Грязный март

Осознание пришло через секунду. Он только что из-за своей внезапной эмоциональной вспышки утопил вещь человека, который искал тело и душу для своего полного распоряжения. Подписал ли Шань себе этим приговор? Или богатым нет дела до таких мелочей? Если он владеет подобной иномаркой и, скорее всего, не одной, то может хоть сто телефонов себе купить, и вряд ли обеднеет. Стоп. Шань махнул головой. А в чем причина тряски? Утопил и утопил. Телефон — ничто, по сравнению с тем объявлением. Это же, в первую очередь, ему, этому извращенцу, и надо. Полно на свете людей что ли, которые по доброй воле откликнутся на подобное? Тем более здесь, во Въетнаме. Тем более рыжих. Успокоив себя, Мо навострил уши. Цзинь Мину позвонили и он односложно отвечал на сообщения — да, господин, или нет, господин. Ждал ли этот господин от Шаня такой же покорности? Если да, то он в пролете. Не Ханс, именно он. Вдруг телефон протянули ему. Он окинул парня недоверчивым взглядом, но взял телефон в руки. Цзинь Мин отошел в сторону. Опустив взгляд на экран, Мо увидел, что название абонента лаконичное "Х", слегка помедлив, он поднес телефон к уху. — Это было глупо. Фраза была произнесена настолько сухо и безэмоционально, что сначала Шань даже не понял, что теперь на голос собеседника не было наложено искажение. Только этого было недостаточно, чтобы зацепиться хоть за что-то. Низкий мужской голос, вроде бы не старик, это всё, что Мо смог понять. — Согласен. Повисло молчание. Мо поднял уголки губ, глядя на солнце, вышедшее из-за облаков - похоже, господин Ханс не ожидал, что он так быстро сдастся. Но препираться с ним больше не имело смысла. — Почему вы отклинулись на объявление? Теперь уже заткнулся он. Столь скоро этого вопроса Шань не ожидал. И пусть он размышлял над этим в течение недели, логически никак не мог объяснить свой же поступок. Деньги ему были не нужны. Он жил не богато, но и не бедно. Но в один момент все утратило свое значение. Он больше не испытывал радости от простых вещей, у него не было стремлений и энергии. Он не помнил, когда последний раз испытывал интерес к чему-либо, кроме, может быть, работы в ресторане, но и она со временем превратилась в скуку. А если и появлялось какое-то желание, то это захватывало его на пару дней максимум. Тут же Шань увидел возможность избавиться от рутины, попытаться вернуть вкус жизни, пойти на риск, а не волочить бесцельное существование. Даже тот цирк, что творился сейчас, был чем-то интересным, иным, непохожим на его привычный быт. Но, возможно, это решение было слишком спонтанным и отчаянным. И признаться в этом было бы неловко даже самому себе. Действительно, зачем? Мо тяжело вздохнул, пытаясь подобрать слова. — Моя жизнь, словно черная дыра, в которую меня засасывает с каждым днем все сильнее. И то объявление.. было как свет в конце тоннеля. — Он сам не знал, как это описать, и не мог объяснить свою внезапную откровенность. — Это имеет смысл? — Буду ждать вас в резиденции, — ответил Ханс спустя минуту и повесил трубку, не дождавшись его ответа. Шань слабо улыбнулся. Один — один. Да и что он мог ответить? В очередной раз напомнить о сорванной, но не до конца, встрече? Он не был силен в спорах. Но легче от этого не стало. Сжав в руке телефон, Мо вновь сделал глубокий вдох. Воздуха как-то не хватало. Но не успел ничего обдумать, когда подошел Цзинь Мин и навис над душой. Шань вернул телефон и уставился на парня в ответ. — Поезжайте за мной.

***

Держа дистанцию, Шань ехал следом за машиной, а в голове крутились мысли. Может, стоило просто развернуться сейчас, прибавить газ, и все бы это закончилось. Гнаться за ним вряд ли бы кто-то стал. Несмотря на то, что Цзинь Мин сбавлял скорость, когда расстояние между машиной и байком увеличивалось, Шань знал, что сможет от него оторваться. Ведь все уже пошло не по плану. Не то что бы был какой-то план, но не так, наверное, должна проходить первая встреча между потенциальным угнетателем и его жертвой. Но всё на добровольной основе, разумеется - за щедрое вознаграждение. С другой стороны они еще даже не знакомы, они ничего не обсуждали. И никто никому ничего не должен. Кроме телефона, который Шань утопил из-за своей глупости. Но эту деталь опустим. Это была необходимая жертва текущих обстоятельств. А если говорить начистоту, Мо был в предвкушении. Поэтому он простил опоздание. Поэтому не настоял на встрече на мосту. И поэтому ехал сейчас в чертову резиденцию. По крайней мере, так он себя утешал. Впервые за долгое время он ощущал нечто подобное, однако сомнений насчет всей этой затеи было вагон и маленькая тележка. Шаня не отпускало чувство, что что-то здесь было не так. Дорога была недолгой. Когда машина перед ним съехала на обочину, Мо остановился следом. Подняв линзу на шлеме, он огляделся. Не было никаких зданий вокруг, сплошной лес. Нахмурившись, он напряженно сжал грипс, когда Цзинь Мин вышел из машины и направился к нему. — Повернете здесь и приедете к воротам резиденции, — парень указал на своротку впереди. Шань смерил его взглядом и, ничего не сказав, поехал дальше. Почему это называлось резиденцией Шань понял, когда приблизился к высокому ограждению, длина забора была, наверное, несколько сотен метров, он не был сплошным, но массивная арка над воротами кричала о том, что это не простой загородный дом. Темный полированный камень, украшенный тонкой резьбой с традиционными вьетнамскими узорами: волнами, символизирующими воду, и стилизованными изображениями драконов, олицетворяющих силу и защиту. По обеим сторонам находились изящные фонари. Настоящий архитектурный шедевр, если бы Шань смыслил в архитектуре. Но про традиции Въетнама за два года он что-то да узнал. На подъезде к арке Шань сбавил скорость, чтобы остановиться, но ворота автоматически открылись, пропуская его внутрь. Ворота тоже были выёбистыми - из кованого металла с позолотой. Узор напоминал переплетение ветвей деревьев и цветов лотоса, с изображением солнца из литой бронзы по центру. Припарковав байк сразу за ними, Шань снял шлем. Никто его не встречал. Вокруг не было ни души, лишь стрекот насекомых и птиц. От основной дороги он уехал недалеко, но ее тоже не было слышно. Самая настоящая глушь, если бы не масштабы здания. Он уже предполагал, каким возможным достатком мог обладать этот господин, но одно дело представить, другое увидеть. Резиденция утопала в пышной зелени вьетнамских джунглей, поэтому Шань не смог разглядеть ее с другого берега. Фасады здания были выполнены из светлого камня и дерева, с резными узорами. Крыша с изогнутыми краями, словно пагода, устремлялась в небо. По левую сторону через переплетение нескольких террас находился внутренний двор, он слышал шум воды. И нисколько бы не удивился, увидев здесь водопад. И это было только то, что он увидел с главного входа. Внутри резиденции царила атмосфера уюта и величия. Раньше Шань бы оторопел при виде таких масштабов, но не теперь. Что не изменилось, так это то, что он все еще не понимал богачей. Но согласился сам с собой, что это место было не просто домом, а настоящим оазисом спокойствия и роскоши. И направился к главному входу. А когда достиг порога и двери открылись, то человек, представший перед ним, заставил его застыть на месте. Шань глазам своим не поверил. — Хэ Тянь? — выдохнул он удивленно. Конечно, это был он. Он бы не спутал его ни с кем другим. — Ханс, — поправил тот, не скрывая своего удовольствия. У Шаня пропал дар речи. Он смотрел на него еще с пол минуты в ступоре. Опустив голову, Мо прикрыл глаза. Уголки губ дернулись, то ли от приливающей злости, то ли от досады. Если бы он не оставил шлем на байке, то запустил бы им в него. Сжав руки в кулак, Шань снова поднял взгляд на Хэ Тяня, который такими заинтересованными глазами смотрел на него. А Шань не знал, как поступить, лишь инстинктивно сделал шаг назад. Хэ Тянь тут же растянул губы в знакомой широкой улыбке и, схватив его за руку, втащил в дом, закрывая за ними дверь. Шань вырвал руку, приходя в себя, и выматерился от осознания происходящего. — Ты знал. Ты.. с самого начала знал, что это я, — если бы он мог кричать, он бы закричал. Он кипел от злости и негодования, поэтому вместо крика его голос сквозил отчаянием, — а потому и устроил весь этот спектакль. Хэ Тянь обернулся на разочарованного парня. — Не с самого начала. Я не поверил, когда увидел фотографии. Как и в то, что ты мог откликнуться на столь неоднозначное объявление. Да и с каких пор ты во Въетнаме? Я хотел удостовериться лично, но зная тебя, — Хэ Тянь горько улыбнулся, — ты не оставил мне выбора. — Иди нахуй, — ответил лаконично, скрипя зубами и не желая его слушать. Но тот был прав. Если бы он увидел Хэ Тяня на мосту, он бы, не дождавшись приветствия, умчал бы оттуда сразу. Если бы он говорил с ним чуть дольше во второй раз, то может быть понял, что это он. Шань пытался вспомнить, как звучал его голос без посторонних наложений, почему он не узнал его. Из-за того, что тот говорил на английском? Или он забыл его голос. В общем, Шань сам сделал ему одолжение. — Ты почти не изменился, — сказал он с улыбкой. Мо поднял голову. Наверное, во взгляде читалось всё, о чем он сейчас думал. — Немного разошелся в плечах, даже прическа та же, — Тянь протянул руку к нему, но Шань грубо отбил ее и отошел в сторону. Хэ Тянь продолжил: — Сказать, что я был удивлен, когда увидел тебя на мосту — не сказать ничего. Мне очень хотелось лицезреть твою физиономию, и я бы приехал, но я боялся, что ты поведешь себя так, как сейчас. Вздохнув, он протер лицо руками. Ни в жизнь он больше не согласится на подобные встречи. Надо же было, так облажаться. А Хэ Тянь всё не мог оторвать от него взгляд. Шань это чувствовал. Он всматривался в него, пока тот не мог найти себе места. Попытавшись взять себя в руки, Шань подошел к нему вплотную и уставился на него в ответ, отсчитывая в голове секунды. И как бы не сопротивлялся, не мог унять бешенное сердцебиение в купе с гаммой эмоций, которые накатывали непрерывными волнами. — Лицезрел? С силой оттолкнув его в сторону, Шань устремился к двери, но Тянь, к его горю, устоял на ногах, и снова преградил ему путь. Сбить его с толку не вышло. Шань не оставлял попыток прорваться, но был на таком эмоциональном взводе, что избавиться от Хэ Тяня не получалось. Разозлившись еще сильнее из-за того, что не мог взять себя в руки, он толкнул Хэ Тяня в грудь, впечатывая в дверь, тот зашипел от боли. Это несколько привело Шаня в чувство и он отпрянул, развернулся и пошел по коридору. Это же огромный дом, тут должен быть еще выход. Снаружи он видел выход на террасу. — Как так получилось, что мы столько времени не виделись? Я безуспешно искал тебя, и вдруг нашел здесь. С момента нашей последней встречи прошло, наверное, лет шесть. Как ты здесь оказался? — Хэ Тянь шел следом за ним и сыпал словами. — Ты не представляешь, как долго я задавался вопросами о том, куда ты пропал, что делал все это время. Давай поговорим. — Тяня распирало от любопытства. А Шань шел дальше, отталкивая шелковые панно с изображением драконов и фениксов, цеплялся взглядом за окна, двери и высокие потолки, поддерживаемые резными колоннами, в поисках выхода. Завернув за угол, Мо чуть не споткнулся о порог в большой в зал с — о, чудо — выходом на террасу. — Ты уже здесь, Мо, нет смысла уходить сейчас. От обращения его передернуло. Шань так давно не слышал собственного имени. Остановившись, он посмотрел на Хэ Тяня из-за плеча. И как будто только сейчас, впервые увидел его. Взгляд задержался на чужом лице, отмечая изменения. Юношеский контур сменился более четкими линиями скул и подбородка. Стали заметнее складки вокруг рта и глаз. Стрижка была короче, чем он помнил, а телосложение, наоборот, крупнее. Эти изменения, словно легкие штрихи времени, которые не меняли человека до неузнаваемости, но добавляли ему новые грани. А в устремленных на него глазах вдруг появилось знакомое выражение, которое Шань не мог объяснить. Что-то теплое, почти отеческое, хотя они были ровесниками. Мо моргнул и отвел взгляд. — А мне это зачем? Мо бросил фразу резко, почти с вызовом. Его голос звучал холодно, но в нем чувствовалась едва сдерживаемая злость. — Тебе неинтересно, чем занимался все это время я? — Нет. Мо даже не пытался смягчить ответ или добавить что-то еще. Он просто отрезал, словно этим одним словом хотел поставить точку в разговоре. И поднял глаза на Хэ Тяня, чтобы тот увидел, что у него эта встреча не вызывала никакой радости. И тут обида отразилась на чужом лице. Шаня почему-то это рассмешило, это выражение он помнил лучше. Он поджал губы, чтобы не выдать себя, злость постепенно сошла на нет. Он отвернулся, еще раз окидывая взглядом гостиную. Преград не было, выйти можно было просто так, а там двор, байк и свобода. Шань сделал шаг, когда Хэ Тянь снова возник перед ним, вновь протягивая к нему свои гребаные руки. Мо сжал кулаки, но к его удивлению Хэ Тянь отошел назад. — Давай просто поговорим. Мо метался взглядом между ним и террасой, и в конце концов сдался. Хэ Тянь указал рукой на глубоко изумрудного цвета диван в центре гостиной. Шань пересилил себя, но стоило ему присесть, как он утонул в обивке из бархата, диван был слишком мягким. Ему было некомфортно. Рядом с диваном располагались два кресла из темного дерева с плетеными спинками, украшенные подушками с вышивкой в традиционном стиле. Он пересел на один из них и окинул взглядом комнату, пока Хэ Тянь отошел к смежной кухонной зоне. Гостиная была светлой, в оттенках слоновой кости, песочного и мягкого бежевого. На противоположной от него стене - все тоже большое шелковое панно. На полу - ковер с геометрическим орнаментом, который добавлял текстуру и цветовую глубину пространству. По углам комнаты - напольные вазы с высушенными ветками бамбука и декоративные скульптуры. На других стенах - несколько картин в тонких деревянных рамах, изображающие пейзажи Вьетнама: рисовые террасы, заливы с лодками и горные хребты, окутанные туманом. Шань чувствовал себя неуютно. Он привык к местным интерьерам, но это никогда не ассоцировалось в его голове с Хэ Тянем. Неосознанно он сравнил эту аляпистую роскошь с минимализмом его квартиры в Китае, в которой он не раз бывал, когда они учились в школе и гораздо реже в студенчестве. Еще он вдруг почувствовал шлейф ароматических палочек. Он настолько свыкся с тем, что в отличие от Китая, благовония здесь жгли всегда и везде, даже в ресторане, где он работал, что перестал обращать на это внимание. Но сейчас почему-то их запах давил на голову. — Ты голоден? Вопрос отвлек его от размышлений. Его брови слегка сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию. Он не хотел отвечать, не хотел говорить вообще, но вопрос требовал реакции. — Нет, — наконец выдавил из себя. — Тогда что-нибудь выпить? — Воды, — процедил он сквозь зубы, стараясь сдержать недовольство. — И давай ближе к делу. Ему было тяжело отвечать даже на такие простые вопросы, будто каждое слово требовало от него невероятных усилий. — Спешишь? — Хэ Тянь задал этот вопрос с легкой усмешкой. Мо чувствовал, как кровь закипает в жилах. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд стал жестче. Он скривился, словно вопрос был не просто неуместным, а каким-то даже оскорбительным, но ничего не ответил. Он просто смотрел в сторону, избегая зрительного контакта. Его лицо было каменным, но все тело было напряжено. Каждая секунда молчания давила на него, как груз, который он не мог сбросить. Ему хотелось выдохнуть, встать, бросить стул в стену - что угодно. Но он оставался на месте, сжав зубы и стиснув кулаки, пытаясь удержать себя в руках. Тянь поставил перед ним стакан и графин с водой и как будто специально медленно его наполнял, после чего сел на диван напротив и вновь обратил на него свои глаза. И Шань по какой-то неведомой ему причине взглянул на него в ответ. Его взгляд стал глубже, более осознанным что ли. Хэ Тянь смотрел на него с интересом. Он был рад его видеть, это было очевидно. Но он все смотрел на него и смотрел, Шаня это раздражало. На что можно было так долго таращиться? Или Хэ Тянь ждал, что он начнет разговор первым. — Давно ты во Въетнаме? — начал Хэ Тянь. — Приехал пару лет назад. Шань произнес это ровным тоном, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на то, что внутри него горел пожар. — И все это время живешь здесь? — Да. — Где-то работаешь? — В ресторане, — Шань сделал паузу, прежде чем ответить. Не было смысла врать. — Что за ресторан? В Тхузаумоте? — Его голос звучал настойчиво, почти как у следователя. Шань неслышно вздохнул. Он перевел взгляд на террасу, словно она могла ответить за него. Ему не хотелось отвечать. Он понимал, что будь это Ханс, возможно, он задавал бы те же самые вопросы. Но это был Хэ Тянь. И он не хотел, чтобы тот знал. — И сколько платят в здешних ресторанах? Наверное, выше, чем в Китае, раз ты здесь уже столько времени, — продолжил, несмотря на его молчание. Нет. Ну, он серьезно? — Тебе правда интересно знать о моих финансах? — спросил раздраженно. — Давай оставим эти пустые разговоры, будто мы старые друзья, которые встретились поболтать. Задай конкретные вопросы, на которые хочешь услышать ответ, и я пойду. — Кто мы тогда? Шань закатил глаза. — Конкретные вопросы, — повторил по слогам. Хэ Тянь немного наклонился вперед и сел полубоком. Все его действия были такими плавными и размеренными, даже то, как он смотрел. Как говорил. Он был одет в светлые хлопковые штаны и футболку в тон, без излишеств. От него веяло спокойствием, которое заполняло пространство вокруг. В этой роскошной гостиной он казался своим, и как бы не хотелось это признавать, но его присутствие добавляло комнате больше уюта. Рядом с ним на диване лежали листы бумаги, которые он, скорее всего, читал до его прихода. Шань заметил их только сейчас. Возможно, это был тот самый договор. — Почему ты исчез? Когда я вернулся из США, то решил, что ты мне мстишь за то, что я бросил тебя одного после школы и приезжал только на каникулах. Но вы переехали всей семьей в Шэньян, как я узнал позже. Что-то случилось? Шань понимал, что тот не останет, пока он так и продолжит односложно отвечать. Поэтому постарался свести к минимуму свое раздражение. — Ты помнишь, что мне приходилось совмещать работу с учебой, чтобы оплатить университет. На третьем курсе мама заболела, я бросил универ и полноценно начал работать вместе с отцом, чтобы мы быстрее собрали денег на лечение. Мы переехали в ее родную деревню. Не в Шэньян, не знаю, откуда у тебя эта информация, — Шань пытался вспомнить, что его могло связывать с Шэньянем. — Как твоя мама сейчас? — этот вопрос звучал мягче, чем предыдущие. Шань сжал губы, словно пытаясь удержать внутри то, что рвалось наружу. Говорить правду или нет? Что вызовет меньше вопросов? — Она умерла, — его голос дрогнул, сломавшись на полуслове. Он быстро прочистил горло. — Мы с отцом не… — он замолчал на мгновение, словно не мог выговорить следующее слово. — Мы не успели. В комнате повисла тяжелая пауза. Хэ Тянь смотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то между шоком и сочувствием. — Мо… — позвал он тихо, и его голос звучал почти как шепот. — Мне ужасно жаль. Слышать свое имя было так непривычно. Оно звучало как будто чужое. Он почувствовал, как что-то сжимается в груди, но быстро подавил это чувство. — Почему ты ничего мне не сказал? — Ты был в США, — Шань поднял уголки губ в слабой улыбке. — Тем более тогда мы вроде были в ссоре, я уже плохо помню. — Какая разница в ссоре мы были или нет? — Хэ Тянь вдруг повысил голос, и его слова прозвучали слишком резко, давя на виски Мо. — Я бы не отказался помочь тебе. Я никогда тебе не отказывал. Шань лишь покачал головой. — Да.. это уже неважно, — произнес он пустым голосом. — Сам-то что? Стал важной шишкой в компании отца? — Не меняй тему, — Хэ Тянь был зол. Мо лишь пожал плечами в ответ. Что он ему мог ответить? Прошло много времени с тех пор. Повисла тишина. — Скоро брат возглавит компанию, но он хочет, чтобы я работал вместе с ним. — Помнится, раньше ты очень этого не хотел, — не мог не сказать Мо. — Это семейное дело.. ничего не поделаешь, — обреченность в чужих словах слышалась на расстоянии. Эти слова откликнулись в его душе. Шань прекрасно понимал, на какие жертвы порой приходится идти ради семьи. — Но буду честным, меня не отвращает эта работа так, как раньше. Со временем я понял, что плясать под чужую дудку мне не придется, несмотря на планы брата. Отец против взаимозаменяемых директоров. Но, думаю, брату он передаст дела не раньше чем через пять лет, а когда там до меня очередь дойдет, это сравнино следующей жизни. Поэтому сейчас мне не на что жаловаться. И есть то, на что я могу повлиять. В то время не мог, но не сейчас. С годами начинаешь смотреть на вещи иначе. — Было бы странно, будь это не так. Шань отвечал ему безучастно. Он научился поддерживать разговор, не включаясь. Это вошло в привычку последних лет. Но сейчас это чувствовалось по-другому. Он был в разговоре. Несмотря на годы разлуки, cейчас он его слышал. Хэ Тянь улыбнулся с его слов. — Я долго размышлял. Но в этой работе есть свои плюсы. — Значит, этим ты занимаешься в компании? Переосмыслением? — Можно сказать и так. Взамен власть предлагает неограниченные ресурсы. Денежные, в том числе. Почему ты ничего мне не сказал? — вернулся к предыдущей теме. — Да, тогда у меня не было своих активов, но я бы смог договориться с братом и фондом. Ты бы получил деньги через пару недель, месяц максимум. Шань прикрыл глаза будучи не в силах выдержать этот разговор. Он думал об этом. На самом деле это была первая мысль, о которой он подумал, когда узнал о необходимости дорогостоящего лечения, но родители его отговорили. И он их послушал. — Какой смысл обсуждать это сейчас, когда уже ничего не изменить? — Шань произнес это вымученно. — Но если бы ты… — начал Хэ Тянь, но Шань вскинул голову и резко перебил его. — Я знаю! — его голос сорвался. — Но я этого не сделал, и поэтому моя мать умерла! Ты это хочешь от меня услышать? Его слова повисли в воздухе, тяжелые и острые, как нож. Шань чувствовал, как его дыхание стало прерывистым, горло саднило. У него были повреждены связки, поэтому любая нагрузка на них отзывалась тупой болью. Если он еще раз так повысит голос, то всю оставшуюся неделю будет ходить и хрипеть. Его глаза горели, но он не позволил другим эмоциям вырваться наружу. Хотя какой уже в этом был смысл. Этими "если" Шань был сыт по горло. Если бы у них были деньги. Если бы он приложил больше усилий и поступил в университет на бюджет. Если бы он был достаточно умным, чтобы найти высокооплачиваемую работу в сжатые сроки. Если бы он чаще интересовался делами и здоровьем матери. Если бы следил за отцом. Если бы он обратился за помощью к Хэ Тяню. То, возможно, все сложилось бы иначе. Если бы, если бы, если. Хэ Тянь смотрел на него с опаской. Он хотел что-то сказать, но молчал. В комнате вновь повисла тяжелая тишина. Шань отвернулся. Он не хотел, чтобы Хэ Тянь видел этот срыв. Он вообще не думал, что сорвется. Он даже не мог вспомнить, когда последний раз так сильно злился. Шань вздохнул и поднялся с дивана. — Я выйду. Хэ Тянь вскинул голову. По его лицу было понятно, что он искал слова, чтобы его остановить. — Покурить, — добавил вслух. А про себя — идиот. — Хочешь? — Хэ Тянь протянул ему электронку, которую достал из кармана. Шань поднял бровь и посмотрел на него нелепо. Хэ Тянь вообще в курсе, что они во Въетнаме запрещены? — Я эту хуйню не курю.

***

По правую сторону от террасы был пруд, Шань спустился к нему. В кристально чистой воде плавали карпы кои, золото-оранжевый блеск их чешуи переливался на цветущих лотосах, лежащих на поверхности пруда. По другую сторону находился небольшой каменный водопад, шум которого он слышал ранее, вода мягко падала вниз, действуя на Шаня успокаивающе. Он ощущал себя в другой реальности. Но чувствуя пристальный взгляд на затылке, не мог расслабиться. Хотелось избавиться от чужого внимания хотя бы на пару минут. От водопада через двор извивался узкий ручей, выложенный мелкой галькой, он пошел вдоль него, надеясь, что Хэ Тянь оставит его в покое, и он сможет побыть наедине с собой. Резиденция была полна пышной зелени: высокие пальмы, бамбуковые заросли и орхидеи, растущие на деревьях — всё это создавало ощущение уединенности и, несмотря на некую искусственность, сливалось с природой. Здесь и там попадались мраморные скульптуры. Он вышел к беседке, увитой цветущими лианами. Внутри располагались диваны и низкий стол для чайных церемоний. Насколько огромной была эта резиденция? Шань не останавливался, пока мелкий ручей не привел его к реке. Шань прошелся по берегу и посмотрел на другую сторону. Отсюда действительно был виден мост. Он сел на песок, стянул толстовку. Жара стояла невыносимая. И только сейчас он понял, что его руки до сих пор были сжаты в кулак. Медленно разжав, он почувствовал покалывание. Смесь шока, досады и паники постепенно сошли на нет. Но как же он был зол. Не на Хэ Тяня, на самого себя. Он чувствовал, как подавленные за столько лет эмоции рвались наружу и сжигали его изнутри. Он был готов ко всему. Ко встрече с потенциальным маньяком, например. Он бы с этим справился. Но не к этому. Не к разговору о прошлом. Не к встрече с Хэ Тянем. Осознание этого возводило внутренний дискомфорт в абсолют. Шань чувствовал, как его мысли путаются, как будто он бежит по зыбкому песку, но только увязает глубже. Он снова и снова прокручивал в голове последние дни, часы, минуты. Как он мог быть так слеп и глух? Как мог не заметить, что что-то не так? Он же чувствовал это. Чувствовал, что с Хансом что-то нечисто. Это было тревожным звонком, который он проигнорировал. Надо было сесть на байк и уехать — еще в самом начале. Просто умчать назад, не оглядываясь. А лучше бы было, если бы он вообще не поехал ни на какую встречу. Не стал бы ввязываться в эту авантюру, не стал бы рисковать. Но он не послушал себя. Не прислушался к внутреннему голосу, а ведь чутье редко его подводило. Оно предупреждало его о ловушках, о подвохах, о людях, которым нельзя доверять. Но на этот раз он его проигнорировал. И теперь расплачивался за это. Шань закрыл глаза, стараясь успокоиться. Он чувствовал, как его сердце бьется слишком быстро, пытаясь вырваться из груди. Если бы он просто остался дома. Если бы не поддался на уговоры. Если бы не позволил себе надеяться. И снова это "если бы". Шань достал из кармана толстовки сигареты и закурил, стараясь выкинуть из головы все мысли. Об этой встрече. О матери, об отце. О Хэ Тяне. И о себе. Хотя бы на пару минут. К его сожалению, побыть наедине ему удалось недолго. Через какое-то время Хэ Тянь вновь оказался рядом. Он стоял чуть в стороне, смотрел на другой конец берега и молчал. Взгляд его был рассредоточен, и без улыбки на лице тот выглядел немного уставшим. — Как ты смог узнать меня с такого расстояния? — Шань нарушил тишину. — В бинокль смотрел? Улыбка быстро вернулась на его лицо. — Не только. Хэ Тянь подошел ближе, находу доставая телефон, и показал фотографию. На ней Шань курил, сидя на байке. Видимо, Цзинь Мин сфотографировал его, пока не вышел из машины. Мо нахмурился. — Удали. — С чего бы? Хорошая фотография. — Удали, если не хочешь, чтобы и этот телефон оказался в реке, — напомнил Шань. Тянь рассмеялся. И этот смех был настолько искренним, что ему стало не по себе. — Даже если ты и его утопишь, оно сохранится. К тому же ты видимо забыл, что у меня есть и более откровенные твои фотографии, — он показал ему экран с фотографиями, которые Шань отправлял перед встречей. — Хэ Тянь… — его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась огромная мольба. И бессильно посмотрел Хэ Тяню в глаза. — По-человечески прошу. Он не знал, что еще сказать. Все слова, которые он готовил, все аргументы, которые он планировал использовать, казались пустыми и ненужными. Его взгляд не отрывался от Хэ Тяня, словно он пытался передать ему все, что не мог выразить через рот. И видимо, что-то было в его голосе, от чего Хэ Тянь поменялся в лице. Или может обращение по имени действовало на него также, как на Мо. Он опустился и сел рядом с ним на песок и удалял фотографии. — Готово, смотри. Шань без интереса кинул взгляд на телефон и молча кивнул. Солнце постепенно напекало голову и хотелось окунуться в реку. Но вокруг было так тихо, нарушать это спокойствие не хотелось. Здесь можно было забыть о суете внешнего мира. Шаню это нравилось. — Можно еще спросить? — подал голос Хэ Тянь. Шань усмехнулся, едва не закашлявшись, когда затягивался сигаретой. Ну, он бы не поверил, если бы вопросы закончились так быстро. — Попробуй, — выдохнул с дымом, голос чуть повеселел. — Ты приехал во Въетнам до или после? — После. — Отец остался в Китае? — Да, — после паузы. — Вы видитесь? На этом вопросе Шань уже хотел провести черту. Надо было заканчивать этот спекталь и возвращаться к привычной жизни, раз уж накрылся его наркотрип с Хансом или что там должно было быть в итоге. Хэ Тянь узнал достаточно для того, чтобы утолить свое любопытство и это в общих чертах объясняло его исчезновение. Остальное ему было знать необязательно. — Смерть матери подкосила нас обоих. Отец ушел в себя. Я после похорон пошел в армию. Отслужив, устроился поваром в ресторан в порту. Мне повезло с шефом, он гонял меня по всяким мастер-классам, я быстро научился всему необходимому, чтобы претендовать на что-то более, чем работа в холодном цеху. Мне предложили работу здесь во Въетнаме, они готовили к открытию ресторан и нужно было, чтобы кто-то обучил сотрудников, я вызвался. Так и остался работать в этом ресторане. — Отчеканив как по бумажке то, что он уже рассказывал не первый раз своим коллегам, исключая семейные неурядицы и другие неважные для Хэ Тяня детали, Шань перевел дух и у него неожиданно вырвалось: — Но мне уже всё надоело. — Это.. не то, о чем я спросил. Шань раздраженно поджал губы. — Какая, блядь, разница? — Твой китайский стал хуже. Скривившись от нелепого комментария, Шань посмотрел на него, как на идиота. — Зато я тебя прекрасно понимаю, — в его голосе звучала едва уловимая ирония. Просто уму непостижимо, чего он вообще распинался перед ним. С другой стороны, лучше такая реакция, чем бесконечные уточнения и вопросы, которые только усугубляли его и без того сложное положение. Хэ Тянь, однако, не собирался останавливаться. — Нашел общий язык с местными? Брови Шаня поползли еще выше, выражая немой вопрос. — Значит, нет, — Хэ Тянь ответил за него. — Будь у тебя компания, не откликался бы на сомнительные объявления. У Шаня вновь пропал дар речи. Он смотрел на Хэ Тяня, словно пытаясь понять, серьезно ли тот говорит или просто издевается. И почему-то резко захотелось объясниться. Донести, что не все можно свести к таким примитивным выводам. Но подходящие слова не подбирались, и он просто сидел, смотря на Хэ Тяня с немым укором. — А это тут вообще причем? — Как у тебя с английским? Въетнамский тоже выучил? Шань скривился. Что он вообще нес. — Дело не в этом. Мне люди не нравятся. — А ты с ними на каком языке разговариваешь? Мо тяжело вздохнул. Вот пристал. Шань нащупал толстовку и зарядил ей в него. Тянь рассмеялся. А Мо упал на песок и прикрыл глаза. Как бы он хотел сейчас оказаться в другом месте. Подальше отсюда и от Хэ Тяня. Как вдруг задумался, а не рассказать ли, как всё было на самом деле. Но отодвинул эту мысль в ту же секунду. Нет, точно нет. Этот разговор тогда затянется на несколько часов. К тому же скоро он сядет на байк и уедет, и они больше не увидятся. А если посвятить Хэ Тяня в круговорот событий минувших лет, он точно не оставит его в покое. — Устал? — Вспомнил, как ты на самом деле меня раздражаешь. Он еще толком не спал ночью. Вырубило его быстро, но он просыпался слишком часто, чтобы нормально выспаться. — Нервничал, пока добирался сюда? Шань приоткрыл глаз, посмотрев на Хэ Тяня. — Хочешь знать, нервничал ли я перед встречей с Хансом? — язвительно. — Что еще за имя такое Ханс? — произнес с отвращением. — Ничего лучше не мог придумать? — Лучше Чэня. Ты выбрал самую китайскую из всех китайских фамилий. — Да пошел ты. Хэ Тянь улыбался. На его лице читалась та же смесь эмоций: интерес, легкая ностальгия и, возможно, тень сожаления. О причинах последнего думать не хотелось. Но он не видел той степени упрека, которого ожидал. Он словно говорил: "Я не держу зла, но что черт возьми случилось?". И Шаня это подкупало, поэтому он произнес следующее: — Напомни мне потом, чтобы я отдал тебе виски из багажника. Я забуду. — Ты привез мне подарок? Подкупило ненадолго. — Хансу, блядь, не беси меня. — Чтоб ты знал, — начал игриво. — Ты первый, кто привез с собой презент. — Из тех, кто откликался на эти объявления? Тянь кивнул. — И много их было? — Не так много, как ты думаешь. — Ну, да. Рыжих во Въетнаме пруд пруди, — усмехнулся. И вновь между ними повисло молчание. Это было так забавно. Шань видел, что Хэ Тяню хотелось задать с десяток вопросов, но он сдерживал себя. Он никогда не был таким. В их отношениях именно Мо всегда был импульсивным, хотя Хэ Тянь не отставал. Этот человек был не просто старым другом, а живым напоминанием о прошлом, которое вдруг стало настоящим. А Шань сделал все для того, чтобы избавить себя от той жизни, чтобы жить так, будто ее никогда не существовало. И не собирался этого менять. — Хватит смотреть на меня так, — Шань прервал тишину. Его голос звучал резко, почти как предупреждение, но в нем чувствовалась усталость. Он не мог больше выносить этот взгляд. Хэ Тянь словно разбирал его по частям. — Как? — Хэ Тянь поднял бровь, делая вид, что не понимает, о чем речь. Его тон был настолько спокойным, что это только усиливало раздражение. — Оценивающе. Хэ Тянь слегка наклонил голову, словно изучая его реакцию. Затем, не меняя тона, задал вопрос: — Почему ты откликнулся на объявление? Шаня пробила легкая дрожь от самой макушки до кончиков пальцев. Этот вопрос уже звучал. И он звучал от него. От Хэ Тяня. И что он на него ответил.. Шань почувствовал, как его сердце замерло на мгновение. — Значит, тебе правда не хватает красок в жизни? — Хэ Тянь перефразировал его прошлый ответ, хотя его голос звучал неуверенно, будто он не мог до конца поверить в это. — Ты - это перебор, — сказал он сухо. Хэ Тянь громко рассмеялся. — Приму за комплимент, — ответил Хэ Тянь, и в его глазах мелькнул озорной блеск. Шань покосился на него исподлобья, не выдержав напыщенного тона. — А ты почему стал писать подобные объявления? — Поверишь, если скажу, что искал тебя? — Нет. Хэ Тянь лишь окинул его очередным любопытным взглядом. Это было даже не общение, а игра в теннис. Подал, отбил, пропустил, снова отбил. — Можешь не отвечать, я все равно никогда не понимал, что творится в твоей голове. Сейчас тем более не пойму, — добавил Мо. — А я, наоборот, считал, что знаю тебя. Никогда бы не подумал, что ты исчезнешь без следа после всего, что между нами было. Шань промолчал. — А ты что во Въетнаме забыл? Тоже язык с местными налаживаешь? — Расширение бизнеса - да, ведем переговоры. — Почему здесь? — А вы почему ресторан открыли? — Я ебу? Я не руководитель, меня отправили сюда и я поехал. — Вот и я такой же винтик. Шань закатил глаза. — Не смеши меня, какой ты винтик. Сын главы компании. Знают ли вообще твои коллеги, чем ты тут занимаешься? Хэ Тянь слегка приподнял бровь. Он медленно наклонился к Шаню, сокращая расстояние между ними. Движение было плавным, почти хищным, как будто он боялся его спугнуть. — Предложение Ханса остается в силе, — игриво начал он. Шань повернул голову, его лицо оставалось бесстрастным, он нисколько не смутился. Но его глаза, наверное, выдали внутреннюю борьбу — в них читалось и раздражение, и любопытство, последнее он старательно подавлял. — Ты правда думаешь, что после всей этой херни я еще буду с тобой что-то обсуждать? — постарался ответить спокойно, но в его голове чувствовалась едва сдерживаемая ярость. Хэ Тянь не отступил. Наоборот, он наклонился еще ближе, так что Шань мог почувствовать его дыхание. Его взгляд был пристальным, почти гипнотизирующим. — Ты не знаешь, от чего отказываешься, — произнес он тихо, но с такой уверенностью, что Шань на мгновение забыл, где он и с кем находится. Между ними повисла тяжелая пауза. Шань чувствовал опасность. Он предполагал, что скрывается за этим предложением. Это могло изменить все. Но он также знал, что доверять Хэ Тяню — это как играть с огнем. Хэ Тянь, казалось, читал его мысли. Его улыбка стала чуть шире, а в глазах появился знакомый блеск, который всегда предвещал нечто непредсказуемое. — Подумай об этом, — добавил он, откидываясь назад, но его взгляд все еще был прикован к Шаню. — Прежде чем снова сказать нет. Шань почувствовал слабость, стоило Хэ Тяню отстраниться. Он знал, что тот не отступит, и это только подливало масло в огонь. Шань неверяще покачал головой. Скользкий тип. Скользкий Хэ Тянь. Надо же было нарваться именно на него. Так его судьба наказывала за грехи прошлого, раз снова решила свести их вместе? Он нервно крутил запястье и еще раз мысленно вернулся к тому, что было написано в посте, как вдруг прозрел, и посмотрел на него. — Скажи мне правду. Не твое ведь это было объявление. Ты так в жизни не разговариваешь. Да никто, наверное, так не разговаривает. Или ты специально нагнал пафоса, мол, кто-то на это да клюнет? — Ты ведь клюнул, — ответил он, подмигивая. Шань сделал глубокий вдох. Да толку с ним было вообще разговаривать. Он хотел встать, чтобы наконец убраться отсюда, пока еще оставалась хоть капля самообладания. Но едва он встал, как Хэ Тянь остановил его, положив руку на плечо. Шань замер. Его тело напряглось, как струна. Он медленно повернул голову, послав Хэ Тяню убийственный взгляд. Его глаза горели, а губы сжались, выражая всю ярость, которую он сдерживал. Но Хэ Тянь не убрал руку. Он просто смотрел на Шаня, его взгляд был спокойным, почти безмятежным, но от этого его сердце забилось быстрее. Хватка Хэ Тяня ослабла, но он его не отпускал. — И ты будь со мной честен. Есть же что-то еще. Помимо.. матери. О тебе вообще нет никакой информации после школы. А я пробивал тебя везде, когда понял, что ты не просто ушел в игнор. В университете ты лишь числился в списке поступивших, но ни табеля об успеваемости, ни графика посещаемости, ни заявления на отчисление я не нашел. А я ведь был на твоих парах, когда приезжал забирать тебя с учебы. Твои одногруппники тоже ничего о тебе не знали после ухода. Я ходил в сервис, где ты работал. Оттуда ты тоже уволился одним днём без объяснения причин. — Я не писал никаких заявлений. Просто перестал ходить в него и всё. Откуда мне знать, что они хранят, а что нет, — ответил напряженно. — Мне не до этого было, сам понимаешь. — Где ты служил? — Это имеет значение? — Ты сказал, что после службы работал в порту. В каком именно? Шань посмотрел на него нелепо. Какой же Хэ Тянь дотошный. Если он не отвечал на один вопрос, то должен был ответить на другой? Такая у него была логика? — Тебе правда интересно? — процедил он сквозь зубы, сбрасывая чужую руку с плеча. Его голос звучал низко и угрожающе. — Или ты хочешь снова пробить меня по базе, чтобы проверить? Того, что ты уже услышал, разве недостаточно, чтобы уяснить одну простую вещь. Я похоронил родителей и начал новую жизнь. Такую, какую смог. Всё. Что ты пытаешься раскопать? Зачем? Прошло шесть, сука, лет, Хэ Тянь. Он и так проживал день за днем, стараясь избавиться от этого гнета на своих плечах, закопав поглубже ту часть жизни в попытке двигаться дальше. А чертов Хэ Тянь разбередил его душу, вытащив на поверхность все, что он так старательно пытался забыть. Хэ Тянь молчал. Но его лицо окрасилось еще большим шоком и сожалением. Шань внезапно осознал, что сказал лишнего. Он бросил на Хэ Тяня быстрый взгляд. Понял ли он про отца? Но по выражению лица Хэ Тяня было очевидно - все он понял. Шаню казалось, что его мир трещит по швам. Он почувствовал, как огромный камень, который он тащил все эти годы на своих плечах, придавил его. Лицо исказилось, словно ему было физически больно. Надо было валить, пока еще чего-нибудь не сказал. — Допрос окончен. Поднявшись, Мо взял в руки толстовку и пошел на хуй с пляжа. Где-то на пол пути Тянь его перегнал. — Мо, постой. Шань его проигнорировал, не сбавляя шаг, направляясь к байку. Хэ Тянь хотел остановить его, но к счастью Мо успел увернуться. — Еще раз меня тронешь, и я переломаю тебе руки. Это не предупреждение, — почти прорычал он, полный холодной яростью. Хэ Тянь усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли страха. — Думаешь, у тебя получится? — спросил он, слегка наклонив голову. Ответом стал резкий, почти молниеносный рывок. Шань развернулся с такой скоростью, что Хэ Тянь едва успел среагировать. Он схватил его за предплечье, его пальцы впились в кожу, и с силой, которая не оставляла сомнений в серьезности его намерений, выкрутил руку Хэ Тяня за спину, и тот болезненно застонал. — Хочешь проверить? — прошипел ему в ухо. Хэ Тянь пытался вырваться, но его хватка только усилилась, пока не раздался опасный хруст. — Верю. Отпусти, — попросил глухо. Шань толкнул его в сторону, Хэ Тянь потерял равновесие и упал на колено, прижимая руку к груди. — В армии этому научился? — спросил он, его голос был сдавленным, но в нем все еще чувствовалась насмешка. Шань чувствовал, как адреналин пульсирует в его венах, но выражение лица Хэ Тяня отрезвило голову. Он же просто его провоцировал, а тот велся на это, как дурак. Мо лишь смерил его тяжелым взглядом и, ничего не сказав, направился к байку, который был уже в зоне видимости. — И ты вот так уйдешь? Шань уже не знал, как ему еще сказать. Терпение лопнуло, а каждая секунда, проведенная здесь, вытягивала из него последние силы. Он прикрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего, что происходило вокруг. — Я на твои вопросы ответил? Ответил. Если тебе недостаточно, это не мои проблемы. — И нет ничего, что бы ты хотел узнать у меня? — Как я уже тебе сказал, нет. Нет, Хэ Тянь, мне кристаллически поебать. Если бы мне было интересно, ты думаешь, я бы вел себя вот так? — сказал, не оборачиваясь. И когда, наконец, дошел до байка, неслышно выдохнул от облегчения. Хэ Тянь молча стоял над душой, пока тот искал ключи в кармане толстовки. Их там не оказалось. Пошарив по карманам шорт, он вдруг застыл. Когда он швырнул толстовку в Хэ Тяня на берегу, то слышал звон ключей. Блядь.. Неужели они выпали и остались там. Прерывисто дыша, Мо протер лицо руками и оперся на байк. Пытаясь собраться с силами и с мыслями о том, что нужно будет повторить путь туда-обратно, он со злости ударил по багажнику. Да сколько можно!? Рука слегка онемела, но это было мелочью во всей этой ситуации. Как вдруг Хэ Тянь подошел и встал рядом, протягивая ключи. Мо смотрел на раскрытую ладонь неверяще. Он их подобрал? Стащил? Шань сжал губы. Да неважно. Не глядя забрав ключи из чужих рук, Мо открыл багажник, чтобы убрать толстовку. Но она не помещалась полностью из-за коробки с виски. Он уставился на нее с бессилием. В итоге закрыл багажник, положил толстовку на байк и закурил. От пристального внимания Хэ Тяня было неуютно. Он негласно пытался с ним заговорить, Мо видел это, когда встречался с ним взглядом и сам тут же отводил глаза. Затем поднимал и встречался с ним снова, не отводил, смотрел чуть дольше. И так по кругу, с каждым разом удерживая зрительный контакт. И что он в нем пытался разглядеть? Надежду на продолжение? — В отличие от тебя я задал один конкретный вопрос. Ответа на него я не услышал. Хотя ты любитель чесать языком, вытягивать из тебя что-то мне ни к чему, — спокойно сказал Шань, встретившись с ним взглядом в очередной раз. И уже казалось, что Мо знал, о чем он думал. В его голове роились мысли, острые и беспокойные. Сказать правду — рискнуть всем. Рыжий уйдет. Почему-то вспомнилось старое прозвище. Солгать - сохранить хрупкое равновесие. Хэ Тянь вдумчиво сжимал губы и вдруг сам впервые опустил глаза. — Ты прав, не я написал это объявление. — Да неужели? — съязвил Мо, ощущая маленькую победу. — У меня есть друг.. Хотя его сложно назвать другом, скорее бизнес-партнер. Мы нашли с ним общий язык в процессе работы. И позже выяснилось - у него довольно специфические интересы. Размещает объявления, подобные тому, на которое откликнулся ты, и развлекается, пока не надоест. Затем ищет кого-то нового. Я в его личную жизнь не лезу, но он никогда не против поделиться подробностями, — Хэ Тянь усмехнулся на последних словах. — Когда он прислал мне твои фотографии, чтобы похвастаться, я не поверил, я уже говорил. Но не смог устоять. Пришлось подыграть, чтобы Ханс не подумал, что ты - мой личный интерес. Шань смотрел на него не глядя, пытаясь переварить услышанное. — То есть.. в твоем окружении есть мужик, который занимается блядством, я откликнулся на его объявление в даркнете, он скинул тебе мои голые фотки и ты включился? — Мо щелкнул пальцами. — В какой момент ты включился в чат? — Сразу после того, как ты отправил фотографии, общался с тобой я. Шань сузил глаза, насмешливо всматриваясь в него. Его слепило полуденное солнце, от которого не спасала даже редкая тень раскидистых деревьев. — Понятно, почему весь диалог походил на собеседование, — он обошел байк, словно тот был щитом, и чувствовал, как гравий хрустит под тяжестью его кроссовок. — Не твоя это стезя, Хэ Тянь.. — резко оборвал себя. — Постой. Ханс - это реальное имя? Не выдуманное? Хэ Тянь широко улыбнулся, пожимая плечами, и подошел к байку. Его тень легла на Шаня, слегка спасая от жары. — Да. Это реальное имя. Он немец и.. — Доказательства, — отрезал. Хэ Тянь повел бровью в немом вопросе. — Думаешь, я поверю тебе на слово? — Шань надел толстовку и потянулся за шлемом, накалившемся на солнцепеке. — Предоставь мне доказательства, что этот человек существует и что все, что ты сейчас сказал, правда. Повисла пауза. Где-то за пределами резеденции пролетела машина, рев ее мотора отчетливо слышался даже в этой глуши. — Мне нет смысла врать тебе, Мо, — наконец произнес Хэ Тянь. Шань убрал подножку и сел на байк. — Ладно-ладно, — голос Хэ Тяня догнал его, смешавшись с гулом заведенного двигателя. — У меня есть фотографии с ним, но я оставил телефон на диване. Дай мне минуту и я схожу за ним. Но Шань уже не хотел его слушать, он был уже в полушаге от свободы. Байк рыкнул под ним, готовый к старту. — Пришлешь в чат, — отмахнулся и взглянул на арку. — Ворота открой. Хэ Тянь не двигался с места. — Предложение все еще остается в силе. Для тебя, — его голос звучал ровно, но с такой уверенностью, что это заставило Шаня на мгновение замереть. Спина его напряглась, а пальцы на грипсе сжались так сильно, что костяшки побелели. Мо резко поднял линзу на шлеме, и его глаза, полные гнева и сомнения, встретились с взглядом Хэ Тяня. — И что это, блядь, значит? — Хэ Тянь не дрогнул на его вспышку гнева. Он сделал шаг вперед и молча навис над ним с лукавой улыбкой на лице. — Ты меня за идиота держишь? — Шань выпрямил спину, чтобы поравняться с ним взглядом. — Любому другому человеку на свете я, может быть, еще позволил бы измываться над собой таким образом. Но по доброй воле отдаться в руки тебе? Ни за что. Счастливо, Хэ Тянь. Шань хотел сказать что-то еще, но слова застряли у него поперек горла. Вместо слов он опустил линзу и объехал Хэ Тяня, чтобы развернуться. — Я вышлю тебе договор, — повысил голос Хэ Тянь. — Прочти его внимательно. Шань выматерился, его лицо исказилось от отвращения. — Не напрягайся, я все равно ничерта не пойму, — бросил он глухо, из-за шлема Хэ Тянь все равно бы его не услышал. — Я отправлю его на китайском. Если с чем-то не согласен, отправь мне свои условия в сообщении, — кинул в догонку. Шань притормозил у ворот и вскользь обернулся, чтобы посмотреть на него напоследок. Хэ Тянь улыбался. Когда ворота открылись, Шань втопил, что есть мочи, выплевывая сизый дым. С желанием убраться поскорее. Оставив позади Хэ Тяня под слепящим солнцем с его чертовой резиденцией и с его чертовым предложением.