О чём молчат глаза

      И вот оно — утро нового дня. Я по привычке потянулась к будильнику, которого давно не хватает рядом. Ещё со времён университета моя рука машинально тянется вперёд в попытках отключить надоедливое устройство. Слава богу, сейчас я могу полностью расслабиться, не думая о том, что я снова опаздываю и пара вот-вот начнётся. Всё, как обычно: встала, привела себя в порядок, приготовила завтрак и сонно поплелась обратно в кровать — эдакое однообразие сопровождает меня почти каждый выходной день. Совсем недавно я обнаружила, что для обычного среднестатистического человека мне не хватает одной интересной вещицы — мобильного телефона. Смешно, но факт. Его я оставила ещё в аэропорту Пусана, кажется, на ресепшене, но в том-то и дело, что я даже не знаю где. Да и проблема, по которой я до сих пор существую без мобильника, заключается в том, что денег мне хватает только на еду, возможно, и на некоторую одежду. Копить на телефон и квартиру одновременно слишком муторно, поэтому не так давно я для себя решила: сначала одно, потом уже другое.       Спросонья я решила выйти в книжный зал, делать всё равно нечего, а работы много: вытереть пыль с полок, подмести да полы помыть, к тому же привести в порядок сами книги (наверняка посетители могли не вернуть их на прежнее место и засунуть куда-нибудь в угол между книгами другого жанра; как жаль, что это неисправимо, люди продолжат так делать, потому что это удобно — кинуть на ближнюю полку). К счастью, тётушка Сон Ми предусмотрела тот факт, что временами здесь бывает скучно без единого звука, в полном спокойствии и одиночестве, что так и прёт желание разрядить данную обстановку, и я только двумя руками за, поэтому, не долго думая, подключила "подаренный" магазину магнитофон к розетке и сделала звук погромче, да так, чтобы окончательно проснуться. Двигаясь в такт музыки я принялась мыть пол, переминаясь с одной ноги на другую. Признаться, я упустила многое, ещё в детстве я могла бы ходить на танцы, моё тело идеально чувствует ритм, сама от себя не ожидая, я вытворяю такие движения, о которых и знать не знала, хотя мне и не трудно; люблю чувствовать себя живой особенно тогда, когда никто не видит, да и в принципе танцевать я могу исключительно в своём присутствии, никого рядом быть не должно. Можно сказать, что полдня я провела в уборке и, честно говоря, не на шутку вымоталась. Я бы прилегла на пару минут, но чувствую, что эти минуты продлятся длинною в оставшийся вечер. Я обошла всю лавку, проверяя каждую полку, но между этим мне приходилось возвращаться в начальные точки, дабы вернуть все книги на их прежние места, скорее всего, благодаря этому я с трудом чувствую пол под собой, мои ноги грозят предательски согнуться в коленях и соприкоснуться с линолеумом. Я, как человек терпеливый, не даю слабости мгновенно овладеть моим телом, несмотря на то, что оно словно ватное передвигается по пространству. Нельзя забывать о том, что в мои вечерние планы на сегодня входит прогулка с Чонгуком. Я совершенно не знаю, как на самом деле стоит вести себя рядом с парнем. Делаю всё, что в голову взбредёт, не думая о том, как я выгляжу со стороны даже в самый неловкий и неуклюжий момент, хотелось бы посмотреть на себя глазами других людей, в особенности — Чонгука. Часто меня волнует то, что обо мне подумают люди — это неправильно, никто не должен думать об этом, ведь таким образом все наши возможности делать всё, что вздумается ограничены, мы не можем раскрыть себя полностью, показать людям то, какие мы на самом деле. Получается, что и я в обществе не та настоящая Мики, нежели то, какая я вне посторонних косых взглядов. Как вещали синоптики ещё утром — погода не так плоха, как можно было бы ожидать от зимы в Корее. На небе ни облачка, солнце греет землю, отчего снег достаточно липкий и ещё более мокрый, чем обычно. Я взглянула на настенные часы, времени ещё у меня предостаточно. Следуя погоде я не стала укутываться в свитера: влезла в футболку, натянула чёрные джинсы да накинула куртку, вокруг шеи затянула свой любимый шарф. После того, как со шнурками на кроссовках было покончено, я буквально выбежала из магазина — мне нетерпелось ощутить свежий воздух на вечно бледной коже, также и внутри своих лёгких. Неожиданно для себя я вспомнила, что о месте встречи мы с Чонгуком не договаривались. Слава богу, что на часах ещё не было той половины дня, после которой брюнет должен освободиться с работы, поэтому я уверенно отправилась в полицейский штаб, собираясь ожидать Чонгука в зале для гостей. Там я просидела недолго: от силы минут тридцать. Молодой мужчина в утеплённой кожанке, чёрных джинсах и такого же цвета чистых ботинках твёрдо зашагал по обширному помещению, что-то усердно выискивая в мобильном телефоне, и прямо сейчас он, наконец-то, меня заметил. Чонгук неспеша направился в мою сторону, по пути кидая прощальные слова сотрудникам полиции, а я всё так же не могла отвести глаз: он слишком загадачен для меня — это делает мужчину ещё привлекательнее. — Давно ждёшь меня? — уже стоя рядом, надо мной возник брюнет, чуть склонившись вниз, он по привычке сунул руки в карманы куртки. — Не совсем, — подняла голову, — ты забыл про место встречи. — Если дашь свой номер, это больше не повторится, — хмыкнул. Я отвела взгляд и встала с места, случайно задевая Чонгука плечом, макушка моей головы едва доставала его подбородка. — У меня нет телефона. - …Ты явно не шутишь, — подметил для себя полицейский, — как ты без него живёшь? — Обычно, — пожала плечами; на самом деле трудно без мобильного устройства, но брюнету я в этом не признаюсь, чтобы точно не казаться ни на что не годной девушкой, неспособной даже средство связи преобрести. По сравнению с Чонгуком я намного ниже него не только ростом, но и в материальном плане, а также социальном положении, что едва ли задевает мою еле ощутимую гордость, а также честь и достоинство. Мужчина заставляет меня чувствовать себя ещё более жалкой, чем я есть на самом деле, оттого-то от самой себя воротит временами — ужасное чувство, ни с каким другим оно не сравнится. — Приключись с тобой что, никто знать не будет, — сделал замечание и, уже хватая меня за рукав куртки, вывел из здания, — одно радует: ты не похожа на ту, кто любит искать приключения на пятую точку. — Вот именно. — Тем не менее, думаешь, я шучу? — тон его голоса строг и ровен, — Это Чеджу, Мики, преступления на каждом углу, уверен, ты даже новости не смотришь. Я притупила взгляд в землю. Чонгук снова прав, и не поспоришь ведь. Я так далека от внешнего мира, что понятия не имею о происходящем вокруг себя — знаю только, где живу и работаю, а всё остальное как-то не особо интересовало, точнее сказать, не приходило в голову для того, чтобы этим интересоваться. — О чём я и говорю, — хмыкнул брюнет, — знала бы ты, как небезопасно в наше время не иметь средство связи. Я знаю, но не могу себе позволить, а если я продолжу молчать, всё так же пялясь в ноги, Чонгук сразу всё поймёт. А надо ли оно мне? Нет. Я по-прежнему не хочу, чтобы он знал о моей беспомощности в таких ситуациях. — Знаю я о твоей зарплате, — дёрнул меня за рукав и я тут же подняла голову, — я же говорил, что можешь просить помощи, но ты молчишь. — Мы не настолько близки, чтобы ты помогал мне, — не знаю, что на меня нашло, но стоит смотреть правде в глаза, даже если правда эта не всегда радует. Я скрестила руки на груди, обращая внимание на сменяющееся недоброй усмешкой лицо сотрудника полиции. — Но мы и не незнакомцы, — он двинулся вперёд, а я хвостиком поплелась сзади. — Но и знакомы мы мало. — И что? Не стал бы я помощь предлагать, если бы не хотел с тобой и дальше общаться. Мне кажется, здесь всё очевидно, — голова его повернулась через плечо, парень кинул любопытный взгляд и я подбежала ближе, уже бок о бок идя рядом с Чонгуком. — Куда мы идём? — решаю перевести тему. — А куда ты хочешь? Я пожала плечами, ведь рассчитывала на фантазию брюнета, думала, что он мог бы хотя бы продумать план наших дальнейших дествий, но, видимо, парень решил не заморачиваться. На самом деле, я сделала бы так же, иначе это выглядит, как обязательство, а в нашем случае — это непринуждённое скитание, и так мне даже больше нравится. — Не знаю. — Неподалёку есть заброшенный сквер. Он маленький, поэтому о нём никто не знает, а если и знает, то люди просто мимо проходят, но я считаю, что зря. — Почему? Мы шли медленно, никуда не торопясь. Я внимательно и с особым интересом слушала Чонгука. Изредка я обращала внимание на хрипотцу его глубокого мужского голоса, он слишком спокоен, словно пользуется чарами сна — один миг и я свалюсь на землю, требуя подушку и одеяло. Хочется закрыть глаза и расслабиться, словно после тяжёлой работы. — Там очень красиво, особенно весной, когда цветёт вишня. Знаешь, запах необыкновенный, и ещё особенность: как только заходишь в сквер, тишина стоит гробовая, только шелест лепестков, и тот еле слышен, — хмыкнул. — А почему заброшен? — Туда я часто приезжал на место преступления. Видишь ли, там слишком много деревьев, ночью они, словно маленькие леса, внутри очень легко скрыться. Часто этот сквер посещали одинокие люди, думаю, они продолжают это делать. — Звучит стрёмно… — Расслабься, — усмехнулся Чонгук и моей же рукой окольцевал свой локоть, я опешила от его действий, но виду не показала, — полиция рядом. Я издала смешок. Мне действительно стало легче, но не потому что рядом со мной Чонгук, а потому что слово «полиция» всё-таки обнадёживает. Брюнету я до сих пор отказываюсь полностью доверять. Чувство, что я испытываю рядом с парнем, мне не знакомо — это страх, неверие, а также таинственная притягательность и любопытство, всё вместе — это абсолютная ахинея, и что мне делать с собой, я не знаю. — Когда твой день рождения? — поинтересовался Чонгук. — Он уже был, первого декабря, а твой? — Четырнадцатого марта, — выдал брюнет, удивляя меня необычной датой. — В белый день?! — Ага, — ухмыльнулся. — Совсем скоро… На этом наступило молчание. Был слышен шум дорог, пение птиц и скрип снега под нашими ногами. Куда мы идём, я не знаю, но центр города недалеко, в какой-то степени это успокаивало. Мы шагали по небольшим закоулкам и снова возвращались на тратуар, скорее всего, мы коротали путь, чтобы идти было не так долго, как есть на самом деле. Я пыталась запомнить местность, обходила каждый магазин, вертя головой по сторонам. Брюнет с интересом поглядывал в мою сторону и краем губ улыбался, наверное, думая, что я не замечу, ведь в ту же минуту он отворачивался и неторопясь шёл дальше. — Что такое? — нарушил молчание Чонгук в то время, как мы шли сбоку от шумной дороги; по другую сторону от нас — множество магазинов, двери которых впускали и выпускали посетителей. — Ничего, — тут же замотала головой, — дорогу запоминаю. — Не волнуйся, я верну тебя домой в целости и сохранности, — Чонгук издал смешок, замечая мою предосторожность, но мне ни капли не смешно. Мы всего лишь гулям. Это всего лишь Чон Чонгук — сотрудник полиции. Ничего волнительного в этом нет, но, видимо, я настолько привыкла не доверять людям, что усердно борюсь со страхом внутри себя перед неизвестностью. Вдох. Выдох. Всё хорошо. Повода для волнения нет. — Мы почти пришли. Я бы хотел тебя удивить, но, к великому сожалению, зимой не так красиво. Передо мной возникла железная арка, по обеим сторонам от которой по всему периметру сквера расстилался забор. Его, как и саму арку, украшали выплавленные из тяжёлого металла розы. Как только мы зашли за невидимый порог, ведущий внутрь сквера, сказочный вид превзошёл мои ожидания. С веток голых деревьев падал снег, тонкий слой белого нетронутого одеяла на земле ярко поблёскивал под лучами солнца. Снег лежал настолько ровно, слишком идеально для того, чтобы наставить видимых следов. — Сюда действительно никто не ходит, — подметила я, обращая своё внимание на то, как Чонгук, в улыбке прикусив губу, наслаждался красотой зимнего парка. — Я же говорил, — снова нацепил привычную ухмылку, — нравится? — Да, — протянула и медленным шагом направилась вглубь сквера. Щебетание птиц над головой только прибавляло сказачности данному месту. Я успела обнаружить несколько сломанных фонтанов и заснеженных статуй, к одной из них я подошла и скинула рукой снег. Лицо печального ангела было устремлено вниз, одна его рука прикрывала рот, другая — держалась за голову. Улыбка спала с моего лица. «Часто этот сквер посещали одинокие люди…» Я обернулась ко второй скульптуре, стоявшей не так далеко от первой, и смахнула мокрый снег с тела ещё одного маленького человечка, над головой которого висел потрескавшийся нимб. По щекам его стекали слёзы, губы скривлены в улыбке. Это место не просто для одиноких людей… — Красиво, — из собственных мыслей меня выбил глубокий голос Чонгука за спиной, — мне нравится. — Правда? — удивилась, разворачиваясь к брюнету. — Да. Цвет его глаз в миг обернулся тёмной болью, шустро пробегаясь по моему лицу, от чего я невольно дёрнулась. Лёгкий морозец прошёлся по моей коже. Но спустя секунду того мгновения всё стало на свои места: всё та же холодная выразительность тёмно-карих глаз. Брюнет выпрямился. — Ты говорил, что одинокие люди сюда нередко ходят. А ты сам? Часто бываешь здесь? — Да, — твёрдый ответ последовал почти сразу. Мне вдруг стало не по себе, не уж-то Чонгук по правде одинок? — Работа требует, я же говорил, преступления были и есть здесь одно за другим, — на этих словах словно камень с души упал, я шумно выдохнула; зря я вообще подумала об этом, это же Чонгук, хоть я его и мало знаю, но он точно не из людей-одиночек. — Понятно. Мужчина фыркнул, снова перекладывая мою руку под свой локоть. Он думает, что это нормально, вот так под ручки держаться, его ни капли не смущает в своём поведении, и я это вижу. Но мне, как всегда, это непривычно, поэтому всё, что остаётся мне сделать — это незаметно закатить глаза от недовольства и продолжать идти следом, в ином случае я окажусь в ещё более неудобном положении. — Если моя девушка об этом узнает… — покосился на меня парень и я тут же пришла в себя, теряясь в происходящем. — Эй, ты серьёзно? — в возмущении я вырвала свою руку, но Чонгук успел её перехватить. — Не переживай, она не узнает, — брюнет пустил смешок, пытаясь зацепить моё запястье за свой локоть. В яростном смущении я окончательно растерялась, брыкаясь в руках Чонгука и издавая какие-то непонятные звуки в знак протеста, но мужчина словно не слышал. Он точно с ума сошёл. И не совестно же ему. Я в полном смятении и недоумении забыла как дышать. Он слишком подло поступает, к тому же приплетает к своим выходкам меня. — Ты совсем голову потерял? Отпусти! — принялась кричать. — Да ладно тебе, Мики, это не измена, — серьёзничал брюнет, от его слов у меня все кругом пошло, глаза мои точно были на выкате. — Какой же ты подлый, Чонгук! — плакать я не собиралась, но голос мой дрожал так, будто я действительно этого хочу. — Эй, ну всё, сейчас расплачешься, — с его губ снова слетел смешок, брови виновато поднялись вверх, — это была шутка. С видным недовольством я несильно двинула Чонгку в плечо, а после убрала руки в карманы куртки. Обижаться на злую и неуместную шутку смысла нет, ведь по сути, кто такой Чонгук? Кем он мне приходится? Другом? Сомневаюсь я что-то. Скорее, он просто знакомый, а я просто согласилась на прогулку. — Неудачная шутка, — с нарочным равнодушием шикнула на брюнета. — Привыкай, — небрежно кинул в ответ, мои брови невольно изогнулись в возмущении, я мигом развернулась, Чонгук даже бровью не повёл, и снова я понимаю: для него это абсолютно нормально. В тишине мы провели оставшуюся прогулку. Чонгук пытался что-то сказать, но тут же замолкал, а я в удивлении, ожидая продолжения начатого, таращилась ему в спину, но он так и продолжал молчать. На самом деле, наша прогулка по скверу длилась недолго, но ноги мои требовали отдыха, однако все лавки, как назло, уже были заняты снегом. Пришлось замедлить шаг. Чонгук то и дело подгонял меня, не обращая внимания на мою усталость либо же он просто не замечал, но и я особого внимания не требовала, мне нужно было лишь понимание с его стороны. — Не устала? — и вот оно, я дождалась. — Ну, как сказать… — не люблю навязчивость, поэтому, думаю, что намёки мои достаточно прямы, чтобы их понять. — Мне на руках тебя понести? — от обычного человека это, скорее всего, звучало бы как сарказм, но Чонгук абсолютно серьёзен, я окончательно потерялась. Странно. Снова неудачная шутка? — Э… — задумалась, хотя нет, просто не знала, что лучше ответить, — Да не надо, всё нормально, — нервный смешок скатился с обветренных губ. — Я предлагал, — продолжил свой путь мужчина. Я все так же плелась, почти спотыкаясь о собственные ноги. Они несильно, но всё же ныли от колен до самых ладыжек, иногда мне кажется, что всё это проявление первой степени плоскостопия, но пока я сама не проконсультируюсь у врача, точно сказать не смогу. Чонгук частенько оборачивался на меня и даже замедлял свой ход по снежному парку, но мне было всё равно — обращает он внимание или нет, пока тот снова не ухватил меня под локоть. Я убрала с лица выбившиеся пряди волос и подняла на мужчину вопросительный взгляд. — Ну, на руках не хочешь, значит так пойдём. — О, Боже, — вздохнула себе под нос. — Что? — Спрашивать об этом было очень глупо. — А-а, — протянул брюнет, — значит, всё-таки хочешь? — Нет!

* * *

Спустя полчаса после прогулки по скверу, мы всё же вышли из него, а у меня как камень с души упал. Это место действительно обладает весьма странной энергетикой. Нет, я не ведьма и не экстрасенс, способный чувствовать что-то подобное, думаю, что каждый бы согласился со мной, посетив это «одинокое» место. Мне стало легче дышать, и я даже не против поболтать с Чонгуком насчёт всякой ерунды. Кстати говоря, минуты две назад он принялся посвящать меня в одну из увлекательных историй своей жизни, а я с великим вниманием навострила уши, даже про боль в ногах забыла. — …с тех пор в кино я больше не ходил, в наше время люди напрочь забыли о приличии, вот, ты, например, ничего так… вроде ещё помнишь, — кивнул на меня Чонгук, и уголки его губ приподнялись. Не скрывая своих эмоций, я саркастично хохотнула. Может быть я и помню о приличии, но не всегда соблюдаю его правила, думаю, что каждый из нас не без этого. — Ты уверен? — Этот вопрос наводит сомнения, — покосился брюнет. — Ты тоже не святой, знаешь ли, — хмыкнула. — Я-то знаю, а вот ты даже не догадываешься, — в этот самый момент я отчётливо уловила сбавившийся тон его голоса и не побоялась поднять взгляд с земли на пару чёрных (настолько чёрных, что душу будоражат) глаз, — что, если на моих плечах все семь смертных грехов? — Даже чревоугодие? — я преимущественно исследовала подтянутое тело брюнета с макушки до самых пят, — Ты точно не обжора. — То есть остальное тебя не волнует? — цвет его глаз переменился, брови изогнулись в неподдельном веселье, губы снова расплылись в привычной для него усмешке: всё-таки такой Чонгук мне нравится больше. — Если чревоугодия не видно, значит, и остальное не факт, что есть. — Знаешь, кое-что я точно понял, — застыл на месте, — с твоими мозгами мы быстро сработаемся. — Сработаемся? — хмыкнула. — Да, и, чтобы ты знала — я единственный, у кого до сих пор нет сексуальной ассистентки, — неожиданно для меня выдал Чонгук, хотя от него стоило ожидать. — О, так ты не по адресу, — сделала вид, что совершенно не смутилась, однако моё выражение лица оставляет желать лучшего. — Почему? — Чонгук закусил губу, высматривая во мне то, чего я, видимо, не нахожу, — Вроде, всё, как надо. Мужчина словно наложил на меня заклинание остолбинения, а, может, и оцепенения — кто знает? Единственное, что я смогла сделать — это в ошеломлении покоситься на брюнета, который без стыда, да и без совести дерзко вскинул бровями. Уму непостижимо.