the king and the saint

Они засиделись допоздна, разбирая документы, и когда Камбер поднял голову, чтобы спросить мнения Синила по одному из предложений, то увидел, что король спит – откинувшись на спинку кресла, он почти утонул в нем, и тени, залегшие на лице, делали его гораздо старше, чем он был на самом деле. С пергаментом в руке Камбер встал, чтобы позвать слугу, но неловко задел столик и поморщился. Время его не пощадило и без игры теней. - Я не сплю. Он так и не открыл глаз, но передвинулся в кресле, будто для того, чтобы лучше видеть Камбера – Камбера, а не Алистера, чье обличье тот по-прежнему не снимал. Это не перчатка, которую я могу натянуть и снять, когда мне захочется, государь, сказал он. Чтобы стать Алистером для всех, я должен прежде всего стать им для себя самого. Синил хмыкнул. Они никогда не заподозрят обмана. Я бы не подумал… Он не закончил фразу, и Камбер, не желая продолжать бесплодный спор, покачал головой. Я не могу иначе. Камбер Кулдский уже не может вернуться. Синил ответил не сразу. Пусть будет так, сказал он после паузы, и что-то похожее на улыбку исказило его лицо. Приятно хоть раз побыть по ту сторону обмана. Что тут скажешь? - Вам следует поспать, - заметил Камбер, сворачивая пергамент и кладя его на столик. – Сегодня был долгий день, и завтра легче не будет. - Можно подумать, в первый раз… И ты ведь можешь убрать усталость, если захочешь? Камбер затаил дыхание. Синил не имел обыкновения шутить на эту тему. - Неужели вы настолько отчаялись, что готовы воспользоваться деринийским могуществом, ваше величество? – осторожно произнес он, но Синил только пробормотал: - Отчаялся? Да… можно сказать и так. Он выпрямился в кресле, по-прежнему не открывая глаз. - Знаешь, что мне это напоминает? После того сражения с Ариэллой… я долго не мог поверить, что ты умер. Не верил, что ты вот так просто уйдешь и оставишь меня в покое. Поэтому, когда пошли эти разговоры о канонизации, я подумал, а что, если… Да я ведь тебе рассказывал, когда думал, что ты – это Алистер. Получается, ты уже тогда мог бы явиться мне, как тому мальчику, что основал твой орден… и дать ответ на мой вопрос? Камбер вздохнул. - Я не хотел… «являться» Гьюэру. Я просто хотел его поддержать, помочь найти новую цель в жизни. Он так горевал… Никто же не знал, как он это воспримет. - А для меня тут ничего удивительного, - вполголоса заметил Синил. – Но я не это хотел сказать. Иногда мне кажется, что я сошел с ума. Что Камбер Кулдский действительно погиб на том поле, и если я сейчас открою глаза, мой советник, епископ Каллен, спросит, что за странный сон я видел… Он сделал движение, будто хотел подняться, но Камбер шагнул ближе и положил руку ему на плечо. - Вам следует больше доверять себе, Синил, - мягко сказал он. – Вы были правы: я здесь, я с вами. Синил вздрогнул. - Нет… это не то, что бы он сказал, - прошептал он. – Или я думал, что не то… Все равно. Скажи мне только одно, Камбер: зачем ты вернулся? Он перехватил руку Камбера, вцепившись в нее, будто утопающий в соломинку. Камбер машинально потянулся к непредсказуемому королю разумом… и натолкнулся на защиты. Как всегда. - Потому что я не мог бросить тебя одного. Синил не был ему ни ребенком, ни другом. Но он один мог подарить Гвинедду мир… или хотя бы надежду на него. Конечно, в затерянном в горах аббатстве святого Фоиллана или в Кэррори можно было скрыться от бесчинств молодого короля… так он думал, пока смерть не пришла в его дом. А потом закрывать глаза было уже поздно. - Посмотри на меня, Синил. Нет, не глазами. Ты знаешь, как. Один Бог знает, что сейчас Синил видел на лице Алистера Каллена; но их руки были все еще соединены – первое условие контакта было соблюдено – и Камбер положил поверх свою руку, не давая королю вырваться. - Давай! – потребовал, почти приказал он. И когда он почувствовал первое робкое прикосновение к своим защитам, то улыбнулся своему ученику – с одобрением и гордостью. «Вам еще многому предстоит научиться, государь. Но вы взяли верное направление».