the king and the saint

— Иногда вы говорите почти как он. Это не было обвинением, но и шуткой не вышло. Камбер осторожно поинтересовался: — О ком вы, ваше величество? — О святом Камбере, о ком же еще, — Синил криво усмехнулся. С того разговора в соборе он подчеркнуто избегал разговоров о Камбере, что Камберу в его теперешнем обличье было только на руку — но, по-видимому, и усыпило немного его бдительность. Синил с любопытством взглянул на него: — Скажите, Алистер, вы были друзьями? Я что-то не заметил между вами особой приязни. Камбер заколебался, подбирая слова. Да, у них с отцом Алистером... нет: у Алистера с Камбером были свои разногласия — но не настолько, чтобы их разобщить. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Синил понял это. С другой — он боялся спугнуть короля, только-только начавшего раскрываться. — У меня были причины не любить графа Кулдского, — сказал он, позволяя резковатой манере Алистера вести себя. — Но теперь это все в прошлом. — К тому же он спас вам жизнь, — задумчиво произнес Синил, с готовностью озвучивая то, что сам Камбер не пожелал — или не рискнул — озвучить. — Вы поэтому хотите взять к себе секретарем юного Йорама? Чтобы заплатить долг сыну за отца? Камбер сдержал улыбку. Синил только что подсказал ему прекрасное объяснение, но не стоило хвататься за него слишком уж рьяно. — Я об этом не думал, ваше величество, — сказал он, подпуская в голос неуверенности — совсем чуть-чуть. — Йорам — способный священник и храбрый боец. В такое непростое время, как наше, хорошо иметь рядом того, кому ты можешь довериться. Синил промолчал. Камбер быстро взглянул на него — и поразился: на губах короля играла легкая, ускользающая улыбка, совсем не похожая на его обычную саркастическую усмешку. Сейчас он чем-то напоминал того человека, какого Камбер видел только однажды — когда он служил мессу: умиротворенного и вместе с тем одухотворенного, готового стойко встретить все, что ниспошлет ему судьба. — Да, — сказал он негромко, — я рад, что вы со мной, Алистер. — Так и сказал? — недоверчиво переспросил Йорам. Камбер улыбнулся сыну, приглашая разделить радость. — Да. Алистер нужен ему. Мы правильно поступили. Но Йорам вовсе не выглядел убежденным. — У короля будет епископ Алистер, у епископа Алистера — король. А что остается тебе? — спросил он, хмуро глядя в лицо викарию михайлинцев. Камбер сплел пальцы жестом, к которому начинал привыкать. — У меня есть ты, — сказал он. — Рис и Эвайн, Дэвин и Энсель — и мир в королевстве, где все вы будете жить. Видит Бог, Гвинедд заслужил передышку. «И он ее получит», — мысленно прибавил он, вспоминая незнакомую улыбку Синила. Не о чем жалеть.