Точка пересечения

      Дни шли за днями, но старое радио в углу кухни вело себя, как и полагается давно вышедшему из строя прибору — тихо и смирно. Ни разу больше Шерлок не вышел на связь, ни разу Джон не услышал даже слабого хрипа настраивающейся волны. Но все равно продолжал надеяться. Каждый вечер торопился домой к привычному времени, быстро принимал душ и все оставшееся время проводил на кухне, даже после ужина подолгу засиживался у стола с кружкой чаю.       Джон ждал.       Удивительно, как много хранит наша память. Неожиданно, перебирая в памяти каждый их разговор друг с другом, каждую упущенную деталь, он поражался, как много, оказывается, знает о Шерлоке Холмсе. Его привычки, любимые блюда и сорт чая, что вызывает у него смех, а что — раздражение. Как он провел детство, и как звали его собаку. Много и ничего, что помогло бы отыскать так внезапно приобретенного лучшего друга.       Он провел свое первое рождество в доме у озера в полном одиночестве, несмотря на многочисленные приглашения от друзей, настойчивые звонки Гарри, которая, наконец, нашла себе подходящую пару и все звала брата в гости. Он отказался лететь на праздники с Сарой к теплому морю, потому что казалось, волшебная ночь Рождества уж точно должна была снова приблизить их миры, но этого не произошло. Съев покупной кекс и оставив включенной только мигающую гирлянду, намотанную, за неимением елки на вешалку для одежды, Джон с бокалом вина до полуночи смотрел в ясное звездное небо и представлял, как где-то там, так близко и так безумно далеко другой человек, возможно, так же прикасается раскрытой ладонью к холодному стеклу.       Джон очень скучал.       Когда его ожидание перевалило за три месяца, пришло осознание, что больше они, вероятно, не свяжутся. Если только Джон не выполнит свое обещание отыскать Шерлока в октябре будущего года. Он все также продолжал вести блог, в котором поздравил Шерлока сначала с Рождеством, а потом и с наступлением Нового года. Интересно, как встречал его Шерлок? И какой год наступил для него — две тысячи одиннадцатый? Но в тот новый год он еще не знал Джона. Значит, две тысячи двенадцатый?       Господи, ну почему все так сложно?       В феврале Джон был страшно занят на работе — началась эпидемия гриппа, и каждый доктор был на счету. В начале марта и сам слег на больничный, провалявшись в кровати в состоянии амебы почти две недели. Пока выздоравливал, пока снова вышел на работу — прошел и март. Наступила настоящая весна, с зеленой травой, ярким солнцем, все чаще радующим горожан и невероятным, бездонно-голубым небом. Все вокруг жило, цвело и любило, напоминая самому Джону, насколько сам он одинок. И если раньше одиночество никогда не тяготило его, сейчас, то и дело оглядываясь в парке на целующиеся парочки, Джон внезапно осознал, что все еще молод и что действительно давно не целовался с человеком, который бы действительно что-то значил.       А еще апрель напомнил о том, что следовало что-то делать с арендой. Полгода, оплаченные вперед, закончились, нужно было либо продлевать договор, либо съезжать. Никто его пока не гнал, как, впрочем, не требовал и денег, но Джон все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Карен так и не смогла найти ничего полезного, никакой информации ни о самом доме, ни о его загадочных владельцах, ни о той фирме, которая сдала его ему полгода назад. Нужно было съезжать. Куда? Джон не представлял себе, как будет жить в каком-то другом месте, а еще подсознательно боялся, что, стоит ему выехать, как дом тут же исчезнет, растворится в утреннем озерном тумане, как мираж.       По его расчётам, Шерлок должен был заехать в дом примерно в середине августа. Он сам сказал в одной из их бесед, что у него получилось связаться с Джоном спустя пару месяцев после заселения. В принципе, до августа время еще было, но ставить под угрозу череду предопределенных событий было опасно, и Джон начал присматривать себе временное жилье поближе к работе. Ответственно написав об этом в блоге.       В первых числах мая ему удалось переехать в крошечную квартирку буквально на соседней улице с клиникой. Из плюсов теперь было неспешное утро, за которое, привыкший вставать рано Джон успевал переделать кучу дел, из минусов — то, что квартира была абсолютно безликой, с крошечным окном и узкой кроватью. Привыкший к роскоши ортопедического матраца Джон, первые пару ночей серьезно мучился от бессонницы.       — Уже уходишь? — Сара заглянула к нему в кабинет ранним майским вечером. — Мы собираемся в паб, ты с нами?       — О нет, только не сегодня, — Джон устало провел по волосам и накинул на плечи джемпер. — Денек выдался сумасшедшим.       — Так тем более пойдем с нами, — тебе нужно расслабиться, выпить, ведь завтра выходной.       Джон пожал плечами подхватил портфель и вышел из кабинета, пропустив Сару вперед.       — В том-то и дело, что завтра с раннего утра я собираюсь ехать к Гарри. Ей срочно требуется братская жилетка.       — Снова все плохо с ее отношениями?       — Очередное бурное выяснение отношений закончилось тем, что Клара хлопнула дверью. Но за последние месяцы я уже привык к взрывному темпераменту этой парочки и почти не переживаю. Уверен, через пару дней они помирятся. Но ездить с визитами утешения становится утомительно.       — Заботливый брат, — усмехнулась Сара, похлопав его по плечу, — хорошо, тогда я передам парням, что ты мысленно с нами.       — Точно. Ты можешь мне завтра отзвониться насчет этого парня, который отключился сегодня у меня в кабинете? Все еще чувствую себя виноватым.       — Брось, — Сара строго посмотрела на него. — Ты ничего не мог сделать. Парень наглотался неизвестно чего задолго до того, как оказаться у тебя в кабинете.       — Я мог бы сразу понять, что что-то не так, поднять тревогу раньше, — Джон прикрыл глаза. — Господи, он же еще совсем молод, хорош собой. Вот что заставляет таких травиться всякой дрянью?       — Причин может быть сколько угодно, — вздохнула Сара. — Ты не можешь влезть в голову каждому. Никто не может. Сегодня ты спас ему жизнь и продолжал качать его сердце, пока прибыла бригада. Если бы не ты — он уже умер бы, поэтому не смей себя винить! Хорошо, я позвоню завтра в реанимацию и перезвоню тебе, как что-то узнаю, — сдалась она, глядя на умоляющее лицо Джона.       — Спасибо, — с чувством поблагодарил Джон, провожая ее взглядом. Сара присоединилась к шумной компании у входа и, махнув ему рукой, они выдвинулись из клиники по направлению к ближайшему пабу. Джон вздохнул. Его самого ждала одинокая квартира и ужин на вынос. А завтра с самого раннего утра, пока нет пробок, трехчасовое путешествие к сестре.       Вопреки ожиданиям, утро оказалось значительно лучше предыдущего дня. Джон принял снотворное и прекрасно выспался, впервые за долгое время. Кофе не убежал, машина завелась с пол оборота, и Джон не поймал ни одного красного светофора до выезда из центра. Дорога его пролегала как раз мимо его прежнего жилища и, вопреки здравому смыслу, Джон свернул к озеру, гадая, что же он там увидит.       Дом оказался на том же месте и выглядел точно так же, как прежде, словно он просто вышел на минутку. Даже почтовый ящик около деревянного мостика, ведущего к веранде, сверкал на солнце свежей краской. Странно. Кто-то же следит за этим. Кто-то явно тут появлялся недавно.       Повинуясь странному чувству, Джон подошел ближе и провел рукой по крышке ящика. Краска была совсем свежей, буквально липла к руке. Внутри ящика оказалось письмо. Джон нерешительно достал его и развернул к себе лицевой стороной. На абсолютно чистой поверхности мелким летящим почерком было написано «Джону». Уже ничему не удивляясь, он открыл письмо.       «Здравствуй, Джон. Очевидно, мы больше не можем с тобой связываться через радио. А у меня не получается оставлять сообщения под твоими постами, не знаю почему — ряд экспериментов показал, что они просто не отправляются. Все еще коварные выверты Вселенной. Но это не главное. Джон! Я, кажется, понял, почему ты так и не пришел ко мне двадцать второго октября. Почему не пришел потом. Почему не ведешь больше блог. В моем времени мы не встретились, потому что ты умер. Мне страшно писать такие вещи, но я верю, что все еще можно исправить. Потому что все, что случилось с нами — не зря. Я должен попытаться спасти тебя. Если ты читаешь это письмо — никуда (запомни!!!) никуда не выезжай на машине пятого мая две тысячи одиннадцатого года. Просто сделай так, как я говорю, и приходи к дому у озера в этот же день ровно через год. Не нужно больше нарушать законы времени и пространства, я понял это только сейчас. Приходи через год, Джон. Я буду ждать тебя здесь. Твой Ш.Х. Р.S. Только дождись меня».       Дрожащими руками Джон сложил письмо и спрятал его в нагрудный карман куртки. Он мог ожидать чего угодно, только не этого. Кто бы мог подумать! Он не пришел, потому что умер. Хотя, если подумать, это действительно была бы логичная причина. Иначе не прийти он не мог.       Он вернулся к машине и сел за руль, но заводить мотор не стал, просто откинулся на спинку водительского кресла и прикрыл глаза. Голова гудела от мыслей и вопросов. В кармане зазвонил телефон.       — Привет, — у Сары был озабоченный голос. Я звоню насчет твоей просьбы. Того парня, которого ты вчера спас, откачали. Медики возились с ним всю ночь, дважды наступала клиническая смерть, но все обошлось. Если бросит свои привычки, рискует дожить до старости. Впрочем, с таким братом у него все шансы. Представляешь, его сегодня утром перевели в какую-то частную клинику. Обо всем договаривался его брат и скажу тебе — он явно какая-то важная шишка. Даже не представляешь, откуда мне звонили по поручению этого Майкрофта Холмса.       — Кого? — в полуобморочном состоянии прохрипел Джон. — Ты сказала, Холмса?       — Ну да. Брат нашего парня — Майкрофт Холмс. А самого парня зовут Шерлок Холмс. Ты его знаешь?       Джон покачал головой, а потом опомнился, что Сара его не видит.       — Нет, — с трудом поговорил он. Пока не знаю. Я тебе перезвоню.       Он сбросил звонок и положил телефон на соседнее сидение. На все еще горящем дисплее светилась дата: пятое мая две тысячи одиннадцатого года.