bad at love

егор натс — хочу к тебе чанбин не знает, что делать с этой жизнью, честное слово. он заебывается и проебывается каждый день, спивается постоянно, хочет выпилиться все то время, когда не спит, и ощущает абсолютный холод двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю (а со вообще-то тепла хочется, того, что простое и человеческое, с утренними объятиями, поцелуями в нос и просмотром нетфликса по вечерам). крис придурок, полный и бесповоротный, но он хороший друг и вписки у него неплохие, уютные такие, на которых можно в слюни напиться, плакать где-то в ванной, а после к тебе кто-то едва знакомый придет и дурацкий мем с котиком покажет, с которого ты будешь истерически ржать. именно на такую вписку бин идет в очередной раз в надежде залить свою тоску и скурить гнетущее чувство где-то в районе сердца. музыка играет громко слишком, хочется закрыть уши и уйти в другую комнату, но со стоически сидит на диване, потягивая что-то крепкое, что ему плеснули в стакан. жизнь дерьмо, окончательно и бесповоротно, без просветов на светлое будущее, зато стабильненько. он теряется во времени, скролит ленту в инстаграме, пишет какой-то отстойный пьяный твит, который разлетится по колледжу, а после устает страдать ерундой и идет на балкон — курить. чанбин сигарету из пачки достает, зажигалкой чиркает (огонь добыть получается не с первого раза, потому что пальцы окоченели), вдыхает сизый дым и хочет раствориться нахуй в этом мире или с балкона сброситься, но стоит все еще, почти не двигаясь. покой его прерывает пьяный и до безумия красивый мальчишка, который выходит тоже покурить, видимо, ёжась и кутаясь в тонкую куртку, накинутую поверх прозрачной рубашки (на улице только апрель, а этот долбаеб оделся, как на праздник. и не боится же заляпать). — закурить не будет? — устало бормочет парнишка, избегая зрительного контакта. со хмыкает и протягивает пачку, в которой находятся и сигареты, и зажигалка. юноша дрожащими пальцами выуживает одну, протягивает пачку обратно, не доставая зажигалку, тянется в задний карман джинс, достает оттуда какую-то новомодную, щелкает один раз и сразу же прикуривает. все это происходит в полнейшей тишине, но чанбину не жутко. — как зовут, красотка? — паренёк возмущенно округляет брови и фырчит. — хёнджин. хван хёнджин, — прикасается пухлыми губами к фильтру, затягивается и выдыхает дым. бин находит это красивым. у мальчишки родинка под глазом, красивый профиль и охуенная задница. в его пьяную голову мысль закрадывается отвратная, но относительно разумная, и он ее озвучивает. — потрахаемся, хван хёнджин? — хёнджин кашляет и хмурится, наконец посмотрев в глаза собеседника. — имя свое скажи, а дальше посмотрим. — со чанбин, dark queen и просто душка, — чанбин ухмыляется, одной затяжкой заканчивает сигарету и тушит о перила. мальчишка прислоняется близко, целует бина и выдыхает дым в его рот. чанбин воспринимает это как согласие и оказывается прав. пошло все нахуй, сегодня он может расслабиться. *** проходит где-то месяц, чанбин проебался окончательно, потому что малой (как оказалось, друг чонина, в котором крис души не чает, а значит действительно хороший парень) из головы не вылезает, хотя они не видятся больше. ни номеров телефона, ни фэйсбука или еще какой социальной херни. бин просто сталкерит его твиттер и инстаграм, найденные через общих друзей, как помешанный, и кусает вечно обветренные губы, вспоминая ту пьяную ночь, которая впервые за долгое время не была отвратительной, так, средней паршивости, но это уже достижение для него, если честно. х в а н х ё н д ж и н. имя плавится на языке, растворяется сахаром и виски с ванильной колой, застревает в горле сигаретным дымом и щиплет в глазах весенним ветром. май тёплый, даже слишком, и на очередной вписке чанбин почти не удивляется уже другой прозрачной рубашке, по-блядски обтягивающим задницу узким джинсам, красивой улыбке и родинке под глазом. чанбин на секунду забывает, как дышать, снова напивается и тащит хвана в туалет. он прижимает парня к стене (со ниже хёнджина, но это не мешает ему с вожделением сцеловывать хриплые вздохи с губ и нагло водить руками под рубашкой), слегка давит коленом на возбуждение и оставляет засос на шее. хёнджин охуевает, честно говоря, но отвечает с удовольствием, потому что “dark queen” поселился в голове и вылезать оттуда не собирается. они, конечно, только лайками в инсте да фавами в тви обмениваются и вот трахаются уже вторую вписку подряд, но помешанности это все не отменяет. хёнджину сбежать хочется, потому что это все неправильно, отвратительно и вообще странно, но от со пахнет вонючими сигами, водкой и чем-то неуловимо родным, что не вяжется с этой его дарк энергетикой, и от этого всего коленки подкашиваются, в штанах тесно становится и целоваться хочется до судорог, пусть он и понимает, что мальчик на пару ночей, которым снова попользуются, а потом выкинут (он пытается не думать о холодных руках чанбина под рубашкой и том, что месяц назад он напоил его кофе с утра прямо на этой квартире, где они пили, поцеловал с утра в макушку и даже пожелал хорошего дня, когда натягивал через пару часов спустя кеды в прихожей после коллективной уборки). хван цепляется ногами за его бедра, льнет все ближе, чувствует, как горит все тело, и жметсяжметсяжмется. — поехали ко мне, — шепчет со, и хёнджин не сразу понимает, что происходит. — в смысле? — снова прижимается к чужим губам, глухо стонет и трется, давая почувствовать своё возбуждение. — я не хочу снова трахать тебя на квартире у чана. поехали ко мне и не выебывайся, пока я не сорвался прямо здесь, — чанбин почти рычит, кусает за шею, а хёнджин её только сильнее подставляет, у него перед глазами пятна темные и глубокие-глубокие глаза бина, а еще стоны с губ слетают такие, будто ему уже засадили по гланды. он мычит, пытается ровно стоять, но алкоголь и чанбин не дают этого, поэтому хван падает прямо в чанбиновы руки, ноги трясутся, желание течет по всему телу, выливается через край, и он готов разложиться перед со даже в коридоре, но терпит и ждет такси, закуривая и снова припадая к чужим губам, сминая, покусывая и оттягивая. чужая рука в волосах кажется безумно правильной, и хёнджин молчит о том, что сталкерит его твиттер и инстаграм уже месяц, потому что крыша поехала. *** чанбин гладит спину хёнджина кончиками пальцев, оставляет поцелуй на лопатках и вдыхает запах волос, чмокая в макушку. тот похож на чёртово совершенство в тессеракте, потому что двадцать минут назад он громко стонал и кусал за плечо, а сейчас ластится, словно кот мартовский, и улыбается пьяно и счастливо. чанбину кажется, что он нашел то, чего давно хотел. — я сталкерил тебя месяц и боялся написать, — бин бормочет в чужое плечо и смущенно улыбается. — а я тоже, — хван улыбается хитро-хитро так, и его хочется поцеловать еще раз, а потом еще, еще и прижать к кровати и оставить еще несколько засосов, чтобы наверняка (как будто созвездий на его шее недостаточно). — так значит.. — чанбин тянет, пытается понять, стоит ли, но после перестает метаться и наконец выдает. — ты останешься на кофе? — останусь, — улыбается хёнджин (оба понимают, что останется он не только на кофе, но это потом, а сейчас родинка под глазом хвана и поцелуи чанбина в шею).