Там,где плачут бабочки.

      Три дня, всё чем занимался Дазай, это то, что перекладывал бумажки, подписывал какие-то документы, и почти безвылазно сидел в своём кабинете.И только на четвертый день своей скучной работы, да и то ближе к ночи, он попросил одного из медбратьев показать ему его же больницу. Тем более, чего таить он интересовался тем рыжим коротышкой, всё-таки так или иначе любого бы заинтересовал такой персонаж.

***

      Обход нового места работы: — Вот здесь, у нас столовая для пациентов, там процедурная — указывает медбрат в противоположную сторону, туда, где красуется светлая дверь с недюжим замком. И хотя этот сопровождающий так старался услужить, но Осаму его даже и не слушал, всё это время он думал о своём.Например, когда они вышли из процедурной, Дазай думал о том, что сегодня приготовить на ужин. Так медленно, но верно они дошли до общей палаты. Несмотря, что тот рыжий был в смирительной рубашке, находился он как раз в общей палате. Его кровать находилась в самом углу, рядом с не пресловутым окном, но подоконник всегда был свободным. Дазай направился прямо к той самой последней койке. — Господин Осаму, вы к нему лучше не подходите, он у нас буйный… — с опаской говорит медбрат. — Ложь и провокация. — хищно улыбается рыжий коротышка, сидящий в смирительной рубашке. — Ничего, ничего, вы идите, я тут как-нибудь справлюсь — отсылал медбрата Дазай, присаживаясь рядом с рыжим.Последовав совету Осаму, сопровождающих паренек поспешно вышел, пару раз оглядываясь.Коротышка вытягивает шею, пытаясь убедиться в том, что этот хлюпик действительно ушел.Он возвращается в изначальное положение наклоняет голову в сторону, ухмыляется и всё тем же сладким голосом спрашивает: — Что же вас привело ко мне, господин Осаму? — Но ответа не получает, а слышит только встречный вопрос. — За что же вырядили? — Спер у них алюминиевую проволоку, кольцо забацать, так они подумали, что я ей выпилиться хочу. Я вообще-то ювелир, а не мазохист … В вашем подчинение исключительные идиоты.Вот и напялили её на меня. — А почему синяя? — Из личный вкусовых предпочтений… — почти издеваясь, говорит Чуя. — Ювелир, говорите? — Что слабо верится? Хотя неудивительно. А знаете, что? Идёмте со мной… — он откидывает голову назад, потом резко её поднимает и встает с постели.       Осаму идёт очень аккуратно, стараясь сделать так, чтобы его не увидели, он почти сливается со стеной, а перед ним идёт радостный Накахара, насвистывая веселую песенку.Они останавливаются у той самой процедурной, закрытой на замок.Осаму мысленно проклинает сам себе за то, что согласился идти с этим коротышкой.Дазай уже хочет спросить, чего они здесь забыли? Но Чуя, прислоняется ближе к двери тем местом где по логике человеческой должна быть рука, дверь тихо, противно пищит и открывается. — Я же не представился, Накахара Чуя… С удовольствием бы пожал бы вам руку, но уж увольте. — гордо говорит коротышка, встав перед стеллажом с медикаментами, на самой верхний полки которого, коробка.Рыжий тянется, что и так бессмысленно ведь руки всё равно обездвижены, тогда к коробке тянется шпала, то есть главврач.Коробка с диким грохотом падает. — Блядь, Осаму… То есть, какая оказия*… — прокололся рыжий.Они оба понимают, что сейчас придет дежурная медсестра.Шатен подхватывает рыжего и укладывает на кушетку.Затем расстегивает ремни на рубашке, в этот момент в дверном проёме показывается голова медсестры Эйко. — Привет Эйко. — говорит лежащий рыжик, у которого вот-вот начнутся припадки истерического смеха. — Что здесь происходит? — Опять меня игнорируешь. — еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться во весь голос, продолжает Чуя. — Осмотр. — выдаёт Дазай. — Какой? — Рапалльский! * — говорит шатен то, что первое приходит в голову. Медсестра непонимающе хлопает ресницами. — Простите, не буду мешать… — и тут же исчезает. — Неплохо док, неплохо…