойти в кино на какой-то то ли фильм, то ли мультик, который: «так-то легендарная вещь! он же по комиксам, вы, что совсем не «але»? Это же классика!». Кларк и Лексе было, в общем-то, все равно куда идти, а вот одного скептического взгляда Ани было достаточно, чтобы стало ясно, что кино точно не будет. — Вам что по двенадцать? Если уж мне пришлось морозить с вами свой зад, то хотя бы греть его я предпочту в компании мистера Бурбона, — безапелляционность тона женщины, не оставляла никакого выбора, так что вся компания смиренно последовала за русоволосой в сторону единственной виднеющейся вывески бара. — Лекс, только давай сегодня без драк, — серьезно попросила Рэйвен, получая клятвенное заверение от подруги. И если бы только Аня знала, что всего спустя пару часов будет мысленно проклинать себя за этот выбор, она бы согласилась на любое дурацкое предложение остальных, но время нельзя отмотать.       Кларк не ожидала многого от бара в провинциальном городке, но он оказался на удивление уютным, отражая в себе теплую атмосферу всего Эшфорда. Вряд ли здесь в принципе бывали аншлаги, а учитывая будний день, внутри оказалось совсем немноголюдно. Играла ненавязчивая, но бодрая мелодия, располагающая к легкому общению, высокий брюнет за стойкой натирал пивной бокал, молодая официантка обслуживала компанию из нескольких девушек и парней, которые подначивали друг друга заказывать больше выпивки.       Гриффин и Блейк заняли большой столик в углу, вокруг которого стояло несколько стульев и угловой диван. — Старые знакомые? — поинтересовалась Кларк у присоединившейся к ним Ани, кивая на Рэйвен и Лексу, задержавшихся у барной стойки. Шатенка выглядела слегка напряженно, коротко отвечая что-то на вопросы мужчины, стараясь при этом сохранять приветливую улыбку. Рейес же, вела себя так, будто этот брюнет был ее старым приятелем, дружески похлопывая его по плечу. — У Рэй талант легко заводить друзей, — пожала плечами Аня. — Хоть многие меня и знают, но я тут вечный гость, а эти двое вроде как прожили почти два года, так что успели стать для местных своими. Вот только Лекса от этого всегда отмахивалась, потом вообще перестала тут появляться, а Рэй хоть и редко, но возвращается. Эшфорд все-таки небольшой город, так что многие не могут лишить себя удовольствия позадавать вопросы и сунуть нос в чужую жизнь. Ставлю двадцатку, что Дэни уже попытался выведать, куда это Лекса пропадала. — Как будто пришла на сраное ток-шоу, — едва различимо ворчала Лекса, усаживаясь на диванчик рядом с Кларк. — Только вошли, а уже допрос покруче, чем в ЦРУ. — Говорила же, — самодовольно ухмыльнулась Аня, подмигивая Октавии. — Я не принимала твою ставку, — тут же отозвалась Блейк. — Кто-то говорил о ставках? О чем спорим? Я в деле, — вклинилась Рэйвен, занимая свободный стул напротив Октавии.       Заказав по коктейлю, девушки постепенно погрузились в атмосферу бара. Настроение у всех заметно улучшилось, даже Рэйвен начала улыбаться знакомой искренней улыбкой, активно поддерживая разговор с Лексой. Расслабившись эти двое предались воспоминаниям о былых временах и переделках, в которых успели поучаствовать. Слушая все эти истории и глядя как они дополняют друг друга, понимая на каком-то интуитивном уровне, Кларк еще раз убедилась, что они действительно близки словно сестры, хоть порой, Лекса и ведет себя слишком отрешенно. — … клянусь, я думала, что это конец. Мне пришлось схватить его за ногу и укусить, чтобы хоть как-то спасти игру, — весело продолжала свой рассказ Рейес. Остальные уже задыхались от смеха, красочно представляя себе, как девушка решила из последних сил помочь своей команде на отборочных соревнованиях по футболу. — Я ж понимала, что у меня травма, не то, что бегать, встать не смогу, так что терять уже было нечего. — Этот парень орал на весь стадион, — подхватила Лекса. — Я вообще не поняла что происходит: он орет и дергается как паралитик, а Рэйвен валяется в его ногах и мертвой хваткой держит за ботинок. — Ты прокусила его ногу? — в неверии переспросила Блейк. — Я прокусила даже его гетры, — гордо вскинула подбородок Рэй. — Он подумал, что я какой-то оборотень или вроде того. Меня оттаскивали всей командой, а потом Лекса вылетела на поле и просто раскидала всех. — Я решила, что это они на тебя напали… — Мало того, что матч остановили из-за потасовки, так мне еще потом пришлось писать объяснительную по поводу следов от моих зубов на чужой ноге. Это самое большое фиаско, которое со мной случалось. С тех пор я знаю, что кусать людей за ноги — плохая идея. — Зато это было весьма жертвенно, — подала голос Аня. — Хорошо, что мы не додумались до этого на турнире по шахматам, — заметила Лекса, вызывая приступ смеха у Рэйвен и любопытные улыбки у остальных. — Ты и в шахматах сильна? — скептически спросила Блейк. — Полный ноль, — честно призналась Рейес, унимая смех и болезненно потирая бок. — Ноль? Я бы сказала, что ты намного ниже нуля. Ты постоянно норовила передвигать пешки по диагонали, как будто играешь в шашки, — не упустила возможности подшутить над подругой Лекса. — Видимо, это еще одна история, которой ты забыла со мной поделиться, — пристально глядя в глаза Рейес, с легкой претензией в голосе, проговорила Аня. — Ты же знаешь, что она не любит говорить о своих достижениях в делах сердечных, — поспешила успокоить сестру шатенка, жестом прося официантку повторить всем их напитки. — Как связаны шахматы и любовь? — Кларк удобнее устроилась на диванчике в объятьях своей девушки, ожидая продолжение истории. Октавия казалась тоже весьма заинтересованной, прожигая взглядом Рэйвен и залпом выпивая половину коктейля. — Не было никакой любви, — замялась Рейес. — Она хотела впечатлить одну неприступную барышню, показав ей, что талантлива во всем, — игнорируя подругу, заговорила Лекса. — Не хотела я ее впечатлять, я с ней поспорила… — Что за девушка? — Ане казалось, что она знает обо всем, что касается Рэйвен, но эту историю она не помнила. — Правильнее будет сказать женщина, — Лекса изо всех сил пыталась подавить смех, наблюдая как на бледном лице подруги отчаянно проступает румянец. — Ей было всего тридцать шесть, — неразборчиво пробормотала Рейес, тут же вскидывая голову, чтобы посмотреть на Октавию, подавившуюся остатками своего напитка. — Мне было восемнадцать, все законно. — Нет… я просто… ахуеть, — так и не найдя слов, хрипло проговорила Блейк. — О, я вспомнила. Это та горячая преподавательница немецкого, — наконец, догадалась Аня. — Ага, — подтвердила младшая Вудс. — Я уже не помню для чего все это было, но мне пришлось взламывать кабинет директора, чтобы в последний момент внести имя этой идиотки в список участников турнира, а потом еще запугивать бедных батанов, чтобы они ей поддавались, и она смогла дойти хотя бы до полуфинала. — Между прочим, я заняла третье место, — с важным видом добавила Рэйвен. — Скорее всего, потому что твоей соперницей была семиклашка, которая грохнулась в обморок после того, как ты пообещала смыть ее голову в унитаз, — не выдержав Лекса все же залилась заразительным смехом, утыкаясь в плечо Кларк. — А что с той женщиной? — как бы между делом спросила Октавия. — После турнира она зажала меня в подсобке и отдалась… то есть отдала долг за проигрыш в споре, — поспешно исправилась Рэй. — И долго она отдавала этот долг? — хватая коктейль с подноса подошедшей официантки, вновь задала вопрос Октавия. — Ну, так, — неопределенно пожала плечами Рэйвен. — Шутишь? — возмутилась Лекса. — Она полгода смотрела на тебя влюбленным взглядом. Все эти ее двусмысленные фразочки, случайные встречи в коридорах, с вечеринок тебя утаскивала. — А потом? — заинтересовалась Гриффин. — А потом она пополнила длинный список трофеев Рэйвен, — добродушно усмехнулась шатенка, вот только Рейес от этого заметно помрачнела и, сославшись на то, что коктейли слишком паршивые, ушла к бару, вернувшись через пять минут с подносом шотов чего-то явно очень крепкого.       Заметив, что хорошее настроение Рэйвен вновь начало скатываться к прежней хмурой отметке, Аня поспешила сменить тему, вынуждая Октавию и Кларк начать рассказывать свои постыдные истории. — … я просто шла к своему дому мимо стаи голубей, и тут какой-то шерстяной говнюк их всех напугал. Они начали разлетаться как безумцы, и один влетел мне в голову, да так, что я приземлилась на задницу. Я аж офигела. Сначала решила, что мне кто-то прописал с кулака в челюсть, думала бить меня сейчас толпой будут. А потом смотрю, этот голубиный ушлепок сидит напротив меня с таким же ахеревшим видом. Клянусь, мы целую минуту просто пялились друг другу в глаза. Я увидела там зачатки разума и секреты древних цивилизаций… — Представляете эту картину? — прерывая Рэйвен, сквозь смех заговорила Лекса. — Я выхожу из дома на пробежку, а эта придурь пьяная в драбадан сидит и разговаривает с окосевшим голубем. В тот момент я была рада как никогда, что пропускала большую часть вечеринок, а то бы может сидела вместе с ними, приобщалась к древним цивилизациям. — Этот голубь потом еще с нами месяца три жил, пока я его крыло подлечивала, — широко улыбаясь, добавила Рэй. — Ага, она назвала его Себастьяном и научила пить пиво, — усмехнулась Аня. — Я еще… — Лекса резко оборвала фразу, бросая хмурый взгляд через плечо Рэйвен. Та сразу обернулась, замечая вновь прибывшую компанию, состоящую из трех парней, один из которых вел себя особенно развязно, ущипнув официантку за зад, пока та проходила мимо. — Вот ублюдок. — Лекс, не надо, мы же договаривались, сегодня без драк, — тут же осадила подругу Рэйвен, не позволяя ей подняться с диванчика. — Кто это? — поинтересовалась Октавия, чувствуя как неприятная дрожь пробегает по спине от оценивающего взгляда парней. — Малыш Олли, — вместо сестры пояснила Аня, тут же отвечая на незаданный вопрос. — Да, тот самый, который стрелял в своего кота, когда вы только приехали. — У тебя с ним какие-то проблемы, — крепче прижимаясь к шатенке и обхватывая ее руку, спросила Кларк. — Нет никаких проблем, просто он ужасно раздражающий тип. Не люблю таких людей, — пожала плечами Лекса. Не желая портить вечер ни себе, ни остальным, она попыталась расслабиться. — В каждой школе есть свой забияка, — тоже стараясь не обращать внимание на шум за барной стойкой, начала Рэйвен. — Оливер постоянно ко всем цеплялся, и его многие побаивались. А потом появилась Лекса, которая вдруг положила на него огромный болт, никак не реагируя на него. — Так вы защищали слабых? — Черта с два, — хмыкнула шатенка. — Мне не было дела до всяких слюнтяев, которые не могут дать отпор. Просто Оливер слишком много на себя брал. Бессмысленное насилие — это глупо, а еще глупее было начать задирать Рэйвен и меня. Пару раз нас растаскивали, но получить свое он успевал, так что понял, что с нами лучше не связываться, — вздохнув, Лекса успокаивающе поцеловала Кларк в уголок губ. — Это было еще в школе, с тех пор прошла целая жизнь. Сейчас мне на него плевать, но он так и остался тем же мудаком, застрявшим в этом городе на ферме своего папаши. Вечер продолжался. Все неспешно потягивали свои коктейли, не горя желанием напиваться. Разве что Рэйвен выпила один шот, но потом, вновь увлекшись разговорами, перестала обращать на алкоголь внимание. И все могло бы быть действительно отлично, если бы не постоянные выкрики из-за барной стойки.       Оливер и его друзья, видимо, что-то отмечали, находясь в приподнятом настроении. Они раздражали своим громким смехом и разговорами, но в целом, на них всем было плевать до тех пор, пока они не обратили более пристальное внимание на столик, за которым сидели девушки. Может им просто стало скучно, и они решили так развлечься, а может начал действовать алкоголь.       Глядя на Лексу и Кларк сразу было ясно, что они пара. То как они касались друг друга, делили быстрые поцелуи и периодически о чем-то интимно шептались, не оставляло никаких сомнений. И это выглядело мило. Даже Аня, далекая от всей этой ванильной чепухи, не могла мысленно не отметить, как хорошо вместе смотрятся эти двое, радуясь за сестру. А вот Оливер решил использовать это чтобы начать разбрасываться гомофобными шуточками и довольно оскорбительными фразами. Кларк едва удалось остановить Лексу, чтобы та не пошла отвечать ему. — Просто не обращай внимания, он того не стоит, — в который раз успокаивала подругу Рэйвен, радуясь, что владелец бара Дэни, который сам стоял за барной стойкой, наконец вмешался, попросив Олли придержать язык.       Глядя как постепенно расслабляется Лекса, слушая разговор, который Рэйвен завязала с Аней и Октавией, Кларк была искренне рада, что у шатенки есть такая терпеливая и понимающая подруга. Гриффин казалось, что Рэйвен в принципе невозможно вывести из себя. Пусть внешне она и старается большую часть времени казаться беззаботной идиоткой, но в ней чувствовался внутренний стержень непоколебимого спокойствия и какого-то хладнокровия. Из рассказов Лексы и Рэйвен, Гриффин уже поняла, что Рейес была той, кто все время следовал за шатенкой, всегда стараясь решать ее проблемы мирными методами. Однако больше всего Кларк удивляло то, что Рэй вот так просто взяла и переехала жить в совершенно незнакомый город ради того, чтобы помочь подруге справиться со своими тараканами. Блондинка даже какое-то время подумывала, что Рейес могла быть влюблена в Лексу, но, глядя на них, эта мысль отпадала сама собой. В их общении и взаимодействии больше чего-то семейного. — … и то есть все просто поверили, что тебя убили при исполнении? — донесся до Кларк голос Октавии, возвращая ее из своих мыслей к разговору девушек. — Всем плевать, — как-то мрачно пожала плечами Рэй, опуская взгляд и притягивая к себе вторую за вечер рюмку. — Не говори ерунды, — серьезно одернула ее Аня. — Ты со своим дружком Мерфи позаботилась о документах, а твой идиот напарник клятвенно заверил Рамиреса, что сделал все в лучшем виде, как я понимаю. А у остальных не было причин сомневаться в твоей смерти, когда им об этом сказали. Но это не значит, что всем плевать, большая часть патрульных те которые не вовлечены в дела Рамиреса, до сих пор носят черные ленты на значках. А та милая блондиночка, которая по утрам разносит почту и все время строила тебе глазки, ходит мрачнее тучи. И ты бы только видела, какую прощальную церемонию тебе закатили в баре. Многие хотели поехать на похороны, но мне удалось всех убедить, что твои родители не хотели шумихи и решили развеять прах где-то в горах. Так что все ограничились тем, что оставили им письма с соболезнованиями. — О, Боже, я надеюсь, ты предупредила обо всем этом родителей, — спохватилась Октавия, понимая, что за все время знакомства с Рэй, та ни разу о них не упоминала и уж точно не звонила им при ней.       Услышав о родителях, Рэйвен лишь рассмеялась и быстро опрокинула еще одну стопку, вызывая непонимающий взгляд всех кроме Лексы и Ани. — Ой, да хорош, — вздохнула Рэйвен, в ответ на сожалеющий взгляд Лексы. — Я не думаю, что моя смерть их бы заинтересовала, — Рэй перевела взгляд на Октавию, отвечая на ее вопрос, и в ее глазах больше не было и доли веселья, хоть на лице и красовалась прежняя улыбка. — Давай расскажу тебе еще одну историю… не смотри на меня так, — снова горько рассмеялась Рэй. Она ненавидела, когда на нее смотрят как на побитого щенка. — Мои родители не какие-то алкаши или наркоши, они не били меня, и я не сбегала, так что не надо ждать момента жалости. Это счастливая история. Хм. Так вот, жили-были два гениальных человека и были они крутыми учеными, которые путешествовали по миру и изучали какие-то там бактерии или еще какую-то дичь… черт, я даже не уверена, чем они точно занимаются, какой позор. Ладно, суть не в этом. Они любили друг друга, и результатом этой любви стала я. Ох уж это чудное детство… Мы жили по соседству с вот этими двумя балбесинами. Родители, правда, известны в своих научных кругах и вроде как их известность и гениальность всегда приносила им неплохие деньги. В детстве у меня было все, о чем только может мечтать ребенок: игрушки, одежда, походы в парки, прогулки… все что захочу. Для меня все делали мои няни, сменяющиеся с завидной регулярностью. Короче, я оказалась неудачным экспериментом для великих ученых… — Рэй, — поспешила остановить девушку Аня, пока та опрокидывала в себя еще одну рюмку. — Может, хватит на сегодня алкоголя и историй? — Так все ж нормально, — заверила женщину Рейес, даря ей широкую улыбку. — Я же их понимаю. Когда я только родилась, для них все это было как захватывающее исследование, как изучение роста и развитие мелкого паразита. А потом раз, и я вроде как уже хожу, говорю, еще и мешаюсь, не давая постоянно работать, еще и нобелевскую премию не мечтаю получить в свои-то пять лет… Короче, с родителями у меня все хорошо, они не трогают меня, я не трогаю их. В детстве, когда они сваливали в дальние дали, ко мне начала приезжать бабуля, чтобы присматривать, так с ней все время и зависала. Было круто, когда Лекса переезжала ко мне… бабушки к тому времени уже не стало, а одной мне было скучноватенько, родители как раз собирались смотаться куда-то в Австралию. А сейчас они уже как год обитают где-то в Амазонии, копают каких-то древних червяков или что-то вроде того. Раз в месяц закидывают мне деньги на счет, наверняка подключили какой-то автоплатеж, создавая видимость участия в моей жизни. По большим праздникам даже созваниваемся, но у них там со связью проблемы. Свидетельство о моей смерти должны были отправить им на электронную почту, потому что дозвониться так и не смогли, но не думаю, что они заметят его, потому что думаю, у них есть пометка все письма с упоминанием меня отправлять в спам, чтобы не мешалась. Во всяком случае, так было с документами о моем поступлении в академию. — Они удалили их по ошибке, — осторожно напомнила Аня. — Ага, и меня родили по ошибке, — криво усмехнулась Рэй. — Кажется, пора пополнить наши рюмки, — она поспешила подняться из-за стола, чтобы пойти к бару, жестом прося официантку убрать пустые стаканы со стола. Аня тут же поднялась за ней. — Ты не рассказывала о ее родителях, — тихо проговорила Кларк, сжимая руку Лексы, чтобы унять горечь, зародившуюся в груди от вида того, какой разбитой выглядела Рэйвен. — Только ей решать, кому стоит это знать. Она не любит подпускать людей слишком близко. — Прямо как ты? — О, поверь, по сравнению с ней, я открытая книга. По мне хотя бы сразу видно, что у меня творится в голове, а Рэй великий актер, который никогда не признается в своих проблемах. Аня ее всегда за это отчитывает. Смотри на них, наверняка сейчас происходит тоже самое, — Лекса с легкой улыбкой наблюдала как сестра, что-то упорно объясняет Рэй, ободряюще сжимая ее плечи. — А насчет ее родителей, — шатенка вздохнула, пытаясь подобрать слова. — Они не плохие люди и любят Рэй. Просто очень увлечены своей работой, прямо горят тем, что делают. Они вроде ищут лекарство от какой-то болезни или уже его нашли, а теперь ищут от другой. Я давно не вникала в их дела, но то, что они делают великое дело уверена. У всего есть своя цена и, к сожалению, их цена — общение с дочерью. Они просто не умеют быть обычными родителями, хоть и стараются. — Хэй, Рейес, а эта симпотная цыпочка тоже в вашей лесботусовке, или она из нормальных? — кивая на Октавию, прохохотал Оливер, когда девушка, избавившись от компании Ани, смогла добраться до бара и попросить Дэни снова налить ей пару шотов виски, который он придерживал в своих закромах для особых гостей, знающих об этих самых закромах. — Дружище, — придавая голосу максимум любезности, девушка лучезарно улыбнулась Олли, — на улице замечательная погода, тут тепло, хорошая музыка, люди собрались, чтобы расслабиться и провести время с друзьями. Может, не будем портить такой чудесный вечер всем этим дерьмом? Вот чего ты цепляешься? Давай ты продолжишь отдыхать со своими друзьями, а я вернусь к своим, и мы больше не услышим друг друга сегодня. Окей? Вот и ладушки. — А то что? Пожалуешься папочке шерифу? Ой, он же даже не твой папочка, — рассмеялся парень.       До скрипа сжав челюсть, Рэйвен заставила себя проигнорировать его слова и, забрав поднос с рюмками, вернуться за столик. — Я ведь надрал тебе зад пару дней назад, так что лучше не нарывайся снова, — не унимался Оливер.       Каждое его слово было словно иглой, которую загоняли Рэйвен глубоко под кожу. И за этот вечер, да что там вечер, за последние недели, под ее кожей накопилось столько игл, что все тело нестерпимо зудело, так что хотелось содрать с себя кожу. Рейес ненавидела жалость. Ненавидела вспоминать о родителях. Ненавидела чувствовать себя слабой и бесполезной. Когда какой-то пропитый дохляк уложил ее на лопатки неожиданным ударом приклада ружья, это было унизительно. Когда она поняла, что не может игнорировать острую боль в ребрах после этого удара, чувство унижения и никчемности лишь увеличивалось. Потом недопоцелуй Октавии, а теперь еще и все это. Рэйвен Рейес максимально спокойный человек, но в этом и есть проблема. Когда таких людей удается вывести из себя, случается что-то плохое. — Ставлю двадцатку, что к концу ночи эта потрепанная шалава окажется в моей койке, — самодовольная фраза, брошенная в адрес Блейк, стала той искрой, что подожгла все накопившиеся капли топлива.       Рэйвен как раз подошла к своему столику и поставила поднос, когда услышала это. Она видела вспышку страха и боли в глазах Октавии, а Блейк, в свою очередь, видела, как взгляд Рэй вдруг стал стеклянным, будто ее мозг перешел на автопилот. Она видела такое у пациентов, которые пребывали в состоянии аффекта. Больше всего пугала маниакальная улыбка, которая появилась на лице Рэйвен. Она залпом выпила две рюмки подряд, и прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать, она уже резко развернулась и рванула к барной стойке.       Судя по ужасу, промелькнувшему на лице Ани, женщина сразу поняла, что сейчас произойдет, но ее реакция, притупленная выпитым алкоголем, оказалась недостаточно быстрой. Старшая Вудс едва ли успела вскочить со своего места, когда Рэйвен уже опрокидывала Оливера со стула одним хлестким ударом ребра ладони в кадык. И пока хрипящий парень летел на пол, даже не успевая понять что происходит, Рейес успела отбросить мешающий стул в сторону, а в следующее мгновение она уже обрушивала на Оливера новые удары. Никакого безумного размахивания руками и выкрикивания ругательств. Она вообще не произнесла ни единого слова. Ее удары были четкие и продуманные, будто девушка была запрограммированным роботом. Всего четыре точных удара, впрочем, вполне достаточных для того, чтобы вид окровавленного лица парня стал пугающим.       Аня и Лекса были уже рядом, готовые скинуть Рэй с парня, чтобы не дать ей забить его до смерти, как и полупьяные дружки Оливера, наконец, понявшие что происходит. Однако Рейес сама резко вскинула руки и, пошатнувшись, поднялась на ноги, показывая, что она закончила. И это, пожалуй, было еще более пугающе, чем кровь на ее руках.       Во времена бурной молодости, да и сейчас, по долгу своей работы, Октавия была не редким свидетелем драк. Все они обычно заключались во вспышках слепой ярости, животной жестокости или просто тупом желании показать свое превосходство, стерев в порошок соперника. Те драки всегда приходилось растаскивать силой. Даже если один был повержен, другой продолжал маниакально наносить удары, упиваясь своей злобой. Но это… Рэйвен будто следовала четкому плану, который давно продумала. Ни одного лишнего движения, ни одной эмоции.       Для Кларк почему-то все происходило словно в замедленной съемке. Она была настолько шокировала, что впала в легкий ступор. Блондинка могла представить, что Лекса сорвется и ответит Оливеру, даже Аня в ее воображении могла навалять этому придурку, но Рэйвен. Та самая Рэйвен, которая весь вечер пыталась всех успокаивать в итоге сама вышла из себя. И не то чтобы Кларк не понимала причины произошедшего, как раз наоборот, но, тем не менее, ее мозг упорно отказывался принимать это. И когда Рейес наносила свои удары, каждый глухим эхо отдавался где-то в сознании Гриффин, сопровождаясь тревожным ударом сердца и звоном в ушах. А затем будто кто-то вновь вернул все звуки и увеличил скорость творящегося безумия, потому что Кларк увидела Лексу, мчащуюся к своей подруге.       Вместо того чтобы оттаскивать Рэйвен, Лексе пришлось быстро менять тактику и с наскока неловко отталкивать одного из дружков Оливера. Парням видимо не очень понравилось, что их приятеля избила какая-то девка, так что они горели желанием совершить свое праведное возмездие. Рейес было плевать. На все. Она никак не отреагировала на толчок в спину от второго парня, и на оклик Ани, которая вовремя оттащила этого самого парня, впечатывая его головой в барную стойку. Девушка просто безмолвно покинула бар, даже не вспомнив о верхней одежде.       Кларк была слишком отвлечена волнением за Лексу, которая ожесточенно сцепилась с другом Оливера, поэтому не заметила, как Октавия без раздумий схватила свою куртку и помчалась вслед за Рэйвен. Сложно винить Гриффин в невнимательности, учитывая какой беспорядок и шум творился вокруг. Все посетители повскакивали со своих мест, многие подтянулись ближе к бару, то ли желая разнять драку, то ли поучаствовать в ней. Какая-то девушка истошно кричала о том, что нужно вызвать полицию, кто-то уже вызванивал «Скорую помощь».       Трудно предугадать, как далеко мог разойтись этот беспорядок, если бы ситуацию в свои руки не взяла Аня. Женщина издала оглушительный свист, привлекая им внимание всех без исключения. Даже Лекса замерла, продолжая за грудки прижимать парня к стене, а тот в свою очередь остановился как вкопанный, не выпуская запястья девушки из своих рук, в попытке освободиться от захвата. — Сейчас вы все закроете рты и успокоитесь, — холодным приказным тоном начала Аня. — Кто-нибудь вызвал скорую? — женщина дождалась утвердительного ответа.       Несмотря на столь уверенный вид, внутри она была в смятении. Рэйвен вляпалась. Во-первых, ей сейчас нельзя светиться, а, во-вторых, даже без этой нелепой истории с инсценированной смертью, нанесение вреда здоровью человека — преступление. Меньшее что сейчас нужно Рейес это разбирательства с полицией и властями. — Так, ладно, послушайте меня очень внимательно, — тяжело вздохнув, уже мягче продолжила Аня, обводя взглядом немногочисленных посетителей. — Вы сами видели, что тут произошло. Парень вел себя развязно и получил по заслугам, полагаю, на этом инцидент исчерпан. — Но разве мы не должны сообщить обо всем в полицию? — раздался чей-то нерешительный голос. — Я и есть полиция, — жестко отчеканила Аня, доставая из кармана свой значок, который по привычке всегда носила с собой, и со стуком опуская его на деревянную столешницу. — И если кто-то из вас забыл, то шериф — мой отец, а Рэйвен для него ближе родной дочери, так что подумайте дважды, прежде чем соваться в это дело. Идите по домам и забудьте обо всем. Все живы, а этот идиот в следующий раз будет следить за своим языком.       Потребовалось несколько минут, чтобы люди оплатили счета и начали расходиться. Еще один несомненный плюс маленьких городков — некое взаимопонимание между его населением. Многие недолюбливали Оливера за его дурной характер и вечные выходки, в то время как Рэйвен, пусть и была нечастым гостем, всегда оставалась на хорошем счету. Так что Аня искренне верила, что крупные проблемы удастся избежать, хоть слухи, несомненно, поползут. — Выглядит не очень, — пренебрежительно скривилась Лекса, вернувшись с улицы, после того, как вышвырнула с Дэни дружков Оливера и, глядя на то, как Кларк присев осматривает парня.       Оливер не пытался подняться. То ли был слишком травмирован, то ли слишком пьян. Кларк, не церемонясь, вылила ему на лицо стакан воды, чтобы хоть немного смыть кровь и рассмотреть раны. — Чувствуешь что-нибудь странное? Головокружение? Пятна перед глазами? Ногами и руками шевелить можешь? — взглядом сканируя парня на предмет возможных сильных повреждений, автоматически задавала вопросы Гриффин.       Оливер ей не нравился. Совсем. Особенно после всех тех гомофобных фраз, брошенных в их адрес. И судя по взгляду Лексы, шатенке тоже было совсем не жаль парня, который теперь начинал хрипеть на полу. Однако в отличие от младшей Вудс, Кларк не могла просто взять и отвернуться, дожидаясь приезда медиков. Врач внутри нее требовал убедиться, что жизни человека ничего не угрожает. Оливер — человек из плоти и крови, каким бы мерзким он не был, а Кларк давала клятву помогать всем. — Я…Я не могу… — попытка парня ответить на вопросы Гриффин обернулась приступом кашля вперемешку с хрипами. Он попытался схватиться за горло, но блондинка не позволила, вовремя схватив его за руки. — Помогите держать его, — обратилась она к остальным. Аня и Лекса тут же оказались по обе стороны от парня, фиксируя его руки. — Я могу чем-то помочь? — с готовностью спросил Дэни, явно не особо сокрушаясь из-за погрома в собственном баре. — Можешь убедиться, что с теми двумя все в порядке, — кивая на двух официанток, которые тихо сидели за дальним столиком, пребывая в шоке из-за вида крови. — А потом встреть медиков, если верить слухам о вашем хваленом госпитале, то они должны примчаться довольно скоро. — Что-то не так? — дождавшись пока Дэни отойдет от них, обеспокоенно спросила Лекса, наблюдая, как Кларк пытается внимательнее рассмотреть шею Оливера в тусклом свете бара. — Думаю, она повредила его трахею… — Я… дышать… — Я знаю, придурок, что тебе сложно дышать. Твоя гортань отекает, так что чем меньше ты будешь пытаться говорить, тем больше шансов, что ты сможешь обеспечивать хотя бы слабый, но все же хоть какой-то приток кислорода в кровь, — замечая панику во взгляде парня, Кларк вздохнула и заговорила уже не как Кларк Гриффин — девушка, которую обидел этот парень, а как Кларк Гриффин — парамедик, перед которым лежал очередной пациент. — Старайся дышать медленно, делай очень редкие вздохи, несмотря на боль. — Выглядит так, будто он не может делать вообще никакие вдохи, — нервно проговорила Аня. Ее слова подтвердила нарастающая паника Оливера, и его очередной приступ кашля, на этот раз сопровождающийся порцией крови изо рта. — Я не врач, но даже я понимаю, что это плохо, — не то чтобы Лекса боялась вида крови, но ей было все равно как-то не по себе от всего этого. — Паника делу совсем не поможет, — абсолютно спокойным голосом, проговорила Кларк, пока пальцами осторожно прощупывала шею Оливера. — Сложно судить о степени повреждения, но судя по увеличению инфильтрации и изменениям контура его шеи, травма довольно серьезная. — Ребята, медики уже здесь, — громко оповестил Дэни, быстро ведя за собой двоих совсем молодых парамедиков. Парень и девушка выглядели так, будто оказались здесь прямиком с последней пары медицинского колледжа. — Кто-нибудь может сказать, что здесь произошло? — быстро надевая перчатки, спросил один из парамедиков. — Тупой удар в шею и несколько ударов в лицо. Нос не сломан. Трахея повреждена. Кашель с кровью и проблемы с самостоятельным дыханием. Признаков отрыва гортани от подъязычной кости нет, но все указывает на поперечный разрыв трахеи. После получения удара прошло около четверти часа, ярко выраженный отек начал появляться недавно, возможно он усугубил повреждение пока кашлял, — четко отрапортовала Гриффин отодвигаясь в сторону, чтобы освободить место для работы парамедикам. — Эм… спасибо, довольно подробно, — явно ошарашенный таким профессиональным ответом, поблагодарил парень, тем не менее, приступая к самостоятельному осмотру. — Нужно интубировать, — уверенно заключила девушка, раскрывая свой чемоданчик, получая одобрительный кивок от своего напарника и от Кларк, которая никак не могла выйти из рабочего режима.       Гриффин поняла, что ничего не выйдет, как только девушка вколола Оливеру обезболивающее и достала набор для интубации. Однако самим парамедикам потребовалось время и две неудачные попытки вставить трубку парню через рот. — Что происходит? — тихо спросила Лекса у Кларк, наблюдая за тем, как парамедики начинают явно нервничать от своих неудач. — Не углубляясь в медицинскую терминологию, Оливер сейчас не может нормально дышать сам, такими темпами он не дотянет до больницы, так что они правы — его нужно интубировать, то есть ввести вон ту трубку в трахею для освобождения дыхательных путей. Вот только очевидно, что его трахея слишком повреждена, так что они просто не смогут это сделать, — пока Гриффин объясняла все это своей девушке, внутренне ее начинало трясти из-за того, что парамедики снова и снова пытаются вставить трубку Оливеру в трахею через рот, передавая ее друг другу по очереди, будто они были на каком-то практическом занятии. Перед ними был живой человек, нуждающийся в помощи, и им следовало давно понять ошибку и сменить тактику. — Мне кажется, это не помогает, — даже Аня не выдержала. — Очевидно же, что интубировать не получится, — не удержавшись, вспылила Кларк. — Мисс, мы понимаем, что вы переживаете за своего друга, но позвольте нам выполнять свою работу, — попытался успокоить Гриффин парень в медицинской форме. — Так выполняйте свою работу, а не мучайте пациента. Вы могли уже сто раз сделать ему трахеостомию и увезти в больницу. — Трахеостомию? — с плохо скрываемым ужасом в голосе одновременно переспросили оба парамедика, тут же обмениваясь взглядами. — Она права, — наконец заключила девушка, доставая их медицинской сумки другой набор. — Это же не то о чем я думаю? — поморщилась Лекса. — Это всего лишь небольшой разрез на передней стенке трахеи, в который будет введена специальная трубка, — спокойно пожала плечами Кларк, внимательно наблюдая за подготовкой парамедиков к этой полевой операции.       Не то чтобы трахеостомия была обыденным явлением в жизни Гриффин, но учитывая на какие вызовы ей приходилось приезжать, даже такого в ее опыте было достаточно. Если уж быть совсем откровенными, то парамедики не должны были выполнять такие хирургические вмешательства на вызовах, но на деле, выбирая между жизнью пациента и выговором от начальства, итог был очевиден. Да и выговор этот был лишь условным, ведь все понимали, что бюрократические запреты лишь мешают в работе парамедикам. Однако запрет на проведение этой небольшой операции так же был взят не из воздуха. Хоть процедура и заключалась всего в одном небольшом разрезе, сделать его правильно было не так уж и просто. Рассчитать нужное место, глубину и размер рассечения мог далеко не каждый практикующий хирург, не говоря уже о парамедиках, которые и докторами-то еще, по сути, не были. — Какого черта здесь происходит, в конце-то концов! — совсем вышла из себя Гриффин, когда поняла, что заминка парамедиков затянулась. — Мы никогда не… — начала было отвечать девушка, но быстро замолчала, осознавая свою оплошность. Им никак нельзя показывать пациенту свои страхи. Вот только, черт возьми, как им нужно спасать человека, если они не уверены в том, что не вскроют ему горло при этом, наверняка отправляя к праотцам.       Собрав все мужество и решимость, парень-парамедик, все же взял в руку скальпель, но его так трясло от напряжения, когда он подносил острие в коже пострадавшего, что было видно невооруженным взглядом. Оливер, который уже практически перестал дышать, в этот момент издал пугающий хрип, совсем сбивая парня. — Просто невероятно, — всплеснула руками Кларк, решительно доставая из медицинского чемоданчика пару перчаток и умело надевая их на руки. — Я, конечно, могу понять, что это ваша первая подобная ситуация, но вас же должны были к этому готовить! Невероятно… — Мисс, вы не можете, — попытался ошарашенно возразить парень, когда Гриффин выдернула у него из руки скальпель. — Окей, тогда просто посидим и подождем, пока он не умрет. Хорошо, что это займет не больше пяти минут, так что мы еще успеем вернуться домой не особо поздно, — язвительно бросила Гриффин, повторно стерилизуя инструмент и обеззараживая нужный участок нижней части шеи Оливера.       Лекса любила Кларк, но в этот момент ей показалось, что она влюбилась в эту девушку заново с новой силой. Она видела блондинку разной, но такой никогда. То как девушка уверенно выполняла свои действия, не секунду не колеблясь и не сомневаясь, заставляло по-настоящему гордиться ею. Лекса никогда прежде не задумывалась над тем, какую тяжелую работу выполняет ее девушка, и какой колоссальный запас прочности спрятан под этой хрупкой оболочкой.       Кларк не отвлекалась ни на что, потому что знала, что должна быть максимально внимательна, чтобы сделать правильный надрез в нужном месте. Не слишком глубокий, чтобы не повредить заднюю стенку трахеи, а главное не задеть вены. Не дай Бог, рука дрогнет или Оливер дернется. Благо парень к этому времени едва ли был в состоянии шевелиться, а в своем хладнокровии девушка была уверена.       И действительно, если бы не хладнокровие Кларк, эта операция могла закончиться плачевно. Она учла все мешающие факторы, абстрагируясь от них и не отвлекаясь, чтобы рука не дрогнула, но никак не могла учесть, что с улицы раздастся истошный крик Октавии, зовущей на помощь так, будто кто-то умер.