Стеклянный куб

Холодное пиво камнем упало в пустой желудок, обжигая, и, в то же время, принося странное удовлетворение и легкость. Гвалт нарастал постепенно, знаменуя конец нового дня. После работы многие жители деревни предпочитали пропустить по бокальчику горячительного, чтобы на следующий день с новыми силами взяться за привычные хлопоты. Не то что бы я был рад этому столпотворению, но второй бокал хмельного напитка сгладил неприятные ощущения, сгущаясь приятным туманов в голове. — Ты слышала, что Соня вчера сделал? — голос Хэйли полоснул по барабанным перепонкам. Обычно сестра Эмили в салун не заходила, но, естественно, такое событие как появление в городе нового самца, которого не было в ее прекрасном списке породистых осеменителей, заставило ее прийти туда, где можно было бы посплетничать вдоволь. Забавно, но блондинка даже понятия не имела, что кто-то выкопал ее излияния. Вот дура… Должна же была знать, что стоит только разрыхлить плотную почву тракта, как там начнут копошиться дождевые черви и палить тайник словно красный крест на пиратской карте. Хотя, о каком интеллекте может идти речь, когда девушка закапывает в землю свои мысли о парнях, чтобы Йоба даровал ей удачу в личной жизни? — Нет, — Эмили, не отрываясь от перемешивания коктейля, заинтересованно подалась вперед. — Что? — Он вчера был в шахте и спас Марлона! Отбил его у шамана пустоты, который почему-то забрел на более высокие уровни шахты! Я в восторге! Вступил в бой со старым мечом и вылез наружу без единой царапины. А еще он вчера консультировался с Робин по поводу восстановления дома. Хозяйственный, — девушка поправила прическу и вздохнула. — Одного не пойму, как такой парень как он смог бросить квартиру и работу в городе, чтобы переехать в это захолустье? Судя по тому, как спокойно он рассчитывался с Пьером позавчера, деньги у него имеются. — Ну, деньги не главное, — синеволосая барменша пожала плечами. — Может ему не хватало покоя и счастья? Я фыркнул в пивную кружку. Вдруг дверь распахнулась, впуская свежий вечерний воздух и Соню, заляпанного грязью с ног до головы. — Всем привет! — на испачканном лице расцвела широкая улыбка, — Гас, две кружки пива! — Хах, тебе бы горячего глинтвейна, сынок, а то похож на болотную продрогшую кракозябру, — хозяин питейного заведения почесал усы. — Что стряслось? — Я рыбачил, — парень потер переносицу, размазывая грязь. — Пытался, по крайней мере. Рухнул с моста в реку и вот! — он развел руками, сетуя на свое плачевное состояние. — Но зато я поймал сома! — он раскрыл свою сумку, демонстрируя завернутую в тряпицу огромную рыбину. — Быть ухе! Соня звонко рассмеялся, и в три глотка осушил бокал, вызывая мое невольное уважение. — Пойду я, — он поставил кружку на стойку и тяжело вздохнул. — Дел невпроворот. Для такого городского, как я, который привык к тому, что любая проблема решается через интернет или деньгами, тяжеловато работать в поле. Но мне очень нравится. — Иди, сынок, — Гас добродушно хлопнул парня по плечу. Он, в отличие от настороженных жителей Пеликана, готов был привечать любого, кто не берет выпивку в долг, да еще и сдачу не требует. — Отдыхай. Земля любит уход, но и человеческий организм тоже. Я даже прощу тебе то, что ты наследил на паркете. — Спасибо, я это ценю, — Соня немного смущенно хмыкнул, и направился было к выходу, как вдруг хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл! В два шага молодой человек пересек помещение и остановился напротив меня. — Привет, — от брызжущего жизнелюбия мне срочно захотелось утопиться в алкоголе. — Чо надо? Иди куда шел, ты мне солнце загораживаешь, — Соня если и опешил от такого обращения, то виду не подал. — Слушай, сколько тебя вижу, ты выглядишь не очень-то радостным. Так что, вот… Не знаю как тебе, а мне это поднимает настроение. Парень хитро подмигнул и вышел, а я так и остался стоять с кружкой пива, которую впопыхах шатен сунул в мои ладони. *** Воскресение всегда было для меня особо мерзким днем. Отдых — это явно не мое, потому что в голову сразу лезет куча ненужных мыслей, застарелых воспоминаний, от которых хотелось выть диким зверем. Оставалось только пить, стараясь не думать об измученной Марни и испуганной Джас. Но тот день стал исключением. Джас болела ангиной уже третьи сутки и ослабла настолько, что почти не вставала с постели. Харви, конечно, сбил высокую температуру, но девочка действительно чувствовала себя плохо, так что врач посоветовал Марни вместе с лекарствами давать больной травяной отвар, но, как назло, у тетки не оказалось нужных ягод. Дождь хлестал с таким остервенением, будто желал смыть всю людскую грязь с лица земли. Получалось у него, надо сказать, плохо, хотя кое-какие подвижки все же были и люди попрятались по домам, перестав мозолить глаза. Промокшая куртка липла к телу, но мне было все равно. В лесу нежные кустики, устилающие поляны, ломились от спелой желтизны морошки. Капли блестели на сочных ягодах россыпью драгоценных камней. Порой, упругие плоды лопались под пальцами, пятная кожу оранжевым цветом. Так, вынырнув из-за очередного кустарника, я оказался около старого городского клуба. Стены здания потемнели от влаги, а башенные часы застыли на отметке 12:24. — Тоскливое зрелище. Я вздрогнул, чуть не перевернув корзинку с ягодами, и обернулся. Соня стоял недалеко от крыльца. Без зонта и дождевика, он казался озябшим еще сильнее, чем я. С кончиков русых волос капала вода, но на лице парня была безмятежная улыбка. — Тоскливо, — я повел плечами, стараясь не думать о том, что сырая одежда превратилась в ледяную тряпку и не спасала от ветра. — Время быстротечно. — Ага, — Соня тряхнул головой, фыркая от брызг. — Но мы сможем это изменить. — Ну, наш мэр тоже много балаболит, а вот результата никакого. Так что прибереги одухотворенные речи. — Обижаешь, — парень кивнул на тачку, что стояла у крыльца. Там, под слоем парусины лежали овощи. Первый весенний урожай. — Я не только болтать умею. Хочешь со мной? Закроем узелок. Естественно я хотел. Хотел, потому что, вернувшись в этот город, был в ужасе от того, как место, где мы проводили кучу времени, будучи детьми, вдруг превратилось в полуразвалившуюся халупу. Внутри было сумрачно и тихо. Стойко пахло сыростью и пылью. Половицы, еще не провалившиеся под гнетом времени, тихо поскрипывали в такт шагам, да и весь дом будто вздыхал, приветствуя редких гостей. Вздыхал и жаловался. То, что раньше было кладовой, ломившейся от запасов, превратилось в темную подсобку с парой кадок и покосившимися полками. Шатен выложил овощи на пол, бурча себе под нос: — Уж не знаю, понравится ли вам это, но я всё вырастил сам, так что никакого обмана. А вообще, я дилетант по части рассады, но, проконсультировавшись с Пьером, я смог отличить пастернак от дикого хрена. Вдруг, где-то внизу раздался мелодичный писк, очень похожий на смех. Я опустил голову и чуть не заорал. На меня, во все свои огромные глаза, пялился мелкий дух леса. — Привет малыш, — кажется Соню не слишком-то удивляло присутствие чертовой магической твари, которой по всем законам природы и быть-то не должно. — Я вот… принес тут… — он махнул рукой в сторону овощей. — Нормально? Существо радостно запищало и в один момент свернуло плоды в маленький сверток, потащив его в сторону небольшой юрты в главном зале клуба. — Славные, — парень потянулся и направился к выходу. — Пиздец просто, — я все еще не мог прийти в себя. — Всегда думал, что Джунимо — это миф для детей, которые руки не моют и родителей не слушаются. Я разочарован. В сказках они внушительнее. — Сказки на то и сказки, — рассмеялся Соня, запуская пятерню в мокрые волосы. — Хотя, я рад, что ты их увидел. Вот мэру Льюису они не показались. Они видят хороших людей. Пока, Шейн. Шатен нырнул в стену дождя и побежал в сторону фермы, а я подумал о том, что теперь мне есть о чем рассказать Джас перед сном, помимо «вьетнамских флешбеков» *** Гирлянды, запах цветов, расфуфыренные дамы и мужики, втиснувшие свои «амбиции» в тугие пиджаки и узкие брюки — вот что ассоциируется у меня с этим весенним беспределом. Мне эти танцы были как кость в глотке, но Марни все надеялась женить меня. Что за срань? Будто вся жизнь сошлась на присутствии вагины в моей жизни. Отстала бы тетка от меня, я же не лезу к ней, когда она трахается с мэром и все ждет от него колечка. Дура. А вообще, я зря трачу силы на жалобы. Еще пару па с Эмили, и я просто утоплюсь в чаше с пуншем. Эта девушка слишком активна, хоть и приятнее многих. По крайней мере, с ней не нужно поддерживать диалог. Она сама говорит за двоих. Соня с какой-то грустью смотрел на этот показушный бред под знаменем древних традиций. С ним никто не танцует. Этот идиот пригласил всех, но каждый раз получал отказ. Уникально тупоголовое существо, что вот уже третью неделю отравляет мою и без того невьебенно дерьмовую жизнь. Вчера, например, этот убогий валялся у Харви с переутомлением, а сегодня вон скачет как кузнечик под дурман-травой. И нет, я не переживал за него… Просто мне не досталось халявного стаканчика ледяного лагера, коим меня не раз угощал сердобольный фермер и к которому я, пожалуй, привык. Привык к пиву, а не к фермеру! Черт, хотелось убухаться в драбадан, но пунш оказался безалкогольным. В итоге, оторвав от себя Эмили, я ринулся к столу, в надежде сожрать весь имеющийся лук-батун и отпугивать смердящим дыханием потенциальных партнеров. — Ты… Ты не хочешь потанцевать? — Нет! — в моем голосе было столько желчи, что можно было прожигать доски. — Натанцевался. Я обернулся и увидел его лицо. И как у этого придурка получалось выглядеть настолько жалко: он мял в руках подол рубашки, щеки горели как помидор, а глаза бегали из стороны в сторону. Улыбка сползла с его лица, будто кто-то стер ее пыльной тряпкой. — Хорошо. Просто думал, что вы уже закончили с Эмили. Ладно, не буду мешать, — Соня вздохнул и отвернулся. — До завтра! — его голос снова стал радостным, а мне так и хотелось съездить кулаком ему по хлебалу, чтобы стереть это мерзкое всепонимающее смирение. НЕЛЬЗЯ ТАК ЖИТЬ! Нельзя вот так просто подставлять правую щеку, когда тебе дали звиздюлей по левой. Ты же не гребанный Йоба! — Пошли, блядь, — я рывком втащил Соню в центр площадки. — Отдавишь мне ноги — прикончу на месте! Он кивнул, и мы закружились в каком-то странном, сюрреалистичном танце. Где-то на краю сознания я понимал, что, кажется, он выучил все танцевальные движения. Люди пялились на нас: девушки неодобрительно переглядывались и хихикали, Джордж бухтел, что вот в его время на танец приглашали не кого попало, а только самых близких, даже Себастьян, которому вроде бы должно было быть побоку на происходящее, бросал на Соню странные взгляды. Но… в жопу ваши правила. И вас всех в жопу! Сами не объяснили новоселу концепцию отношений в вашей сельской помойке, так что теперь засуньте все свои возмущения на последний уровень шахты. Соня засмеялся, когда я, задумавшись и запутавшись в ногах, просто врезался в его широкую грудь, сдавленно матерясь. — У тебя зеленые глаза, Шейн… — его лицо было просто непозволительно близко. Светловолосый гандон засмеялся снова, будто зеленый — это какой-то клоунский оттенок. — Совсем как у Гэвина! — продолжает он. А мне все хочется спросить: «Какой к херам собачьим Гэвин? Что за мудень?» Но музыка стихла, и нас растащили по разным концам луга.