Точка пересечения

      Шерлок никогда не верил в чудеса.       Каждый день его сознательной жизни убеждал в том, что все в мире подчиняется только одним законам — законам физики, химии и логики. Все, абсолютно все можно было объяснить с помощью них. Пока он рос, этого было вполне достаточно. Никаких разочарований, никаких ожиданий. Санта — странная сказка, выдуманная взрослыми, для манипулирования детьми. Зубная фея — чушь, с помощью которых взрослые учат не бояться стоматологов. Сказки — пережитки прошлого, в которых зашифрованы крупицы устаревших знаний.       Чушь! Глупость!       Маленький Шерлок смеялся над своими сверстниками, искренне верящими в чудо, за что часто получал затрещины. Но он никогда не сдавался, справедливо считая, что горькая правда лучше, чем самая сладкая сказка.       В школе, а потом и в университете свой чудесный мир ему открыла наука. Удивительные химические реакции, созданные с помощью четких последовательных действий, вещества, оказывающие на мозг поразительное влияние. Шерлок, как настоящий ученый, доверял только себе и испытания проводил исключительно на себе.       Опасно? Да вы шутите! Захватывающе!       Он не заметил, как окончил университет и углубился в самостоятельные изыскания, имея, к счастью, деньги, достаточные для того, чтобы посвятить всего себя науке, не задумываясь о хлебе насущном. Да многого ему было и не надо. Стройные ряды формул, четкие линии кристаллических решеток, складные «соты» химических соединений. Шерлок и сам порой не понимал, что ищет, чего пытается добиться каждодневным упорным трудом, если не денег. Признания и славы? Вот уж вряд ли.       В самой отдаленной каморке подвала его Чертогов разума хранился ответ на этот вопрос, но она была закрыта, запечатана, а проход к ней захламлен неуверенностью, комплексами и разочарованием. Чем больше проходило времени, тем больше становилось разочарования, тем сложнее оказалось распахнуть дверь и лицом к лицу встретиться с осознанием того, что взрослый мужчина, циничный и расчётливый манипулятор, самопровозглашенный социопат, до сих пор отчаянно хочет верить в чудо. Настолько отчаянно, что продолжает искать его столько лет.       Его последним разочарованием стал химический препарат, над которым Шерлок трудился долгих три года — огромный срок по его меркам. В идеале, с помощью него процессы, происходящие в человеческом мозгу, разгонялись настолько, что не составило бы труда заглянуть в совершенно другую реальность, недоступную до сих пор ни одному из смертных. Уникальный новый мир и новые возможности, исцеление организма, значительное удлинение жизни, а, возможно, приближение к той необъяснимой силе, движущей всем сущим. Шерлок был уверен, что сможет.       В тот день, в начале мая у него наконец-то получилось. Вещество стабилизировалось, а сил ждать завершения испытаний не нашлось. Шерлок решил сам стать первооткрывателем и первоиспытателем своего детища.       Поначалу все шло как и было задумано, но после неучтенные побочные эффекты дали о себе знать и, понимая, что промедление, скорее всего, убьет его мозг, Шерлок бросился в больницу. Первую попавшуюся. Ближайшую. Благо, она находилась всего в нескольких метрах от его съемного жилья. Ему даже удалось добраться до какого-то кабинета, и, видимо, все было правильно, потому что последнее, что запомнил Шерлок, теряя сознание, было перепуганное лицо доктора, склонившегося над ним. Тот доктор явно знал свое дело и спас ему жизнь.       Разочарование было огромным. Настолько большим, что, вернувшись из клиники спустя пару недель, Шерлок разгромил свою химическую лабораторию и сжег подчистую все наработки, вопреки уговорам старшего брата Майкрофта. В те дни, несмотря на давнее их противостояние, именно брат помог вновь обрести здоровье, а затем, совершенно неожиданно — новый смысл. После больницы именно он уговорил Шерлока на реабилитацию в одном из отдаленных уголков страны, в очень живописном месте, откуда он вышел спустя пару месяцев другим человеком. Если не можешь что-либо изменить — измени свое отношение к этому.       Он поселился вдали ото всех, выбрав в риэлторской конторе самый странный, необычный и непопулярный дом, который, как и сам Шерлок, не имел под собой твердой почвы. Странный, непрактичный, совершенно несуразный, но в котором удивительно легко дышалось и крепко спалось, чего за собой Шерлок не мог вспомнить уже очень давно. К нему даже начал возвращаться утерянный аппетит.       В день, когда он впервые почувствовал себя достаточно окрепшим и готовым как физически, так и морально к новому витку своих экспериментов, старое, давно сломанное радио на кухне вдруг захрипело и, в полном изумлении и оцепенении, он услышал как разговаривает, двигается и напевает себе под нос на этой самой кухне какой-то мужчина. Сначала Шерлок думал, что это дурацкая шутка Майкрофта, потом пристально изучал феномен, а убедившись, что все происходит на самом деле, решился заговорить.       И тут случилось настоящее чудо. Возможно, то самое, которое он и искал всю свою жизнь. И оно совершенно не имело никакого отношения ни к странному дому, ни к сломанному радио, ни к необъяснимой временной петле.       Впервые Шерлока слушали и слышали. Не называли фриком или социопатом. Ничего от него не требовали и, кажется, полностью… принимали? Со всеми его чудачествами, странными высказываниями и абсолютным непониманием некоторых простых сфер человеческой жизни. И все это спокойно, с добрым юмором и искренним восхищением. Именно оно — восхищение, которое сквозило в голосе непонятного, необъяснимого феномена по имени «Джон Ватсон», больше всего ставило Шерлока в тупик.       Так просто не бывает! Не может быть.       Но оно было. Каждый гребаный вечер Джон Ватсон возвращался домой со своей дурацкой работы и все оставшееся время полностью посвящал ему, Шерлоку. Причем с радостью и видимым удовольствием.       Это было… поразительно.       Джона хотелось изучать. Его привычки, реакции, внешность, в конце концов. Не то чтобы Шерлоку было важно, как он выглядит, но природное любопытство исследователя требовало выхода, а спрашивать напрямую он не решился. Джона обязательно нужно было найти! Но чем больше проходило времени, тем отчетливее Шерлок понимал, что их встреча не принесет ему счастья. Очевидно, что он интересен Джону только пока остается голосом в старом радио, иначе тот давно бы отыскал его в будущем, или хотя бы прислал весточку. Поэтому Шерлок весьма неохотно воспринял идею с блогом. Но Джон этого хотел, и Шерлок согласился, уже предчувствуя последствия — нельзя безнаказанно пытаться изменить будущее.       Радио замолчало в тот же вечер и больше уже не включилось, хотя Шерлок перебрал до винтика древний механизм, заменив часть деталей. Чудеса закончились, едва успев начаться. Записи в блоге Джона Ватсона, который тот, как и обещал, исправно вел, загадочно обрывались в начале мая две тысячи одиннадцатого года, и Шерлок никак не мог оставить ему сообщение. Майкрофт зачастил к брату, настаивая на его возвращении в город, и тот сдался, полагая, что самым разумным будет попытаться разузнать что-то о Джоне в больнице, в которой он работал. Или наведаться к нему на новое место жительства.       Шерлок не понимал, что могло случиться. Хотя… наверное, догадывался. Просто до последнего гнал от себя подобные мысли. Он был бы рад, если бы Джон просто передумал.       Больница, в которой он работал, по удивительному совпадению оказалась именно той, в которой не так давно Шерлоку спасли жизнь. И первый же человек, у которого он справился о докторе Джоне Ватсоне, печально склонил голову, подтверждая самые худшие опасения Шерлока.       Это было… невероятно больно. И невероятно обидно. Хотелось одновременно кричать и разнести вдребезги весь аккуратный больничный холл и стойку регистрации. Хотелось ударить молодого парня, сообщившего ему эту новость. Просто за то, что он до сих пор жив, а Джон нет. Ведь это несправедливо. Невозможно. Почему все живы, даже сам Шерлок, а Джон — нет?! Зачем все сложилось именно так, зачем они познакомились? Зачем Шерлоку его наука, если в ней нет ответа, как спасти Джона, который там, в бесконечном прошлом все еще жив, все еще дышит, разговаривает, смеется?! Как остановить грузовик, который вылетит на встречку ровно год назад пятого мая две тысячи одиннадцатого года и унесет с собой весь смысл его, Шерлоковой, жизни?       Нет ответа.       Не зная зачем, Шерлок немедленно поехал к дому, купив по дороге две канистры бензина. Нужно было уничтожить его, спалить дотла, пока сам Шерлок не сгорел изнутри от глубокого горя. Но, прибыв на место, он, неожиданно понял, что не один. Рядом с домом, вооружившись метлой, убиралась незнакомая девушка.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась она, увидев выходящего из машины Шерлока. — Вы хотите снять этот дом?       Шерлок покачал головой, досадуя, что оказался тут не один.       — Я жил тут раньше. Меня зовут Шерлок. Шерлок Холмс. Вы хозяйка этого дома? — спросил он.       — О нет, — засмеялась девушка. — Хозяева живут где-то за границей. Я всего лишь помогаю подготовить его к въезду следующих жильцов, убираю в доме и вокруг него. Меня зовут Карен, и мне осталось лишь покрасить почтовый ящик, — она вдруг протянула Шерлоку банку краски и кисть. — Вы не хотите мне помочь?       Шерлок сам не понял, почему согласился. Он принял банку с краской и подошел к ящику, провел ладонью по теплой, нагретой солнцем поверхности. Зачем он тут нужен? Раньше, пока он жил тут Шерлок ни разу не замечал его. Кто сейчас пишет бумажные письма? Повинуясь какому-то наитию, он открыл дверцу и вытащил стопку старых рекламных листовок вперемешку с газетами. Шерлок рассматривал их какое-то время, отмечая про себя, что бумага отлично сохранилась, а потом его взгляд упал на одну из статей в газете. Не поверив своим глазам, он перечитал ее еще раз и бросился обратно к дому.       — У вас нет ручки и листа бумаги?! — он схватил опешившую девушку за плечи.       — Что?       — Листок. Ручка. Срочно!       — Сейчас принесу, — Карен осторожно отцепила руки Шерлока от своих плеч и принесла ему требуемое, даже конверт не забыла. На его немой вопрос только пожала плечами. — Все письма нужно отправлять в конвертах. Вы же хотите отправить письмо, мистер Холмс?       — Очень. Очень хочу и надеюсь, что оно дойдет до адресата.       — Тогда поторопитесь, — она кивнула на небо, — солнце уже высоко, скоро все поедут за город. Пробок на улицах будет не счесть! И еще, мистер Холмс, — она лукаво подмигнула ему, — не забудьте покрасить ящик, вы мне обещали!       Подхватив метлу, она направилась в дом. Шерлок молча смотрел ей вслед. А после, спешно написав несколько строк и заклеив конверт, он осторожно положил его в ящик, закрыл его и покрасил свежей блестящей краской. На ярком солнце он сразу стал заметно привлекать к себе внимание. Вытерев руки тряпкой, найденной в машине, Шерлок присел на корточки рядом, молясь про себя, чтобы все получилось. Вынутые из ящика газеты и рекламные листовки лежали прямо тут же, на земле и ветер трепал их страницы. Переворачивал их то туда, то сюда. В одной из газет, прямо на первой странице была статья о том, как частный сыщик Шерлок Холмс и его помощник и друг Джон Ватсон успешно помогли полиции с поиском особо опасного преступника. Вверху, над заголовком, в правом углу черной типографской краской была отпечатана дата — пятое мая две тысячи тринадцатого года.       — Ты только дождись меня, Джон, — прошептал Шерлок, глядя на газету. — Я обязательно стану сыщиком, и мы вместе раскроем еще немало преступлений. — Только не садись за руль.       Скрипнула, приоткрывшись, дверца ящика. Внутри было пусто. Шерлок облегченно вздохнул и запихнул в него обратно старые/новые газеты.       — Шерлок? — неуверенно раздался за его спиной до боли знакомый голос.