Даже дьявол когда-то ангелом был...

Как же я устала, и как же я вымотана… так же, как когда я приезжала из школы после семи уроков и всех факультативов и дополнительных учений по типу фехтования, конской езды, изучение французского и т.д … Хотя… Я рада что Громилка вмешался и мне больше не надо просыпаться в пять или шесть, терпеть общество родителей и идеотизм сестры, и самое главное… Я МОГУ СПАТЬ ДО ОБЕДА! Не жизнь, а сказка! - Долго ещё? — Ум-м-м-мс… Глаза слипаются… — Почти приехали, — притянув меня ближе к себе уложил мою голову к себе на плечо, накрывая мою руку своей лапище… то есть ладонью… С наших рук перевожу взгляд в окно. О, ура, мы въезжаем в главный двор. Но… Почему всё вокруг мне кажется таким знакомым?.. Или опять дежавю шалит? Встречает нас знакомый мне дворецкий… Хм… странно, не уж-то Валентина Богдановича уволили? За что? Он же так хорошо выполняет свою работу… Он достаёт наш багаж, параллельно разговаривая с водителем. Лен отвлёкшись на звонок, говорит что бы я следовала за дворецким. Хм… может это всё мне кажется? Типа я сонная и все дела?.. Однако, когда я вижу встречавшего нас мужчину в главном зале, всю сонливость словно рукой сняло… Ну и многое встало на место… — Дядя Эдик? Здравствуйте… — Это получается… Что брат Лена пусть и двоюродный, да и старше на лет пятнадцать-двадцать, и это отец… Это дядя Эдик… Ух, какие переплетения наших нитей судьбы… Все обвязаны друг с другом. — Саша? Неужели Гриша опять забыл предупредить меня о твоем приезде? — крепко обняв меня Гришкин папа опять начал костерить своего сына. — Золотце, ты ничего не подумай, я очень рад твоему приезду, но сегодня ко мне должен приехать очень важный гость. — Ну что ты, дядя Эдик, не кливетите… — на секунду задумываюсь, по-моему слово неправильно… — клевечете… вообщем, не наговаривайте на Гришку, он хороший и он не виноват. Вот. Да. — Неужели твой порыв? — Ц… он всегда смеётся когда я слова неправильно произношу или забываю. Но такое почему-то случается только когда дядя Эдик рядом! Честно! — Да нет конечно, я же та ещё вредина… Это всё он виноват, — указываю на появившегося в зале мужчину. И сразу же отвечаю на удивлённый и растерянный взгляд Эдуарда Максимовича, пожимая плечами. — Всё очень-очень сложно. Владлен подходит к дяде Эдику и пожимает ему руку здороваясь. — То…то есть вы вместе? Золотце, ты хоть знаешь сколько ему? А его образ жизни? Золотце моё, ты же ещё так молода… а он уже так стар для тебя… — Спасибо за доброе слово Эдик — кивает Владленка обнимая меня со спины, а я решаю не вмешиваться. Люблю представления, они разбавляют мою скучную жизнь. Вообще, всё что я делаю, это чтобы скучно не было. — Владлен, а ты? Она же младше тебя, ей всего шестнадцать, а зная тебя ты точно начал её развращать! — Ты ошибся, дядя Эдик, он уже… — Но она же так наивна и чиста, как ты можешь? Зная её она точно ещё сопротивляется, — дядя Эдик притягивает меня в свои объятья за руку. — Нельзя играться чувствами этого ребёнка! Она же… ещё такая маленькая… ничего не знающая, жаждущая любви… А ты так нагло решил этим воспользоваться? О да детка! Я есть слабость всех знакомых со мной мужчин, мальчиков и реальных пацанов! Все они любят меня и оберегают. Даже самые безголовые, холодные, эгоистичные, крейзи и бабники, вот все они, как бы ненавидели всех вокруг, меня любят. . Владленка хмурит брови, Видимо кому-то не понравилось, что его любимую игрушку забрали, устало вздыхает и выдаёт, такое ревнивое: — Я позже объясню, — и тянет меня обратно в свои объятия. — завтра, во время обсуждения нашего совместного проекта. — Так зачем же ждать, — так же хмурит брови дядя Эдик, о... они приревновали меня друг к другу… Это наверно плохо кончиться… — Сейчас и обсудим. Золотце, тебе подготовить отдельную комнату? — спрашивает меня мгновенно подобрев, а Громову, похоже не очень нравиться, что ко мне слабость испытывает не только он… Ну это и понятно... для дяди Эдика я как дочь. Названная дочь. А для Владлена возлюбленная? — Нет, в этом нет необходимости, спасибо за заботу дядя Эдик. — улыбаюсь я, чтобы успокоить Эдуарда Максимовича — И… дядя Эдик, не думайте плохо о Владлене, он хорошо ко мне относится и заботится обо мне. Машу двум мужчинам вслед и облегченно выдыхаю. Владлен обо всём позаботится, а я отдохну, только, нужно спросить у Валентина, какая комната нам предоставлена. — ¡Sanita-Henrietta! ¿Cómo pudiste? Lo he visto todo, ¡así que no trates de negarlo! (Санита-Генриэтта! Как ты могла? Я всё видел, так что не пытайся отрицать этого!) — резко оборачиваюсь к лестнице и удивлённо таращусь на парня стоящего на ней. Этот испанский с этим акцентом, я узнаю из тысячи. Ну что ж… Входим и занимаем нужные роли.  — ¿Grego-Julián? ¡No es así! ¡Eso no es lo que pensabas! (Грего-Хулиан? Всё не так! Это не то что ты подумал!) — Оу е! мой испанский в деле! То самое чувство, когда вы два дэбила и выучили испанский только для таких диалогов… и потому что папаня Гришки заставлял его… — Oh, mi dulce Sanita, no soy ciego ni tonto. Sé que he estado fuera por mucho tiempo, Pero ... Oh, mi Sanita, por favor, sé honesta conmigo ... ¿Cuánto tiempo? (О моя милая Санита, я не слепой и не тупой. Я понимаю, меня долго не было рядом, но… О моя Санита, прошу будь честна со мной… Как долго?) — возобновив движение вниз по лестнице, парень активно жестикулировал. — Oh Grego ... mi favorito es Grego-Julio... (О Грего… Мой любимый Грего-Хулио…) — виновато смотрю на него и взволнованно опускаю взгляд отворачиваясь и прижимая руки к груди. — La verdad no es así ... tienes razón ... has estado fuera por mucho tiempo y yo... sí ... pero él ... no ... Él no es tu sustituto mi Grego ... Él es el único que me importa ... ¡y tú! Tú eres el que… (Всё правда не так… Ты прав… тебя долго не было и я… да… но он… нет… Он не твоя замена мой Грего… Он всего лишь тот кто мне небезразличен… А ты! Ты же тот кто…) — Разворачиваюсь решительно, но медленно иду к нему навстречу. — Tú eres el que siempre está en friendzone, tú eres mi mejor y querida amiga, tú eres mi hermano y mi querido carnero, tú eres el que iré al fuego y al agua y al Club, burlando a la seguridad y llevándote borracho… (Ты же тот, кто вечно во френдзоне, ты тот, кто моя лучшая и любимая подруженька, ты тот, кто мой братан и мой любимый баран, ты тот, с кем я пойду и в огонь и в воду и в клуб, обхитрив охрану и забрав тебя пьяного…) — А медные трубы? — раскрыв объятия, улыбается парень. — Куда ж без них? — разбегаюсь и прыгаю к нему на шею, а он подхватывает обнимая меня. — Я очень-очень скучала по тебе и по твоим пошлым шуточкам… — "плавно" перехожу на русский. — А я сильнее чем ты скучал по тебе, и твоим ответным шуточкам… — Ставит на пол, но из объятий не выпускает. — Когда ты сказала, что как только разберёшься, всё сама расскажешь лично, я и подумать не мог, что разберёшься ты быстро и сама приедешь, а не как обычно... ты же такая вредена… — Ну… я не совсем разобралась… и это дело покрыто вдоль и поперёк секретными волнами… — А я думал продольными и поперечными, — улыбается Гриша удерживая меня в объятиях, ведь я уже начала ненавязчиво вырываться. — Ах-ха-ха-ха, как смешно, ты куда собрался, дурила? — Мы только воссоединились, а она уже обзывается — обиженно шмыгнув, Гришка изобразил великое горе. — Однокурсники в киношку позвали. — Ну не обизайся, не обизайся, сладенький ты мой пирожок. — наклоняю его приобняв за шею, ведь он тоже высокий… Сто семьдесят… Эх… И приглаживаю его. — Опять цыпочек цыплять да? — Ага, но ради тебя я останусь здесь, и выслушаю тебя. — Ох какой же ты милашка. Прижимаю его к груди, гладя по светлой длинной шевелюре. Может предложить ему виски выбрить? Я на правом, он на левом. — Гриша, Гриша, променять пацанов на бабу? Ай-я-яй! — Ну что ты? — Хлопает меня по плечу, а я ойкаю и чуть не падаю. Чёрт… Какая я слабая… Может как Саске уйти к Орочимару в поисках силы? — Как я могу своего Братана на каких-то пацанов променять? — Ой иди уже! Завтра расскажу. Провожать не буду. — фыркнула я улыбаясь провожая взглядом моего любимого балбеса и когда он помахивая мне рукой скрылся за дверью, я радостно напевая «Ведьмаку заплатите чеканной монетой», которая застряла у меня в голове, направилась к Валентину для уточнения где же всё-таки моя комната.

***

Резко выдыхаю и с мольбой и недопониманием смотрю на Громова. Сейчас я выгляжу жалко, а он лишь прижимает меня к себе и шепчет успокаивающие слова. Не сразу замечаю, что по моим щекам стекают… слёзы? Какой позор… Я, да и плакать при ком-то… не притворяться, а плакать… стыдно… — Тише, т-с-с маленькая моя, это всего лишь сон, — гладя меня по головке, как сегодня я Гришку, Владлен лишь сильнее меня прижимал к себе. — Просто дурацкий сон, теперь всё хорошо, я рядом… — Сон? — но мне ничего не снилось… вроде… или это из категории того что при пробуждении не вспоминаются? Хотя нет... отрывки врезаются в сознание, заставляя зажмуриться. Там было так много крови... её запах окутывает меня, заставляя задыхаться... горечь потери... так много трупов... изуродованных трупов... и я... в самом эпицентре этого ужаса... потеряеая, раненая, напуганая... ощутившая как смерть дышит в затылок, напевая свою колыбельную, забирая своих свернувших с пути глупых детей... Боль... я будто всё еще чувствую её... у мня кажется были сломаны рёбра... И он... Тот мужчина. Он возвышался над всеми и довольно улыбался, будто всё то, доставляло ему неимоверное удовольствие. Медленно отстраняюсь, пытаясь незаметно стереть слёзы, но как я поняла, незаметно не получилось… — Я… плакала или кричала? — голос осипший, странно, такого раньше не было… мне и раньше снились страшные сны, но такого не было, раньше я просто просыпалась, слёзы есть, как и страх… и это странно. Нет. Это был не сон. Ведение? Воспоминание? Я не знаю точно, но... оказавшейся случайной зрительницей этой баталии, мне стало не по себе, а сердце болезненно сжалось покалывая грудную клетку. — И то и другое. — Это единственный раз, когда я рада что здесь хорошая звукоизоляция. — Воды? — Да и, неужели не спросишь что мне такого приснилось? — прокашлявшись спрашиваю с едкой ухмылочкой, потому что придумала прикольный подкол. Но на самом деле пыталась скрыть мелкую дрожь и страх, что обнимал меня крепко, как старого хорошего знакомого, которого не видел годами и сейчас безумно рад встрече. — Нет, если захочешь-сама расскажешь, — пожал мужчина плечами вставая с постели. — Хотя не думаю что все же расскажешь, для тебя же это проявить слабость или что-то вроде этого. — С чего ты взял? — спрашиваю наблюдая за тем как Лен наливает из графина в стакан воду. — Ты прячешь слёзы, считая, это слабостью, — подавая стакан с водой высчитал он и почти правильно, но это я ему не скажу. — А давить на тебя я не буду. — Да не, я просто когда плачу не оч красивая, — отдаю ему стакан обратно, когда полностью осушаю его. — Для меня ты всегда красивая, ты мне любая нравишься. И злая, и нежная, и весёлая, и вот это твоё когда ты что-то задумала, ты в это время такая милая: предвкушающая улыбка и хитрый взгляд, что предвещают о чём-то коварном… — улыбается, опускаясь рядом со мной. — Только слёзы я твои не люблю. Меня клинет от ярости, когда тебе больно, так и хочется разорвать того кто причинил тебе эту боль и весь мир впридачу голыми руками, склониться перед тобой, просить и умолять… И почему он такой милый? Нет серьёзно… Я прям растрогалась… Как мне вообще реагировать на такое… Сейчас тупо сижу и неловко улыбаюсь… Мне раньше признавались но… признания не были такими… Агх… Но… это объясняет почему тогда, он закрыл мне глаза, он… не хотел видеть мои слёзы потому, что понимал, что то, что он делает плохо, и может полностью разрушить наши… отношения? — Я… мне надо что-то отвечать? — Ах-ха… что делать в таких ситуациях-то? Чё ты ржёшь-то? — Ещё больше умиляет то, что ты ещё такой ребёнок. Девочка, которой так и хочется показать как надо жить, выбирать и поступать. — Вообще-то я и есть ребёнок, только не надо меня учить. Сама всё знаю. — придвигаюсь ближе к нему. — Я спать хочу. Спокойной ночи. Ложись, я на тебе спать буду.

***

— Уа-о… Доброе утро… — столкнувшись в коридоре с таким же сонным как и я Гришкой, поприветствовала его. — Опять всё ночь дрочил? — Конечно, — невозмутимо кивнул парень останавливаясь, что бы я его догнала, и когда мы уже шагали в ногу, продолжил, — А ты теперь в ручную больше не работаешь? — Приходится. — хмыкнула я спускаясь с лестницы. — нам уже накрыли? — Должны. Кстати, Лариса Игнатьевна скучала по тебе. И Валентин, и мой отец, и Сергей и вообще все остальные… Скучали они по тебе, а я им не нужен был… — сделав грустную моську, он посмотрел на меня так… — Ну что ты, ананасик мой, я скучала по тебе, а что думают остальные неважно. — обнимаю его за шею как настоящий бро и подвожу его к столу в столовой, за который мы садимся. — Ути-пути, неужели сама Саша, и может быть милой? — Так! Я между прочим, всегда милая! И где мой завтрак? — Несут? — предположил Гриша и отворившись двери впустили к нам счастливую Ларису с подносом на котором стоял наш завтрак. Но, прежде чем я получила мою законную еду, меня обняли, поцеловали, прощебетали как же скучали и погладили. Думаю вот из-за таких моментов я и возлюбила личную неприкосновенность… — Принцесса, почему не ешь овсянку по урам как все нормальные люди? — меня чмокают в висок и ворчат. — Владлен, а ты разве не знаешь? — сомнительно оглядывая Громова, который приходился ему дядей, спросил Гришка и как-то оскорблённо посмотрел на меня. Ц, и опять начнётся «и чем это он лучше меня?!». Мой мужчина вопросительно выгнул бровь, с интересом оглядывая племянника, типа "и что ты мне можешь сказать о ней, чего не знаю я…" Ну Ленушка, ты многое обо мне не знаешь… — Ну-м… — пережевываю ломтик бекона и проглотив, продолжаю. — Я хз почему, но мой желудок после пробуждения, то бишь утром или уже в обед, не воспринимает овсянку, как здоровую. И когда я её ем, меня весь день глючит, ну то есть плохо мне, тошнота там, головная боль и фиговое ощущение внутри, ну как при отравлении короче… Возможно это потому, что когда года три-четыре назад, у меня проблемы с желудком были и я провалялась месяц на кровати, а когда приехала тетя, она сказала, что я на анарексичку похожа и долго откармливала. К слову, тогда я сбросила девять кг. — пожимаю плечами положив столовые приборы в виде креста на тарелку и салфеткой вытираю губы. — О кстати, мы сегодня С Гришкой гулять идём. — проинформировала я Громика и только вошедшего дядю Эдика. — Золотце, не хочу тебя расстраивать, но Гриша не пойдёт, он наказан. — Что?! — В унисон спросили мы и переглянулись, и я такая посмотрела ему в глаза и попыталась передать своим решительным взглядом: " Не ссы швабрик, ща всё устрою» — Ну дядя Эдик… почему? за что? — Дядя Эдик, ты же не Громов! — Он сегодня пришёл слишком поздно. — Ну дядя Эдик!.. — Жалостливый вид в бой! — Саша, ты тоже не идёшь. — Так! Владлен! А ну не вмешивайся! Я человек свободный, что хочу, то и делаю. Тоже мне командир нашёлся… — А вы куда? — встав из-за стола недовольный как и я спросил их Гришка. — Работать. — ответил Лен скрывшись за дверью, откуда после последовало, — Кто-то же должен это делать. — Ждём когда уйдут и идём? — шёпотом спрашиваю я переводя взгляд с двери на Гришку. — Ждём когда уйдут и едим. — Кивает он подтягиваясь. — Вылезем через окно, уверен, что папа сказал Валентину не выпускать нас. Не вызывая подозрений идём наверх по лестнице к нему в комнату за нашими кигуруми - двумя стичами и куртками, чтобы смыться.  — Ты кстати, у меня с прошлого раза повязку для умывания оставила. — О, а я её искала… - Моя повязачка барашка нашлась! А я уж думала, что оставила её у родичей... - Ох, Гришаня, мне тебе столько рассказать надо! Ты будешь вери-вери шокт, обещаю. О и возьмём гитару, в нашем месте побрынчим, а то я уже и забыла эту чудную боль, когда струна режет твою нежную и мягенькую подушечку пальца…

***

— Пф-хах-а… ты бы видел свою рожу, когда нас заметили… Хах… — разминаю щёчки, ведь от смеха они уже болят… — Когда они вернуться они будут в ярости… — Да… Но это того стоило… Боже. залезть в офис отца зайками, когда у меня был пропуск… — Валяясь рядом со мной в снегу, смеялся парень. Живу лишь этими моментами. — Но зайками-то, прикольнее, к тому же… давно я в догонялки не играла… Знаешь что? — Хм? Нет, но думаю что узнаю. — поднявшись из сугроба, предлагает мне руку. — Какой ты Ванга… — фыркаю принимая руку помощи. — Я это… Я хочу… — закусываю нижнюю губу и отвожу взгляд вниз. — Хочу… шаурму… желательно большую. Я её ,прикинь, целых десять месяцев не ела. — Ц, а я уж подумал ты меня хочешь… — Хы обламывать Гришку — это святое. — Швабрик, я же это, на верности повёрнута, как эти, как там их… эльфы, вот. И это значит, пока я с Леном… вот… Да и к тому же, ты же тот ещё бабник, поэтому в принципе у нас и никогда… Да. — кивнула я подтверждая свои слова. — Поэтому гоу ту зе… за шаурмой короче!

***

— То есть… ты серьёзно?! Родные родители? Ну я в ахуе дорогая моя… — отвлёкший от своей нямы Гриша оперся о чугунную решётку. — Зато я совсем не была удивлена… — откинув голову назад смотрю на уже тёмное небо, на котором появляются звёзды, нам очень попадёт… — Зато, теперь у меня есть мужик со сдвиговом по мне и мой любимый, маленький котик. — Сородича которого ты сейчас ешь, — рассмеялся Гриша. Вот за что я его и люблю, он не жалеет меня, потому что знает, что мне это не нравится, он… пытается отвлечь меня… За это я его и люблю… — Ты тоже, и тебе совсем не жалко? Совесть не мучает? — хмыкаю откусывая свою няму из свинки. Папа бы наругал за такое… Я же мусульманка… мне ни вино, ни свинину нельзя… а я ем… Гы :) — Я не кошатник, поэтому нет. — Как? Ты отрёкся от святого?! Грешник! Когда мы попадём в Ад, я попрошу демона, который нас варит, что бы тебя на сковородку переложил. Без масла. И одного! — Пф, я просто ему шепну, о том что ты в четырнадцать, без колебаний, убила человека и даже не сожалеешь. И тебя положат рядом со мной. — Он сам виноват. Он был угрозой для моей жизни, ну, а полицаи пусть думают, что это был несчастный случай. Да и к тому же, это случайно получилось… — Не виновна я, там было либо ты, либо тебя и мне ничего не оставалось делать, как схватить пистолет и стрелять, правда помню первую отдачу, рука пиздец болела… — Случайно убила? Это как в одном из произведении Грибоедова? — Ой, отстань а! — Утю-тю… Я из того, что ты мне рассказала, песню сочинил. — вытерев пальцы салфеткой парень начал расчехлять гитару на которой мы недавно бренчали "Вахтерам", "Юность моя", "Зираэль", " Я солдат", "Белый волк", " Ведьмаку заплатите", " Дочь Зла", " Похоть» и некоторые другие песни фандомов — Слушай. Устроившись поудобнее и трунькнув пару раз, заиграла мелодия и он начал петь… — Её зовут Маша, она любит Влада, а он любит Сашу и только её. Но Саша готова с ним рассориться снова, опять истерику устроив, ну блин ёмаё… — Концовку немного смял, а так, всё идеально, можешь с этой песенкой хоть в турне по России ехать. — Не, одному не хочется, го со мной. Пой, ты на прослушивании. — Но я же часто фальшивлю… — Ничего не знаю, пой! — всучив мне гитару выразительно так смотрит. — Ну ладно… Надо свою? — получив в ответ кивок, ставлю пальцы в первую вспомнившуюся «позу» и провожу другой рукой по струнам. — Встанем в сатанинский кру-уг, свечи мы зажё-ом вокру-уг. И станем вызывать мы СА-ТА-НУ! Ведь душу мы хотим продать ему-у… Не надо оваций, я знаю, она шикарна. А сейчас нам наверное надо бы спешить домой… Потому что несколько минут назад, мне писал Владлен и они с дядей Эдиком освободятся через минут пятнадцать… Поэтому Бегим иначе нам пизда… И мы побежали… Быстро, так будто за нами гонится титан… И мы успели. Правда когда нас застали мы успели только скинуть куртки спрятав их за кровать и начать играть в шахматы, для отвода глаз.